|
Глава 10.
Сцена первая.
Чем дальше он уезжал от Москвы, тем муторнее становилось у него на душе. Все спланировал, все сделал, как хотел, вот только ее, душу свою, которая у него, у «бегемота толстокожего», оказывается, тоже имеется, в расчет не принял, а надо было, ох как надо было, Жданов.
Он сидел один в купе спального вагона поезда Москва-Киев (специально на поезде поехал, что бы значит, отдохнуть от семейной жизни, от Кати, поразмышлять, не торопясь на досуге) и жутко скучал. Метущиеся по темному, ночному небу облака, летящие мимо черные силуэты деревьев, тревожный стук колес, все, что он видел сейчас там, за окном, все, что слышал, отзывалось в груди непонятной ноющей болью, будто с каждым километром, отделяющим его от дома, все сильнее и сильнее натягивалась невидимая прочная нить, связывающая его с ним, и от этого все сильнее и сильнее становились тоска и боль расставания.
- «Куда и зачем ты едешь, Жданов? Кого и что ты там потерял?»
Появляясь, время от времени в Киеве, Андрей всегда останавливался у Надежды Ткачук, генерального директора фирмы, с которой у Зималетто были давнишние и весьма плодотворные связи, а у него столь же давние и приятные интимные отношения. Собственно именно к Надежде он, воспользовавшись приглашением на торжества по случаю десятилетия ее компании, и запланировал приехать, чтобы доказать самому себе, что жизнь его не изменилась, что он несмотря на женитьбу остался тем же каким и был, Андреем Ждановым, восторженным почитателем красивых женщин и легкой беззаботной жизни.
На этот раз, выйдя из вагона поезда, он почему-то не стал звонить Ткачук, а поехал и поселился в гостинице, а потом буквально заставил себя выйти из номера и отправиться на запланированную встречу с партнерами.
Когда Андрей появился на фирме, то на удивленный вопрос Надежды, почему он не сообщил ей о своем приезде и не позвонил с дороги, не только не нашелся, что ответить, но как-то сразу и однозначно понял, что совершенно не хочет возобновлять их прежние близкие отношения. День, проведенный в делах – поездка на фабрику, переговоры в офисе, он кое-как пережил, а вот вечером, когда оказался на праздничном ужине, тоска вновь навалилась на него, да с такой силой, что Андрей не выдержал и позвонил домой.
- Катюш, это я, - радостно сообщил он в трубку.
- Добрый вечер, Андрей, - ответил ему Катин спокойный голос, а у него сердце, скакнув к горлу, на мгновение остановилось там, потом вернулось обратно и забилось с такой силой, что он вынужден был замолчать и перевести дух.
- Андрей, ты слышишь меня? – поинтересовалась удивленная его молчанием жена.
- Да, Катенька, я слышу, - стараясь справиться с волнением, спросил, первое, что пришло в голову, - чем занимаешься?
- Смотрю телевизор, - выговорила она тихо с еле заметной заминкой, и ему послышалось в этой заминке, - я скучаю. Почему-то очень захотелось ей сказать, что очень соскучился, но он не решился и промолчал. Они перебросились друг с другом еще несколькими банальными фразами и Катя, сухо попрощавшись, отключила телефон, и в тот же миг из мира исчезли все звуки и все краски, он потускнел и оглох, и оказалось, что ждать и надеяться больше не на что, оказалось, что весь день он только и делал, что ждал этого звонка, ждал этого разговора с ней, с его Катей, и что же теперь? Почувствовав себя обиженным брошенным сиротой, Жданов, ухватил с подноса, проходившего мимо официанта стакан, и молча опрокинул его внутрь.
Как только за Надеждой закрылась дверь, Андрей бросился собирать вещи. Купив первый попавшийся билет на первый попавшийся самолет, и отказавшись от всех запланированных в Киеве мероприятий, он пулей помчался в аэропорт и сейчас уже летел в Москву, мысленно подгоняя пилота, быстрее, быстрее…
Он вспомнил, что произошло потом, после его разговора с Катей, он много пил, стараясь заглушить все возрастающие злость и тоску, а потом решил уехать к себе в гостиницу, подальше от этих надоевших, постных физиономий, от этой надоевшей до тошноты и насквозь лживой атмосферы светской тусовки.
Надежда ждала его в машине у выхода из модного ночного клуба, где проходила вечеринка.
- Жданов, - она распахнула перед ним дверь автомобиля, - садись, поговорить нужно.
Что случилось потом, он помнил смутно, кажется, они поехали в ресторан, и о чем-то долго говорили, но вот о чем, и как он потом оказался в своем номере в объятьях Ткачук, он, как ни старался, так и не смог вспомнить.
Сцена вторая.
- Андрей Палыч, - удивилась Мария, - а мы вас сегодня не ждали.
- Что? – остановился перед ресепшеном президент.
- Здравствуйте, Андрей Палыч, - робко поздоровалась секретарша, с трудом узнавая в этом хмуром и насупленном человеке, своего всегда веселого и жизнерадостного начальника.
- Здравствуйте, Маша, - кивнул он, продолжая оставаться непривычно серьезным, - Катерина Валерьевна у себя?
- Нет, - улыбнулась секретарша, - они с Роман Дмитричем уехали, - весело махнула она рукой куда-то за окно и осеклась, только сейчас заметив, как потемнел лицом президент.
- Куда они уехали, - почему-то шепотом спросил он, но так, что у нее мурашки по коже забегали.
- Эээ, … так это, - глядя на Жданова, как кролик на удава, промямлила она, - к Юлиане…, к Виноградовой…, в офис.
- Почему мне не доложили, - заорал вдруг президент и грохнул об пол дорожной сумкой.
Потом они с секретаршей довольно долго рассматривали эту сумку, соображая на пару, кто кому, и главное чего должен был доложить, а потом Жданов, молча подхватил свой багаж и так же молча скрылся за дверью президентского офиса.
- Совсем озверел, - подумала, глядя ему в след, Маша Тропинкина.
Сцена третья.
- «Андрей вернулся», - удивлялась Катя, подгоняя слишком медленно поднимающийся лифт. - «Собирался ведь еще два дня пробыть в Киеве, вдруг вернулся».
Они с Малиновским были у Юлианы, согласовывали последние детали предстоящего показа, неожиданно позвонил Андрей, сообщил, что вернулся, что находится в Зималетто, и поинтересовался, когда она планирует закончить дела.
- «Голос у него какой-то странный, уж не заболел ли?»
Взволнованная Катерина, махнув рукой, что-то пытавшейся ей сказать Марии, - потом, потом, Машенька, - чуть ли не бегом пронеслась мимо ресершена, Клочковой, уставившейся на нее с открытым ртом и стремительно ворвалась в президентский кабинет.
Андрей стоял и смотрел на нее немигающим тяжелым взглядом. Кулаки сжаты, мышцы напряжены, голову наклонил вбок и вид такой воинственный, будто сейчас в драку кинется.
- «Что это с ним?» - обомлела Катерина, но выяснить, что приключилось с мужем, не успела, Андрей в два шага преодолел расстояние, разделяющее их и, обхватив руками, сжал так, что она невольно пискнула.
Где-то, когда-то он читал, что волки, выясняя отношения, дерутся до тех пор, пока один из них не повернется к противнику шеей, подставляя под удар наиболее уязвимое и незащищенное место и признавая тем самым свое полное поражение. Вот и он, как одинокий волк, набегавшись и навоевавшись вволю, пришел сдаваться на милость победителя, склоняя перед завоевавшей его женщиной голову и бросая к ее ногам в качестве трофея все атрибуты своей так называемой мужской независимой жизни.
Кому она нужна эта независимая жизнь, если от нее люди пропадают, а он пропадал, теперь он точно это знал, пропадал без этих губ, без этих глаз, без этих нежных ласковых рук.
- «Пожалуйста, пожалуйста…», - целуя ей ладошки, просил он, сам не зная чего, и судорожно вздохнул, когда почувствовал на своей склоненной голове ее робкое прикосновение.
- Андрей, что с тобой, - приподняв его голову и заглядывая в глаза, волновалась Катя, - что случилось?
- Ничего не случилось, Катенька, - поспешил он успокоить ее, - просто я очень соскучился по тебе.
Он смотрел ей в глаза и видел, как постепенно, по мере того как Катя осознавала смысл сказанных им слов, менялось их выражение, от озабоченного, до неверяще-удивленного и, наконец, счастливого, сияющего светом бесконечной любви. - «За этот твой взгляд, Катенька, за этот свет, я готов жизнь отдать».
- Я люблю тебя, Катя, - прошептал он совершено неожиданно и понял, что говорит истинную правду.
Последний раз редактировалось Сплин 01 ноя 2008, 19:22, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Сам не знает, что ему надо!
), а из-за того, что это станет его провалом.
Feed Me!
