|
19
…Дотронулась до одной щеки, до другой… Потом потрогала стекло… Тоже влажное… Это не слёзы, это туман.
Почти лежала, прислонившись к оконному стеклу машины. Сейчас бы уснуть… А за окном мелькают поля, деревья, дорожные указатели… И сон не приходит.
…Откуда-то из тумана выплыл мрачный голос Зорькина.
- Я понял. Я всё понял. Ты с ним спала.
…Ах, какой ты догадливый, Коля… И он не мог поверить в случившееся, сразу и в голову не пришло. И это правильно. Поэтому она и не там сейчас, откуда ушла.
Рассвет был таким серым, таким будничным… За те короткие минуты, что она, проснувшись, лежала рядом с Андреем, вспомнилась вся жизнь – последние два года.
Да, ничего не было в этой жизни дороже того, что случилось с ней вчера. И Женя – чуть ли не главное звено, цемент, альфа и омега, - в ту минуту, когда она сделала выбор, остался в прошлом. Ушёл из её жизни навсегда.
Но ведь было и другое, что-то даже более важное, чем Женя, и это тоже называлось её жизнью. Главное – это была она сама. Выстроенная самой собою по кирпичикам, каждый день – по кирпичику... И оставить саму себя в прошлом было гораздо страшнее, чем потерять Женю.
Ведь Ольга Вячеславовна, девочки, этот оранжевый уютный свет, то, что случилось потом, - лишь воспоминание, совсем другая жизнь. Уже не её… Она сошла с ума, примерила на себя чужую одежду. Не бывает возврата. В реальности – не бывает. Так же, как нет теперь возврата к Жене. Нет, конечно, можно до конца разрушить то, что с таким упорством и хладнокровием создавала. Но построить… К той себе она уже не вернётся, значит, впереди – неизвестность. Полная, кромешная тьма.
…- Не ожидал от тебя такого. От тебя – не ожидал… Это ведь удар в спину. Значит, и ты такая же… Если бы я знал, никогда бы за тобой не приехал.
…Она устало повернула голову. Что он говорит?
- Ты ведь знала, как мне плохо, - сцепив зубы, продолжал Зорькин. – Ты ещё вчера утром видела… И после этого сразу поехала к ним, а оттуда – к Жданову домой… Я думал – мы вместе, а ты… Видеть тебя больше не хочу.
Голова закружилась. Это от слабости. От того, что почти не спала в эту ночь. Разлепила побелевшие губы, заставила себя заговорить.
- Что ты говоришь, Коля? Всё не так… Мы вместе, поэтому я и позвонила тебе… У меня больше никого нет, кроме тебя, пойми!.. Я погибаю, всё рушится, неужели ты не видишь?.. Я только прошу тебя помочь мне, а ты… ты меня бросаешь?..
Он раздражённо мотнул головой, продолжая смотреть на дорогу.
- Ты такая же, как они все… Что теперь с Сорокиным будет? Как я буду ему в глаза смотреть?
- Всё будет нормально, - как можно твёрже сказала она. – Ты здесь ни при чём… Это я во всём виновата. И перед ним, и… - Голос сорвался. - Я его даже не видела, я его бросила… я… - Туман всё-таки превратился в слёзы.
…Она медленно повернулась, села прямо. Вытерла лицо.
- Я пока не знаю, что буду делать. Только с Женей по-прежнему быть уже не может. Но я сама справлюсь, ты не говори ему… - И она умолкла, увидев яростный взгляд Зорькина. Вздохнула. – Вот и хорошо… Я решу… я обязательно что-нибудь придумаю. К тому времени, когда он вернётся, я уже…
Коля насмешливо покосился на неё.
- А он уже в самолёте, разве ты не знаешь? Он через час будет в Москве…
Побледнев, она испуганно посмотрела на него.
- Он ничего не говорил… Я ведь разговаривала с ним вчера вечером…
- Он хотел сюрприз сделать, звонил мне вчера. Не хотел, чтоб ты ждала, волновалась… - Коля усмехнулся горько. – Да уж, Пушкарёва, Пенелопы из тебя не вышло…
…Добивает. Но, может, это и правильно? С предательницами так и поступают, беспощадно… А уж если предательство двойное… И как самой себе простить его?..
Если бы не история с Таней, Коля, конечно, не был бы так жесток. Как бы там ни было, но она, Катя, ему дороже Жени. Как мы всё своей собственной меркой меряем… И чем она сама теперь измерит боль и разочарование Андрея…
Но ведь она совсем ничего не знает о нём. Будет ли ему больно, будет ли он разочарован… И почему вдруг к нему вернулась его странная любовь, в которую уже невозможно не верить… Но была ли она теперь любовью? Может, в нём просто говорило его оскорблённое самолюбие? Этот страшный рассказ о запоях, драках, о том, что вся жизнь пошла под откос… Может, он решил – нет, не отомстить, но настоять на своём, добиться того, чтобы она ему всё-таки поверила? Хотел, чтобы последнее слово осталось за ним?.. Мало ли что может скрываться за этим «я тебя люблю»…
И если это так, то последнее слово сказано. Она отдала ему долг – и своим «люблю», и тем, что доказала это. Пусть, пусть он знает об этом. А она сама и не переставала знать, так, игра в кошки-мышки…
Теперь – всё. Всё между ними выяснено, всё решено. Обиды, злости нет… Правда, осталась горечь. Как странно… и так бывает. Эта ночь была лучшим из всего, что случилось с ней за эти годы, но горечь никуда не пропала. Исчезнув на время, уступив на короткие часы место наслаждению, вернулась и по-хозяйски заняла в душе своё место…
Нет, она больше не позволит горечи обмануть её. Она больше не обидит его.
- Коль, ты поможешь мне?
Он мельком взглянул на её бледное решительное лицо. Она смотрела прямо перед собой.
- Уже помогаю, разве нет? Кто тебя вытащил оттуда?
- Это ещё не всё, - тихо, но твёрдо сказала она.
- Пушкарё-ё-ёва, не пугай меня! Что ты ещё задумала?
Она помолчала немного.
- В «Вереске» нужно закончить кое-что, я тебе потом скажу… Ты должен поехать туда сегодня вместо меня.
- Ты… что…
- Коля, пойми, так надо! И не потому, что я не хочу… что мне нельзя… А потому, что мне нужно сразу поехать за город, на фабрику в Беседы, а потом в «Модлюкс». Мы договаривались с Сафроновым на вторую половину дня, я позвоню ему, перенесу встречу на утро… Ну, пожалуйста, помоги мне!!..
- Да зачем тебе так срочно эти Беседы понадобились?!
- Я тебе потом скажу… всё-всё потом скажу, хорошо? А сейчас просто поверь… помоги…
…Чем больше говорила – тем труднее становилось дышать. В машине кондиционера нет, окна закрыты, не воздух, а сплошная боль… Протянула руку, открыла окно почти полностью… Хоть и туман, но всё же хоть немножко свежего воздуха…
- Ладно, - буркнул Зорькин. – Но это не ради тебя, а ради Женьки. Нечего тебе туда ездить… Он и так может догадаться… раньше времени… Ну, Пушкарёва, ну вот зачем, зачем ты это сделала? – не выдержав, с болью проговорил он. – Приворожил тебя этот Жданов, что ли?..
Она снова прислонилась к окну, жадно вдыхая туманный воздух. Прикрыла глаза… Нет, Колька. Я его просто люблю…
Перед глазами одна за другой проносились картинки сегодняшнего утра. Как напоследок поцеловала его пальцы… заставила себя оторваться от него… выскользнула из тёплого сонного пространства… Ключ на тумбочке… тихо открыла дверь… В доме – тишина, Джима нигде не видно. На стуле, где сидела вечером, - её сумка, открытая, сверху мобильный… Увидев сумку, смущённо усмехнулась. Ольга Вячеславовна не унесла сумку наверх, а ведь наверняка видела её… поняла, что в пустой комнате сумке делать нечего, а туда, где было не пусто, отнести не могла…
Осторожно ступая, дошла до ванной, дрожащими руками подняла с пола халат. И халат Ольга Вячеславовна не тронула… а может, его как раз и не видела? Необязательно же ей в ванную было идти…
Стараясь не смотреть на него, повесила халат на крючок. Сполоснула лицо холодной водой, медленно надела бельё, платье…
С замком входной двери справилась – оказалось не так уж сложно. Тихо прикрыв за собой дверь, постояла минуту на крыльце, жадным взглядом обводя двор. Какие красивые цветы вдоль дорожки… большие, тёмно-розовые… таких даже у мамы нет.
Ступая по потемневшим от дождя плиткам дорожки, дошла до калитки. Через минуту стало понятно, что сама её открыть не сможет… Ещё не успев понять, что делать, услышала за спиной чьи-то шаги. Обернулась - Ольга Вячеславовна, с распущенной длинной косой, кутается в шаль и растерянно смотрит на неё.
- Катюш, ты что?
- Ольга Вячеславовна, доброе утро… Понимаете, мне домой надо… А вас будить не хотела…
- Так как же ты?.. на чём?.. Разбудим Андрея, он отвезёт тебя…
- Ольга Вячеславовна, я не хочу будить Андрея… не надо… Я сейчас позвоню Коле – вы ведь помните Колю?.. – он приедет за мной…
…Вот так, стоя у этой калитки, вздрагивая от малейшего шума со стороны дома, и дождалась Зорькина. Как ни умоляла её Ольга Вячеславовна, в дом идти не соглашалась… Скорей, скорее…
- Ольга Вячеславовна, вы скажите ему, что я позвоню, обязательно позвоню… сегодня же…
Ольга Вячеславовна вздыхала и качала головой.
- Кать, ты подожди… ты подумай… Я, конечно, не хочу вмешиваться, но… Милена очень хорошая женщина, и Андрею она много помогает, но я давно чувствую, что это не то… не то, что ему нужно…
Избегая её взгляда, неохотно отвечала:
- Ольга Вячеславовна, я сейчас не могу говорить об этом… вы простите меня… Я вам позвоню, мы ещё обязательно встретимся…
…Выскочила на дорогу, как будто за ней по пятам гнались… На прощанье даже на Ольгу Вячеславовну не взглянула… Ему тепло, тепло, твердила себе, прислоняясь к окну в машине. Он привык спать один, Милены ведь здесь не бывает, она сразу поверила ему. Главное – забыть его счастливое лицо, когда он засыпал рядом с ней… Главное – не забывать этого лица… И сразу вспомнились его слова о счастье. Дотронулась до одной щеки, до другой…
***
Когда Андрей понял, что остался один, захотелось засмеяться – громко, безудержно. Хоть бы раз она поступила непредсказуемо… например, вот сейчас – разбудила бы его поцелуем… Но нет, она действовала по плану, по однажды раз и навсегда утверждённому плану. Она уходит потому, что думает, что не нужна ему. Боится себя прежней, а ещё больше – настоящей.
А он всё знает про неё. Он уже всё, всё понял. Да, она изменилась, но и он стал другим. И вот теперь они – не те прежние, а такие, как есть сейчас, - любят друг друга. И что она с этим будет делать? Ведь это теперь – часть её жизни. Не воспоминание, от которого она сбежала, а полноценная реальность.
И хочется одним ударом кулака разрушить, разгромить всё, но разве этим поможешь. Значит, снова ждать. Снова дорога. Какая насмешка! Он-то думал – она скажет «люблю», и всё закончится, а оказалось – пройдено лишь полпути.
…- Андрюша, телефон! – откуда-то из глубины сада доносится голос Ольги Вячеславовны. И он захлопывает багажник машины и возвращается к дому.
Входит, берёт со стола свою трубку. СМС: «Прости, мне пришлось уйти. Я перезвоню». Расколотить его, что ли, о стену?!.. А что толку. Она всё равно останется там, где есть.
…Кстати, а где это? У себя дома на Авдеенко или, может быть, уже у своего Жени? Он ведь вчера звонил ей, вдруг сообщил, что возвращается? И поэтому она и ушла? А он, идиот, взгромоздил сложнейшие умозаключения… Может, это тоже теперь есть в ней – спать с двумя… по очереди…
На лбу – капли влаги. Холодные, колючие… Испарина или туман? А чего ты сам хочешь, Жданов? Может быть, пусть это будет просто туман – погодное явление?..
И остаться без этой ночи. Этого – не было. Но как тогда жить? Ведь это – было?
Было и есть. И разрушать нечего – что в его жизни такого, что было бы дорого и жаль потерять из-за неё? Она всё равно важнее. Это стало ясно ещё тогда, на даче того эксцентричного мафиози… Милена? Поймёт его. В его отношениях с ней не было никаких обещаний и планов. Ему даже сейчас кажется, что она раньше него почувствовала, что он в пути, что он ждёт…
У неё, наверное, сложнее. Замуж собралась… Но с самого начала было понятно, кто в этих отношениях отдаёт, а кто принимает… Но что это с ним? Откуда такое неприятное чувство, почти ненависть к незнакомому человеку?..
Тело разбужено, оно уже почувствовало её вкус. И теперь, как оголённый нерв, болезненно откликается на всё, что угрожает близости.
Он представил себе лицо Жени – такие похожие черты, фигуру – и содрогнулся от омерзения. Двойники… Как удобно… Одного нет – можно тут же заменить другим. Ну, пусть заменяла, пока его не было, но теперь-то он есть!.. Есть!..
…А машины её у «Вереска» нет.
Прямо у входной двери его встретил Малиновский. Взял за локоть, доверительно сжал. Андрей удивлённо посмотрел на него. Роман показал глазами на дверь:
- Знаешь, кто у нас?
- Нет, а что случилось?
- Да ничего, просто Екатерина Валерьевна не смогла почтить нас своим присутствием… заместителя прислала…
- Что-о-о?
- Что слышишь. Господин Зорькин собственной персоной сидит в кабинете.
Андрей отступил на шаг. Малиновскому пришлось выпустить его руку.
- А почему она не пришла? – медленно спросил Андрей.
- Не знаю, дела какие-то срочные, - внимательно вглядываясь в его лицо, ответил Роман. – Да не всё ли равно? Главное – я сматываюсь до обеда. Я дуэльный дартс дома забыл…
Андрей усмехнулся.
- Что, неприятно?
- Да уж, хорошего мало. Особенно если учесть, что Таня прийти должна была… Представь?
- Должна была? Уже не придёт?
- Нет, конечно. Я еду на Кутузовский, она там ждать будет.
Андрей, кивнув, помолчал. Потом спросил как можно небрежнее:
- А где Катина машина, не знаешь?
- Ну, как же не знаю, знаю, конечно. Евгэний собственной персоной явился и забрал во-о-от на тако-о-ом драндулете типа эвакуатор. Да вот только что отбыли, пять минут назад ты бы ещё застал…
Андрей шагнул к двери, но Роман преградил ему путь.
- А ты что смурной такой? Не выспался?
- Отстань.
- А где ты вчера был? Ты Катеньку возил куда-то?
- Малиновский, отстань, не доходит?
Роман покивал, отступая в сторону.
- Захочешь – расскажи…
- Обязательно, - ответил Андрей, открывая дверь.
…Значит, заменила. И себя заменила. Зорькиным. Споро у неё это получается, ловко.
…Зашёл в кабинет, поднял жалюзи. Удивительно, как некоторые, казалось бы, необходимые вещи умеют становиться бесполезными. Зонты, жалюзи… Достал телефон, решительно нажал кнопку. Хватит играть. Он, в конце концов, не зонт. Это на его плече она засыпала сегодня.
…- Андрей, как хорошо, что ты позвонил! Я сама тебе звонить собиралась…
Он ошеломлённо застыл с трубкой у уха. Голос бодрый, деловитый, как будто ей клиент звонит… Да узнала ли она его?
- Я рад, что ты собиралась… Что скажешь, Кать?
- Нет, это не по телефону. Ты сможешь встретиться со мной… например, часа в четыре? В кафе «Менуэт», знаешь, где это?
Несколько секунд он молчал. Что это значит? Понятно, что им нужно поговорить, но почему такое чувство, что не о том, что происходит между ними?
- Конечно, знаю. Я приеду.
- Ну всё, до встречи, я сейчас не могу разговаривать…
…Сел на стул. Всё ещё держа в руках телефон, несколько минут смотрел в пустоту. Так он долго не продержится. Даже самого железного терпения может не хватить.
А самое ужасное, что корни всего этого – в прошлом. В том самом прошлом, когда только по его вине у них не могло быть никаких совместных рассветов. Что же он сделал с ней? С собой?
Но какой она была вчера… нет, даже ещё сегодня. И она по-прежнему любит его, в этом-то сомневаться – значит просто предать её. Её руки, губы…
Значит, ещё есть шанс. Шанс вернуть всё и начать сначала. Да, именно так: начать с начала, с чистого листа, как будто раньше ничего не было.
Потому что он любит её ещё сильнее. Как-то вдруг, именно в эти минуты, он понял, как сильно он её любит. Просто до боли всё его существо скучает по ней. По той, за воротник чьего пальто цеплялся когда-то, как за спасательный круг. По той, что сидела вчера рядом с ним в машине, а потом принадлежала ему без остатка. По той, которая только что звонила ему и деловым тоном назначила встречу.
Хорошо, Екатерина Валерьевна, раз так, то и я буду деловым. Принесу вам такой скромный деловой букет… рОз в пятнадцать. Или в двадцать пять. Или в сколько там ещё?.. Я вас засыплю деловыми розами… И пусть над этими розами порхают деловые бабочки. Он согласен. Не в формулировках дело…
------------------------------------------------------------------------
Последний раз редактировалось natally 26 авг 2008, 09:14, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Точно! 
что Катька с Андреем сделала 
она 
