|
20
…Весь день – как робот… С утра задали программу – и всё скрупулёзно, дотошно выполняется, будто и не ты всё это делаешь, а кто-то за тебя… И такой холод внутри, такой металлический холод, почти мороз… Оно и понятно. За-мороз-ка…
А как иначе? Как иначе справиться с тем, что предстояло ей?..
Можно было попробовать обойтись без риска. Можно было дождаться более удобного момента, подтолкнуть его к решению окольными путями… Можно было сделать так, что он ни о чём и не догадался бы. Сафронов сам позвонил бы ему, умолчав о ней.
Но теперь всё изменилось. Хитрить немыслимо, да и бессмысленно.
Да, именно сейчас её предложение может оскорбить его – память сильна, боль не отступила. Он ненавидит себя за свой поступок, и сейчас, после того, что произошло между ними, по аналогии с прошлым её предложение может не просто задеть – ранить его…
Но она чувствовала, что это оружие, направленное против неё, можно обратить себе на пользу. Он должен понять: она верит ему и не боится аналогий…
Нужно было рискнуть. И чтобы рискнуть, нужно было быть холодной. Но вот увидела его – и тепло разливается по всему телу, хоть и нельзя. Да ничего ведь с этим теплом не сделаешь, оно само приходит. И этот пиджак поверх рубашки… Такой знакомый, просто до слёз, из мягкой серой замши… Как забавно… И она так же ждёт его за столиком в кафе. Только вот вряд ли сейчас она вскочит, подбежит и обнимет со всей силы… И вместо бутылки виски сейчас – белые цветы.
Подошёл, постоял секунду, улыбаясь глазами. Положил розы – заняли полстола…
- Это тебе…
- Спасибо…
Сел на стул напротив, вытянул ноги. Спокоен, расслаблен, и глаза по-прежнему улыбаются.
- Как твоя нога? – спросила она.
- Как видишь, нормально… А что с твоей машиной?
- Всё в порядке… Её забрали.
Он кивнул.
- Я даже знаю кто… Ты ещё вчера знала, что он приедет…
- Нет.
- Нет? Почему же ушла тогда?
- Андрей… Я тебя прошу – давай поговорим спокойно. Мне очень нужно с тобой поговорить…
- Ну, я для этого и пришёл сюда. Знаешь, мне СМС недостаточно…
- Я не об этом… совсем не об этом… Я не хотела, чтоб ты злился, хотела, чтобы мы были друзьями…
- Друзьями? – Вспыхнул, прищурился. – И ты будешь со мной спать по-дружески, так, время от времени? Или ты будешь спать только с ним, нарожаешь ему детишек и, глядя на них, будешь представлять, что они – мои?!
…Всё поплыло перед глазами. Резко встала, задев столик, так, что стаканы задрожали. Но не успела выйти – он уже схватил её, сжал крепко.
- Прости… Прости, Катя… - От его жаркого шёпота голова кружится ещё сильнее. - Ты должна понять меня… Ты ушла… я не знаю, что думать…
- Хорошо, - тяжело дыша, тихо проговорила она. – Я не хотела… не хотела, чтобы тебе было больно… Только выслушай меня… Сядь.
- Нет… Я не хочу… Поедем ко мне, там поговорим…
- Я прошу тебя!..
Он медленно выпустил её. Мгновенье постояли ещё друг напротив друга, потом он вернулся на своё место, она села рядом – с той стороны, где лежали цветы.
И тут же к столику подошла официантка. Вид у неё был встревоженный.
- Всё в порядке? – Взгляд её упал на цветы. - Может быть, принести вазу?
Катя заставила себя улыбнуться ей.
- Нет, спасибо, пусть лежат…
Когда официантка отошла, оба одновременно склонились друг к другу.
- Ты не должен думать обо мне так, - тихо сказала Катя. – Я и Женя… между нами больше ничего не будет. Это невозможно после… после того, что случилось. Но я даже не видела его сегодня, только по телефону разговаривала… Коля сказал ему, что машина сломалась, попросил забрать… Ты понимаешь? Всё не так, как ты думаешь…
- Почему ты ушла тогда? Почему?
- Я не могла… не могу… обманывать тебя. Всё не так просто. Мне тяжело ломать свою жизнь, пожалуйста, пойми… Я так старалась… так хотела жить, как все. И опять ничего не выходит. Мне страшно…
…И вдруг почувствовала, как он дотрагивается губами до её виска. Прикрыла глаза. Надо найти в себе силы пересесть. Немедленно. Но он целовал её, и сил не было.
- Ну, чего ты боишься? – прошептал он. – Чего ты можешь бояться – со мной?
- Но мы ведь совсем ничего не знаем друг о друге… Да мы и тогда друг друга не знали… Ничего ведь не было… почти ничего… И вдруг… сейчас… мне надо привыкнуть... Давай подождём.
Он вздохнул и отстранился от неё. Посмотрел пристально.
- Ты мне веришь?
Она мгновенье смотрела на него и, опустив голову, кивнула.
- Хорошо… Это уже хорошо. И, допустим, я понимаю тебя… пойму… Но как ты себе это представляешь? Будем ходить друг около друга кругами? И ты не захочешь, а я не смогу поцеловать тебя? Что за бред, Катя? Я люблю тебя, ты понимаешь? Ты вообще понимаешь – что это значит?
- Ещё не совсем… в том-то и дело… Ты пойми, я привыкла думать по-другому. Я не могу вот так, в один миг, всё изменить и измениться. Мне нужно время.
…Всё шло не так. Не так, как она задумала, к чему готовилась. Хотела спокойно, без эмоций, поговорить с ним, думала, что и в нём идёт борьба и он не станет настаивать… Ведь уже другой день, совсем другой день, и всё по-другому…
Но она ошиблась. Всё было так же, как вчера, так же, как ночью. Он ничего не забыл, он словно пришёл сюда из этой ночи. Так будет труднее… им так будет труднее.
- И тебе нужно время, поверь мне, - настойчиво сказала она. – Тебе только кажется, что ничего не изменится… Ты ведь тоже страдал… Я понимаю, тебе сейчас трудно понять меня, но ты подумай… потом, один… вдруг тебе нужно что-то другое… Пусть это будет взвешенное решение, осмысленное…
Он молчал. На глаза снова упала пелена. Выражение лица какое-то равнодушное, ожесточённое.
- Хорошо, - отрывисто сказал наконец. – У тебя ко мне какое-то дело? Зачем ты хотела встретиться?
Она протестующе мотнула головой.
- Не так… Не так, Андрей! Мне будет тяжело, если ты будешь так ко мне относиться. Пожалуйста, не бросай меня. Ты мне нужен…
Что-то дрогнуло в его лице. Взгляд смягчился.
- Пожалуй, мне и правда нужно подумать… Это слишком сложно для меня - я тебе нужен, и в то же время ты отталкиваешь меня…
- Я знаю, от чего это, - грустно сказала она. – Это я виновата… Мне не надо было… вчера… нельзя было…
Его лицо исказила гримаса боли.
- Ну, что ты говоришь? Ни в чём я тебя не виню, тем более в этом… Как ты вообще можешь такое говорить. Или ты… - Ей показалось, что он побледнел. – Или ты жалеешь о том, что сделала?
- Нет! – Она поспешно накрыла его руку своей. – Даже не думай так. Я люблю тебя, я не могу без тебя, как же я могу жалеть? Ты – это лучшее, что было… что есть в моей жизни… помнишь?
Он поднял её руку, приложил к своей щеке. Подержал немножко, потом осторожно опустил. Посмотрел на неё прояснившимся взглядом.
- Я всё помню… Всё. И я подожду… Только вот насчёт того, что мне нужно другое, ты не права. Ну, да ладно… Так зачем ты хотела меня видеть?
- У меня для тебя хорошая новость, - улыбнувшись через силу, сказала она. - Ты только сразу не отказывайся, это очень серьёзно. Для меня…
- Интересно, что ты мне можешь предложить такого, что я могу отказаться?
- Не шути, я же говорю – это серьёзно… Я только что разговаривала с Сафроновым, он предлагает тебе возобновить сделку.
Вот тут он точно побледнел. Вздрогнул, нахмурился.
- Не понял – какую сделку?
- О покупке фабрики в Ильинском… Той, где мы были вчера… Той, которую ты хотел купить когда-то…
- С какой стати? Насколько я знаю, он её продавать не собирался… А если б и собирался, я был бы последним человеком, к которому бы он обратился… - В глазах вспыхнула догадка. – Ты уговорила его…
Она внутренне зажмурилась, словно перед прыжком. Но голос по-прежнему был тих и спокоен.
- Никто его не уговаривал… Он хочет строить новое производство в Кунцево, нужны средства. Другого пути, кроме продажи фабрик, мы не видели. Изучили состояние дел, выбрали для продажи Ильинское…
Он недоверчиво смотрел на неё.
- Кать, признайся, что это твоя идея…
- Тебя это обижает? – прямо спросила она.
- Я не знаю, радоваться мне, что ты мне так веришь, или уйти сейчас отсюда к чёртовой матери…
- Вот видишь, я же говорила: мы совсем друг друга не знаем… Но я хотела быть честной с тобой… Сперва этот разговор с Кирой, потом ты рассказал о ссоре с Сафроновым… И вчера… Ольга Вячеславовна… девочки…
- Вчера было не только это, - хрипло перебил он.
- Это не имеет отношения к тому, о чём я говорю… Если и имеет, то только в одном: я ничего не хочу скрывать, не хочу хитрить. Я хочу помочь… хоть немного. Ты понимаешь, я… мне трудно было эти два года. Но если бы продажа фабрики была невыгодна «Модлюкс», я бы ничего не стала делать, поверь… А теперь, самое главное, Дмитрий лояльно относится к тебе, лучшего покупателя и найти нельзя.
Он снова нахмурился.
- Да, вот ещё и это. С какой стати он вдруг воспылал ко мне любовью? Что вы там наговорили друг другу?
- Ничего особенного. Он рассказал мне то же, что и ты: ты не сдержался, вы повздорили, и он отказал тебе. Но он ведь профессионал, поэтому придержал фабрику…
Андрей как-то странно взглянул на неё.
- Он больше ничего тебе не говорил? О «Зималетто» вы не говорили?
- О «Зималетто»?.. Ты о Воропаеве?.. Нет, о причинах ссоры мы не говорили. А что?
- Ничего, так… А почему он не обратился лично ко мне?
- Я попросила его, хотела сама поговорить с тобой… Важно твоё принципиальное согласие. Если ты согласишься, конечно, будешь иметь дело с ним.
Он помолчал, раздумывая.
- Что я должен делать?
- Позвони ему завтра, с утра. Он будет ждать звонка. Но… ещё есть один важный вопрос.
Слова вырвались сами собой, она уже не хотела произносить их. И знала, что спрашивать не будет, что нельзя об этом спрашивать… И всё-таки не удержалась. Сильна инерция… но рядом с ней не Женя!..
- Что, Кать?
- Прости, я просто так сказала, забудь…
Как холодно он умеет смотреть теперь…
- Ты хотела спросить о деньгах? Решила, что я всё потратил? Свою долю в «Зималетто»?
Нельзя врать. Нельзя ему врать.
- Нет, конечно, но мало ли какие обстоятельства…
- Кать, я могу принять твою помощь в посредничестве с Сафроновым, но кое в чём ты переходишь границу…
- Ты меня не так понял… Ладно, давай не будем говорить об этом.
- Ну, почему бы не поговорить. – И опять не поймёшь: то ли злится, то ли серьёзно… - Я говорил тебе: в прошлый раз мне помогли с кредитом… Милена. Кое-что осталось, но и сейчас она мне не откажет.
…Ах, Милена… Ну, конечно, а она ведь и забыла…
Она вдруг представила себе жуткие минуты, которые ей предстояло пережить, мучительный разговор с Женей. Эта рана не заживёт до конца, так и будет время от времени напоминать о себе тугой, тянущей болью… А он – так спокойно, как ни в чём не бывало, говорит о своей Милене, словно у него в жизни ничего не изменилось… Слёзы обиды, непрошеные, наивные, внезапно навернулись на глаза.
…Он взял её за руку, крепко сжал – заставил посмотреть на него.
- Катя, Милена – очень хороший друг. Ты сама увидишь. Поймёшь. У меня с ней ничего не будет, это правда. Но терять её как друга я не хочу. Это тоже правда. И она тоже… тоже благодарна мне. Я помог ей забрать ребёнка у его отца… почти детективная история. Я тебе потом расскажу.
Она кивнула. Эту трогательную дружбу тоже ещё предстоит осознать… и принять. Но вот всё-таки интересно: если бы она то же самое сказала о Жене, как бы он реагировал? И гадать не надо, и так понятно…
…Ну вот, всё позади. Она оказалась права, он всё понял правильно. И всё же эти танцы на лезвии ножа не могли пройти бесследно: холод вернулся. И теперь даже странно вспоминать, что какие-то пятнадцать минут назад он целовал её… К этому тоже надо привыкнуть?
Да нет, это и есть самое сложное… Наоборот - отвыкнуть. Приблизиться друг к другу, отказавшись от чего-то в себе. От чего-то, что сделало возможным этот холод.
И в очередной раз она горько усмехнулась про себя: как же не похожи эти мужчины… Несмотря на внешность, на интонации голоса, даже на то, что шутят и подтрунивают над ней почти одинаково. Несмотря на всё это – разные в чём-то самом главном…
…- Кать, поедем ко мне, - вдруг сказал Андрей.
Она посмотрела на него. Он думает о том же… И ничего ей так сейчас не хотелось, как поехать с ним, вновь почувствовать его тепло. Но долги прошлой жизни, той, что осталась вчера за порогом его комнаты, были сильнее.
- Женя… - только и сказала она.
Лицо его омрачилось.
- Я поеду с тобой.
- Нет, Андрей.
- Я помогу тебе…
- Нет. Я сама… я должна сама.
Видно было, что он многое хотел сказать ей. Возможно, хотел спросить о Жене, поговорить о нём. Но не решался. И правильно… Они поговорят. Потом, когда всё останется позади, когда уже не будет так больно. Важно одно: она сама ещё несколько дней назад поняла, что никогда не наденет обручальное кольцо, которое лежит у неё дома. Отражение в зеркале свадебного салона сказало ей об этом задолго до того, как на землю упали первые капли дождя…
…Он посадил её в такси, на прощанье она улыбнулась ему из окна машины. И такой тёплой была её улыбка – над белыми розами, которые она увозила с собой.
---------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Просто не знаешь об этом...
Она НАСТОЯЩАЯ! 
)
мои мысли.... 
