Вот и мы.
Страшнова-то
Рома поднялся наверх, кинул сумку на пол, плюхнулся на кровать в одежде и уставился в потолок. В душе поднималось раздражение на самого себя за испытанную недавно неловкость и готовность оправдываться перед Шурой.
«И чего это я вдруг решил, будто живу неправильно? Глупости все это! Весело живу!» - С каким-то остервенением и злостью он утвердил свою мысль. – «Я всем доволен. Родители - это другой век, живут в другом мире, Жданов – ненормальный. Нашел, кого в пример приводить!».
Присел, насвистывая популярную мелодию, разделся и вдруг вспомнил, что не запер входную дверь.
Вряд ли родители с утра начнут ломиться в дом, но подстраховаться стоило. Накинул на плечи легкое одеяло и спустился вниз. Остановился у Шуриной двери.
«Тихо. Спит, наверное, уже», - решил он и пошел запирать двери.
На обратном пути снова затормозил около спальни.
«Вот Шурка тоже одна и сильно не парится из-за этого. А ведь давно могла бы быть замужем,… кому как не ей? Преданная и при этом не зануда, добрая, понимающая, хороший друг. Да, не красавица, так это вообще дело такое (как оказалось) - на любителя».
Вспомнились Шурины слова, - «требования у меня завышенные…» и ее грустное выражение лица. « Так и должны быть высокими эти самые требования. Не на первого же встречного кидаться!» - Роме захотелось повернуть время назад, - «хоть бы слово в поддержку сказал! Она столько для меня сделала, трудно, что ли было?! Еще и про того долговязого спросил,… а если она влюблена в него до сих пор?..».
Не отдавая себе отчета в том, что сейчас делает, Рома постучал.
- Слушай, я тут подумал, что если родители утром заглянут, а мы в разных комнатах? -
произнес он первое пришедшее в голову оправдание своего вторжения.
Шура никак не реагировала на его появление.
«Скорее всего, уже десятый сон досматривает», - понадеялся в глубине души Малиновский, быстро лег в кровать, на всякий случай все же извинился и отвернулся…
И почти сразу почувствовал, что Шура не спит.
«Ну, и зачем я приперся к ней? Спать что ли? Надо сказать ей, что она хорошая и достойна самого лучшего. Нужно ли ей это? А вдруг…»
- Шура, - Малиновский все же не выдержал и повернулся к лежащей с закрытыми глазами девушке. – Ты знаешь,.. не стоит переживать из-за того, что у тебя никого нет. Я уверен, все еще наладится.
Ему показалось, что она улыбнулась. Чтобы убедиться в этом, коснулся рукой ее щеки и почувствовал, как Шура слегка прижалась к ней. Склонился, поцеловал в уголок губ, потерся носом о кончик ее носа. Странно, нежное прикосновение, которое предполагалось лишь как дружеский, подбадривающий жест, вдруг оказалось интимней и чувственней самой откровенной ласки. По телу Ромы даже дрожь пробежала.
Его рука все еще на щеке… как хорошо он, оказывается, помнит горячую Шурочкину кожу. Может, ему это только кажется? Ведь у них даже и секса то… практически не было. Словно для того, чтобы подтвердить свое предположение, он скользнул дальше: по шее… отодвинув слегка одеяло, по обнажившейся груди… Так и есть,… он помнил каждый изгиб ЕЕ тела… Помнил то желание, которое возникло в прошлый раз от прикосновения к нему. И снова хотел держать именно его в объятьях, вопреки собственным зарокам и правилам.
Не это ли непонятное стремление он пытался заглушить неделей бешеного секса с женщинами? И был уверен, что справился с ним, не вспоминал, не хотел, не чувствовал... Пока вновь не дотронулся до Шуры…
Порой судьба делает замысловатые ходы, разыгрывая многоуровневые комбинации, выстраивая продуманные и сложные сюжеты: рассоривает лучших друзей, ломает телефоны, запирает двери… Но иногда достаточно всего лишь одного прикосновения… легкого, невесомого касания подушечками пальцев, и становится поздно что-либо менять, механизм запущен, а обратного хода у него не существует. Ты уже никуда не уйдешь, просто не справишься с собой,… даже зная, что будешь клясть себя наутро из-за этой минутной несдержанности.
Завтра… возможно,… но сегодня ты так и не расслышишь ни беззвучной мольбы Шуры, ни уговоров собственной совести, которые требуют одного: «Остановись!»
…
Рома откинулся на подушку.
- Покурим?
- Возьми у меня в сумке сигареты.
Он никак не мог достать сигарету из пачки, собственные пальцы отказывались слушаться …
Она многократно щелкала зажигалкой, нервничая из-за того, что ее волнение так заметно. Спасительная затяжка. Слабая надежда обоих на то, что курение успокоит расшалившиеся нервы и чувства.
- Шура… Я…Мы…
Шура пролезла под его руку.
- Все нормально, Ром.
Он наклонился и поцеловал девушку. Столько всего хотелось ей сказать, но сначала… сначала надо самому понять, что говорить, или хотя бы просто придумать название тому, что произошло. Что же это за процесс такой был, на определение которому у Малиновского не хватало словарного запаса? «У меня был СЕКС с Шурочкой? Или мы занимались любовью? Как днем занимаемся дружбой?..»
- Шура… - и снова замолчал, не находя подходящих слов…
Девушка подтянулась и шутливо укусила его за губу, улыбнулась - немного снисходительно, как ему показалось.
- Не надо об этом говорить. Давай спать, хорошо?
«Отодвинуться и не мешать? – спрашивала себя Шура. Она не знала, каким Рома бывает после секса со своими любовницами, и боялась показаться навязчивой. Быть с Ромой рядом, чувствовать его тело, иметь возможность прикасаться к нему, млеть от ощущения его рук на себе - все это, конечно, замечательно… только помнила она и сказанные всего час назад слова о том, что наутро любая женщина его раздражает. Не лучше ли было остаться для него просто другом? Не слишком ли многое она поставила на кон ради пятнадцатиминутной близости с любимым человеком? И сколько она потеряет, ничего не приобретя взамен…
В прошлый раз все было по-другому, списали на счет алкоголя и легко забыли. Сегодняшнюю ночь так же просто не зачеркнешь. Хотя она, конечно, будет изо всех сил стараться не выдать своего смущения, демонстрировать, что ничего не изменилось... Шура очень надеялась, что Рома ей подыграет. Только для этого надо прямо сейчас отвернуться и не разрешать прикасаться к себе.
Пока она размышляла, Рома ворочался, подыскивая себе удобную позу для сна. Пристроив Шуру рядом с собой, крепко обнял и положил ее голову к себе на плечо. Мысли о том, чтобы отодвинуться на другой конец кровати, девушке пришлось выбросить из головы, как технически неосуществимые, оставалось только в ответ обнять мужчину и закрыть глаза.
Они так и уснули, крепко прижавшись, друг к другу. Периодически просыпаясь, Шура думала о том, не затекло ли у Ромы плечо, и пыталась выбраться из его объятий, но тот каждый раз лишь теснее прижимал ее к себе…
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
