|
2
Какое же это счастье – снова оказаться дома! Он готов даже впасть в лирику – да, пусть будет «на родной земле»… Ни одна поездка за границу ещё не изматывала его так. И дело даже не в этом тонком пронзительном голосе, преследовавшем его повсюду, и не в преданном недвусмысленном взгляде его обладательницы, а просто… Просто всё было чужим, ненужным, «не совпадающим». И только радостная мысль при пробуждении по утрам – о том новом, что теперь наполняет его жизнь, ну, а потом и сами лекции семинара ненадолго выводили его из состояния постоянного раздражения…
Телефон Ирины не умолкал ни на секунду. Она сидела на заднем сиденье машины Малиновского и с неиссякаемой энергией жала на кнопки. Сквозь бесконечный поток восторженных приветствий, вопросов и возгласов пробиться было невозможно, и Андрей с Романом только переглядывались время от времени.
Но Малиновский всё же попытался. Слишком много накопилось того, что необходимо было обсудить, о чём необходимо было рассказать. Он начал было говорить о делах, но Андрей остановил его:
- Сейчас отвезём Ирину, приедем в офис, там поговорим…
Роман кивнул.
- Как скажешь… Объявился наш Терминатор, ты в курсе?
- Ну, конечно… Милена звонила. – Андрей поморщился от очередного пассажа с заднего сиденья. – Никак не оставит её в покое… Интересно, на что он собирается содержать ребёнка?
Роман фыркнул.
- Даже и думать нечего. Ни на что, да ему это и не надо. Он отомстить хочет… за жизнь свою бедную, загубленную. Ну, и деньжат срубить.
Андрей встревоженно посмотрел на него.
- Она давала ему деньги? Ты что-нибудь знаешь?
Роман ухмыльнулся.
- Не знаю, но уверен, что не давала. Она без тебя шагу не ступит. Напугал он её сильно…
Они замолчали. Да, бывший муж Милены был способен напугать беззащитную женщину и малыша. Но вот против него самого у этого недоростка кишка тонка. Да и Лёшка в курсе, если что – поможет…
У Андрея даже мысли не возникло отказать Милене в помощи. Недоразумение в виде её мужа время от времени появлялось на горизонте, чтобы отравить жизнь ей и сыну, и каждый раз он поддерживал её. Собственно, и в Москву маленького Марата привезли по его настоянию… И что могло измениться после их последнего тяжёлого разговора? Постель в их отношениях была удобством, привычкой, но никогда он не чувствовал в ней необходимости. Убери постель – не изменится решительно ничего.
Ничего и не изменилось. Даже сам разговор внешне был каким-то простым и немногословным. Но он-то понимал, что для Милены эта постель была чем-то бОльшим. Противно, тяжело, но ничего не поделаешь. И только тем, что он по-прежнему будет рядом, он сможет загладить свою вину.
…- Катя звонила, - с неопределённой улыбкой сообщил Роман.
И что он хотел услышать или увидеть в ответ? Радостное восклицание, блеск в глазах?.. Было время, когда всё это могло появиться. Но теперь – нет.
И всё же сердце живёт отдельной жизнью. Ему плевать на гордость, усталость, ощущение, что одиночество – это правильно. Оно работает вхолостую, тренируется, разминается… И всё это – лишь из-за одного только имени.
- Потом, - тихо сказал он, глядя прямо перед собой. И Роман, всё поняв, сделал вид, что внимательно следит за дорогой.
…Ирина наконец освободила их от своего присутствия, вышла из машины. Андрей неохотно последовал за ней, помог донести сумку до подъезда.
- Андрей Павлович, я могу сегодня же приехать на фабрику...
Он нетерпеливо махнул рукой.
- Не надо, Ира… Отдыхайте, отсыпайтесь, сегодня ведь выходной… А завтра с утра приезжайте на работу…
…Вот почему так странно получается: миловидная молодая женщина, он ей явно нравится, она приветлива, предупредительна, но ему так неприятно смотреть на неё? Этот бесстыдный откровенный взгляд из-под накрашенных ресниц ничего, кроме досады, не вызывает…
Фальшиво-покорно опустила глаза, чуть слышно вздохнула. Но он ведь видит её насквозь, неужели она не понимает? И почему большинство женщин принимает мужчин за круглых идиотов?..
Вздохнув с облегчением, когда дверь подъезда захлопнулась за ней, вернулся, сел в машину. Малиновский с сочувствием посмотрел на него.
- Надоела?
- Не то слово… Малиновский, это ж твой типаж последнего времени: разведённая, без претензий… Чего бездействуешь?
Роман вздохнул – и даже, показалось, неподдельно.
- Жалко, конечно, но… поздно.
…Ах, ну да, конечно, а он ведь совсем забыл… Никак не может привыкнуть к переменам в жизни лучшего друга. Вот увидел его сегодня – и подсознательно идентифицировал с тем, к которому привык… Но этот новый нравится ему больше.
- Как Таня?
- Хорошо. – Рома пожал плечами и даже слегка смущённо улыбнулся. – Чёрт его знает, что такое…
- Ты чего извиняешься, Малиновский? Это ж действительно хорошо…
Роман как-то странно взглянул на него, спросил осторожно:
- Ну, а теперь… про Катю… можно говорить?
- В первый раз слышу, чтобы ты спрашивал разрешения…
Он привычно натянул свою маску. Всё в себя, всё в себе. Самый надёжный способ защиты. Испробованный уже давно.
- Звонила. Беспокоилась. – Роман нарочито небрежно обвёл взглядом пустынную воскресную улицу… Потом снова повернулся к нему. – Мне показалось, очень хотела тебя видеть.
Лицо Андрея оставалось бесстрастным.
- Тебя это не радует?
- Нет… ну, или почти нет.
Какой смысл врать ему? Он порой понимал его лучше, чем он сам. Хоть и по-своему…
- Почти нет, - повторил Роман. Глаза его как-то странно блестели. – И что бы это значило?
- Сам знаешь. Не радуюсь, чтоб потом на стену не лезть.
- А… Значит, Катенька так и не научилась быть счастливой? А заставить нельзя…
…Ну, на что он понадеялся? На то, что Малиновский изменился, стал ближе, человечней? Откуда эти глупые иллюзии, этот вечный самообман?!..
Он повернулся к нему всем телом, положил руку на плечо, надавил со всей тяжестью…
- Да что ты можешь знать о ней, а, Малиновский? Знаешь ли ты, что она умела быть счастливой так, как тебе и не снилось? Ты таких счастливых не видел и вряд ли увидишь… Это я убил в ней это, понимаешь?! Я убил её, это из-за меня она несчастлива!!.. И ты можешь хоть сто раз повторить мне, что это ненормально, что так не бывает, что другие уже давно бы всё забыли, от этого ничего не изменится!.. Правда так и останется правдой, она не «другие» и ими никогда не станет!..
Оправившись от растерянности, овладевшей им в первое мгновение, Роман сочувственно-терпеливо слушал его. Когда Андрей замолчал, он невозмутимо заметил:
- Ну, так отпустила бы тебя… Всем стало бы легче…
Андрей выдохнул и убрал руку с его плеча. Бесполезно. Он никогда не поймёт.
- Невозможно. Это – не-воз-мож-но. Она любит меня, и я люблю её.
- Ну, тогда замкнутый круг получается…
- Правильно. ЭТО ты правильно понимаешь.
Он откинул голову на сиденье. Было такое чувство, как будто пробежал дистанцию при полной выкладке…
- Где она, что с ней? – сухо спросил он.
Роман пожал плечами.
- Ничего особенного не говорила… Значит, как обычно, в своём агентстве и дома… Таня сказала, что господина Сорокина там больше нет. И дух простыл.
- Я знаю это… О чём ещё спрашивала?
- Как ты там, когда вернёшься… звонишь ли мне… А, ещё спрашивала, как на фабрике дела.
- Что ты ответил?
- Ну, что я мог ответить?.. Что всё хорошо, всё идёт по плану… Она ещё сказала, что позвонит Елизавете, поинтересуется…
- Ну и что? Звонила?
- Не знаю… Да я, честно говоря, и забыл об этом, вылетело из головы… А что, это что-то важное?
Андрей провёл рукой по лицу, приподнялся.
- Да нет. Я хотел предложить ей поработать с нами в первое время, тем более, это она Елизавету порекомендовала…
Малиновский оживился.
- Жданов, ну ты иногда в самую десятку попадаешь! Я всё думал – решишься или нет…
Андрей устало усмехнулся.
- А это как раз нетрудно. Она искренне помочь хочет…
- Ну да, и при этом тебя в мыслях о выгоде подозревает…
- Кто бы говорил… помолчи, а?
Он тряхнул головой, огляделся. Хватит… хватит истязать себя. Бессмысленно. Если будет надо – силой заставит своё сердце молчать. Нужно жить, так, как есть.
Они едва отъехали, как у него в кармане зазвонил телефон. На экране – фотография Милены. Он сфотографировал её в самом начале их знакомства, когда ещё ничего между ними не было… Как это было давно.
Ещё не успев сказать и слова, понял, что она плачет.
- Говори быстро: что случилось?
- Он забрал его, Андрей… Мама ничего не смогла сделать!..
…Чёрт, чёрт, чёрт!.. Ну, почему было не попросить Лёшку выделить человека для охраны?! Да вообще все они хороши: опасность грозила давно, а у неё вместо охранника для ребёнка – личный водитель!..
- Ты сейчас где?
- Дома… Всё перевёрнуто вверх дном, наверное, искал деньги… Андрей, он даже не взял одежду для Марата!.. – Милена захлебнулась плачем. – Чем он будет кормить его, во что одевать?!..
- Ты Лёше звонила?
- Звонила… Он улетел куда-то: воскресенье…
Андрей взглянул на Романа. Лётчики, так их растак…
- Хорошо, я всё понял. Сиди дома и жди меня, я сейчас приеду. – И, прежде чем она успела ответить, нажал на кнопку. Посмотрел на Малиновского тяжёлым взглядом:
- Поехали к Милене. Он украл ребёнка.
Роман остервенело вывернул руль и вдавил ногу в педаль газа. Губы его были крепко сжаты. Андрей знал: на него можно рассчитывать.
***
Милена плакала. Он никогда не видел её такой растерянной, наверное, она не была такой даже когда там, в Белгороде, происходила вся эта малоприятная история. Тогда она и не ждала от жизни ничего хорошего, привыкла к угрозам, оскорблениям, как-то научилась жить со всем этим. Но теперь, после нескольких лет успешной жизни в Москве, почувствовав себя в безопасности, как будто вернулась снова в точку отсчёта, когда муж впервые ударил её…
Они с матерью вышли им навстречу. Лишь выйдя из лифта, Андрей и Роман увидели двух заплаканных женщин и едва уговорили их вернуться в квартиру.
Хмурым взглядом он оглядывал картину произошедшего: одежда, разбросанная по полу, какие-то бумаги, разбитая посуда… Галина Андреевна всё никак не могла успокоиться, губы тряслись, когда она попыталась рассказать, что произошло. Андрей тихо попросил Малиновского увести её.
- Ты не знаешь, где он может быть? – спросил он у Милены, когда они остались в комнате вдвоём.
- Думаю, на даче… ну, в деревне у своей тётки… где же ещё в Москве ему быть? Не квартиру же он снимает…
- А домой… домой он не мог уехать?
Она испуганно посмотрела на него, но тут же усилием воли взяла себя в руки и покачала головой.
- Ему нужны деньги… Пока не добьётся своего, не уедет… Что ему делать дома с ребёнком?
- Он говорил тебе, сколько хочет?
- Нет… Сказал только, что в Москве хочет на этот раз остаться.
- Останется, - мрачно кивнул Андрей. – В Бутырке…
Она побледнела.
- Милиция?.. Ты вызвал милицию?
- Нет ещё, но вызову. А что ты предлагаешь? Оставить его на свободе?
На этот раз слёзы просто тихо потекли по её лицу, а она продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами.
- Но у него же Марат… Ты же его знаешь, он ни перед чем не остановится…
- Успокойся… Всё будет нормально. Ну, не дурак же он, он не причинит Марату вреда…
Говорил и сам не верил в свои слова. Слишком свежо было в памяти воспоминание о безумных глазах этого «папаши»… Но что делать, если привлекать милицию опасно? Остаётся одно: ехать туда одному?..
- Всё. Успокойся, - твёрдо сказал он. И улыбнулся ласково. – Милен, ну всё, ладно? А то я тебя не узнаю… Где та храбрая бизнес-леди, которая выручала меня из лап злонамеренных похитителей? Ерунда, ещё и не такое переживали…
Она подошла к нему, обняла… Подтянувшись на цыпочках, положила голову ему на плечо, уткнулась лицом в шею… Он погладил её по голове и снова опустил руку. Она отстранилась с вымученной улыбкой на лице.
- Если бы ты мог обнять меня, мне было бы легче…
- Ты же знаешь: я не могу, - бесстрастно ответил он.
Она зажмурилась, постояла так мгновение, потом с силой потёрла глаза… Снова посмотрела на него. Красные, опухшие глаза, без грамма косметики. Но бесконечно правдивые по сравнению с теми, которые он видел в Варшаве каждый день. И всё же… и всё же ему были нужны другие глаза. Единственные глаза. Те, что умеют смотреть так, как никакие другие не умеют.
- Что ты будешь делать? – тихо, доверчиво спросила Милена.
- Поеду в эту деревню, заберу Марата, - спокойно ответил он.
На мгновение в её лице промелькнуло знакомое ему выражение властности, превосходства. Сейчас начнёт увещевать, уговаривать… Но она не стала. Удивительно, но она снова доверилась ему. Такое было и раньше, когда он выручал её, и каждый раз он удивлялся тому, какой она может быть слабой и послушной. Если бы так было всегда… нет, ничего бы это не изменило.
- Я поеду с тобой.
- Хорошо… Посидишь в машине, с Малиновским…
- А он разве не пойдёт с тобой?
- Пока не знаю… скорей всего нет. Кому-то нужно оставаться за рулём.
***
Как давно он не бывал в таких вот деревнях… Последний раз, наверное, в детстве, у бабушки школьного друга… Ох, и злилась мама, но он всё-таки уговорил родителей отпустить его.
Серое, в пятнах бельё, развешанное на верёвках между деревьями… Зачем его постирали – непонятно, после стирки оно стало, наверное, ещё грязнее… На земле - какие-то обрывки ветоши, рваные мешки, ржавые детали безымянных механизмов… Старый, вросший в землю дом, облупленная краска на ставнях. И апофеоз всего – сам хозяин, на покосившемся крыльце с давно сломанными перилами, в резиновых сапогах и смешной допотопной майке… Наверное, сохранилась в его гардеробе ещё с пионерского лагеря, выверни наизнанку – и увидишь вышитую матерью метку: «Юра Бондаренко»…
На руках – заплаканный ребёнок. Ручейки слёз на грязных щёчках, но сейчас – молчит, смотрит каким-то остекленелым взглядом и даже как будто не узнал его, Андрея… Сердце дрогнуло. Это как же надо было напугать ребёнка, чтобы он так смотрел…
- О-о-о, какие люди! – пошатываясь, осклабился давний «приятель». – Андрюха, заходи!.. Я только что бутылку открыл!..
- Ты ж знаешь: у меня на водку аллергия… Ты её себе оставь, чтоб потом не бегать, - отозвался Андрей, медленно подходя к крыльцу.
Бондаренко снова широко улыбнулся, но Андрей видел: он следит за ним и в любой момент готов реагировать на любое его движение.
- Так что за проблема, ты что? У дяди Шуры через дорогу целый склад, не пропадём…
Андрей остановился, сделал вид, что думает.
- Хорошо, наливай. Только я при детях не пью, не так воспитан…
Глаза Бондаренко сверкнули.
- Ты на что это намекаешь?
…Взгляд острый, злобный, как у волка… И свободная рука заведена за спину, наверняка бутылка или нож… С него станется. Нет, пока Марат у него на руках, опасно что-то предпринимать.
- Я не намекаю, я говорю. Отдай Марата Милене, и выпьем спокойно…
- Ми-ле-не?! – Н-да, от этого смеха становится не менее жутко, чем от омертвелого взгляда испуганного мальчика… - Посмешнее ничего не мог придумать? Для чего, ты думаешь, я увёз его? Чтобы теперь – отдать?!
Андрей невозмутимо смотрел на него.
- А для чего тогда?
Бондаренко вдруг встряхнул Марата, подвигая его поближе к себе, чтобы освободить руку. Высвободил кулак, поманил грязным пальцем:
- Послушай, что скажу…
Андрей шагнул на первую ступеньку крыльца. Бондаренко ухмыльнулся, но ничего не сказал. Нагнулся к самому уху и прошептал, обдавая алкогольными парами разной степени выдержки:
- Именно для того, чтобы отдать… Только потом. Когда получу деньги. – И, довольный, выпрямился и победно посмотрел на Андрея.
- А, так ты выкуп хочешь, - сверкнул улыбкой Андрей. – А почему не сказал, не позвонил? Ну, как в фильмах делают?
Бондаренко вдруг помрачнел.
- Обойдётесь, звонить вам. – Он неопределённо мотнул головой. – Она и так всё знает…
И, словно в ответ на его слова, за спиной скрипнула калитка. Повернув голову, Андрей увидел Милену, входившую во двор, и в то же мгновение Бондаренко отскочил к самой двери и выдернул из-за спины руку. В руке был нож. Огромный, охотничий, наверное… Как предсказуемо.
Андрей криво усмехнулся.
- Юра, брось. Ты можешь поранить ребёнка…
- Не подходи!.. И ей скажи, чтобы ушла!.. Пока не привезёте деньги, малого не отдам!..
В один стремительный прыжок взметнувшись по ступенькам, Андрей подскочил к нему и, крепко сжав ему руку выше локтя, стал выворачивать её. Пришлось навалиться на это животное всем телом, а другой рукой ещё и придерживать Марата, чтобы Бондаренко не выпустил его.
- Милена, забери Марата! – крикнул он, но Милена уже подскочила к ним и пыталась вырвать ребёнка. Наконец ей это удалось и, прижимая к груди перепуганного мальчика, она сбежала с крыльца и побежала к калитке.
…Сильный, гад, сопротивляется… Но наконец разжал пальцы… Нож со стуком упал на деревянное крыльцо… Андрей отступил на шаг и с отвращением смотрел, как Бондаренко пытается разогнуться. Он поднял на него полные ненависти глаза и, тяжело дыша, просипел:
- Сволочь… Я всё равно заберу всё, что она мне должна…
Андрей отшвырнул ногой нож, так, что тот упал с крыльца. Врезать ему или нет напоследок? Чтоб знал… чтоб помнил…
Но омерзение от близости этого нечистого тела переполняло его, и от одной только мысли о том, что нужно ещё раз дотронуться до него, тошнота подкатывала к горлу.
Сзади послышались быстрые шаги. Малиновский секунду оценивал ситуацию и, подойдя к Бондаренко, схватил его за шлейки майки, развернул лицом к двери и с силой отбросил в дом. Бондаренко со всего размаха упал на пол. Роман пнул его по сапогам, освобождая порог, и захлопнул дверь.
Потом повернулся к Андрею, с тревогой всмотрелся в него.
- Ну, ты как, Андрюх?
- Да нормально, мутит только… Пошли отсюда…
Каждый шаг давался с трудом. Несколько раз за то время, что он шёл к машине, контуры предметов расплывались, терялись в дымке, но потом снова обретали очертания. Прислонившись к машине, он попытался достать из кармана пиджака очки. Поднося их к лицу, вдруг увидел: вся ладонь в крови. Опустил глаза, осторожно отвёл полу пиджака в сторону… Сбоку на рубашке, чуть повыше ремня, расплывалось алое пятно.
Он стоял и смотрел, как оно становится всё больше, и в голове была только одна мысль: почему не больно. Ведь когда столько крови, не может быть не больно…
Наверное, это потому, что Катя рядом. И, уже закрывая глаза, он улыбнулся… Да, она ведь приехала к нему. Чтобы остаться. Она простила его и хочет остаться с ним. И сейчас выйдет Ольга Вячеславовна и позовёт их в дом… Вот только он не слышит её голоса. И не видит её. Но точно знает: она здесь, она с ним.
…Но откуда здесь Малиновский?.. И Милена… Они что-то кричат другу другу и тащат его куда-то…
- Да как ты не заметила?!..
- Так он сам не понял, Рома, ты же видел!.. Наверное, он задел его ножом, когда пытался вырваться…
…И ребёнок плачет…
И последней его мыслью перед провалом в спасительную тьму было то, что Марат наконец заплакал. И это было очень хорошо…
-----------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
и благодарность за новую главу 
, но восхищенного почитателя Вашего таланта 
всё пошла читать главу 
Но, я верю,шо все будет хо-ро-шо! СПасибо,Натали!!!!
закрыть его надо...лет этак на 10-15 ...
