И всё-таки ей не снится! Не снится ей, что кто-то настойчиво стучит – спасибо, не тарабанит! - в дверь. Лада плаксиво застонала и натянула простынь на голову.
Занято! Нет меня! Меня дома нет!
Пришедший словно услышал немую мольбу и перестал стучать. Влада приоткрыла один глаз, не веря своему счастью, секунда, и теперь в дверь уже поскреблись.
- Ладка! – послышался приглушённый голос Кати. – Открой мне, я всё равно не уйду.
Как бы не было прискорбно, но это истинная правда. Лада высунула нос из-под простыни.
- Я сплю! – громко сказала Ковальчук.
- Я знаю. Но ты просила разбудить тебя.
- Я передумала.
- Не сомневаюсь.
Весело ей! - зло подумала Влада, уловив улыбку в Катиных интонациях. – А я в три часа только в номер ввалилась.
- Ладно, - балансируя на грани между сном и бодрствованием, проговорила она. – Ты меня разбудила, но пока стащить себя с кровати я не могу. Считай, что ты свой долг выполнила, и можешь смело уходить.
- Ла-адка, - растягивая слоги, сказала Катя и снова постучала. – Поднимайся немедленно и открой мне дверь. Я и так уже вызываю подозрения у окружающих. Ещё чуть-чуть, и вызовут милицию, ну, или охрану на крайний случай. Стою тут и разговариваю с дверью, как думаешь, это нормально?
Ковальчук протяжно вздохнула и решительно откинула простыню, спустив ноги на пол. Солнце, пробивающееся в щель неплотно задёрнутых штор мерзко и противно слепило – лучи попадали прямо в глаза, дурацкий ковёр у кровати почему-то колол ноги, и вообще всё сейчас казалось раздражающим и гадким, потому что сон был безбожно прерван.
Лада поднялась, доковыляла до двери и распахнула её.
- Нет здесь милиции, милиция - в России. Здесь только полиция!
- Ой, какая грозная! – засмеялась Катя, наблюдая, как длинные ноги – из-за короткой шёлковой ночнушки они казались бесконечно длинными – быстро стали удаляться в сторону кровати и юркнули под простыню. В следующую секунду под простынёй исчезла и голова.
В этом была вся Лада. Вечером она просила её разбудить, а утром придумывала любые отговорки, лишь бы не вставать. Если же поддаться её заверениям в том, что она «передумала», то потом, позже, придётся выслушать целую тираду - как глупо было верить её сонному бреду – «Мало ли, что я говорю! Я душу Дьяволу продам, лишь бы поспать подольше!» - и теперь все планы рухнули. А ведь она просила, понадеялась!
- Лад, я уезжаю на экскурсию через пятнадцать минут! Будить тебя будет некому.
Ответа не последовало. Катя села на кровать рядом с бугром, которым сейчас была сонная Владислава Ковальчук под простынёй, и похлопала «бугор» по спине.
- Ла-адка, вставай. У тебя какие-то дела важные были! Очень-очень важные, ты меня вчера предупредила!
- Сёнянянеуженеваые.
Катя засмеялась.
- Чего-чего? Ты во сколько вчера вернулась?
- Я говорю, что сегодня они уже неважные, - Лада высунула голову из-под простыни и, взбив подушку, устроилась на ней. Растрёпанные волосы почти скрыли лицо. – Я вернулась около трёх. Сейчас сколько?
- Почти девять. Вставай.
- Ты – изверг, - застонала Лада.- Тебе никто об этом не говорил?
- Только ты.
- Вот именно. Только настоящая подруга не станет скрывать правду!
- Поднимайся, подруга настоящая!
Лада убрала волосы с лица. Один глаз так и продолжал жмуриться, другой – нехотя приоткрылся.
- Почему ты не спрашиваешь, как прошёл первый день показа?
- Спрашиваю: как прошёл показ?
- Плохо. Сегодня всё плохо, - пожаловалась Влада и коротко вздохнула. – Вчера – хорошо.
- Что так?
- Так, потому что, во-первых, сейчас очень рано и я хочу спать; во-вторых, потому что вчера я съела тонну сладкого, запивая шампанским, и теперь чувствую себя отвратительно.
Когда Ладе было особенно плохо и тоскливо, она спасалась от депрессии, поедая сладкое в огромном количестве. Конечно, на следующий день приходилось себя строго ограничивать в еде, чтобы калории не осели на талии, но от дурного настроения ничего лучше для себя Владислава Ковальчук так пока и не придумала.
Вчера было не просто плохо, а ужасно!
И зачем только явился этот Воропаев? Что ему в Москве-то не сиделось?! Нет, чёрт возьми, приехал бередить и без того незаживающие раны! Сколько лет прошло, а каждый раз при виде него с ней, Ладой, одно и тоже. То ли удавить его хочется, то ли броситься на шею и зацеловать так, чтобы он понял… понял…
Он ничего не понимал и даже не смотрел в её сторону. То есть смотрел, конечно - куда он денется?! – но не так, как хотела бы этого Лада.
Она для него всего лишь младшая сестра подруги младшей сестры. Вот как всё запутано! Впрочем, как и чувства Влады к Александру. Когда только чувства эти закончатся, что ли? Ну, угаснут, испарятся, исчезнут… как говорят, однажды вдруг посмотришь на объект своего обожания и… оп! - ничего к объекту не испытываешь. И даже удивляешься, как раньше могла думать по-другому. Пять лет! Пять лет подряд Лада силком заставляла себя говорить «оп»! И… и стоило ей увидеть Воропаева, «оп» превращалось в «пф». Ничего не менялось. Она, чёрт побери, чувствовала и никак не могла с самой собой справиться.
Всё, всё, надо брать себя в руки и снова делать вид, что ничего не происходит!
- Ты… говорила вчера со Ждановым? – спросила Катя.
- Десять раз! – усмехнулась Лада и снова уткнулась носом в подушку. – Я его даже толком не видела. Его никто не видел, только на сцене. Выбежал, сообщил, что «Зималетто» безумна рада представить свою коллекцию, и убежал. Вот Милко, тот уж разошёлся…
- И… что? – перебила Катя. – Его и после показа в зале не было?
Несмотря на то, что тело ещё не проснулось, мозг работал отлично. Лада приподнялась на локте и посмотрела на Катю.
- А это становится интересным! Если тебе так важно знать, где был Андрей Жданов…
- Мне неважно! Я просто так спросила, он… он же обещал дать тебе интервью. Я думала, что вчера…
- Вчера он, видимо, был занят чем-то другим. Кстати, большинство моделей мне понравилось. Были, конечно, туши свет, но в принципе, очень даже. Посмотрим, что покажут нам сегодня. Сегодня мужская одежда, помнишь?
- Помню, - кивнула Катя.
- Идёшь?
Хороший вопрос. Идёт или нет?
Второй день подряд Катя сходила с ума от этих мыслей. Провались он пропадом, позавчерашний вечер, когда она вздумала разоткровенничаться со Ждановым. Он ей чужой человек, никто, эпизод из прошлой жизни, а она стала задавать ему
такие вопросы. Зачем?
Когда Катя ушла с пляжа, старалась не думать о том, что натворила, зато вчера утром… Проснулась она с давно забытым – или никогда и не ощущаемым ею – чувством тепла и уюта в душе. Оно было таким лёгким, скользящим, еле осязаемым, но бесконечно приятным и нежным.
Хотелось обнять весь мир, или чтобы мир обнял тебя!
Но стоило окончательно проснуться и открыть глаза… И перед глазами пронеслись картинки вчерашнего дня. Пронеслись и заставили увидеть себя со стороны: свою жалкость, несуразность, дурость в конце концов…
Боже, как она могла? Как она могла вести подобные разговоры, и с кем?
Если бы можно было сгореть со стыда, Катя сгорела бы сию секунду, прямо в этой же постели, где нежилась несколько минут назад.
Как она теперь будет смотреть ему в глаза? И что там, в этих глазах, которые ночью скрывались под стёклами очков, она прочитает? Презрение, отвращение и… жалость? Дурнушка так и не вылезла из своих комплексов? Как была неопытной и несуразной, так и осталась?
Он усмехнулся, услышав её «неживая» - и не знает, наверное, как подобное бывает с женщинами. Они перед ним в штабеля укладываются и стараются изо всех сил, лишь бы
такому мужчине угодить. А её, бывшую секретаршу, с которой в постель ложился, он и не помнит - вот и удивился. Столько пить перед
самим процессом, разве потом вообще что-нибудь можно вспомнить?! И промолчал поэтому. А потом – посмотрите, какая милость! – по голове погладил. Мол, не расстраивайся, ну неживая и неживая. Бывает, наверное.
Ей бы вычеркнуть этот эпизод из своей памяти, стереть, как будто его и вовсе не было, но чем сильнее Катя пыталась «вычеркнуть», тем чаще мысленно переживала всё заново. И ругала себя. За глупость, несдержанность, наивность. Зачем полезла к Жданову с такими вопросами? Чего искала? Поддержки, сочувствия?
От человека, который когда-то всадил тебе нож в спину по самую рукоятку, ты искала поддержки?
Катя злилась то на себя, то на Жданова, то мучилась от чувства собственной никчёмности, то приступы стыда подкатывали к горлу и не давали дышать…
Она не могла показаться Жданову на глаза. Не могла, и всё!
Поэтому вчера и не пошла на показ.
- Кать, я не пойму, что-то случилось? – подала голос Лада и села на кровати, подобрав под себя ноги. – Ты ехала отдыхать…
- Я отдыхаю.
- Ты отдыхаешь, да! Днём ты ездишь на экскурсии, а вечером что? Сегодня, как и вчера, сошлёшься на головную боль и будешь торчать в номере? Ты что, не понимаешь? Наедине с самой собой ты только изводишь себя мыслями об этом... - Лада коротко вздохнула и глянула на Катю, - гаде последнем, а не отвлекаешься!
Если бы Влада знала, как она была права во всём. И ошибалась только в одном — в том, кого она имела ввиду под «гадом». Катя почти не думала о муже. Почти, потому что он сам напоминал о себе - за прошедшие сутки звонил уже несколько раз. Катя трубку не брала — о чём им разговаривать?
-У тебя столько решимости было начать новую жизнь, - продолжала Ладка. - И в первый вечер я действительно поверила, что ты хочешь в конце концов что-то изменить. Но настало утро, и всё вернулось на круги своя. Ты снова замкнулась в свою раковину и отгородилась от окружающего мира? Скажи мне, может, ты передумала и уже снова хочешь вернуться к Мише? В это...
- Нет! - поспешно ответила Катя и взглянула Ладе в глаза. - Я не передумала.
- Тогда выкинь ты из головы все ненужные мысли, и вперёд! Ты — красивая, взрослая, самодостаточная женщина. Когда ты уже себя такой почувствуешь, в конце концов?!
- Ладка!
- Двадцать восемь лет Ладка, и что?
В дверь снова раздался стук, спасший Катю от продолжения не самого приятного разговора.
На этот раз дверь сотрясалась от ударов — кулаком, что ли, по ней колотят?!
- О, Боже! – сквозь зубы проговорила Ковальчук, рухнула на постель и накрыла голову подушкой. – Я что, ещё кого-то сдуру попросила меня разбудить?!
Катя поднялась с кровати и пошла открывать дверь. На пороге стоял Арсений, в белых шортах, белой футболке навыпуск и красной бейсболке с надписью «I'm sexy». Он глянул на Катю весёлыми глазами и улыбнулся.
- Привет!
- Привет!
- Тебе уже рассказали, куда надо пойти, когда ты будишь её так рано? – спросил он, захлопывая дверь одним лёгким движением ноги.
- Рассказали, - кивнула Катя. – И я пойду. У меня автобус, Сень. Не позволяй ей заснуть, хорошо? И ничего не слушай!
- Так не первый раз замужем! – подмигнул Сеня и двинул рукой бейсболку – козырёк поднялся, и надпись “I’m sexy” стало не видно. – Буду держаться до победного конца!
- Но пасаран! – Катя сжала кулаки и взметнула руки вверх. – Увидимся! Лад, я ушла!
- Так ты пойдёшь с нами вечером? - крикнула ей из комнаты Ковальчук.
Катя задержалась на пороге всего на секунду – да сколько можно-то на самом деле жить в плену собственных страхов и комплексов?! - а потом решительно кивнула.
- Пойду!
Уже из-за закрытой двери донёсся возмущённый голос Лады:
- Сгинь, Сеня! Сгинь по-хорошему!
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Так што.... 
Вот я пришла и Нюрочка вернулась. И правда, мы с Тамарой ходим парой 
Хде шлялась! 
