Его командировка пришлась как никогда вовремя. «Зималетто» и ещё четыре российские компании – пятёрка лучших – представляли свои коллекции
осень-зима на показе мод в Египте. Организаторы изощрялись как могли, Москвы оказалось мало, и теперь - вслед за Европой! - показы всё чаще стали проводиться где-нибудь на тёплых курортах. С претензией на шик, роскошь и гламур. Слово какое модное – гламур! Гламурные вечеринки, гламурные девочки, гламурная жизнь – жизнь, которой-то на самом деле и не существует. Так, блеф один и игра на публику.
«Блеф, блеф, блеф…» стучало в голове с того момента, как Жданов выставил из квартиры Малиновского Киру. Её признания в любви, упрёки, истерики – блеф, его жалость, заискивание перед ней, высосанное из пальца благородство – тоже блеф.
«Даже не думай о разводе!» - сказала напоследок жена, а ему не то что о разводе, вообще ни о чём думать было невмоготу. Он лёг спать и проспал до утра без мыслей и снов.
Утром заехал домой – Киры не было, отправилась на работу, а даже если и нет, ему было плевать! - собрал чемодан и уехал в аэропорт.
Египет встретил Андрея ярким солнцем, влажным воздухом – в отличие от затхлой Москвы - и необъяснимым желанием вдохнуть полной грудью. Что бы Жданов и сделал первым делом, если бы не журналисты, которые облепили его со всех сторон, едва он ступил на африканскую землю. Они были частью его жизни – той самой, гламурной - но с каким удовольствием он отказался бы от этой части!
Андрей протиснулся через микрофоны, камеры и фотоаппараты – журналисты давно стали для него лишь неодушевлёнными предметами - и шмыгнул в такси.
Вдохнуть полной грудью удалось уже только у себя в номере.
Жданов швырнул чемодан у порога, скинул рубашку и вышел на балкон. Отсюда открывался потрясающий вид на море.
Сколько раз Кира восхищалась во время их отпусков: «Боже, Андрей, посмотри, какое море!» - он в ответ лишь пожимал плечами – в красивых пейзажах не находил для себя ничего особенного, а сейчас вдруг что-то случилось – возможно, повлияло отсутствие жены - и волны, и пляж, и жёлтый, почти золотой песок показались особенными, не такими, какими Жданов привык их воспринимать, и словно кричали ему: «Ты свободен!»
И он вдохнул именно эту, пусть временную, недельную, но свободу. И чёрт с тем, что осталось в Москве.
Андрей проспал до самого вечера, благо показ должен был открыться только завтра. Даже телефон молчал. Это потом выяснится, что Жданов его так и не включил после перелёта. А пока необходимо было появиться на вечеринке по случаю предстоящего шоу…
…Он даже не сразу её узнал. То есть узнал, а глазам своим не поверил. «Показалось!» - первое, что пришло в голову. – «Здесь? Она? Откуда?».
Он сидел как пригвожденный к креслу и нелепо вглядывался в окно, а она прошла мимо его такси – не осталось сомнений в том, что именно она! - и направилась в сторону пляжа.
Жданов сунул деньги таксисту и выскочил из машины. Не знал зачем, не понимал почему, не представлял, что дальше, но пошёл за ней. Просто шёл, ни о чём не думая… Добрели до песка – она добрела, он целенаправленно, держась на расстоянии, шагал за ней, наступая на маленькие следы от её босоножек своими ботинками сорок четвёртого размера.
С чего в нём проснулось это забытое ощущение своей силы и громоздкости, что ли, по сравнению с ней, маленькой и так нуждающейся в защите и опеке?!
Тронутые лёгким ветром волны перешёптывались с песком, луна отражалась в воде, рисуя дорожку света от горизонта к берегу.
Катя остановилась, сняла босоножки и, оставив их - сверху положила крошечную сумочку - двинулась дальше. Длинная юбка, развивающая при ходьбе, чем-то напомнила Андрею о той девчонке, которая прятала и скрывала себя ото всех. Он всё ждал, когда она остановится, но она шла вперёд, в воду. В какое-то мгновение он испугался… Куда она? Куда, чёрт побери, тебя несёт?!
Далеко Катю не унесло. Она зашла в воду по щиколотку и побрела вдоль берега. Выбрала специально, случайно ли, но остановилась там, где луна своим отражением в воде здоровалась с песком. Лунный свет укутал в свои объятия женскую фигуру.
И гнать от себя воспоминания стало бесполезно. На этот раз они не осторожно стучались из глубин сознания, ворвались, круша на своём пути преграды, запреты и уговоры…
… Он посмеялся над писаниной Малиновского, запихал «Инструкцию», игрушки и шоколадки обратно в яркий с весёленькой расцветкой пакет – всё тогда казалось весёленьким и ярким - и пообещал себе выкинуть его при первой же возможности. Пообещал, но не выкинул. И уже в конце рабочего дня вытащил заморыша-медвежонка и отправился с ним к Кате. Каяться. «Это всё, на что я сегодня способен, Катюш, - сказал ей. – Кира будет вечером звонить». Замечательное было объяснение, предложенное Малиновским, главное - правдоподобное. Она всё поняла. Как обычно. А потом перед уходом, уже одетая в своё серенькое и старенькое пальтишко, принесла ему документы на подпись. «Я отвезу Вас, Катенька?!», - то ли спросил, то ли предложил он в порыве возникшего из ниоткуда тепла и нежности по отношению к ней. «Не стоит, - ответила она, - я такси уже вызвала!». Он подписывал бумаги автоматически - даже не читал, так, уголочки загибал, не утруждая себя взглянуть на документы, и закорючки ставил. Она стояла с другой стороны стола и молча наблюдала за его действиями. «Какое такси, Катенька?» – тоже автоматически спросил он и растянулся в улыбке, играя роль идеального ухажёра. А потом играть стало нечего. Рука отогнула край очередного листа, глаза скользнули по строчкам… Скользнули и застыли. Не печатные буковки были на этом документе и не пустая строчка, где должна появиться подпись президента компании А.П. Жданова, знакомым подчерком были написаны уже знакомые слова… о совращении «очкастого монстра Е.В. Пушкарёвой».
«Ничего не говорите, - сказала она, когда он каменным изваянием просидел в своём кресле несколько минут, не издав не звука. – Следующее – это моё заявление об увольнении. Подпишите его, пожалуйста. Документы на «Никамоду» завтра с утра Вам привезёт Коля».
Он очнулся только тогда, когда услышал, как хлопнула дверь. Катя ушла.
«Она умрёт, если обо всё узнает! Ты понимаешь это, Малиновский?» - его собственные слова оглушили как вой сирены. Он бросился за ней – задел шнур от монитора, монитор с грохотом рухнул на пол. Андрей не обратил внимания.
«Катя! Подожди!» - прохрипел он уже приёмной – вряд ли звук, сорвавшийся с губ, можно было назвать голосом. – Подожди, Катя!»
«Оставьте меня в покое, Андрей Павлович, - сказала она, остановившись в дверях и не оборачиваясь нему. – Я не хочу Вас видеть!»
«Я объясню, пожалуйста… Я объясню…», - мямлил он, медленно приближаясь к ней. Всё ждал, что вот сейчас она побежит. Побежит от него. Куда – неизвестно.
«Нет!» – чётко ответила она и повернулась к нему.
Лучше бы она этого не делала! Её взгляд пробрал до костей. Не злостью и даже не ненавистью, её глаза заволокло отчаянием. Таким сильным и безграничным, что Жданов сам начал в нём тонуть.
«Нет, - снова повторила она, не отводя взгляда. – И если в Вас хоть что-то осталось человеческого – не пытайтесь мне что-то объяснить, о чём-то поговорить. И не ищите меня, Андрей Павлович, больше я на Вас не работаю! И знать я Вас не хочу – никогда!».
Она ушла, а он так и остался стоять в пустой приёмной. И не искал её больше. Никогда.
Чувства по отношению к ней он до сих пор не мог назвать даже самому себе. Вина, раскаяние? Это было сильнее, чем сожаление, больше, чем стыд, невыносимее, чем угрызения совести. Это было нечто такое, что не помещалось в его убогой душе – раньше не задумывался, а теперь понял, что душа у него и правда убогая.
И он с этим жил…
Но именно потому, что в нём осталось «хоть что-то человеческое», он больше не пытался её найти, и поговорить с ней – тоже не пытался. Да и что он мог сказать? Прости, я раскаиваюсь? Так боялся потерять компанию, что использовал тебя?
И это после того,
что она ему рассказала…
«- То, что они сделали - это мерзко… Он подонок. Я бы его сам придушил, если бы встретил…» - сказал Жданов ей тогда, а как придушить самого себя… Он тоже подонок не меньше - если не больше! - чем тот Денис…
«Самое обидное, что всё это было из-за денег! Ну неужели они дороже?!» - её срывающийся голос и слёзы потом ещё долго преследовали его в кошмарах
Она не умерла, слава Богу, она выдержала, пережила и его, ждановское, предательство. Изменилась только, полностью, словно стёрла с себя все напоминания о прошлой жизни.
Он не искал её, но однажды Кира потащила его на открытие какого-то нового ресторана - Клочкова тоже с ними навязалась. Андрей задержался у машины – вовремя Малиновский позвонил. У входа в здание какая-то девушка разговаривала по телефону. Жданов бы и не узнал её, если бы не жест. Девушка вдруг вскинула одну руку и сжала её в кулак – «Так Катька всегда делала!» - сказал как-то Фёдор. Андрей прервал разговор с Малиновским на полуслове. Вышел парень, и она, радостно подпрыгнув, поцеловала его в щёку. Он в ответ крепко девушку – Катю! - обнял и увёл внутрь здания.
Жданов уехал. Позвонил Кире из машины и наврал, что забыл важные документы на работе. «Да, немедленно нужны, - оправдывался он. – Да, до утра никак подождать не может!» Он оправдывался перед женой, потому что когда-то обманутая им девочка сказала, что больше никогда не хочет его видеть.
Потом он узнал, что парень – хозяин нового ресторана, и больше никогда в тот ресторан не ходил.
Андрей не искал её ни эти три года, ни вчера, ни сегодня…
Она всё так же стояла у воды, а он подошёл к тому месту, где она оставила свою обувь, и опустился на песок.
Ветер дунул в лицо, песок обсыпал носы ботинок. Жданов наблюдал, как песчинки скатываются вниз по лакированной коже, и внезапно очень чётко осознал, что от полной свободы его отделяет только одно. Короткое слово, шесть незамысловатых букв…
Прости.
Пусть она ничего не ответит или даже сделает вид, что не услышала – как вчера. Пусть!
Это так и не сказанное ей «Прости» душит и сдавливает его грудь крепким жгутом все эти три года… Слишком долго…
Он наконец хочет стать свободным…
ЗЫ: разными они рейсами летели, раз-ны-ми! 
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Впрочем, может, у вас с этим делом полегче и можно ночью придти в расстроенных чуйствах к подруге, а утром уже лететь в солнечный Египет.
А я на это в фиках вообще внимания не обращаю. Потому как уже не помню, куда у нас визы нужны, кроме России и Беларуси. 
Спасибо, Солнышко! Сколько тысяч раз прочитано об этом, и как вы, авторы находите слова. от которых снова больно!
