|
Часть вторая. Там, где небо
1
- Катя!..
Катя обернулась, пытаясь в пёстрой толпе отыскать ту, что звала её. У самого выхода увидела Таню, машущую ей. Улыбнулась и тоже махнула рукой. И тут же обе стали пробираться сквозь толпу друг к другу.
Таня – нарядная, сияющая – протянула ей коктейль, который держала в руке.
- Ух, и как они все здесь друг друга находят, - улыбаясь, выдохнула она. – Это же вавилонское столпотворение какое-то…
- Это? Да это ерунда, Танюш… Скромная вечеринка. Ты вот на показах модных коллекций не бывала…
- Неужели ещё больше народу? – искренне удивилась Таня.
- Конечно… А я привыкла, так что и не замечаю…
- Много раз была на показах?
- Ну, не то чтобы много… Меня туда особо не звали, не вписывалась я в модельный ряд… да и в обычный тоже…
- Ты?!
- Ну да… Но пару раз приходилось… Представь – этакая девочка с косичками, блузка с бантиком…
- Да ты разыгрываешь меня, - рассмеялась Таня.
- Нисколько. – Катя оглянулась по сторонам. – Ну, а где же твой рыцарь? Насколько я знаю, его тоже приглашали…
Глаза Тани блеснули. Катя была уверена – если бы в зале не было так темно, она увидела бы на её щеках румянец.
- Да мы вместе приехали. Но тут же зазвонил телефон, и… - И Таня многозначительно улыбнулась. – У него телефон звонит каждые две минуты, удивляюсь, как он не охрип ещё…
- Что поделаешь… По работе звонят, наверное?
- Ну, конечно. Ты ведь знаешь…
Наступило неловкое молчание. Да, она знала. Знала, что у фабрики в Ильинском теперь новые хозяева. И хоть все дела по оформлению сделки вёл Мышаков, следила за тем, чтобы всё прошло нормально.
Да вот, кстати, и Мышаков… В этом костюме из блестящей ткани она сразу и не узнала его. Стоит, оживлённо беседует о чём-то с Кирой. А у той – вечно недовольное лицо. Хоть они и стараются избегать друг друга, полностью это всё равно не удаётся, и Кира каждый раз смотрит на Катю так, как будто она у неё что-то украла, но подать на неё в суд она не может – статью ещё не придумали…
Хорошо, что Колька не пришёл. Незачем им с Таней встречаться. Да ещё и с такой счастливой Таней. Пусть будут счастливы порознь… Только вот о Кольке такого не скажешь.
Ей тоже не хотелось идти сюда. Но Сафронов почти в ультимативной форме потребовал – надо. Сказал, что она, без преувеличения, хозяйка этого праздника. Не любит она, конечно, таких заявлений, но что поделаешь. Действительно нужно поздравить партнёра с началом нового строительства.
…Ну, а вот и то, чего она боялась… и ждала. Была к этому готова, поэтому – относительно спокойна. Потом, дома, переберёт всё в памяти, восстановит до мелочей… И этот чёрный костюм, и безупречно белую рубашку… И взгляд из-под нахмуренных бровей… Чуть-чуть холодный, но такой, чтоб не переступать черту приличия.
За это время она видела его несколько раз. И всегда – при посторонних. В тот вечер она уехала к родителям – сразу же, не заезжая домой. Как только добралась до телефона, позвонила ему… Он говорил, что тогда она застала его врасплох своим вопросом о Кире, что не смог говорить об этом… Просил адрес… Но она не дала адреса и так и не смогла себя заставить увидеться с ним.
А когда спустя время наконец увидела – он уже был затянут в свою обычную броню, как тогда, в их первые встречи… Добавилась складка между бровей, но взгляд непроницаемый.
…- Добрый вечер всем! – Малиновский сияет и невозмутим. Обнял Таню за талию привычным, неосознанным жестом, она податливо склонилась к нему… Катя ответила на приветствие.
- Как Елизавета? Вы довольны? – спросила она, глядя на Малиновского. Чтобы что-нибудь спросить.
Малиновский широко улыбнулся, взглянул на Андрея.
- Конечно, спасибо вам, Катя. Елизавета классный экономист. И, кстати, порекомендовала ещё одного важнейшего специалиста – кадровика. У нас теперь сотрудничество с очень хорошим кадровым агентством, вовсю идёт набор… Да ведь Андрей гораздо лучше может рассказать. Палыч, чего молчишь?
- Ты и сам неплохо справляешься, - заметил Андрей.
Таня подняла голову и посмотрела на Романа. Почувствовав её взгляд, он опустил глаза, и с минуту они обменивались какими-то… ну, очень глубокомысленными взглядами.
Наконец Роман хлопнул себя по лбу и воскликнул:
- Это непростительно! Я ведь только что обещал Юлиане, что подойду к ней. Пойдём, Татьяна, я познакомлю тебя с лучшей пиарщицей Москвы… Катя, вы нас извините?
- Конечно, Роман Дмитрич, всё в порядке.
Когда они отошли, Катя с Андреем одновременно улыбнулись. Улыбки были вымученные, но храбрые.
- Топорно, конечно, зато действенно, - сказал Андрей.
- Ты ему всё рассказал?
- А и рассказывать не надо было – всё и так понятно… А что, я опять сделал что-нибудь не так?
Лёгкое раздражение послышалось в его голосе. Сердце дрогнуло.
- Нет, с чего ты взял?
- Ну, ты ведь во всём видишь подвох…
Она отвернулась. Если бы они были сейчас одни, она бы ему объяснила… Но, может быть, ему уже и не нужны объяснения.
- Ты считаешь, что у меня нет оснований? – только спросила она.
- И да, и нет, - устало ответил он. И тоже отвернулся и обвёл взглядом зал. – Ну, тебя можно поздравить? – спросил мягко, снова посмотрев на неё.
- С чем? С началом строительства фабрики?.. Да нет, Сафронов преувеличивает. Мышаков – очень хороший экономист, я просто помогаю.
Он кивнул.
- Тебе, кстати, в связи с этим привет от Лёшки. И благодарность… За то, что навела порядок в бухгалтерии «Вереска»…
- Спасибо… Передай привет и ему. – Она помолчала немного. – А ты… как у тебя дела?
Он всматривался в её лицо, видимо, пытаясь понять, как она относится к тому, что фабрика теперь принадлежит ему. И, не уловив в её словах двойного смысла, спокойно ответил:
- Хорошо. Правда, хорошо. Вот сейчас пытаюсь настроить Малиновского на единоличную ответственность, чтоб всё не развалилось, так и не успев начаться…
- Единоличную? Как это?
- А ты разве не знаешь? Я ведь уезжаю. – Лицо его ничего не выражало.
Ей показалось, что она ослышалась.
- Уезжаешь? Куда?
- В Варшаву, на семинар топ-менеджеров. Я думал, тебе рассказали… Сафронов порекомендовал этот семинар, он каждый год туда своих отправляет и сам несколько раз ездил… Мне ведь многому учиться надо. Заново. – Взгляд его был тёплым, спокойным. – Да и время идёт, а с ним и бизнес меняется…
- Я очень рада. Очень рада за тебя! – горячо, искренне сказала она, вот только голос стал хрипловатым. – Надолго? Семинары вроде долго не длятся…
- Ну, это обычные, а туда со всей Европы съезжаются. Две недели. Неделя – собственно семинар, обучение, а потом – что-то вроде практикума на крупном предприятии. Со мной и наша новая директор по продажам поедет. Я решил, что на этом экономить не стоит.
Она продолжала кивать, радостно улыбаться, но тоска плотным комком засела внутри и не хотела растворяться. Две недели… две недели. Если б он оставался в Москве, она могла бы его не видеть эти две недели, и ничего, пережила бы как-нибудь. Но, зная, что он уедет, что его не будет рядом, что нельзя будет набрать его номер или случайно встретить где-то, невыносимо было думать о разлуке. И эта… директор по продажам… да ещё и «новая»… нехорошее слово, опасное… значит, старые знакомые его уже не устраивают? Хоть ты возьми да спроси, сколько ей лет…
Смешно… О чём она думает. Сама же оттолкнула его… и заслуженно… а теперь ревнует, как будто имеет на него право. Но ведь это правда, и от этого никуда не деться. Ей невыносимо думать, что вот эта рука может лежать на плече какой-то другой женщины.
Да ведь любовь-то никто не отменял, Пушкарёва… Ты ведь любишь его, и ничего необычного здесь нет… Спустись уже с пьедестала, стань обычной любящей женщиной…
- Да, Кира не согласилась перейти к тебе, я знаю… Но почему?
Он пожал плечами.
- Всё изменилось. Она долго привыкала, но всё же привыкла. Теперь не хочет начинать всё сначала. Сказала, что если ради меня, то попробует. А мне «ради меня» не нужно…
- Она всё слишком драматизирует…
- Да, - сказал Андрей, грустным взглядом глядя на неё, - она всё слишком драматизирует.
…Вот стоять и стоять бы так, смотреть друг на друга… только вдвоём… Но сейчас он уйдёт, а завтра – уедет…
- И когда… когда ты уезжаешь?
- Завтра. Самолёт в девять утра.
…Как же она угадала… Ведь просто так подумала…
- Жить будете в гостинице?
- Ну да… Я в ней уже останавливался, во времена «Зималетто». – Он помолчал. – Я хотел… хотел поговорить с тобой, когда вернусь. Деловой разговор, - поспешно добавил он.
Она грустно улыбнулась. Деловой разговор… ну, хоть деловой, и то есть ради чего жить.
- Хорошо… Я буду ждать твоего звонка. О чём, не намекнёшь?
- Нет, - улыбнулся он. – Не то место… и вообще…
…О чём бы ещё спросить… как бы задержать его подольше… Она уже вся там, в мыслях о его поездке… А могла бы сейчас не замирать от неизвестности… Могла бы собирать чемодан, вынимать рубашки из машины… той, что стоит в углу ванной… И никакие продавщицы «высшего звена» были бы не страшны.
Но тогда, после тяжёлого разговора с родителями, об этом не могло быть и речи. Она целыми днями лежала в шезлонге в дальнем углу сада – разбитая, распластанная, без мыслей, без чувств… Пока отец был в доме и на участке, старалась меньше попадаться ему на глаза. И даже когда уезжала, он почти не смотрел на неё, не поцеловал на прощание.. Она подвела его, не оправдала его надежд. Он не ожидал такого предательства с её стороны. Женя уже был для них близким человеком…
Обычно она стоически переносила подобные проявления его характера и с терпеливой, чуть снисходительной улыбкой ждала, когда он успокоится… Но теперь всё в её жизни было слишком серьёзно, и в стойкости появилась брешь.
Как бы она хотела, чтобы отец не счёл это предательством. Как бы она хотела, чтобы он обнял её, заверил, что любит и будет любить любую, что бы ни произошло… Но от полковника в отставке Валерия Сергеевича Пушкарёва сразу такого ожидать было трудно. Потом, по прошествии времени, он отойдёт и забудет, отчего так злился на неё. Но ей ведь больно уже сейчас.
Странно, но она ни о чём не думала в те дни. Устала от мыслей, от метаний… Устала бояться себя, шарахаться от Андрея… Положилась на свои ощущения, куда вынесет – туда вынесет… Но чувствовала лёгкость уже только потому, что больше не нужно было играть роль. Нет, не с Женей – с самой собой. Может быть, это и была та игра, которая так напугала её в тот день?..
…Подошла, играя сумочкой в руке и слегка пританцовывая, улыбающаяся Юлиана. Вот кого боялась она больше всего… Зажмуривалась от одной только мысли о том, как воспримет она её разрыв с Женей… Тоже ведь могла счесть это предательством – только, в отличие от папы, не себя… Всегда ведь знала, что Кате нужно, лучше неё самой… И ошибалась в этом!
Но, несмотря на это, потерять её означало крах чего-то очень важного, очень нужного в жизни.
И она не потеряла. Конечно, Юлиана была разочарована, потрясена, но, видя, как всё это действует на Катю, тут же заверила её, что Катя для неё всё равно важнее Жени… «Надеюсь, что это не было твоей ошибкой и для тебя так будет действительно лучше», - сказала она. Единственно правильные слова, те слова, которые так хорошо было бы услышать и от отца…
…- Вот вы где! – Юлиана переводила смеющийся взгляд с Кати на Андрея и обратно. – А Ромочка говорит: где-то видел, а где - не знаю… Андрюш! Ты хотел поговорить со мной?
Андрей непонимающим взглядом посмотрел на неё, но тут же лицо его прояснилось, и оно стало совсем другим.
- Ну, конечно же, Юлиана! Совсем из головы вылетело…
- Что, неужели к показу готовишься?
- Смейся, смейся… Нет, начнём с простой рекламы. Обычной такой, знаешь, по телевизору…
Юлиана притворно вздохнула.
- И не стыдно тебе старушку заставлять молодость вспоминать… Ладно, отойдём в сторонку… вон туда, к бильярдной, там народу поменьше…
…Даже не посмотрел, уходя… А ведь могут больше не увидеться… Так и обласкала взглядом - спину. И чуть не заплакала от обиды. А на кого обижаться-то?
Через некоторое время вернулась Юлиана. Внимательно смотрела на неё, многозначительно улыбалась.
- Ну, что? – спросила с нежной жалостью в голосе. – Что ты мучаешься?
Катя сдвинула брови – так по-детски, так беспомощно…
- Не могу… не могу поверить ему… Чувствую, что должна, что он ни в чём не виноват…
Юлиана, не поддаваясь жалости, нарочито покачала головой.
- Ох-ох-ох! Неужели? – И, делая вид, что поправляет ожерелье у неё на шее, как бы между прочим добавила: - Да всё наоборот, Катюша, всё наоборот! – Отстранившись, полюбовалась своей работой и наконец посмотрела на неё. – На самом деле ты веришь ему, и не в этом проблема! Ты просто трусишка… Ты боишься, что верить ему – неправильно, и идёшь на шаг впереди самой себя! Ну, прислушайся к себе, доверься!..
- Было, - прошептала Катя. – Это уже было…
Юлиана пренебрежительно фыркнула.
- Ну, мало ли что было? Было - и нет!.. Всё, проехали! Если б я всю жизнь помнила, что у меня где было, то и шагу бы больше ступить не могла!
- А когда-то вы говорили совсем другое…
- Правильно: когда-то. Опять же – «было». Теперь вижу, что всё изменилось, Андрей изменился, вообще – как будто на другой планете живём!.. Ну, не сказал он тебе, что Кира ему звонила, подумаешь, преступление! Боится тебя, как огня, вот и не сказал! Откуда он знает, о чём ты в следующую минуту вспомнишь!..
- Во всём вижу подвох… - грустно улыбнулась Катя.
- Ну, вот видишь, он же почти кричит тебе об этом, а ты словно не слышишь! Ты знаешь, что он сказал мне только что? «Не думал, что будет ТАК тяжело». Он не о фабрике своей это сказал, я сразу поняла… И потом – он ведь прав! Ты ведь дала ему надежду, шанс всё исправить, он уже думал, что всё позади… и что теперь? Всё начинать сначала? А ты уверена, что у него хватит сил?
Катя закрыла руками лицо и покачала головой.
- Всё, всё… Юлиана, не надо больше… Не будем об этом говорить…
- Да как же мне не говорить, если ты его не слушаешь? Я ведь тоже много думала… когда ты с Женей рассталась. Легче всего мне было обвинить тебя, сокрушаться, как ты плохо поступила, ты ведь знаешь, как я относилась к тому, что вы вместе!.. Но остановило что-то, решила разобраться. И теперь вижу, что правильно всё поняла…
- ВЫ видите, Андрей видит, одна я ничего не вижу…
Взгляд Юлианы смягчился, она дотронулась до её плеча.
- Ладно, действительно всё. На сегодня хватит… Одно только скажу: не думай долго… Сейчас такое у вас время, один день может всё решить…
Катя испуганно посмотрела на неё.
- Что вы имеете в виду?
- Да ничего, - отмахнулась Юлиана. – Терпения может не хватить, вот и всё…
…Губы задрожали… Перед глазами снова видение: его длинные пальцы на чужих плечах…
- Он уезжает, - с отчаянием сказала она.
- Ну, а как ты думала? Конечно, уезжает, ему же жить надо, работать… Ладно, Кать, успокойся... Ещё вчера даже идти сюда не хотела, а теперь вдруг опомнилась… Я же не говорю – бежать прямо сейчас к нему. Просто знай, что и им дорожить нужно…
Дорожить… Да разве она не дорожит им. Да она ведь переполнена им одним, и если расплещет хоть частичку его из себя, не сможет жить, просто умрёт… Но как же она может вот так – наполняться, не наполняя? Любить, отталкивая?..
И вдруг захотелось сказать ему о своей любви. Просто чтоб знал – там, где он будет. Так, как говорила недавно… Она ведь уже говорила ему: помни, не забывай.
Она и не замечала, что губы её шевелились, произнося эти слова. Такая была потребность произносить их, что невозможно было удержать их в себе.
…- Катя, добрый день! – Тихий, приветливый голос Сергея Радькова раздался рядом. Она повернулась, ответила ему… Потом подходили ещё какие-то люди, что-то спрашивали, смеялись. И она смеялась вместе с ними. Увидела мельком в толпе Андрея… он разговаривал с Сафроновым. Оба довольно улыбались… Что ж, хотя бы одному можно радоваться, хоть одно светло и нетронуто… Разве же в самой фабрике дело… Да она всё бы отдала, чтобы он был счастлив… В какой-то момент он взглянул на неё, и она улыбнулась. И его подвижное лицо словно посветлело в этот момент. Может быть, своей улыбкой ей удалось сказать ему то, что так хотелось сказать?..
Но неужели он даже не подойдёт к ней? Не попрощается, не посмотрит в последний раз?
Нет. Он больше не будет бегать за ней, искать её расположения, как высшей милости. Теперь её очередь. И это она должна подойти к нему, если ей хочется услышать его голос. Нет, он не давал себе клятв, не составлял планов. Он живёт так, как чувствует, и теперь он чувствует, что время, когда он был первым, прошло… Это она теперь первой должна открыться ему.
Но она ведь тоже чувствует… Чувствует, что ещё рано, Юлиана права. Нельзя так резко падать и так резко взлетать…
И приходится просто терпеть, когда подошедшая Юлиана сообщает о том, что Жданов с Малиновским уехали. Да, сердце замирает и гулко стучит в груди, и тоска тугим комком шевелится внутри и царапает своими острыми коготками… Если б она могла, она бы поехала за ним. Сейчас в Ильинское, завтра в Варшаву… Куда угодно, лишь бы видеть его. И повторять ему: я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя…
------------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Девочки, я счастлива! Большое-большое вам спасибо! За цветы, стихи, то, что вы есть, за ваше тепло! 
Но по-другому никак: у меня сейчас с инетом проблемы, так что надо ловить момент. 
И тебя, Наташ, спрашиваю, и себя... Давно есть ответы на самые главные вопросы. Веришь, любишь, дышишь в унисон, и.. отпускаешь, не решаешься, не позволяешь себе! А потом... 
Впрочем, не хочется забегать вперёд. Очень надеюсь, что у любимого Автора найдётся- таки для этого конкретного случая свой импровизированный броневичок... 
