|
16
Ни свет ни заря разбудил ужасный, просверливающий мозг насквозь звук. Андрей несколько минут лежал неподвижно, пытаясь унять стук сердца и идентифицировать зло, разбудившее его. Ну, конечно, газонокосилка!..
Это было даже хуже, чем бор-машина в кабинете стоматолога, чем жужжание перфоратора в ремонтирующемся доме… И запах свежескошенной травы, постепенно заполняющий комнату через открытое окно, не мог примирить с происходящим.
Он перевернулся на живот, зарылся головой под подушку… Не помогает. Звук стал чуть глуше, но сверлит по-прежнему… Подняться, закрыть окно? И как потом уснуть в духоте?.. И какой чёрт дёрнул его согласиться с администрацией посёлка и заплатить этим мучителям с газонокосилкой в руках!.. Спал бы сейчас спокойно, а так терпи за свои же деньги!..
Или ещё вариант: какой чёрт дёрнул уехать вчера от Милены в час ночи? Ведь болела же эта проклятая нога, но нет – уселся в машину и сорок минут ехал по ночному, залитому дождём шоссе! Ольга Вячеславовна даже испугалась, вышла из дома: не ожидала его в такую непогоду ночью увидеть... И надо было приехать, чтобы сейчас вот так мучиться!..
Ну, и гроза вчера была… По обочинам дороги всё время, пока ехал, - поваленные деревья… Что покрепче – стоят, но крона вся растрёпана, голые чёрные ветви, как зимой, устремлены ввысь…
Милена как раз забинтовывала ему ногу эластичным бинтом, когда всё это началось. Даже сквозь плотно закрытые окна долетал шум урагана… Ветер швырял струи дождя в стёкла, а в какой-то момент показалось, что и град застучал по подоконнику… И когда всё немного стихло и он, морщась, поднялся и собрался уезжать, Милена изумлённо посмотрела на него: «Куда ты?»...
…Он пошевелил ногой. Болит… Уже меньше, чем вчера, но всё равно болит. Надо же было так по-дурацки попасться. Как мальчишка, пренебрёг лифтом, сбегал по этой высочезной лестнице в «Рок-Элладе», ещё немного – и по перилам бы съехал… Кстати, вот и надо было съехать, нога бы теперь не болела… А так – вывихнул ногу на последней ступеньке.
Но даже и после этого не расстроился. Такое уж странное у него было вчера настроение… Летучее, прыгучее… Сто лет такого не было, он уж и забыл, как это бывает. И всё-всё получалось. С самого утра. До того момента, пока не прибило к земле малЕнько из-за вывиха… Дохромал до машины, и вдруг захотелось позвонить Кате. Как-то стало по-глупому жаль себя, захотелось, чтоб и она пожалела. Просто звуком своего голоса. А потом поехал к Милене… И, конечно, она удивилась, когда он засобирался домой.
Милена. Самый лучший на свете друг. «Свой парень». Недаром они с Алексеем сошлись, едва познакомившись: похожи… И в отношении к нему, Андрею, похожи.
Да, Милена самый лучший друг, но спать хочется дома. Одному. Ну, не любит он вдвоём спать, не умеет, не привык… Вернее, отвык – после разрыва с Кирой.
Милена обижается, он знает. Сколько раз вставал посреди ночи и ехал домой. Выйдет из ванной – и берёт одежду с кресла. А она, приподнявшись на локте, растерянно смотрит, и он видит: ей очень-очень хочется верить, что он потянулся к брюкам просто так, телефон достать… И вот так, всё понимая, он всё равно одевается и уезжает. Молча, ничего не объясняя. А что объяснять? Выяснять отношения? Зачем?
К тому же есть ещё кое-что, что мало подвигает его на откровенные разговоры с ней. Наряду с её нежным к нему отношением, его не отпускало чувство, что она постоянно как будто смотрит на их отношения со стороны. Вроде бы и любит его – и в то же время находит в себе силы оценивать всё с какой-то покровительственной, материнской позиции. Может быть, даже и не хочет этого, это получается бессознательно, но он всё равно чувствует. И то, что она ещё и старше его, усиливает это неприятное ощущение… Словно весь он перед ней – как на ладони, словно он для неё открытая книга, букварь, в котором нет и не может быть неясных мест и поводов для раздумий… Она как будто всегда знает, правильно он поступает или нет, и в зависимости от этого он чувствует её молчаливое одобрение или, наоборот, осуждение. Вот и вчера – уж лучше бы разбила что-нибудь или разрыдалась, желая удержать его, чем мысленно как бы сокрушённо покачала головой: ну, куда глупый мальчик уезжает от неё в ночь, в непогоду… не понимает своего счастья… И он не то чтобы злился на неё, а грустно усмехался тому, как далека она в своих предположениях от правды. Она не знает ничего о нём, а воображает, что вправе управлять им и осуждать его!..
Ему не нужна мать в постели, ему нужна женщина. Разная. Всякая. Утром – заботливая, вечером – нуждающаяся в его заботе. И наоборот… Но Милена не сможет дать ему почувствовать себя способным о ком-нибудь позаботиться. Ему иногда даже кажется, что она не видит разницы между ним и своим трёхлетним сыном. Конечно, это всё глубоко скрыто, не напоказ, но его ей не удаётся обмануть. Может быть, и есть мужчины, которым бы это понравилось, но он не из их числа.
…Резкий звук так въелся в окружающее пространство, что уже стал его частью. Наверное, когда этот невидимый труженик выключит наконец свою газонокосилку, у обитателей окрестных домов заложит уши от тишины… Ко многому можно привыкнуть. Подушка давно отброшена в сторону.
И вдруг воспоминание подбросило сердце в груди, словно мячик. Катя! Она придёт сегодня прямо с утра!..
…Смотреть на неё уже легче. Она уже тоже стала частью окружающего его пространства… И, наверное, если она исчезнет, у него тоже заложит уши. Или ещё что-нибудь с ним произойдёт… Хорошо ли, плохо ли то, что она появилась, но теперь уже он не хочет, чтобы она исчезала. Немыслимо. Ему нужно её видеть. Как подтверждение того, что всё в его жизни идёт правильно. Или как… ну, неважно, он пока не может это сформулировать.
…Осторожное царапанье раздалось со стороны двери. Джим
проснулся, и Ольга Вячеславовна выпустила его. И тут же за дверью раздался её голос:
- Андрюша, ты не спишь? Джима можно впустить?
- Сейчас я открою, Ольга Вячеславовна…
- Андрюша! Ты хромаешь! Что случилось?!
- Да ерунда, вывихнул ногу на лестнице…
- Может быть, вызовем врача? Позвоню Павлу Петровичу – я его видела вчера, он с югов вернулся… Ты полежи, не ходи никуда сегодня…
Он громко рассмеялся – так громко, что даже Джим вздрогнул. Успокаивающе потрепав его по холке, Андрей поднял к Ольге Вячеславовне сияющее лицо.
- Я в порядке, Ольга Вячеславовна… И сейчас же еду на работу…
***
Она пришла уставшая, озабоченная. Что уже с утра могло омрачить её?.. Он спросил у неё, ответила: у Коли неприятности, не стОит говорить… Не стал спорить, мысленно отметив: не нужно торопить, потом расскажет. Сама расскажет. И он расскажет ей о разговоре с Малиной. Они поговорят, как было позавчера.
Но она была не в настроении, это было видно. Заглянув в её кабинет раз, другой, и увидев, что ничего не изменилось (только про ногу спросила – и снова отвернулась), терпеливо успокаивал себя. Ничего, всякое бывает, пройдёт… Но с течением времени беспокойство (если не сказать – паника) охватывало всё больше. Она опять какая-то отстранённая, опять не здесь, не с ним, думает о чём-то другом!.. Уговаривал себя: ну, чего ты бесишься, она ведь расстроена не из-за тебя, переживает не из-за тебя, не этого ли ты хотел? Но, наверное, не этого, раз его так задевает то, что её может волновать что-то ещё, кроме него! Он-то думал – она страдает, и хотел всё исправить, но в любом случае это было связано с ним, а тут оказывается, что у неё и других проблем целый ворох!.. Ну нет, с этой проблемой он тоже может помочь ей справиться.
…- Кать, что случилось? Расскажи мне…
Сел напротив, удобно устроился на стуле – чтобы видела, что не уйдёт. Не сможет прогнать… Теперь уже не сможет.
- Да что рассказывать? Ты же всё знаешь. – Смотрит холодно, и тон почти враждебный. Но вот есть ощущение, что и холодность эта, и враждебность – ненастоящие, напускные. Как будто она только хочет выглядеть такой, а на самом деле ничего этого не испытывает. Как будто злится на саму себя оттого, что больше не может поставить между ними стену отчуждённости. Как будто опомнилась и мстит себе за то, что расслабилась, что почувствовала себя в безопасности…
Неужели у него получается?..
- Это из-за Романа?
- Ну да, из-за кого же? Он напился вчера… и пьёт он как-то… не так, как обычно… Странный какой-то становится, злой…
- Взрослеет…
- Что?!
- Ну, повзрослел твой Зорькин, что здесь такого? Раз в жизни может зацепить по-настоящему? Имеет право…
- Андрей, ты знаешь, мне эти философские рассуждения сейчас как-то мало душу греют… Ты бы его видел вчера… Он на руки голову положил и заплакал… как ребёнок…
…Не удержалась, против воли открылась ему!..
Но плохой из него утешитель. У самого сердце сжалось от жалости. Главным образом к ней. Малиновский, гад!..
- Кать, я тебя прошу, успокойся, - посерьёзнев, как можно внушительней проговорил он. – Посмотри на всё это с другой стороны. Ну, зачем Коле девушка, которой он не нужен? Да, так случилось, что это Малиновский, но ведь такое у неё могло случиться когда угодно и с кем угодно. Если она так быстро… - он осёкся, подбирая слова. Мужской лексикон здесь вряд ли уместен. Но она кивнула, поняв, что он хотел сказать.
- Да, ты прав, мы с ней об этом говорили… И всё-таки…
- И всё-таки они могли прожить долго и счастливо, так и не поняв, что она его не любит? Не смеши меня, Кать… Всё развалилось бы ещё быстрее, чем можно предположить.
Ох, как испуганно она на него посмотрела! Даже побледнела, одни глаза на лице… И голос какой-то странный.
- Как легко ты это говоришь… Откуда ты это можешь знать?
- Ну, я ведь тоже не в угол лицом рос… Научился кое-чему.
…Почему-то резко испортилось настроение. И расхотелось вообще что-либо обсуждать. Если она не понимает таких простых вещей, о чём можно говорить? У него эти «философские», как она выражается, рассуждения на сердце калёным железом выбиты. Не без её участия, между прочим… Может, жил бы сейчас припеваючи с Кирой и горя бы не знал…
Она тоже молчит. Растерялась, отвела глаза… Понимает… Понимает?!!
…Всё бы отдал сейчас за то, чтобы проникнуть в её мысли. Господи, ну неужели она наконец-то почувствует, что он говорил ей правду?..
Вдохнула и выдохнула – долго, глубоко… Захлопнула дверь, подвела черту. Забыли, проехали…
- Ну, а Роман? Что он сказал тебе?
- Ничего определённого, но мне показалось, что на этот раз у него серьёзно, - хмуро, неохотно ответил он. Не так, не так он представлял себе этот разговор. Он думал – они будут говорить о чём-то постороннем, и он будет наблюдать за ней, с наслаждением отмечая для себя малейшие перемены в ней – в выражении лица, в тембре голоса, а получилось – они говорили о себе. Этот разговор затронул его самого, разбередил душу, а ему этого не хотелось… Но, наверное, так и было нужно? Он хотел смотреть вперёд, и там, впереди, она верила ему, а как добиться этого, не оглянувшись назад?.. – Он сказал, что предложил Тане переехать к нему. Одного этого достаточно, чтоб понять, что происходит что-то необычное.
- Да, Коля говорил мне, но я подумала: спьяну, не может быть…
- Это правда. И о Кристине… помнишь, той девушке… он говорит теперь равнодушно. И ещё - с Бесединым, тем самым, к которому она ушла, вчера разговаривал нормально. А до этого чуть морду друг другу не били.
Катя вздохнула – на этот раз коротко, обречённо. Уже доверилась ему, он снова видел перед собой ту Катю, которую так ждал сегодня…
- Андрей, я так рада… правда, рада… И спасибо тебе, что поговорил с ним. Хоть здесь можно быть спокойной…
…Ну да, помирать так с музыкой… Терять любимого человека – так хоть знать, что не зря страдаешь, что он оставил тебя ради действительно высокой цели… Что за чушь! Зорькин теперь наверняка будет ночи не спать в предвкушении, когда можно со злорадством потереть руки и сказать: а ведь я говорил!.. Только вот у Киры злорадства никакого не наблюдается. И руки она не потирает. Милена номер два, мать Тереза… И кто бы мог подумать?
…Это ещё что такое? Куда это она собирается? Поднялась, сумку закрывает…
- Кать, ты куда? Ты ведь ещё не закончила…
Посмотрела на него даже с лукавством каким-то. Удивляется, что он не хочет её отпускать? Но хорошо, что хоть повеселела немного…
- Я же не могу целый день сидеть в офисе… У меня ещё несколько клиентов есть… Кстати, ты знаешь, куда я сейчас еду? В Ильинское, на фабрику «Модлюкс»…
…Вот это сюрприз… Ему даже дышать стало трудно. Мало того, что она связана с Сафроновым – как Кира, как он сам когда-то, так ещё и занимается этой фабрикой, на которую он возлагал в своё время столько надежд… Поедет по знакомой ему до последнего кустика дороге, проедет в километре от его дома… Хрипло выдавил из себя:
- Давай вместе поедем… Мне всё равно домой надо… - Зачем?.. Зачем ему надо домой?.. Неважно, она не заметила…
Она покачала головой. Улыбнулась.
- А машина? На двух машинах ехать? Доеду как-нибудь, не маленькая… - И вдруг, как будто устыдившись чего-то, бросила встревоженный взгляд на его ногу. – Или… или ты не можешь вести машину? Тогда, конечно, я отвезу тебя…
Двинув ему поддых, она не могла бы сделать ему неприятнее… Додумалась. Только этого не хватало. Вдруг мучительно захотелось схватить её и трясти, до тех пор, пока бы она не поняла… Впрочем, это чувство было знакомо ему. Только сейчас ещё хуже – теперь ведь у них хорошие отношения…
Правильно истолковав его молчание, она повесила сумку на плечо, вышла из-за стола. Какая же она маленькая, хрупкая, а в этом летнем платьишке так вообще кажется девочкой… Его когда-то девочкой. Вот взять бы сейчас и проверить… сразу бы стало ясно. Всё в один миг стало бы ясно.
…Ушёл в свой кабинет, долго стоял у окна. Здесь легче всегда думается, даже странно, почему людям легче думать, глядя в окно. Его бабушка, мать отца, такой и запомнилась ему – сидящей к окна, задумчиво перебирающей кольца на старых узловатых пальцах… И в родительском доме, когда он был в Лондоне в последний раз, заметил, что кресло теперь пододвинуто к окну. А может, они просто всё время ждут его?..
…Звук открывающейся двери заставил обернуться. Катя… Или ему уже просто чудится?
Она как-то виновато, беспомощно улыбнулась. Ну же, скажи мне… скажи мне, Катя…
- Аккумулятор… Машина не заводится… Может, ты и правда отвезёшь меня?
---------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Эх, мячты, мячты 
Думаю, Катино чувство вины за распад Зималетто поведёт её именно по этому пути. И первый шаг - покупка фабрики в Ильинском... Врядли Катино участие в этой сделке поймут и оценят Женя и Коля, зато с Андреем сблизит однозначно.
) «полного прощения» добивались. Если узнает, то как отреагирует?
...и отдать Гнедькам! 
