Мурлыча писал(а):
Смнмчка, я тоже ждю!
Я просто отписаться забыла... совсем сиклероз замучил...
Мрррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррррр!!!
Мурлыча, привет, я очень рада
Дорогие мои, похвалите меня, я погрузилась в творчество, оторвалась от реала вообще и написала продолжение очень быстро (для меня)
Катя уже давно ушла, а Андрей все смотрел на закрывшуюся за ней дверь. Пытался осознать только что происшедшее. Что же это? Она была так искренна, порывиста, так волновалась, с трудом подбирала слова. Так на него смотрела... Неужели, все это игра? Нет, не может быть. Так притворяться невозможно. Teплый огонек, зажегшийся в душе во время разговора с ней, грел его до сих пор.
Как же ему хочется верить! Выбросить из головы все подозрения, сомнения и просто поверить ей. Нет никакого заговора, никакого обмана. Катя не предавала, не притворялась, не играла. Она просто не способна на это. Он ведь уважал ее раньше. Как человека, как друга. Восхищался ею, даже испытывал к ней нежность. И не ошибся. Не ошибся в ней!
****
- Ну что, порадовать тебя хочу, друг мой, - Андрей ворвался в кабинет Малиновского, как ураган. Схватил стул, шлепнулся на него и водрузил ноги на стол, - даже не знаю с чего начать.
Роман, потратив неизвестно сколько времени на поиск в интернете приличного детективного агентства, изучив изрядное количество сайтов, восхваляющих профессионализм, ум и сноровку сыщиков, выписал себе в блокнот несколько телефонов и только-только собрался выкинуть из головы Пушкареву с ее коварством и женскими прелестями и заняться, наконец, своими непосредственными обязанностями коммерческого директора по маркетингу. Даже открыл маркетинговый отчет за последний месяц и попытался вникнуть, что же там написано. Жданов, к тому же непонятно чем довольный, прервал трудовой порыв в самом начале, чем вызвал Ромкино справедливое негодование.
- Уж начни с чего-нибудь, - буркнул он с немалым сарказмом. - Давно мы с тобой не виделись. Что еще случилось у нас замечательного за это время? У Милко новая мOдель, что ли?
- Отставку ты получил полную, по всем статьям. Велено мне тебе передать, чтоб не утруждался больше.
- Не понял. Ты о чем?
- Я только что с Катей разговаривал. Сама побеседовать захотела.
При упоминании заветного имени Рома вздрогнул. Ну вот. А он так старался отвлечься!
Андрей, между тем, весело продолжал:
- В общем, очаровал ты девушку, нечего сказать. Потрясена она просто твоим обаянием.
- Что ты несешь? Она что, обо мне с тобой говорила?
- Ну да. Попросила она меня, - нахальная улыбочка расползлась на лице Жданова при ударении на последнем слове, - чтобы я ее от тебя оградил. От твоих дерзких домогательств.
- Чего-о? - вопиющая наглость поступка Пушкаревой дошла, наконец, до сознания Малиновского, - она обсуждала с ТОБОЙ наши с ней отношения?! Специально пришла к тебе для этого?!
- Не совсем так, Ромио, - Андрей снял ноги со стола и выпрямился на стуле, пытаясь унять возбуждение и какую-то внутреннюю нервную дрожь, - Она пришла для того, чтобы все о нас с тобой рассказать - и что с нами происходит, и о чем мы с тобой думаем, и чего боимся, и зачем ты слоняешься за ней, весь такой влюбленный. Все мне спокойненько так объяснила, разжевала. Ясно тебе? Разгадала она нашу многоходовую комбинацию. Все давным-давно поняла!
Рома молча уставился на Жданова. Ну, вот и все. Приплыли. Недолго музыка играла. Никакого возбуждения он не испытывал, наоборот почувствовал усталость и опустошение. Наконец, выдавил из себя:
- Как она могла догадаться?
- Вывод такой из ухаживания твоего идиотского сделала. Катька очень умная. Это тебе не наши модельки безмозглые. Сложила два и два и готово! - Жданов говорил оживленно, быстро и будто даже с гордостью, - Она тебе не верит и считает, что ты увлечься ею никак не можешь и ухаживать за ней будешь только, если тебе нож к горлу приставят, - хохотнул, - Совершенно правильно, кстати, считает. И нож такой обнаружился - наша зависимость от нее, как от владелицы Никамоды. Вот так вот.
Чем больше Малиновский слушал Андрея, тем больше удивлялся. Что за странная у него реакция? Почему рассказывая такие ужасные вещи, Жданов так нелепо воодушевлен? Совсем умом, что ли тронулся?
- Я не понял, чему ты радуешься? - наконец, тихо спросил, еле сдерживая нарастающую в душе панику, - Что ты мне ее здесь расхваливаешь? - и после паузы с трудом: - Какие у нее условия?
- Главное, Рома, я ж тебе еще главного не сказал, - Андрей уже просто сиял, - Нет никаких условий! Пушкарева заявила, что хочет уволиться, а по Никамоде отчитаться и на кого-нибудь другого эту замечательную фирму переписать. Как тебе поворотец? Не может она работать в обстановке нашего к ней недоверия и подозрительности. Готова все отдать и уйти!
- Неужели? Как благородно! - восторгу Малиновского не было границ, - Ты и растаял! Предложение, конечно, заманчивое, но невыполнимое, к сожалению. Не на кого нам фирму переписывать и она это прекрасно понимает, умница наша.
- Она, между прочим, на тебя переписать предложила.
- Да ты что? Какая честь! Вот спасибо! Ты, надеюсь, не согласился? Каждая собака в городе знает, что я акционер и вице-президент Зималетто!
- Нет, но сам факт! Ей ничего не нужно. Она предложила все вернуть. Значит, не собирается ничего у нас забирать, понимаешь? И не собиралась никогда! И Зорькина, слышишь, Зорькина с отчетом хоть сейчас готова предоставить! УГОВАРИВАЛА меня его выслушать! Я согласился милостиво, так что он придет скоро. Это, кстати, было ее единственное условие дальнейшей работы с нами - чтобы мы контролировали работу Николая и управляли им.
Голос Андрея звучал уже торжествующе. Радость распирала его изнутри, и он ничего не мог с собой поделать. Недоверчивый, осторожный, рассудительный бизнесмен исчез. Уступил место обыкновенному человеку, сбросившему неожиданно со своих плеч огромную тяжесть и обнаружившему, что жизнь прекрасна и удивительна.
Роман смотрел на друга долго и внимательно. Тяжело вздохнул.
- Так. Давай-ка все сначала. В подробностях. Что она говорила? Дословно.
- Ну-у, дословно... - Андрей не успокаивался. Замялся, на губах его возникла озорная мальчишеская улыбка, - вообще-то, она о тебе кое-что сказала, не знаю, как бы помягче выразиться... - снова замолчал, хитро поглядывая на Рому.
- Ну? Не томи. Я весь внимание, - счастливая физиономия Жданова вызывала уже сильнейшее раздражение.
- Не нравишься ты ей абсолютно. Ни капельки. Говорит, орган важный у тебя отсутствует.
- Какой еще орган? - Малиновский сейчас совсем не собирался шутить. И выслушивать остроты тоже. Был очень далек от этого.
- Ну, который за любовь отвечает.
- Что-о? - лицо Романа пошло красными пятнами, - Ты совсем сбрендил? Что ты лопочешь?! Прекрати свои кретинские шуточки! Я тебя серьезно спрашиваю!
- Она мне так сказала, честно, - Андрей, давясь от смеха, невинно хлопал ресницами, - чурбан ты по ее мнению бесчувственный, на тонкие душевные порывы не способный, и сердца, которое любить может, у тебя нет.
- Сердца нет?
- Ну, да. А ты что подумал?
Как ни странно, Рома почувствовал себя оскорбленным. И засмеялся, чтобы не подать виду и заглушить в себе это неприятное чувство.
- Какого черта она к тебе пошла, а не ко мне? - не сдержался все-таки, - Придурочная!
- Наверно, хотела говорить с пастухом, а не с его безмозглым бараном, - Жданов резвился, не чувствуя, что уже перегибает палку, - пришла обсудить дела с президентом компании.
- Ладно. - Рома резко взмахнул рукой, как бы отсекая всю эту несущественную ерунду, - Пообсуждали вы с ней мои скромные достоинства. Дальше что было?
- Ну что было... - Андрей продолжал излучать беззаботность, - я тебе уже все рассказал. Сначала вообще хотела уволиться, мне ее уговаривать пришлось, к совести и долгу ответственного человека взывать. Потом согласилась остаться при условии, что мы будем Зорькина контролировать. Потребовала просто, чтобы мы с ним познакомились. Клялась, что он очень честный, порядочный и трудится на нас в поте лица своего. Вот придет в четыре, полюбуемся, что за птица такая диковинная. Рома, я думаю, она говорит правду. У меня интуиция. Зря мы всю эту канитель затеяли...
Никогда еще Роман не слушал Жданова так напряженно, с таким вниманием. Жадно ловил каждое слово. Когда понял, что кроме дифирамбов Катеньке и Коленьке ничего не услышит, что президент компании не собирается не то что анализировать и делать адекватные выводы, а даже не может ему нормально, в подробностях все рассказать, терпение его лопнуло. Он вскочил, с грохотом отшвырнул от себя кресло, так, что оно стукнулось в стенку, и заорал:
- Ясно! Интуиция у тебя! Ты посмотри на себя, тебе последние мозги отшибло! Сидишь здесь и лыбишься, как дебил! Да она крутит тобой, как хочет! Тебе в детском саду хороводом командовать надо, а не компанией руководить! - схватил несчастное кресло, резко, царапая пол, придвинул к себе, сел и налег всем телом на стол, - Это, конечно, большое счастье на Коленьку посмотреть! У него что, на лбу написано, что он нас не грабит? Мы посмотрим на него и заплачем от умиления! Бумажки он принесет? Да для Пушкаревой липовый отчет состряпать раз плюнуть, не мне тебе говорить! - снова вскочил, ударился об угол стола, чертыхнулся и ринулся к шкафу за успокоительным, - Что она еще тебе такого сказала, что ты лужей растекся? Уволиться ей захотелось? Держи карман шире, уволится она! Понятно же, что ты ее не отпустишь и будешь уговаривать, - говорил, резко откручивая крышку у бутылки, со звоном выуживая из бара бокал и наливая туда нечто, расплескав чуть ли не половину, - Она издевается просто! Ничего не изменилось, пойми! Ничего! Что мы сможем контролировать? Процесс против Зималетто? Да-а, нас будут держать в курсе. Сообщат своевременно, что компания владельца сменила, и помещение попросят освободить!
Выдохся. Вернулся к столу и, наконец, одним махом выпил.
Андрей пережидал вспышку молча, не поднимая глаз от крепко сцепленных в замок, побелевших от напряжения, рук. От веселости его не осталось и следа.
- Рома, я не идиот, - произнес глухим, надтреснутым голосом, - я все это понимаю. Но... - поднял голову, посмотрел на Малиновского больным, лихорадочным взглядом, - я видел ее, говорил с ней. Она не врет. Я это чувствую. Так врать нельзя.
- О, господи! - новый всплеск, - Пушкарева тебя просто околдовала! Что ты можешь чувствовать? Я тоже ее видел! Еще как! Лживая вся, насквозь! И враждебно настроенная!
- Она просто не верит тебе, поэтому так себя ведет.
- А тебе верит, что ли? Пришла, поулыбалась? На Малиновского гадостей налила? Раз она тебе все так расписала, значит, отлично понимает, что мы игру эту вместе задумали. И обиделась на липовое ухаживание, не могла не обидеться, женщина все-таки, какая ни есть.
- Хватит орать! Здесь уши везде! - теперь Жданов говорил угрюмо, цедил слова сквозь зубы, - Я все отрицал, сказал, что понятия не имел, что у тебя к ней вдруг чувства прорезались. И Зорькина ни в чем таком не подозреваю.
- Ну, понятно. - Андрей перестал, наконец, улыбаться, и Роме стало немножко легче, - Только это уже не важно. Она все продумала и мстит теперь изощренно.
- И чем же она мстит? Тем, что хотела все отдать и уехать?
- Это она тебе только так сказала! А сказать можно все, что угодно! И повздыхать, и поахать, и глазками поморгать наивненько, и "я вам обязательно помогу, Андрей Палыч" проблеять. Или что она там тебе блеяла, что ты в осадок выпал такой? Она с нами играет, я совершенно уверен! А цель одна - фирму забрать!
Малиновский перевел дух. Такие всплески ярости у него бывали нечасто, вернее очень-очень редко. Надо успокоиться, чтобы обсудить, наконец, адекватно с этим недоумком, что же все-таки дальше делать. На нем, на Романе, лежит, кажется, вся ответственность за судьбу компании. На президента рассчитывать не приходится. Это ж надо! За какие-то полчаса общения с этой Пушкаревой Жданов из нормального, здравомыслящего человека превращается в доверчивого, пустоголового ягненка. Как она на него влияет! Просто веревки вьет!
- Ром, что ж это получается: надо ей доказать теперь, что ты в нее в самом деле влюблен? Иначе она действительно решит, что ты из-за фирмы за ней бегал.
Роман даже удивился. Уже не ожидал услышать ничего путного. Слава богу! Кажется, к Андрею возвращается способность соображать. Мысль Жданов озвучил, конечно, неприятную, но все же здравую. Какая-то логика в этом есть.
- После всего, что она обо мне наговорила, и ты мне все передал?! Как ты себе это представляешь? Я вообще-то тоже человек. - началось какое-никакое обсуждение, - У меня гордость есть, в конце концов. Я тоже могу обидеться.
Андрей, наконец, расслабился и откинул голову на спинку стула. Сидел бледный, с закрытыми глазами, как человек только что перенесший тяжелую болезнь.
- Ну, вот и иди ей свою обиду высказывай, - устало предложил, - с букетом цветов.
- Нет, это неестественно.
Рома подошел к бару, налил в бокал виски и принес страдальцу освежиться.
- На, глотни, - сел на стол рядом с ним, - тут подумать надо. Когда, говоришь, Зорькин пожалует?
- В четыре.
- Ладно. Посмотрим, послушаем, что там они нам заготовили, а потом уж по обстоятельствам...
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
С продой! Спасибо! 
И еще: это правда, что Андрей быстрей реагирует на порывы души других. А Малина на это не способен. Все будет подгонять под свою теорию.
