|
13
…- Гениально! – Роман с силой хлопнул себя по колену, чуть не уронив полуметровую коробку со спагетти. – И она не согласилась?!
- Не на что было соглашаться, мы замяли эту тему… Да положи ты эту коробку в тележку, чё ты её прижал к себе, как родную!..
- Дедушка Фрейд мог бы много чего сказать тебе по этому поводу, - многозначительно изрёк Роман, но с коробкой всё-таки расстался.
- Неужели он и про макароны что-нибудь говорил?!.. Мы в супермаркете, Малиновский...
…И этому человеку он хотел рассказать про бабочек… Про бабочек, которые снились ему перед тем воскресеньем...
Легко можно себе представить, что он услышал бы в ответ. У праотца альтернативной сексологии наверняка и на этот случай были объяснения.
…Он не видел бабочек, он только чувствовал их порхание у своего лица. Едва касаясь, они трепетали крылышками по щекам, лбу, векам, губам… Ощущения были такими, что если б его спросили, испытывал ли он подобное когда-нибудь в своей жизни, он бы точно мог ответить: нет. То есть было… было что-то похожее, но по силе всё равно несравнимо, потому что во сне он знал, что очень долго ждал этого. Как будто знал, как это будет, и очень хотел этого…
Правда, проснувшись, понял, в чём было дело. То есть он понял, что именно вызвало эти ощущения, но почему они были такими желанными – так и осталось загадкой. Ибо это была пуховка!.. Ну, такая штука для пудры, которой пользовалась Милена. Сколько раз по утрам он видел, как она пудрилась ею. А теперь склонила над ним смеющееся лицо – и водила этой пуховкой по его лицу. Будила его…
Да, это было странно и смешно… Как можно скучать по пуховке? А тем более мечтать о ней… Но это была не пуховка. Это были бабочки.
И сон не отпускал. Верней, воспоминание о нём. Есть ведь такие забавные толкователи снов, может, в Интернете посмотреть?.. Н-да, дожился, совсем уже… Ну, или хотя бы рассказать кому-нибудь… Малиновский отпадает, но можно ведь спросить у Ольги Вячеславовны…
…- Послушай, сколько ты платишь Ольге Вячеславовне? – недовольно спросил Роман, толкая перед собой тележку. – Почему ты сам должен покупать продукты? Экономишь?
- Нет. Она получает достаточно.
- Ну, а что тогда?
- А самому не понятно?
- Ах, как трогательно… Настоящий рыцарь… Эх, Андрюша, ты ж знаешь, я за разделение труда. Каждый должен заниматься своим делом! Кстати!.. Милена попала в точку. Катя должна заняться нашей бухгалтерией!
- Блестящая мысль. Тебе почему-то всегда кто-нибудь что-нибудь должен…
- Ты не уходи от темы…
- А ты – от полки. Кетчуп захвати.
…Ну, не мог он говорить об этом. Просто не мог. Может быть, когда он сам со всем этим разберётся, ему будет легче обсуждать это. Ему нужно время.
Но времени нет. Он обнаружил, что у него совсем нет времени! Только он успевал настроиться, привыкнуть, обдумать всё, что было: слова, взгляды, оттенки голоса, собственные ощущения, как тут же приходилось свыкаться с новыми.
Вот, например, это воскресенье. Он понял, что по-прежнему не может смотреть на неё. Сидеть рядом, так близко… Один бог знает, чего ему стоили эти небрежные жесты… Невинная игра ребёнка с её волосами словно опрокинула его в то время, когда он мучительно жалел о навсегда потерянной возможности дотронуться до неё. Он сейчас касался её волос, но она не замечала этого…
…Как тогда, давно, он впервые понял, что такое любить, и постоянно открывал в себе что-то новое, так теперь впервые испытывал на себе, что такое – не любить… Да, тоже странные ощущения, как с теми бабочками. Вроде и знаешь, вполне отдаёшь себе отчёт, что не любишь, и в то же время пользуешься каждым мгновением, чтобы восполнить то, чего недополучил… Это происходит неосознанно и рождает те самые, уже забытые ощущения – в ответ. За это становится стыдно, неловко, вроде как используешь её, а она ведь ничего не знает и, мало того, никогда не узнает и не должна узнать!.. Это не то, первое, во что она должна поверить, это совсем другое, о чём сложно даже думать, не то что с кем-то говорить…
Но как она может поверить в то, что было когда-то, если нельзя быть рядом сейчас? У него в глазах потемнело, когда Милена завела разговор о Валентине Моисеевне… Клял себя за то, что утром не нашёл в себе силы расставить все точки над «i», объяснить Милене… Но что, что он мог объяснить?.. Не мог он говорить об этом, просто не мог!..
…В какой-то момент Катя посмотрела на него, и он почувствовал, что именно сейчас, вот в эту минуту, смог бы. И не с Ромой или Миленой, а с ней самой. Ему вдруг показалось, что на самом деле всё просто и они смогли бы донести друг до друга свою правду – каждый свою, но она способна была стать их общей правдой.
…Ему было обидно. Горько и обидно, что они упустили такой шанс. Ну, почему это не случилось там, в той тёмной комнате, или у её подъезда, когда они были совсем одни?.. Минута мимолётна, она была упущена… Вскоре Катя уже прижималась к своему горе-бизнесмену, а самому ему было непонятно, откуда вдруг взялась эта спонтанная уверенность, что всё могло разрешиться в один миг…
И, как назло, когда он видел, как она смотрит на Женю, постоянно возвращалось воспоминание о том, как когда-то она смотрела на него. Понимала его. И верила…
…Но Малиновский не жил прошлым. Он жил настоящим и упорно не давал Андрею увильнуть от разговора.
- Да не хочу я развесных салатов!.. Посмотри, здесь же целых три человека в очереди!.. Ну, вот сам подумай, как было бы хорошо заполучить Пушкарёву. Да мы с ней ещё одно агентство откроем, она ведь в налогах ас!.. Ну, хорошо, молчу, хочешь законно – будет всё законно, тут ты тоже не прогадаешь… Ты только представь: всё вовремя, чистенько… «Роман Дмитрич, я в банк съездила», «Андрей Палыч, зарплата начислена»… Это же мечта, а не бухгалтер!.. Ну, и параллельно решаешь свои проблемы. Время идёт, вы общаетесь, она видит, что тебе от неё ничего не нужно, пара умело вставленных фраз (моих) о том, как ты страдал, - и дело в шляпе, ты отомщён!.. Конечно, идеально было бы пойти ещё дальше, тогда ты точно мог бы быть уверен… Но это только в теории, Жданов!!.. Здесь, между прочим, охранников полно, так что моя бренная жизнь под защитой…
…Вот почему так происходит? Несёт вроде бы полную чушь, за которую и убить не грех, но мозги так странно на его волну настроены, что невольно прислушиваешься… Конечно, это не всегда так, иногда Малиновский переходит черту, за которой только его мозги уместиться могут… Пришла же ему в голову эта чудовищная мысль о протекции с фабрикой…
Но сейчас слова Малиновского были отголоском его собственных мыслей. Неужели они выглядят так же?.. Ведь ещё недавно он думал о том же.
«Всё проще, всё проще», - повторял он себе, идя за Малиновским к кассе. Никаких небес… Они ведь говорят на одном языке, неужели так трудно понять друг друга?.. И он в который раз уже едва удержался от того, чтобы достать телефон.
Ладно, пусть идёт как идёт... В конце концов, следующий шаг за ней. Это она обещала позвонить ему.
Малина упомянул о Тане, вот отличная возможность свернуть тему.
- Ты долго мозги пудрить девушке собираешься?
Вопреки ожиданиям, тот ответил не сразу.
- Всю жизнь, - и в глазах блеснуло что-то.
- Понятно… Значит, как обычно. Ну, а Зорькин-то перед тобой чем провинился?
- Тем же, чем и перед тобой когда-то: не люблю женихов…
- Да ты никого не любишь. И Таню, кстати, тоже…
- Да? – Одноразовый пакетик с кофе перекочевал в тележку, а глаза блестели ещё больше. – Рассеянный я какой-то стал, забываю всё… Возьми ещё пачку «Мальборо лайт», их Таня курит…
***
- Я против, - сходу заявил Зорькин, едва дав ей договорить.
- Вот так, сразу? – опешила Катя.
- А чего ты ожидала? Что я возьму время на размышления? Даже не подумаю… Понятно, что ничего хорошего это не даст. Я вообще удивляюсь, как ты можешь серьёзно это обсуждать… Нет, вот всё-таки интересно, Пушкарёва: почему как всякие там сюси-пуси, так Женьке, а как сумки таскать – так вечно Зорькин?!..
…Идёт – еле ноги переставляет… Как будто его штангу в сто кило нести заставляют. Подумаешь, пара пакетов с едой… Так и у неё руки не пустые…
Она специально дождалась, пока они выйдут из магазина. Если б там начала этот разговор, можно было и без продуктов остаться…
- Между прочим, если ты попросишь, и я для тебя чего-нибудь потаскать могу. А для этого… ну, чего ты так жаждешь… у тебя Таня имеется.
- Вот-вот, - мрачно подтвердил Зорькин. – Ещё и это. Таня… Нет, Катька, даже не проси.
Она обеспокоенно посмотрела на него. Неужели правда?.. Или опять преувеличивает? Вообще-то и ей показалось… Но на всякий случай надо его успокоить.
- Коль, я видела её вчера, позавчера… Она такая же, как всегда, ты зря волнуешься.
- Да я даже по голосу твоему чувствую, что не такая же… Ты тоже заметила… Только слепой не увидит…
Катя подавленно замолчала. Возразить было нечего, её подозрения потихоньку превращались в реальность. Медлить нельзя, надо поговорить с Таней… По-обывательски банально, конечно, но по-другому не скажешь: открыть ей глаза.
…Но вот интересная вещь: ветреность Малиновского была аксиомой, над которой никто никогда толком не задумывался. Порхает себе человек, жизнью наслаждается, и вроде бы вреда от этой жизни никому нет. Пробовали, помнится, Клочкову пожалеть, да потом оказалось, что это она своей мнимой беременностью Малиновского жертвой сделала… Да и Машка была сама виновата, один ветер в голове…
Таня не такая. Совсем не такая. И о таких, как Таня, в жизни Малиновского – полное отсутствие информации. Вывод: он просто избегал таких девушек, изначально ориентировался на другое. А значит, и «открывать глаза» придётся осторожно: в анамнезе записей нет…
Так ведь и у Кольки нет, вот что интересно. Всю жизнь выбирал таких же, как Малиновский, и всю жизнь страдал от этого… А теперь – решил отыграться за все свои страдания? Отсюда это вечное недовольство, вечное ворчание: не туда пошла, не то сделала?.. Демонстративное небрежение, насмешки напоказ… Программа дала сбой – надо отомстить программе? Доказать самому себе и всему миру, что лучший?..
А потом – расплачиваться. И тоже по полной программе.
…Но пока всё это нужно держать при себе, не время ему «глаза открывать». Поговорить с Таней, выяснить и её «историю болезни»…
- Коль, послушай. Во-первых, Таню наше сотрудничество с «Вереском» никак не коснётся. Ну, при чём здесь она со своей приёмной? Пару документов напечатать?.. А во-вторых… Я об этом только что подумала, не знаю, может, это и неправильно… Но мне кажется, будет лучше, если ты будешь в курсе…
- Ты имеешь в виду – смогу контролировать его?
- Ну, не так жёстко, но что-то вроде этого… Пока трудно говорить об этом, но будет лучше, если ты время от времени сможешь видеть Малиновского.
И мысленно добавила: «Если не хочешь её потерять». Но вслух не произнесла. Рано драматизировать, да и кое-что более серьёзное остановило её. Вдруг возникло неприятное ощущение, что она что-то скрыла от него, что она его использовала.
…Да, наверное, уже не нужно играть с собой в кошки-мышки: с того самого момента, как Милена заговорила об этом, она знала, что так будет. Ещё в тот день, когда она встретила Киру, родилось неясное ощущение, но теперь она окончательно поняла: какая-то волна несёт её, и она ничего не может противопоставить ей. Не может найти в себе силы ей сопротивляться. Как будто кто-то заранее предопределил всё, и теперь только остаётся следовать этим предписаниям… Как будто она должна была принять это решение - помочь Андрею. И все аргументы «против», которые по инерции так ясно чувствовались тогда, на трибуне, теперь почему-то потеряли силу и уже не кажутся убедительными.
…И только за Женьку болит сердце. Вот вроде бы и не с чего – а болит. И ведь даже и не поговоришь с ним, чтобы не повредить того целого, что, возможно, и не думало трескаться. Она было попыталась начать разговор, но снова увидела такие ясные глаза, что сердце сжалось от боли. А ведь он совсем не умеет притворяться, хоть и не эмоциями, но словами всегда выразит то, что беспокоит. Ведь он же прямо сказал после того, как Андрей приходил в офис: «Не пытайся догадаться, я просто знаю»… Он тогда почувствовал что-то и сразу же сказал ей об этом. И если молчит сейчас, значит, и не было ничего там, на празднике… Он всё время болтал с Колькой, а когда она потом рассказывала ему о разговоре с Андреем, слушал серьёзно и внимательно и оставался спокоен. И как же она будет чувствовать себя, если окажется, что не было в её путаных объяснениях смысла?..
…Было только одно, что реально могло причинять ему боль, теперь она уже точно знала это. Но здесь она была бессильна, здесь просто нужно потерпеть и ему, и ей. Что может быть хуже через силу выдавленного «я люблю тебя»?.. Только отчаянно-откровенное «я не люблю тебя»… Но это не про них, это не их история.
Разве может она так сказать о нём? Да она своей жизни без него уже не представляет. Когда его нет рядом ночью, всё чаще чувствует себя одинокой и скучает по его теплу. И вообще с того дня, когда все размышления остались позади и она согласилась стать его женой, уже так тихо, так спокойно было на душе… До того, как противная пчела залетела в её окно и началась вся эта чехарда с перетряхиванием реликвий.
Но это пройдёт, так же, как проходит всё. А то, что уже есть у неё, останется… И тепло его останется с ней.
Просто это такие важные, такие ответственные слова, что она боится ошибиться. Ведь эта ошибка может дорого стоить в первую очередь ему, человеку, которого она бережёт… Лучше произнести их тогда, когда она будет полностью уверена в своей открытости.
Видимо, всё это чувствуется подсознательно, и импульс передаётся туда, в капризный речевой аппарат… Поэтому-то она и не может произнести этих слов. А вовсе не потому, что это неправда.
…Коля всегда был чуток к её настроению. Шёл впереди и беспокойно оглядывался через плечо. Наконец, чуть замедлив шаг, дождался, пока она догонит его, и не спеша пошёл рядом.
- Ну, хорошо, - вздохнул он. – Посмотрим, что из этого получится. – И тут же усмехнулся: - А Жданов твой просто ангел во плоти… такой кроткий, вежливый, воды не замутит… с ребёнком, просто идеальный папаша!..
- Коль, да он, в сущности, неплохой. Просто…
- Просто люди для него мусор и врать очень хорошо умеет…
- Пусть так. Но, знаешь… - И она удивлённо улыбнулась собственной мысли. - …мне иногда кажется, что он сам верит в свою ложь. Ну, вернее, ему очень хочется поверить…
- Ну, конечно, чтобы чистеньким выглядеть…
- Да. Ему это почему-то нужно. Вот Малиновский… - Она осеклась, но Колино лицо было спокойно. – Малиновскому вообще плевать, что о нём говорят, а его собственное мнение о себе ничто не способно поколебать. А Андрей… Ему, наверное, нужно убедить себя, что он говорит правду.
- Ага… Ну, понятно… Полное перевоплощение, растворение в персонаже… Классические приёмы театрального искусства…
- Вот ты смеёшься, а только так можно объяснить то, как убедительно он притворялся… Да-да, теперь я понимаю это. Он менялся просто на глазах, даже жутко становилось!.. Вот я слышу его голос за дверью, и через минуту передо мной уже совсем другой человек! Ты понимаешь, что я, уже прекрасно сознавая всё, иногда была готова поверить ему… А эти его недавние слова? Они из головы у меня не выходят… «Ну, ничего, главное, ты сейчас знаешь, что я говорил правду»… Ты чувствуешь, как фраза построена?..
Коля поморщился недовольно.
- Пушкарёва, вот ты опять пытаешься его оправдать… Враньё есть враньё, и нечего его природу анализировать… Просто один неумело врёт, неубедительно, а другой так, что и в самом деле в эту минуту верит в то, что говорит.
- Ну, так и я ведь об этом, Коль!
- А что толку? Зачем тебе знать, почему он врёт так или иначе?.. Я бы мог, конечно, предположить, но я ещё не сошёл с ума и вижу, что и ты вроде не сумасшедшая… Поэтому я даже не буду спрашивать, уж не хочешь ли ты поверить ему…
- И правильно, Коль, в психушке кормят плохо. А если серьёзно, мне надоело бороться с ним, я устала всё время находится в противодействии… Я пытаюсь примириться с этими его качествами, понимаешь?
- Наверное, понимаю… Это что-то вроде того дня перед советом, когда он приполз к тебе на коленках и ты решила помочь ему в последний раз… И, наверное, ты сейчас права, и это говорю я!.. Пока займёмся его фирмой, а тем временем подыщем ему хорошего человека… И расстанемся друзьями.
- Коль, я так рада, что ты понимаешь…
- Н-да, Кать, понимаю. Что психушки всё-таки не избежать… Ты только вслушайся: мы со Ждановым и Малиновским – друзья! Это даже не сказка, это хуже…
------------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Вот почему мне всегда сложно обсуждать события и героев моих фиков в обычном общении.
Нет, я читателей лю.
Полностью согласна!
