Прошу прощение за опоздание.
Редактор потерялся
Рома не любил рассветы, в его спальне плотные шторы всегда отгораживали от него утреннее солнце. Вставать по звонку будильника казалось приятнее, чем от резкого света, бьющего в глаза.
Например, такого, как сегодня... Он недовольно поморщился.
Подбородок щекотали рыжие кудряшки, Рома скосил взгляд на затылок Шуры и дунул на него. Волосы разлетелись всего на мгновение и непослушно вернулись на место. Бережно, что бы не разбудить девушку, он высвободил руку.
«Ну, ...что делать-то теперь с этим, Малина?». – Рома внимательно рассматривал лицо спящей и разминал затекшее плечо. - «Не смог удержаться, что бы не пристать к ней? Все же ты порядочная скотина!.. Теперь решай, вот…»
Решать не хотелось, как не хотелось думать или вспоминать о причинах побудивших его переступить сначала через порог спальни, а потом через собственные принципы.
Единственный выход – подняться наверх и сделать вид, что никогда даже не спускался. Выпутался из одеяла, подошел к окну и задернул занавески на случай, если солнечный свет, мог мешать Шуре по утрам, как и ему. Вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой двери.
Шура проснулась одновременно с Ромой, почувствовав его шевеление. Ничем не выдавая своего пробуждения, она лежала и ждала его дальнейших действий. Почти сразу Рома встал и вышел. Стало обидно, не смотря на то, что она другого и не ожидала.
«Что случилось, того не изменишь», «жить дальше все равно надо» и «нечего расстраиваться из-за рухнувших воздушных замков» - подбадривала она себя банальными фразами. Напомнила себе, что важнее было сейчас другое - сохранить с Ромой прежние отношения. Вскочив с кровати, она суетливо начала приводить себя в порядок. Пронеслась по направлениям: туалет, душ, шкаф, косметичка и хотела уже выбежать на улицу, как наткнулась на запертую дверь.
«Странно… Так у Ромы все же был ключ!.. Родители не могли нагрянуть с утра… Он что, обманул меня? Но зачем? – и тут же ответила на свой вопрос, - Просто захотелось получить приятную разрядку в конце напряженного дня...».
Одно дело думать, что все произошло спонтанно, даже оправдывать Малиновского, взваливая на себя большую часть вины за случившееся, и совсем другое - знать, что стала жертвой банального желания Ромы заняться сексом. Спланированного и реализованного…
Услышала шаги, подняла глаза и увидела Малиновского, спускающегося по лестнице.
- Доброе утро. Решил не будить тебя. - Он улыбнулся ей, но тут же с тревогой спросил, почувствовав ее враждебное настроение:
- Что-то случилось?
- Дверь была закрыта, - Шура смерила его тяжелым взглядом, - зачем ты вчера приходил?
Рома понял, что его поймали на лжи и начал изобретать, что бы такое соврать поубедительней, но передумал.
- Хочешь правду?
- Ты умеешь говорить правду? – Язвительно переспросила Шура.
- Представь, да. Особенно тебе,… почему-то… - Не понимая, из-за чего Шура так злится, ответил он. - Спустился вчера запереть двери, остановился у твоей комнаты, вспомнил наш разговор, тот, помнишь? Мне показалось, что ты была расстроена. Зашел сказать, что бы не переживала… хотел как лучше,… честно!
- А получилось - как всегда, - закончила она за него.
- Как всегда… – согласился Рома и изучающе посмотрел на Шуру. Та вроде перестала хмуриться, но складка между бровей так и не разгладилась. Испугался, как бы эта маленькая морщинка прямо сейчас не разрослась между ними до размеров Большого каньона. Малиновский не знал много способов вызвать благосклонность, замять ситуацию или испросить прощение у женского пола, поэтому прибегнул к единственному хорошо знакомому и не раз проверенному на практике - подошел и поцеловал.
- Простишь меня?
Шура оттолкнула его.
- Ты чего?! – удивился он, не ожидая такой реакции. - Я же прошу прощения и обещаю, что больше не буду… врать.
Он повторил попытку обнять девушку, та уперлась ладонями в его грудь и не подпускала к себе. Из-за ее сопротивления пришлось усилить напор, Рома стал теснее прижимать Шуру к себе. Близость ее тела возбуждала, он почувствовал, что стал получать от ситуации вполне конкретное удовольствие. Появился соблазн заставить Шуру сдаться, сделать ее беспомощной, но не с помощью вольной борьбы, а другими, более приятными способами.
- Шурка, прекрати! Быть раздраженным по утрам - это мое право, забыла что ли? Девушки же обычно пребывают совершенно в другом настроении. Я уверен, тебе понравилось, признавайся! Да, обманул, но ведь совсем чуть-чуть.… А вообще надо повторить как-нибудь, а? - подмигнул он ей.
От такой наглости, Шура впала в шоковое состояние, Малиновский не преминул этим воспользоваться и лизнул в шею, рядом с ушком, запомнив еще с ночи чувствительное местечко, до которого мог сейчас дотянуться.
Шура вышла из ступора и выкрикнула ему прямо в лицо:
- Ни за что! Ты - напыщенный и самодовольный болван!
Рома рассмеялся:
- Кто?! Я?! А вообще, да! Ты меня хорошо изучила, а я вот тебя плохо. Ты такой страстной натурой оказалась!
- Пусти меня!
Рома, и не подумав согласиться с Шуриным требованием, эротично понизил голос и прошептал прямо в ухо, которое продолжало находиться в неприличной близости от него.
- Ну, есть еще один способ… снова завлечь тебя в постель… - Он откровенно дразнил ее, и это его забавляло.
- Такого способа не существует! Я теперь знаю, что двери запираются!
- Не, еще есть – напоить тебя!
Шура чуть не задохнулась от возмущения и захотела, было огреть Рому по голове чем-нибудь очень тяжелым, но взглянула в «честные» и «невинные» глаза Ромы … и вдруг улыбнулась. Все же не умела она сердиться на него долго.
- Малиновский, ты ужасный человек.
- Ага, - согласился тот, - за то и любят!
Девушка перестала биться в его руках, Рома почувствовал, как под его руками расслаблялись ее напряженные мышцы, как она сама немного подалась ему навстречу, и со вздохом сожаления отпустил.
Он вовремя вспомнил об очередной клятве, произнесенной только что наверху – не трогать Шурку, и решил на этот раз не отступать от своих слов.
Анна Петровна была на кухне. Напоила кофе, накормила бутербродами.
- Мама, а когда сбор семейства-то состоится? Папа говорил, ты всю родню созвала.
- Оно вам надо? Я передумала, отдыхайте…
- Вот за это отдельное человеческое спасибо, - обрадовался Малиновский.
- Чем заниматься собираетесь? Покажи Свете город. Думаю, вам интересно будет, не так ли? - спросила мама Шуру.
Девушка пожала плечами. Почему бы и нет?
Отца не было, он был занят хозяйственными делами, мама готовилась к утреннему обходу территории, и Рома с радостью согласился. Правда, день обещал быть жарким, а город летом – это зло.
- Свет, тебе охота таскаться по городу и музеям? Давай лучше я тебя свожу на Клязьму - искупаемся, – предложил он ей.
- У меня купальника нет.
- Ну, места там дикие. Он не понадобится, - улыбнулся Малиновский и состроил сладострастную мину. Увидев недовольство Шуры, предложил выход из ситуации.
- Шучу, заедем в магазин и купим.
Мама с задумчивым видом смотрела вслед отъезжающей машине. Что-то изменилось... Она не могла четко сформулировать, что именно, но то, насколько отличались они от самих себя вчерашних, было заметно. Света не казалась больше угловатой и настороженной, но стала печальнее, а сын…
Она никогда не любила Москву, которая забрала у нее сына. Наблюдая за Ромой во время его редких приездов домой, она с грустью подмечала, как он все больше отдаляется от нее, приобретая столичный лоск. Как там сейчас говорят? Гламурная жизнь? Ложные ценности и ничего более.
Но это все равно был ее Ромка, пусть дружелюбие и сменилось цинизмом, а шутки становились все обиднее. Важнее сына никого не было. Кто знает, может иначе нельзя, не выживешь в состоянии вечной столичной конкуренции? И Рома прав. Это они с Димой старомодные провинциалы, ничего не понимают в современном мире…
Но сегодняшнее утро… сын заходит, обнимая девушку, осторожно проводит через порог, предупреждает, чтоб не споткнулась… дурачится за столом. И было бы все как обычно, но взгляд стал теплее что ли… или что-то другое?.. Еще более неуловимое…
Если изменения связаны с этой девушкой-невестой, пришла пора выяснить, кто она такая на самом деле.
«Сегодня же поговорю со Светой», - Анна Петровна приняла решение и пошла заниматься своими делами.
Через пол часа Рома с Шурой были уже в центре Владимира. Рома притормозил у супермаркета. Тут он увидел кого-то на стоянке, выскочил из машины и заорал во весь голос:
- Костя!
Окликаемый обернулся. Расплылся в радостной улыбке и так же закричал на всю улицу:
- Малина!
Они долго висели друг на друге, обнимались и хлопали по плечам.
- Какими судьбами? – наконец задал вопрос мужчина.
- Да, вот, к родителям приехал, отпуск выдался.
- Понятно! Это дело надо отметить! Созвонюсь с нашими и вечером куда-нибудь в клуб забуримся. Посидим, как раньше, я девочек организую.
- Понимаешь… тут такое дело… я с невестой… - словно оправдываясь, объяснил Рома.
- Ты с невестой?! Ну, ты даешь! И где она? - Он нагнулся, пытаясь рассмотреть Шуру на переднем сидении автомобиля, Шура заставила себя улыбнуться и кивнула головой в знак приветствия.
- Вечером познакомишься. – Сказал Малиновский, оттаскивая друга от окошка автомобиля.
- Договорились. Сейчас у меня дела, а часов в девять вечера мы за вами заедем. – Он одной рукой стал набирать номер на телефоне, второй помахал Шуре, потом пожал руку Роме, развернулся и ушел.
С улицы до Шуры, сквозь открытую дверцу, донесся его бодрый голос:
- Привет… Малина в городе… ага …вечером… бабу с Москвы привез, говорит - невеста…
Рома вернулся в машину.
- Друг детства, вообще-то он иногда бывает вежливым. Вечером убедишься… Ну что, пошли в магазин?
- А можно я останусь в гостинице и никуда не поеду, - жалобно попросила Шура.
- Зачем? – не понял Малиновский, - весело же будет. Так что даже не вздумай отказываться, тем более родители не одобрят, пойди я без тебя.
Шура долго препиралась с Ромой по поводу купальника. Тот ей предлагал какие-то немыслимо откровенные, Шура наоборот, билась за закрытые со всех сторон. Она смущалась своего тела и не хотела находиться под пристальным вниманием Малиновского все то время, что они намечали провести на реке. Сошлись на компромиссе - бикини, но довольно приличного вида. Потом долго спорили, кто будет оплачивать покупку. Шуре пришлось уступить, Рома всерьез расстроился из-за ее попыток заплатить самостоятельно.
Люди ходят на пляж купаться и загорать, Рома же лет с четырнадцати, ходил исключительно из-за девушек. Сначала посмотреть, а потом, став постарше, пособлазнять. То ли сказывалась привычка, приобретенная в детстве, то ли воспоминания связанные с этим местом, но всю дорогу, он представлял, как будет учить Шуру плавать. Фантазировал, как та будет повизгивать, испуганно жаться к нему в воде, а он будет строить из себя смелого спасателя.
Отличный способ получить полный доступ к телу, под самым благовидным предлогом. Он же не собирался с ней спать, а все остальное,… почему бы и нет, такого пункта в его утреннем договоре с самим собой не было.
Приехали.
Шура вышла из машины, и подошла к небольшому обрыву.
- Здесь глубоко?
- Очень! Я раньше всегда прыгал, сейчас покажу, как, - Рома снял с себя одежду и кинул ее в машину, потянулся – разомнулся, разбежался, и полетел в воду, подняв кучу брызг.
– Не бойся, иди сюда, я хорошо плаваю, - он показался на поверхности и пригласил Шуру присоединиться.
Долго ему ждать не пришлось, тем более, купальник Шура еще в магазине предусмотрительно оставила на себе.
Шура красиво нырнула и, подплыв к нему, похвасталась:
- У меня разряд по плаванию.
Подобрав со дна челюсть, Рома вяло стал плавать туда-сюда. Его лишили главной забавы на реке, сразу стало неинтересно. Шура же стремительно рассекала кругами вокруг него, показывая разные стили от «кроля» до «брасса» и посмеивалась над его «вольным». Предложила плыть на остров. Рома с сомнением поглядел на дальний берег. В детстве он запросто доплывал до него, но сейчас был не так уверен в своих силах.
«Если что, я тебе помогу» - предложила свою помощь Шура, чем разозлила Малиновского. Огрызнувшись, чтоб не смела позорить мужчину, он залез по корням деревьев на берег, запер машину и спрятал в кустах ключи.
- Кто последний - исполняет любое желание победителя! – Озвучил он свое требование и ринулся в бой.
Не смотря на азарт, который завладел Малиновским, Шура победила. Когда он выполз на берег, задыхаясь и чертыхаясь, та уже загорала на берегу.
- Ух… - он свалился рядом с девушкой на песок. – Все же назад тебе точно меня отбуксировать на себе придется. Ну… загадывай желание.
Желания у Шуры на данный момент не было, но она решила сберечь его на будущее, о чем и сообщила Малиновскому.
- А чего ты хотел загадать в случае победы? - Спросила она его.
- Я так устал, что уже не помню. Разве что массаж сейчас не помешал бы, а то мои конечности одурели от такого количества физической нагрузки, – удрученно заметил Рома.
- Я могу тебе и просто так его сделать, хочешь?
Рома не ответил, он приподнялся на локте и стал без стеснения рассматривать девушку. Странно, что раньше он никогда не замечал спортивности ее фигуры. Ни в офисе, ни ночами, проведенными вместе.… Он усмехнулся, - «ночи, проведенные вместе,… Он с Шурочкой… Ну не бред ли?.. Две за две недели! Такими темпами она скоро побьет все рекорды и станет его самой постоянной любовницей…». Он одернул себя, что думает о глупостях, и продолжил рассматривать Шуру. Было видно, что она не только в прошлом профессионально занималась спортом, но и сейчас продолжает поддерживать хорошую физическую форму. Он самокритично глянул на свой выступающий животик и решил в самые ближайшие выходные пойти в тренажерный зал. Шурка же была похожа на амазонку: широкие плечи, красивые руки, с развитыми мышцами, сильные икры, плоский живот с соблазнительными рельефами, упругая, высокая грудь…
«Амазонка» тем временем заметила изучающий взгляд Малиновского, и решила отвлечь его от бесстыжего созерцания.
- Так делать массаж, или нет?
Рома знал, что откажет, и знал почему. Хотел сделать это игриво, как бы между делом, а вышло серьезно и грубо, но зато честно.
- Знаешь,… лучше не надо. Сначала ты мне сделаешь массаж, потом я тебе, а потом я захочу, как лучше, а получится - как всегда…
Шура отвернулась, проворчав , что он слишком самоуверен, и что она точно утопит его в реке на обратном пути.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Но... Автору вроде обещала. 
Утро покажет. 
(вспомнилось Катькино из первой ночи " я оказалась рядом... ты испытывал благодарность, просто благодарность...") И что он должен чувствовать утром, проснувшись рядом с Шуркой? Да он будет в полном раздрае и глаз поднять на неё не сможет, если он действительно к ней хорошо относится и дружбой этой дорожит! А это состояние уж точно удовольствия ему не принесёт. Скорее раздражение и сожаление. 
Кидайте помидоры. 
Просто была немного озадачена обилием восторга по поводу свершившегося. Вот и жду помидоров. Не стесняйтесь! 
ИХ решения. 
, а читатели - и подавно.
