Вот и новая глава
- Шур, а консьержа на месте не оказалось! Что делать-то теперь? - спросил Рома, пряча лукавую улыбку.
- Так ничего страшного, я же говорю, такси поймаю. - Шура вновь засобиралась.
- А я говорю, что никуда вы не пойдете! Ночь на дворе! Не хотите оставаться по доброй воле, считайте это моим приказом! Или, раз я вам больше не начальник, то со мной и пререкаться можно?! - Рома встал в проходе, не позволяя Шуре выйти из комнаты.
Он был уверен, что в глухую оборону переходить не придется. И не таких уламывали…
Шура же считала, что Малиновский так говорит исключительно из вежливости, а на самом деле мечтает избавиться от нее. И она сделала попытку пролезть у Ромы под рукой, чем сильно того насмешила. Еле сдерживая смех, Рома решил сменить тактику:
- Хорошо, хорошо! Уходите! - изображая обиженного, сказал он, - действительно, я вам больше не начальник, и даже не друг, хотя я вас, Шура, всегда своим другом считал. Правильно, кому я теперь нужен? Ни Андрею, ни вам, никому! Даже поговорить не с кем! - Пропустил девушку в коридор, а сам пошел и сел на диване, всем видом показывая, насколько он несчастлив. Сердце девушки дрогнуло от вида Роминых страданий, и она, думая, что таким образом приободрит Рому, произнесла:
- Роман Дмитрич, а я вам... вашу записную книжку привезла... ту, что в красненькой обложке...
- Вот, спасибо Шура, за заботу, спасибо, - язвительно ответил Рома, - Эх... мне же совсем другого хотелось, а вы меня на что толкаете? Может, сразу по вызову кого пришлете?! - Он налил себе в стакан водки, выпил и закурил.
Несколько театральную пафосность Шура не заметила, ей было не до того. Новость, что она по-настоящему нужна Малиновскому, так ее поразила, что, не зная как себя вести в данной ситуации, она смутилась и сказала:
- Пойду, разогрею вам еду, и еще чего-нибудь на стол придумаю, а то опять вы не закусываете...
- А я вам тапочки принесу! - обрадовано вскочил с дивана Рома, затушил сигарету и пошел искать тапки посимпатичнее.
Годы охмурения женщин даром не прошли, он знал по личному опыту, что тапки - это сильное оружие в плане уговаривания сомневающихся - девушка расслабляется, теряет бдительность и остается на ночь. А то мало ли чего там Шура надумает, приготовив ужин...
«Хм... интересно, какой у нее размер... не маленькая ведь, - размышлял он, любуясь собранной коллекцией дамских тапочек, – «одолжу свои на всякий случай... Не, во, Андрюхины как раз будут, они не такие заношенные!», - и он достал из шкафа любимые тапки своего президента, решив, что тому они все равно уже не пригодятся...
Зашел к Шуре на кухню, полюбовался на ее сноровку в плане нарезания бутербродов и, изобразив на своем лице лучезарную улыбку, поставил рядом с ней тапочки.
- Спасибо Роман Дмитрич не стоило беспокоиться.
А про себя Шура отметила, что опухоль на лице Малиновского выглядит еще более зловеще. Лучше бы он не улыбался.
- Давайте я вам помогу, тоже порежу что-нибудь. Думаю, опыта в нарезании бутербродов у меня не меньше вашего!- любезно предложил свои услуги Малиновский.
Шура от них отказалась и прогнала Рому в комнату, предложив отнести туда миниатюрные рюмочки для водки, которые нашла на полках. Рома скептически посмотрел на них, мысленно подсчитывая, сколько капель алкоголя в них помещается, но послушно понес в гостиную.
Зайдя в комнату, Шура сразу заметила, что рюмки пропали, а на столе стояли все те же стаканы для виски. Рюмки Рома проигнорировал.
Шура укоризненно взглянула на шефа, но промолчала. Тот заметил ее взгляд и решил защититься:
- Я не пью! И не смотрите на меня так! Я - дезинфицирую! - И разлил по стаканам по солидной порции алкоголя. Потом выпил содержимое одним махом.
Шуре так надоело постоянное чувство неловкости, возникающее у нее от присутствия в квартире Малиновского и, особенно от присутствия хозяина квартиры рядом с ней, что она решила плюнуть на все и решительно опустошила свой стакан по примеру шефа.
- Уважаю! – поедая бутерброд, восхищенно заметил Малиновский - С вами пить одно удовольствие! - Жевать было больно, но голод давал о себе знать. - А ваш брат о вас не будет беспокоиться? - спросил он доев.
Шура давно рассказала шефу о своей семье. Ее папа, решив, что выполнил свой отеческий долг, занялся устройством личной жизни и совсем недавно женился, а старший брат эмигрировал за границу. За Шурой приглядывал второй, Геннадий, мастер спорта по вольной борьбе. Он добился неплохих результатов, и Шура часто рассказывала об его очередных наградах, радуясь им, как собственным победам.
- Гена на сборах, так что никто и не заметит моего отсутствия.
- Это хорошо, разбираться с твоим братом мне бы не хотелось. Ну, выпьем, - и Малиновский снова разлил водку по стаканам.
Выпили, закусили, покурили...
В комнате повисла неприятная пауза. Ни Рома, ни Шура долго молчать не умели, поэтому сейчас затянувшаяся пауза тяготила их вдвойне. Рома мечтал выговориться, осознавая в полной мере, что именно для этого Шуру и оставил.
- Вы тоже считаете меня неправым? - наконец решился он.
Шура вздохнула, раздумывая, что ей отвечать. Она поняла, о чем спрашивает Рома, огорчать его правдой не хотелось, но и врать было нельзя.
Она опустила взгляд в стакан с водкой и еле слышно сказала:
- То, что вы сделали с Катей - отвратительно. Я даже не сразу поверила в эту историю, не могла представить вас замешанным в нее… Вы же не такой, вы справедливый и добрый... - и она, оторвавшись от созерцания, плескавшегося на дне стакана алкоголя, с надеждой посмотрела на Рому.
Рома не выдержал, пришла его очередь рассматривать содержимое стакана.
Когда его оскорблял Жданов, хотелось защищаться, доказывать, что он ни в чем не виноват, что Андрей сам все сделал… А сейчас ему было неприятно слышать о себе столь лестные эпитеты, словно он в придачу ко всему остальному еще и обманывает Шуру относительно собственных качеств.
- Я - злой, Шур... - долго молчал после этих слов, а потом вдруг вскочил и стал ходить по комнате, с энтузиазмом продолжив, - но не в этой ситуации... Здесь я был просто трусом! Вы хоть представляете, какие деньги на кону стояли? Да, я испугался! И в той ситуации поухаживать за секретаршей, от которой зависит твое благосостояние, казалось самым безобидным способом контроля над ней.
Шура, все еще не осознавая в полной мере, что конкретно хочет от нее услышать Малиновский, принялась ожесточенно жевать листик петрушки.
Молчание девушки не устраивало Рому. Ему требовалось, услышать от нее подтверждение того, что он во всем прав.
- Ну, так что Шура? Разве это был неправильный ход?
Шура вспомнила лицо Кати в тот день, когда девочки обнаружили инструкцию по соблазнению. Вспомнила, как плакала Катя, как женсовет пытался ее успокоить, как, в конце концов, сами разревелись… Ее возмутило то, что для Ромы это был всего лишь продуманный ход, который стоил ее подруге разрушенной жизни.
Шура с вызовом посмотрела на Рому и, чувствуя, что непозволительно наглеет в присутствии начальника, ответила:
- Роман Дмитрич, вы спросили моё мнение, я вам его сказала. Что вы хотите от меня? Сказать вам, что вы ни в чем не виноваты? Я не могу. Та инструкция...
Это был удар под дых, Рома и сам знал, что в его защите это самое слабое место.
- О, боже! Опять эта чертова инструкция, Шура! Да, я уже и не помню, что писал в ней! Ну, раздражал меня Жданов, ну, видел я, как меняется его отношение к Пушкаревой, и мне это не нравилось! У него свадьба на носу, а он с восторгом о Пушкаревой мне рассказывает! Решил снизить градус его чувств, увлекся...
Роман рухнул на диван и уже более спокойным тоном продолжил:
- Не понимаете?
- Почему же? Все просто - испугались потерять деньги, из-за этого пошли на подлость. Понять можно, оправдать нельзя.
- Вы стали хуже ко мне относиться? - Он уже сообразил, что поддержки от Шуры не добьется, отпущения грехов тем более, и сейчас ему было важно услышать хотя бы просто ободряющие слова.
Шура задумалась. А стала ли? Узнав о том плане соблазнения, в начале ужаснулась, разозлилась, потом начала искать оправдания, самой себе доказывая, что другого выхода не было. И все равно она не смогла обелить Рому в той истории. Стала ли хуже относиться? Нет. Все же чувства мало зависят от объекта любви. Но легко прощать, когда не тебя обижают и предают, а если бы с ней так же поступили?
Шура, проигнорировав вопрос Ромы, решилась на свой:
- Роман Дмитрич, а я? Будь я на месте Кати, вы бы и со мной так же? - спросила она очень тихим голосом, но Рома услышал и стал скороговоркой убеждать, доказывая невозможность такой ситуации:
- Ну, что вы, Шурочка! Вы свой же человек! Я вам доверяю! Я Катю знал два месяца, а мы с вами знакомы гораздо дольше!
Шура грустно усмехнулась и про себя подумала, - «значит, все дело лишь в доверии, а зародись малейшее сомнение, и со мной так же! И не надо себе льстить об особом отношении - это не симпатия, просто я доказала свою порядочность...», - и она назло Роме выпалила давно мучавшую ее правду:
- Это я отдала Кате пакет с вашего стола с инструкцией, а потом вас обманула, скрыв это. Можете мне теперь не доверять. - Она напряженно выпрямилась в кресле и скрестила руки на груди.
Рома хлопнул себя ладонью по колену и воскликнул:
- Так все же это были вы?! Я же знал! С самого начала догадался, но вам удалось меня убедить, что это не так! Шура, что вы наделали! Нас же Катя по стенке размазала на совете из-за вас!
- Ах, из-за меня! Так, вот, кто виноват во всем оказался, теперь меня крайней делаете в ваших подлостях! - Закричала она на Малиновского. - И вообще, Катя имела на это право... размазывать вас по стенке!
- Вы, хотите сказать, что поступили бы так же на ее месте? - Глаза Ромы от злости сузились в две маленькие щелки, и он буравил взглядом своего секретаря. Но Шуру не так легко было напугать. Чувствуя свою правоту, она с горячностью воскликнула:
- Нет, я бы просто вас убила!.. А что?! Вы уже ставите меня на Катино место? Давайте! Не стесняйтесь! Скажите мне в лицо все то, что вы тогда говорили о Кате! Назовите меня страшным монстром! Дылдой! Дурой! Еще и с брекетами во рту!
Внезапно Шура замолчала, всхлипнула, плеснула себе водки и выпила.
Рома с удивлением смотрел на Шуру. Из всей ее гневной тирады особенно неприятно почему-то резанули последние слова. Весь его запал куда-то исчез...
« Почему Шурка так о себе? С чего вдруг?..», - Он давно уже не обращал внимания на внешность своей секретарши. Сейчас словно впервые стал ее разглядывать. - «Глупости какие-то! Очень даже милая, забавная… Жаль, что волосы перекрасила, рыжий цвет ей больше шел...».
Высокая? Так половина подружек у него были выше его самого, модели ведь, так что Рома привык на девушек смотреть снизу вверх...
- Шур, вы для меня не такая, честно... Вы наговариваете на себя...
Шура подняла глаза и пытливо посмотрела на Малиновского - врет?
Рома, чтоб чем-то себя занять закурил... Курил медленно. Обдумывая, как помирится с Шурой. Продолжать ссору, а тем более огорчать девушку, он не хотел. И разговор, оказавшийся настолько тяжелым для обоих, продолжать не хотелось. Решил поменять тему и разрядить обстановку:
- А что мы все на «вы», да на «вы». Странно уже как-то, я больше не начальник, мы не на работе. Давайте, Шура, выпьем на брудершафт!
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И Шурочка, и Ромио очень живые и настоящие.
Лена, спасибо, очень все интересно. Ты куда пропала? Где продолжение? 
В-третьих, какая у него будет реакция?
