|
Через пол часа он уже ехал по названному адресу . По дороге приходил в себя от такой странной новости. Фантазия Малиновского рисовала все более красочные картины кровавой расправы над Ждановым, и отчего-то ему было приятно и весело их представлять. Еще удивлял тот факт, что ни Шура, ни Андрей ночью не рассказали об этом инциденте. Если друга он понять еще мог, кто ж захочет рассказывать о таком позоре, то молчаливость Шуры не укладывалась в его голове. Немного поволновался, не сделал ли Андрей Шуре в отместку чего плохого, но быстро отогнал от себя подобные мысли - поднять руку на женщину Жданов не мог, скорее бы дал себя допинать.
«Уволит? Так президентом у нас Пушкарева, она подругу в обиду не даст. Палыча возьму на себя и Шуру легко смогу убедить забрать слова обратно. Нельзя допустить, что бы она ушла из компании!».
Сегодня, когда Малиновскому вконец стало скучно и одиноко дома, он решил, что раз все утряслось, он бы мог вернуться на работу в «Зималетто», конечно после небольшого отпуска, причем не за свой счет.
«Вообще, мне еще и больничный положен! А вот когда я вернусь на работу, мне верный секретарь понадобится. И что я буду без него делать? Ведь, даже устрой я конкурс на пустующую вакансию и победи в нем мисс Москвы, Шуру она не заменит! Лучше ее никого нет и быть не может. Я догадывался об этом давно, а сегодня еще раз удостоверился!» - рассуждал Малиновский, проявляя несвойственную ему верность по отношению к девушке.
Рядом с ним на переднем сиденье лежал букет цветов. Рома периодически поглядывал на него и улыбался, предвкушая, как удивится Шура. Он всегда знал, какой женщине, какие цветы больше соответствовали, и в этот раз не ошибся в выборе. Это были не гламурные розы или нежные фиалки, и уж точно не утонченные орхидеи, а большие, яркие подсолнухи, именно они, по мнению Ромы, подходили Шуре как никакие другие. Он так обрадовался, увидев их в цветочном киоске! До этого и предположить не мог, что подсолнухи могут продаваться в Москве, или, что они в столице могут кому-то понадобиться. Настоящий дефицит, как и девушки, которым хочется их дарить.
Остановился в скромном дворе спального района. Нашел нужный подъезд и собрался выходить из машины. Внезапно ему в ноги бросилась девочка лет пяти, с копной рыжих кучерявых волос на голове и веснушками на вздернутом носике. Она юркнула за машину и спряталась, присев на корточки.
Из подъезда выбежал высокий, крупный мужчина и закричал на весь двор угрожающим басом:
- Шурка, а ну, выходи, доберусь - уши оборву!
Девчушка умоляюще взглянула на Рому и жалостливыми жестами показала не выдавать ее.
Он подмигнул девочке, давая понять, что та может на него рассчитывать.
Квартира Кривенцовых находилась на втором этаже. Малиновский уже решил нажать на звонок, как снизу раздались душераздирающие вопли. Это мужчина возвращался, неся под мышкой упирающегося ребенка.
Поравнялся с Ромой, оценивающе окинул его с головы до ног и поинтересовался:
- А вы собственно к кому?
Девочка замолчала, с любопытством разглядывая Малиновского.
Рома понял, что папа с дочкой направляются в ту же квартиру, что и он, стал прикидывать, кто перед ним.
- Я к Александре. Здравствуйте. – Он вежливо протянул руку для рукопожатия. Мужчина с сомнением пожал ее и представился.
- Здравствуйте. Олег, Сашин брат. Ну, проходите. - Открыв дверь, пропустил Рому вперед.
В коридоре крикнул:
- Шурка, твой пожаловал! - повернувшись к Роме, с иронией в голосе обронил:
- А говорила, что у подруги заночевала.
Шура вышла из кухни, вытирая на ходу руки полотенцем, и застыла, увидев в собственном коридоре Рому.
- Ой, добрый день, Роман Дмитрич. Олег, не говори глупостей - это мой начальник.
- Ага, как же! С каких это пор начальники приходят к своим секретаршам домой с цветами? - Он усмехнулся и доброжелательно хлопнул Рому по плечу, отчего тот чуть не свалился, не ожидая получить дружеский толчок такой силы. Брат тактично ушел в комнату, оставив влюбленную, как он полагал, парочку объясняться наедине.
- Брат из Америки с семьей приехал. Вернее только Олег и его дочка. Вы не обращайте на него внимания... - Шура робко попыталась замять ситуацию.
- Шура, может, выйдем и в машине поговорим? - спросил Рома, чувствуя неудобство от своего двусмысленного положения.
- Да. Конечно. Сейчас я только скажу, что ненадолго.
- А это вам. Особенные цветы для особенной девушки. - Рома протянул букет подсолнухов.
- Красивые, - восхитилась Шура, - я их очень люблю, как только вы догадались?!
Рома самодовольно расплылся в улыбке, в очередной раз получив подтверждение своему умению делать женщинам приятное.
- На самом деле, ничего странного. Вы так на них похожи!
Шура приблизила свое лицо к букету, вдохнула горьковатый запах. Ее глаза в этот момент горели ярче солнечных лепестков.
- Я сейчас, только цветы в вазу поставлю, - и она убежала в комнату.
В коридор крадучись вошла девочка. И шепотом спросила:
- А вы жених?
Малиновский почти не удивился, начиная привыкать к попыткам обитателей этого дома сосватать его:
- Нет!.. Мы работаем вместе... А ты тоже Шура?
- Да, - с гордостью ответила девочка, - меня в честь тети назвали. Папа говорит, что я на нее очень похожа.
Рома согласился, сходство было удивительное, странно, что он сразу этого не заметил. И он с улыбкой подумал, что когда у Шуры будут свои дети, они, должно быть, будут такие же смешные, как эта девочка.
- А за что папа грозился тебе уши оборвать? - поинтересовался он.
- Ой, папа все время так говорит, - потом совсем тихо добавила, - а я не боюсь, он только пугает всегда!
Из комнаты донесся грозный окрик:
- Шура! Не лезь к человеку!
Девочка подпрыгнула и побежала в комнату.
Рома огляделся. Светло, чисто и уютно. Из кухни доносились соблазнительные запахи, напомнившие Малиновскому, что он сегодня еще ничего не ел. Начал обдумывать возможность напроситься на обед. Бросил взгляд в зеркало, определяя, достаточно ли прилично выглядит, что б ему в этом не отказали. Большое трюмо было покрыто самоклеющимися листиками из блокнота: «Скоро буду - не скучай», «Пирог в хлебнице », «Позвони, как доберешься!» и еще десяток с похожим смыслом. С удивлением подумал о том, что в век смс кто-то по-прежнему переписывается стикерами на зеркале. Пожал плечами, не найдя в этом совершенно никакого смысла.
Из комнаты донеслись голоса:
- Так это и есть твой директор?
- Да, всего лишь директор.
- Почему он тогда приехал, еще и с цветами? Ты же в отпуске...
- Олег, я взрослая девочка! Сама разберусь!
- Так и я просто так спрашиваю... А чего он битый у тебя какой-то?
- Олег!- перебила его Шура, - скоро буду!
Вышла в коридор и увлекла за собой Рому, который даже не успел рассказать о том, что вообще-то голоден и мог бы задержаться подольше в таком гостеприимном доме.
- Шура, а почему вы мне не рассказали про свое увольнение? - спросил он, когда они сидели в машине.
- У вас были и без меня проблемы. Это только мое решение, вы здесь не при чем.
- Ничего себе не при чем! Значит, ни с того, ни с сего решили кулаками помахать? Потренироваться, так сказать… И выбрали нашего уважаемого Андрей Палыча в качестве груши?! - радостно возразил Малиновский - Ну, вы даете Шура! Честно, не ожидал! Кстати, я вчера с Андреем помирился, сегодня он - с Катей. Может, и вам стоит довыяснить отношения мирным путем? И не увольняться…
- Рада ... очень рада, что вы помирились… и за Катю. Но я не знаю, как теперь работать в «Зималетто» после всего...
- Шур, Андрея я возьму на себя, а Катя всегда на вашей стороне будет... Извиниться, конечно, не мешало бы, но и так обойдется. Уверен, Жданов сейчас в эйфории пребывает оттого, что с Катюшкой помирился, так что сам еще перед вами извиняться начнет... Понимаете, я должен быть уверен, что если вернусь в «Зималетто», вы вернетесь вместе со мной! Я могу на это рассчитывать?- и Малиновский с надеждой посмотрел Шуре в глаза.
- Да...- отвернувшись, ответила Шура и сделала вид, что сосредоточенно разбирается в механизме работы страховочного ремня. На самом деле она прятала взгляд от Ромы, стесняясь своего ликования: «Мы снова будем вместе! Все будет по старому! И я ему нужна!»
- Вот и замечательно! Кстати, а мы с вами на «ты» перешли, - и они оба вздрогнули, вспомнив о том, что произошло после брудершафта.
- Роман Дмитрич, если мы будем снова работать вместе, не думаю, что нам стоит переходить грань служебного этикета... – строго заметила девушка.
- Да, ладно тебе, Шурка, слова-то какие выдумала! - внезапно рассмеявшись, воскликнул Рома,- иногда этот самый этикет можно и обойти. Я такой голодный, съездим куда-нибудь, поедим? Ты как, согласна? - сделав ударение на слове «ты», спросил Рома.
- Я только переоденусь! – она раскрыла полы запахнутой кофточки и выразительно показала взглядом, что, мол, посмотрите, в каком жутком виде я вышла из дома.
Рома перевел взгляд на футболку Шуры и восторженно ахнул:
- Ни за что!
На груди у Шуры красовался Пятачок с шариком. После того, как новоявленный президент ввела дресс-код и заставила весь женсовет одеваться, как положено, Рома больше ни разу не видел Шуру в яркой одежде. Он бы так и не узнал, что скучает по забавному стилю своей секретарши, если бы не увидел сейчас знакомого мультяшного героя.
- Ты замечательно выглядишь! А если говоришь о «переодеться в те вещи, что выдала Пушкарева», так отошли их ей обратно до самого последнего серого пиджака. - И он невольно поежился, вспоминая их, - Пусть сама носит. У нас будет свой дресс-код! - Потом с деланным сожалением сказал, обращаясь к Пяточку на майке: - Знал бы, надел свой джемпер с белкой! Вы вместе неплохо смотрелись, она по тебе скучает.
Малиновский нажал на газ, и они поехали в кафе.
Ночью Шура лежала в кровати, ворочаясь в попытках заснуть. Вспоминала обед в ближайшем недорогом кафе. Длился он не более часа. Как и предлагал Рома, всего лишь поели. Поговорили о «Зималетто», о планах на ближайшие свободные недели. Рома потребовал клятвенного заверения, что она не будет пытаться искать себе другую работу, со своей стороны обещая прибавку к зарплате.
Девушка открыла глаза и посмотрела на цветы, силуэт которых отчетливо виднелся сквозь пробивающийся из-за занавесок лунный свет.
На память пришла старая сказка о Подсолнухе. Ее часто в детстве рассказывал отец.
Про молодой и глупый цветок, влюбленный в солнце... Полюбить Солнце...
Конечно, на взаимность трудно было рассчитывать: у Солнца столько всего интересного на земле, где ему заметить неказистый цветок! Да и что это за пара была бы – смех один: Подсолнух и Солнце!
Но он думал, что пара была б хороша, и тянулся к Солнцу изо всех сил.
«Надо расти, надо тянуться вверх, что бы быть рядом!..– думал он. – Ну вот, еще на сантиметр ближе к свету, еще и еще…».
Вырос на три метра, стал выше всех цветов в мире, но к Солнцу так и не приблизился…
В двадцати километрах от нее безмятежным сном спал Рома. Снилось ему, что парит он в бескрайнем голубом небе над полем разноцветных цветов: красных, зеленых, синих. Дышит полной грудью, очарованный этой красотой. Но летит дальше, не останавливаясь, ищет один единственный цветок, черноглазый подсолнух в обрамлении оранжевых лучиков. Ищет, не находит, но знает, что он есть, и что он его обязательно встретит, и от этого душа наполняется незнакомой нежностью.
Рома шевельнулся, к нему прижалось чужое тело и обняло его....
Последний раз редактировалось Байба 25 сен 2008, 21:44, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Здорово!!!
...а гости? гости подождут 
