|
10
…Ну, вот и сбылась её мечта. Тихо, знойно, сонно… Цветочно-пчелиный рай… Да, и ещё блинно-пирожковый… И «варениковый»… Эти мамины вареники с черникой забыть невозможно, как папа говорит… Эх, жаль, нет Кольки, бедный, в городе парится...
Как обрадовалась, засветилась мама, когда увидела их… И папа виду не показывает, а тоже рад… Как же для них сейчас время быстро идёт! Как в детстве – каждый год очень важен, ребёнок сильно меняется, растёт, так и в пожилом возрасте, только человек стареет… Разве два года назад они такими были? А теперь даже и представить странно, что папа работал… Куда ему теперь… Он со своей больной ногой даже с лопатой в саду не может управиться, всё в основном сосед делает, Пётр Петрович. Но он незаметно так, ловко помогает, что сразу и не скажешь, что в саду и огороде, да и в доме, почти всё его руками сделано. Хорошо всё-таки, что они так сдружились. Весело живут, дружно, по вечерам на веранде чай пьют с вареньем… Вон мама сколько клубники наварила, да им и за три года столько не осилить… Правда, в последнее время она, Катя, стала неравнодушна к сладкому, так что всё же есть вероятность, что мама не зря старалась…
Вчера суматошный день был, насыщенный. Одна баня чего стоила – в деревне так и ходят по субботам в баню, и родители мигом переняли этот обычай… Папа теперь презрительно и с отвращением произносит слово «ванная», как будто оно ругательное. Заставил и Женьку с собой пойти, а перед этим часа два веники выбирал, отсортировывал…
Потом они все сидели в саду, чуть подальше от того места, где они с Женькой сейчас лежат в шезлонгах, - там деревянный стол, стулья под яблоней… У неё с мамой – головы в полотенцах, яркие халаты, Женька с папой голые до пояса, в одних шортах, и все такие розовенькие, чистенькие… Любо-дорого смотреть, образцовое семейство… Они с Женькой потом хохотали над собой и всей этой картиной.
Сегодня с утра – уже более размеренно, спокойно… Встали, правда, поздно, родители на цыпочках ходили в своей комнате, говорили шёпотом. А они с Женей проснулись почти одновременно – она вошла в «гостиную» (на самом деле просто большая комната, откуда двери в две спальни выходят), где спал Женя, и увидела, что он уже поднялся и почти оделся. Позвали родителей. Пока мама вареники готовила, умывались, приводили себя в порядок… Выйдя на крыльцо, Катя довольно щурилась, подставляла лицо солнцу… Стояла так, наверное, минут десять. Так повезло им с погодой в эти выходные!..
Потом разложили привезённые с собой шезлонги, поставили в саду – и не в теньке, и не на солнце, так, пограничная территория… Лежали, молчали, наслаждались воздухом и покоем… Изредка лениво переговаривались, обмениваясь воспоминаниями о вчерашнем просмотре семейного альбома.
- Кать, - не открывая глаз, улыбнулся Женя.
- А?
- А ты весёлая…
- А ты не знал? Конечно, весёлая…
- Не смейся… Я имею в виду – ты весёлая на тех фотографиях…
- На тех фотографиях я странненькая и страшненькая, а не весёлая, и ты это знаешь.
Он медленно покачал головой.
- Не-ет… Ты там какая-то… мягкая, что ли… как ребёнок…
- Ну, правильно, косички-ленточки…
- Нет. Не из-за этого… Взгляд у тебя там другой, не такой, как сейчас… трудно слово подобрать…
- Ну, и не мучайся. Я же в Египет с Юлианой поехала, многое в себе изменила… конечно, не такая. И такой уже не буду.
- В Египет поехала сразу после увольнения из «Зималетто»?
- Ну да, в тот же день…
- А что у тебя с ним?
Она вздрогнула от неожиданности. Помолчала.
- С кем?
- Ты знаешь… С твоим бывшим шефом.
Ну, вот и всё. Каску надо было надевать, а не солнцу подставляться…
А она-то радовалась, дурочка, что он так спокойно воспринял вчерашнюю встречу. Он вообще был спокойным, мало что могло взволновать его так, чтобы это было видно окружающим. Но всё-таки на этот раз она чувствовала: он спокоен и в душе. Не угадала…
Она не знала почему, но внезапно как-то ясно поняла: она не может, не должна врать ему. И не потому, что хочет облегчить свою совесть, переложив этот груз на него, а потому, что так будет лучше для него, честнее. Он ведь всё равно узнает… У Юлианы с ним близкие, дружеские отношения, не скажет сама – он спросит у Юлианы.
- Ты хотел сказать – что у меня с ним БЫЛО… Я его за два года в первый раз в этот вторник увидела… Были отношения, недолго. Потом, ты знаешь, я никого с той прошлой работы не видела, в том числе и его…
Женя помолчал немного.
- Не-а, - спокойно сказал он. – Не БЫЛО, Кать, а есть… То, что было, и дурак поймёт, и спрашивать не надо. – При этих словах она испуганно взглянула на него, но лицо его было безмятежно, как будто речь шла не о нём самом и его сходстве с объектом разговора, а о каком-то постороннем человеке. - Между вами что-то есть СЕЙЧАС. Я не говорю – чувства там и всё такое, но что-то есть. Вот я и спрашиваю: что?.. Но если не хочешь, можешь не отвечать.
…Если не хочешь… Если не можешь – вот правильнее слово… Если б она сама знала, что происходит, она бы ответила, обязательно ответила. Но не могла же она сказать ему, что чувствует вину за свой холодный взгляд при расставании и хочет это исправить… что ей невыносимо чувствовать ненависть кого бы то ни было, пусть даже далёких, чужих ей людей… что она хочет всё забыть, а для этого надо поставить фактическую точку. Молила же его мысленно, когда уходила на ту презентацию: не отпускай… почти как «сбереги»…
Да и это всё было ли правдой? Можно ли было найти точные слова, такие, чтоб он понял? Если она не понимала сама… Если сама не знала ещё, чего хочет больше – ставить эту самую точку или сейчас же, немедленно прекратить всю эту историю и твёрдо сказать Андрею, что больше не хочет его видеть?..
- Жень, с чего ты взял? Ничего нет, о чём говорить?..
…Как же он мог почувствовать… Ведь она почти не смотрела на Андрея, и уверена – тот тоже почти не смотрел на неё… Неужели в эти несколько мгновений, когда она отказывалась от поездки, Женя успел перехватить их взгляды? Или дело в чём-то другом?..
- Не пытайся догадаться, котёнок, не мучайся… Ничего особенного не было. Я просто знаю, и всё.
Он вздохнул, и она поняла, что настаивать бесполезно. Вздохнул – устало, как бы подводя итог чему-то решённому, само собой разумеющемуся. И тут же, не поворачиваясь, протянул вбок руку. Она робко вложила в неё свою. Он легонько сжал её. Не бойся, я с тобой… Сердце сжалось.
- Ты мне никогда не рассказывала… Только совсем чуть-чуть… О той истории с развалом компании… Может, поговорим?
Теперь настала её очередь вздыхать. И ему лепестки покоя не дают… только её собственные. Но отказать нельзя. Сейчас нельзя. Раз уж о главном промолчала…
- А что говорить, Жень? Ты ж всё знаешь… Это «чуть-чуть» и есть та история… Акционер, на которого была выписана генеральная доверенность, принял решение о продаже компании. Остальные акционеры были против, но я отказалась отзывать доверенность… Процесс был возобновлён, «Ника-мода» поглотила «Зималетто», расплатилась со всеми долгами и кредитами, остаток был выплачен акционерам…
- Он так честно поступил с другими акционерами?
Катя, грустно улыбаясь, покачала головой.
- Я не стала ждать, чтобы выяснить степень его честности… Это было слишком рискованно. И хоть это меня и не касалось, но всё же… Я отозвала доверенность в конце процесса, сама распоряжалась деньгами. Постаралась сделать всё так, чтобы они ничего не потеряли. И мне это почти удалось. Совсем без потерь из этой истории выйти было невозможно…
- А почему ты отказалась отзывать доверенность в самом начале?
…Ох, Женька, это ведь и есть то, что не входит в «чуть-чуть», о котором ты знаешь… Но разве можно это постороннему объяснить, если считать посторонним любого, кто не имеет отношения ко всей этой истории… Нет, вот как раз ему и можно. Он – единственный посторонний, которому можно было бы попытаться объяснить. Потому что ей-то он не посторонний... Он бы понял... Даже вот Зорькин многого до сих пор понять не может, а Женька бы понял... Но вот ирония судьбы: как раз ему-то она и не может всего объяснить. Хватит уже, научилась на своих ошибках – в постели с одним говорить о другом... Но, может быть, попытаться обойтись без этого? Как дорого стоит его доверие...
- Да много всего... Я тогда не очень красиво уволилась, я тебе говорила... Ну, то есть тогда я уговаривала себя, что честно – это красиво, но потом, конечно, мучилась, запутано так всё, не разобрать... И когда Александр попросил выписать доверенность, долго думала, сомневалась... И продолжала сомневаться до тех пор, пока не узнала, что его выбрали президентом “Зималетто”. В общем-то, это предсказуемо было – Жданов-старший всегда благоволил к нему... Я поняла, что поступила правильно. Ну, а потом вдруг новый виток... последний. Колька не заметил ошибки в отчёте, и всё было кончено. И опять звонки, требования... Я понимала, что ничего нельзя сделать, всё, что будет предпринято, - лишь отсрочка. И не хотела участвовать в этих играх... Понимаешь, я всегда была пешкой, марионеткой для них...Знала, что, если будет допущена хоть одна ошибка, вина за неё будет возложена на меня. И это могло произойти и не раз, и не два, и, самое главное, всё равно уже не имело бы значения!.. Я решила покончить с этим раз и навсегда.
Женя кивнул: понимаю. И тут же спросил:
- А честно, но некрасиво – это из-за него?
Действительно, понимает. Всё, всё понимает...
- В основном – да. Ведь он доверился мне. Получается, что я вспомнила о честности слишком поздно.
- У вас что-то произошло? Ты отомстила ему?
- Да...
Сказала – испугалась – вздохнула с облегчением. Это слово вырвалось у неё, она не хотела его произносить. Но он так спокойно, так просто задал этот вопрос, что она не успела опомниться, промолчать. Забавно: не успела промолчать... Ну, а что ещё она могла сделать? Немыслимо было лгать ему, да и себе, изображая чистое желание быть честной... Сколько раз она спрашивала себя: если бы она не узнала об обмане, как скоро вся эта ложь акционерам, все эти поддельные отчёты стали бы противны ей? И так и не смогла найти ответ...
А теперь – мосты сожжены. Сказала и сказала, он ведь понимает, что всё не так просто. Зато он знает правду: решающим оказался её разрыв со Ждановым.
- Действительно запутано, - проговорил Женя. Тёмные глаза его были теперь широко открыты, он смотрел прямо перед собой. Но руки её не выпускал. – Ну, а что тебя мучает сейчас? О чём вы говорили на этой даче?
- Ни о чём. Правда, ни о чём. Некогда там было вспоминать прошлое.
Ей показалось, или его покоробили её слова? Действительно, фраза прозвучала двусмысленно. Но теперь это всегда будет с ним, ничего не поделаешь. Юлиана, возможно, права, и он в любой момент мог узнать о её отношениях с Андреем в прошлом. Но Юлиана обещала ей ещё кое-что: что ей должно было стать легче… Но почему же ей совсем, совсем не легче?..
- Кать, ты выйдешь за меня?
…Она замешкалась всего на секунду – от неожиданности! – и он в эту секунду выпустил её руку. Она сделала вид, что не придала этому значения.
- Почему ты спрашиваешь? Ты же знаешь…
Он повернул к ней голову. Какая нежная, но грустная у него улыбка…
- Откуда? Откуда я могу знать? Юлиана может говорить мне это с утра до вечера, но это ведь ничего не значит, если ты не скажешь…
…А, так вот он о чём... А она-то думала, он всё понимает, дал ей время… Может, так оно и было, но рано или поздно это время должно было закончиться. Ему нужны слова, от которых у неё немеет горло.
Всё внезапно изменилось. Солнце больше не было солнцем, цветы не были цветами… От утренних лёгкости и расслабленности не осталось и следа. И зачем только на свете существуют эти проклятые слова?!.. Они мешают людям жить и наслаждаться жизнью.
Поднялась с шезлонга, повернулась к нему... Она не знала, что лицо у неё сейчас было жёстким и не было похоже на лицо женщины, признающейся в любви. Но она тут же улыбнулась, и в улыбке её не было ни страха, ни грусти, ни сожаления. Обычная улыбка обычной Кати. Его Кати.
- Жень, ну что говорить?.. Пойдём в дом. У нас же есть время, родители от Петровича нескоро вернутся… А потом будем ждать их, посидим на веранде, попьём чаю с вареньем…
-------------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
СПАСИБО!!! 
Она сама так распорядилась 
В такой судьбоносный момент. Похоже, Катькиной судьбой опять распорядится не она. Если Женя настолько же любящий, насколько понимающий. Да ещё и Ромка самолётом таранит амбразуру 
Ошибочка в диагнозе, гражданка дохтур, нету у меня болезненных желаний. Все желания исключительно здоровые, чего и вам желаю.