|
Итак, автор приготовил тапкоуловители и выкладывает продолжение:
Глава 15. Point of no return*
- Кать, вообще-то я уже делала поверхностную проверку сотрудников «Зималетто», выясняла, не числится ли за ними какого криминала. Конечно, если хочешь, я их прогоню абсолютно по всем базам данным, но это займет много времени, даже с учетом того, что я буду проверять только мужчин в возрасте до 35-ти лет.
- Ничего, Ань, у нас все равно нет другого выбора.
- Как скажешь.
- Да, и вот еще что: обращай особое внимание на всякого рода странности, несоответствия и несовпадения в данных, ладно?
Аня пожала плечами.
- Хорошо. Но это затормозит процесс.
- Пускай. Мне нужны именно несоответствия и странности.
- Оригинальные у тебя вкусы, подруга, - пошутила Аня. – Хотя, все вы, профайлеры, такие. Ладно, будут тебе несовпадения. Что-то еще?
- Нет, пока все.
- И на том спасибо.
- Что, работы много? – посочувствовала подруге Катя.
- У меня всегда ее много. Не хочу показаться невежливой, но, если у тебя все, можешь идти.
- Спасибо, Ань.
Катя вышла из кабинета Трофимовой, глубоко вздохнула, собрала в кулак всю свою волю и пошла «сдаваться» Кирсанычу, то есть объяснять ему, почему она больше не может работать в «Зималетто». Как агент, работавший под прикрытием, она обязана была это сделать, так как Катина влюбленность в Жданова – одного из подозреваемых – автоматически означала ее необъективность. Как растерянная, первый раз влюбившаяся и не знающая, что с этим делать, девушка, она хотела поговорить с кем-нибудь о своих чувствах. И так получилось, что этим «кем-нибудь» были не ее подруги из ЭКО или «Зималетто», а ее учитель Кирилл Александрович Асуфьев, который обладал поразительной способностью быть объективным даже при таких обстоятельствах, когда это кажется невозможным. Кате было проще рассказывать о своих проблемах, в том числе и очень личных, человеку, который может увидеть в ней не подругу, ученицу или коллегу, а пациентку, которой нужна помощь психотерапевта. Впрочем, до сих пор у Кати не было таких серьезных проблем, за решением которых надо было бы лично обращаться к Асуфьеву: обычно он замечал, что у кого-то из членов его группы начинаются проблемы еще раньше, чем они сами это осознавали, и в зависимости от ситуации либо пытался незаметно помочь, либо с интересом наблюдал, как коллега сам пытается найти выход из ситуации. Реже всего он помогал Кате, полагая, что она, учитывая ее особое положение, должна научиться решать свои проблемы самостоятельно. Но сейчас Катя твердо знала, что со своей проблемой она сама не справится. Это ей, разумеется, не нравилось, но выбора у нее не было: первый раз в жизни она столкнулась с тем, что не может найти ответы на все свои вопросы в учебниках, монографиях и диссертациях. Нет, все-таки Катина жизнь была гораздо спокойнее до знакомства с Андреем Ждановым, но тем не менее… тем не менее, как это ни удивительно, она ни о чем не жалела. Теперь она понимала, почему люди совершают странные и безумные поступки из-за любви, знала, каково это - терять голову при одном только виде любимого мужчины и быть готовой последовать за ним на край света. Это был опыт, который лучше раз пережить, чем сотни раз читать о нем в художественной литературе и учебниках по психологии. Вот только очень уж этот опыт оказался болезненным.
Некоторое время Катя нерешительно топталась у двери в кабинет Асуфьева, подумывая о том, чтобы оставить все, как есть, и попытаться обойтись своими силами, но затем девушка сказала себе, что сейчас не время для трусости, и вошла в кабинет. Кирсаныч сидел за столом и увлеченно что-то читал.
- А, Катя, добрый вечер. Ты уже читала статью в последнем номере «Psychology Monthly»? Там есть неплохая статья по теме твоей докторской…
- Кирилл Саныч, - перебила Асуфьева Катя, не глядя ему в глаза - я, кажется, не могу больше работать в Зималетто.
После недолгой паузы Кирсаныч сказал с усмешкой:
- Да ты садись, в ногах, как известно, правды нет.
Катя присела на краешек стула, по-прежнему не глядя на шефа. На некоторое время в кабинете повисла пауза, а затем Асуфьев спросил, откинувшись на спинку кресла:
- Жданов или Малиновский?
- Что? – не поняла вопроса Катя.
- Ну, ты наверняка пришла признаваться старому грозному Кирсанычу в том, что влюбилась в одного из подозреваемых, и поэтому больше не можешь работать в «Зималетто», верно? Вот я и интересуюсь, в кого ты влюбилась: в Жданова или Малиновского?
Катя открыла, было, рот, чтобы спросить, как он это понял, но вовремя прикусила язык: задавать такой вопрос Кирсанычу, которого в ЭКО считали всезнающими и вездесущим, было просто глупо.
- Это не имеет значения, - тихо сказала Катя.
- Действительно не имеет, - легко согласился с ней Асуфьев. – А что имеет значение, так это то, что ни Жданов, ни Малиновский не могут быть «клубным маньяком», так как у них y обоих есть алиби на время последнего убийства - они были в славном городе Ташкенте. Или я чего-то не знаю? – Катя покачала головой. – Замечательно. Вот я и интересуюсь: почему вдруг ты решила поставить под удар расследование из-за своих капризов?
Катя вдруг улыбнулась.
- А с чего Вы вообще взяли, что это Жданов или Малиновский? Может, это, например, Воронцов, с которого еще не сняты подозрения.
- Тогда я скажу, что все эти годы я в тебе ошибался.
- Да?! – возмутилась Катя. – А русскую народную пословицу: «Любовь зла – полюбишь и козла» Вы никогда не слышали? И вообще, Вы никого из «Зималетто» лично не знаете, чтобы о них судить.
- К тебе эта пословица не относится. И мне не нужно с ними знакомиться, достаточно профайлов, составленных тобой, - отрезал Асуфьев. – Не заговаривай мне зубы, Катя. Если ты мне внятно не объяснишь, почему хочешь сбежать из «Зималетто», конструктивного разговора у нас не получится.
- Я не знаю, что мне делать, - наконец, призналась Катя. – С моими чувствами. И с ситуацией в целом. Я никогда еще ничего подобного не испытывала, и…
Катя беспомощно махнула рукой.
- Поня-я-я-тно. Как я и сказал, ты бежишь от самой себя. Думаю, ты не хуже меня понимаешь, что это никогда еще никому не удавалось.
- Я не знаю, что мне делать, - повторила Катя.
- И как ты собираешься это выяснить? – спросил Асуфьев.
Катя хотела, было, снова сказать «не знаю», но промолчала.
- Ну хорошо, - вздохнул Кирсаныч, - пойдем другим путем: чего ты хочешь? Только не говори, что не знаешь, иначе я в тебе разочаруюсь.
- Я ничего не хочу, - устало и горько сказала Катя, - потому что прекрасно знаю, что эта дурацкая влюбленность не закончится ничем хорошим. У Анд… у Жданова есть невеста, которую он не может бросить, он не умеет по-настоящему любить и уж тем более он никогда не обратит внимания на меня.
- Иными словами, ты не хочешь страдать из-за разбитого сердца, - подытожил Кирсаныч.
- Не хочу страдать из-за разбитого сердца и безответной любви еще больше, чем страдаю сейчас - уточнила Катя. – Чем больше времени я проведу рядом с ним, тем труднее мне будет уходить. Так что лучше сделать это сейчас.
Асуфьев хмыкнул.
- Как я уже сказал, ты бежишь. Это самый легкий, но не единственный выход из положения Я могу понять, что ты растеряна и напугана, потому что ты никогда прежде не влюблялась, но ты слишком зациклилась на своих переживаниях. Попробуй взглянуть на эту ситуацию по-другому: бегство – не единственный вариант, ты можешь попробовать, как это говорят, «увести» Жданова от невесты или стать его любовницей. Твой выбор должен основываться на том, чего ты хочешь, однако ты боишься даже думать об этом. В результате получается замкнутый круг. Попытайся для начала признаться себе в своих истинных чувствах и желаниях, а потом уже что-то решать, - Катя хотела, было, что-то возразить, но Асуфьев остановил ее движением руки. – Подумай. Просто подумай над моими словами. Да, и вот еще что: во-первых, как психолог и как твой учитель, я скажу, что тебе необходимо набираться опыта во всех областях жизни и человеческих отношений, а во-вторых, о том, насколько этично спать с почти женатым мужчиной, ты можешь поговорить со своими подругами, уверен, они расскажут тебе немало интересного.
Кате стоило немалых усилий, чтобы не покраснеть.
- Если у тебя все, то можешь идти думать, - сказал Кирсаныч, - мне еще кучу курсовых надо почитать. Какие-то в этом году студенты безголовые попались.
- Спасибо за советы, Кирилл Саныч, - язвительно поблагодарила шефа Катя. – До свидания.
Выйдя из кабинета, Катя, не удержавшись, пробормотала себе под нос: «Нифига себе!». Такого совета она от Кирсаныча точно не ожидала. Впрочем, с некоторыми его словами она была согласна. Однако Катя точно знала, что в постель к Жданову она не ляжет никогда: помимо жизненных принципов, не позволяющих ей становиться любовницей почти женатого мужчины, ее удерживало от этого шага осознание того, что после такого уйти из «Зималетто», то есть от Андрея, будет очень тяжело. Кроме того, она была уверена, что не интересует Андрея как женщина – Катя не знала, что на него нашло, когда он ее целовал, но то, что сегодня утром он вел себя так, словно вчера ровным счетом ничего не случилось, доказывало, что эти поцелуи были очередным «заскоком» Жданова. А поэтому надо выбросить их из головы. Но проблема заключалась как раз в том, что сделать этого Катя не могла: каждый раз, когда Андрей был поблизости, Катя вспоминала, как он ее целовал, и одновременно ждала и боялась, что он снова это сделает. Это здорово действовало ей на нервы, и девушка твердо решила, что надо как можно быстрее увольняться из компании, тем более что Рогозина была права – ее работа там пока что не принесла никаких результатов и, судя по всему, уже не принесет.
Проходя мимо кабинета Ани, Катя приостановилась и подумала, что, возможно, следует попросить Трофимову проверить в первую очередь Федю Короткова. Но затем решила, что это ни к чему: оснований всерьез подозревать Федю в том, что он «клубный убийца», не было, и если он что-то и скрывает, то рано или поздно Аня это выяснит.
Катя, разумеется, не знала, что вчера вечером Андрей полночи провел без сна, размышляя о том, что ему делать. Что-то в последнее время его часто мучила по ночам бессонница, и у этой бессонницы даже было имя – Катя. Прав был Малиновский, тысячу раз прав – Андрей влип и даже не заметил как. Как могло так получиться, что тихая, невзрачная умненькая Катя стала для него кем-то большим, чем просто верной помощницей? Когда? Как это могло произойти, учитывая, что Жданова до этого, в принципе, не интересовали женщины с немодельной внешностью? И, самое главное, что теперь делать? Нет, вообще-то Андрей еще прошлой ночью решил, что надо делать: забыть и вести себя так, словно ничего не случилось. Проблема была только в том, что, как показала практика, у Андрея это решительно не получалось. С одной стороны, Андрею не хотелось усложнять жизнь себе и портить ее Кате, а с другой… с другой стороны, он никогда еще не испытывал ничего подобного, и ему было любопытно, что будет дальше, к чему все это может привести. «Любопытство не порок, - сказал Жданов мысленно сам себе и добавил: - Но от него кошка сдохла. Ты, конечно, не кошка, но пост президента «Зималетто» потерять можешь». Андрей покосился на лежавшую рядом Киру. Кажется, она спала, но Андрей не был полностью в этом уверен: в конце концов, он сам сказал Кире, что смертельно устал, и сделал вид, что заснул, едва его голова коснулась подушки, а сейчас вот лежит и думает о Кате. О чем думает Кира, если тоже не спит, было легко догадаться - об Андрее. Наверняка думает, что у жениха началась импотенция, поскольку он не спал с ней уже, бог знает, сколько времени. Раньше это обеспокоило бы и самого Андрея, но сейчас эта проблема его как-то не волновала. Собственно, для него это и не было проблемой: он точно знал, что если бы на месте Киры была Катя… так, стоп, вот об этом он точно думать не будет. Андрей, злясь на самого себя, повернулся на бок и приказал себе: «Спать. И выкинуть из головы Катю».
Всю следующую неделю Андрей и Катя вели себя так, словно ничего не случилось: были вежливы и дружелюбны и ни словом, ни взглядом не напоминали друг другу о последнем поцелуе. Из узбекских тканей уже сшили первые образцы моделей новой коллекции Милко, от которых Андрей пришел в восторг и окончательно поверил, что «Зималетто» практически вышло из кризиса – с такой коллекцией они завоюют не только Европу, но и весь мир.
Аня проверяла сотрудников «Зималетто» по всем возможным базам данных, попутно запрашивая информацию в различные инстанции. Дело продвигалось медленно, но кое-что интересное она все же нашла.
Когда Аня в середине недели позвонила Кате, та по голосу подруги сразу поняла, что компьютерный гений ЭКО узнала что-то важное.
- Катя, привет. Ты просила несовпадений и несоответствий? Я кое-что нашла. Правда, я почти стопроцентно уверена, что это не «клубный убийца», и Кирилл Саныч и Дима со мной согласны, но тебе определенно следует это узнать. Я тебе послала все материалы плюс письмо Асуфьева с ЦУ. Он полагает, что тебе это может помочь.
- Спасибо Ань, сейчас посмотрю.
Прочитав то, что прислала ей Аня, Катя едва удержалась от того, чтобы присвистнуть от удивления. Ничего себе! Да, такого она точно не ожидала от этого человека. Кто бы мог подумать? Но Кирсаныч был прав, это могло помочь Кате, если не вычислить «клубного убийцу», то хотя бы подстраховать ее, если что-то вдруг пойдет не так. Катя задумчиво побарабанила пальцами по столу и пошла поговорить кое с кем.
Приближались Новый год и Катин День рождения.
27 декабря
Есть люди, для которых День рождения – лучший праздник в году, а есть те, которые День рождения просто ненавидят. Катя не принадлежала ни к тем, ни к другим: она не могла сказать, что очень любит свой День рождения, но и никаких негативных чувств к нему не испытывала. Иными словами, она всегда равнодушно относилась к этому празднику. Когда она была еще совсем маленькой, ее родители рассудили, что праздновать День рождения такой крохи бессмысленно – она все равно не поймет и не запомнит, а позже, учитывая, что Катя родилась 27 декабря, ее Дни рождения отмечались в Новый Год: лишних денег у Пушкаревых не было, и Катя, понимавшая ситуацию, ничуть не возражала. Впрочем, была у этого решения и другая, не только денежная, причина – у Кати не было друзей, а у ее родителей – знакомых с детьми Катиного возраста, так что настоящего праздника все равно не получилось бы. В отличие от большинства детей, Катя не ждала с нетерпением и любопытством подарков, она всегда знала, что ей подарят что-нибудь полезное: одежду, обувь или серьезную книгу. В отличие от Кати, ее брат обожал свой День рождения, и родители шли ему навстречу, устраивая веселые праздники. Только когда Катя стала работать в ЭКО, она научилась если не любить свой День рождения, то хотя бы получать от него удовольствие: ее друзья-коллеги умели правильно отмечать праздники, и Катин День рождения не был исключением. День Рождения Кати и Даши обычно праздновали в небольших уютных ресторанчиках, Кирсаныча – у него на даче, Димы – в ночных клубах (при этом Кирсаныч уходил примерно через час, заявляя, что уже стар для таких вещей), Паши – у него дома, Ани – на природе за шашлыками. И именно от Ани и Даши Катя получила первые в своей жизни «девчачьи», как выразился Катин папа, подарки – косметику и украшения. И хотя Катя в повседневной жизни почти не пользовалась ни тем, ни другим, ей было неожиданно приятно почувствовать себя нормальной девушкой, которой можно дарить такую вот неполезную и непрактичную, но ужасно милую женскую чепуху. Празднование Дня рождения в компании коллег стало для Кати чем-то вроде ритуала, из года в год символизирующего, что они не только друзья, но еще и одна команда, что они всегда могут рассчитывать друг на друга, что бы ни случилось. Конечно, Катя понимала, что это несколько пафосно-мелодраматический взгляд на такое, довольно банально-обыденное, событие, как празднование Дня рождения, но ничего не могла с собой поделать: слишком мало в ее жизни было людей, которые воспринимали ее не как гения не от мира сего, а как личность, и поэтому Катя так ценила своих немногочисленных друзей.
Вот и этот День рождения, несмотря ни на что, она собиралась отпраздновать с Кирсанычем, Димой, Пашей, Колей Зорькиным, Аней и Дашей. Наталья, новый профайлер ЭКО, прийти не смогла, так как уже улетела в Англию провести Рождество с семьей. Вообще-то Катины подруги из Женсовета расстроились, что она не сможет отметить День рождения с ними, но Катя пообещала им, что они сделают это на следующий день, и девушки тут же развеселились: какая разница, когда устраивать вечеринку? главное – хорошо провести время! И Катя даже знала, что они ей подарят: около недели назад у нее начал барахлить плеер, о чем она упомянула в беседе с подругами, и с тех пор они каждый день ненавязчиво, как им самим казалось, спрашивали Катю, не купила ли она новый плеер, и тут же принимались убеждать ее не делать этого.
Вообще-то Женсовету проще всего было поздравить Катю в кафе во время обеденного перерыва, но состояние дамочек и примкнувшим к ним Феди и Потапкина можно было описать старинным русским словом «свербит», и поэтому Женсовет не поленился прийти на работу ни свет ни заря, чтобы быть там раньше Кати и сделать ей сюрприз. И им это удалось. Ну, почти. Когда Катя вышла из лифта и увидела, что на ресепшене никого нет, она подумала, что Маша, как всегда, опоздала. А когда, проходя мимо стойки ресепшена, услышала доносящийся откуда-то снизу нестройный хор голосов, поющий «С Днем рожденья тебя», то решила, что она сошла с ума, и у нее начались слуховые галлюцинации. К счастью, когда Катя увидела поднимающиеся из-за стойки подруг, то поняла, что если кто здесь и сошел с ума, то явно не она.
Вышедшие из лифта пятью минутами позже Андрей, Кира и Милко увидели картину маслом «Всеобщее братание народов»: Женсовет, Федя и Потапкин душили в объятиях Катю, державшую в руках букет и коробочку с подаренным плеером. Некоторое время они молча наблюдали за этой сценой, не понимая, что происходит и как на это реагировать, а потом Милко меланхолично сказал Андрею:
- Если Они ее задушат, я ее откачивать не буду.
- А что здесь, собственно, происходит? - громко спросила, наконец, Кира.
- У Кати День рождения, - радостно ответила Маша, - и мы ее поздравляем.
- Катя, поздравляю, - почти искренне сказала Кира.
Никто не заметил, как Жданов на мгновение нахмурился - ему не нравилось, что он не знал о Дне рождения Кати. Нет, не так: ему не нравилось, что Катя не сказала ему о своем Дне рождения. Не то чтобы он рассчитывал на то, что Катя будет сообщать ему обо всем, что происходит в ее жизни, но о Дне рождения, по мнению Андрея, она ему сказать могла бы.
- Поздравляю, Катенька, - присоединился к Кире Андрей.
Он хотел, было, подойти и поцеловать Катю в щеку, но потом передумал: он не мог поручиться, что не промахнется и не поцелует девушку в губы. Конечно, это было маловероятно, но в последнее время в отношениях с Катей Андрей не доверял сам себе и не хотел рисковать.
- Это надо достойно отпраздновать, - неожиданно для себя вслух сказал Андрей.
- А мы завтра в кафе праздновать будем, - сказала Таня, - и все будет на высшем уровне. Ой, да Вы присоединяйтесь к нам, Андрей Палыч, будет весело. И Вы, Кира Юрьевна.
Вообще, когда он думал о том, как отпраздновать День рождения Кати – он думал о тесной компании, состоящей только из него и Кати, но сказать об этом, разумеется, не мог, поэтому пробормотал что-то невнятное и спешно ретировался в свой кабинет.
Ольга Вячеславовна тут же начала отчитывать Таню за то, что та пригласила на День рождения Кати Жданова и Воропаеву без согласия Кати, ее поддержала Света, в то время как остальные встали на сторону Тани, про Катю Женсовет моментально забыл, и девушка последовала примеру Андрея.
Когда Катя вошла в президентский кабинет, то увидела, что Жданов опять в плохом расположении духа. Гадать о том, связано ли это как-то с ее Днем рождения или нет, Катя не стала: не хотела портить себе настроение, и поэтому молча скрылась в каморке. Минут через десять туда заглянул Андрей. Он встал на пороге, прислонился плечом к косяку, помялся немного и сказал:
- Катенька, я Вас поздравляю с Днем рождения, желаю всего самого-самого хорошего.
- Спасибо, Андрей Палыч, - вежливо ответила Катя.
- Э-э-э, собственно говоря, я хотел кое-что уточнить: Ваши подруги сказали, что Вы отмечаете День рождения завтра, а сегодня? В смысле, Вы сегодня вечером свободны? – дурацкая мысль отпраздновать Катин День рождения в каком-нибудь шикарном ресторане все еще не отпускала Андрея.
- Нет, Андрей Палыч, сегодня я тоже праздную, - отозвалась Катя.
- А-а-а, - разочаровано протянул Андрей. – С родителями?
- С друзьями.
Это несколько озадачило Андрея: ему почему-то казалось, что, кроме Женсовета, друзей у Кати не было. Если подумать, это предположение было совершенно идиотским – ведь была же у Кати жизнь до «Зималетто», значит, и друзья должны были быть, но до этого момента Андрею такая мысль ни разу не приходила в голову.
- Ясно. Ну, я пойду.
Андрей вышел, а Катя, проводив его глазами, недоуменно покачала головой: чего приходил?
После разговора с Катей Андрей вдруг сообразил, что на День рождения обычно принято дарить подарки. Что дарить Кате – он не представлял даже приблизительно. Обычно всем женщинам в своей жизни, включая маму и Киру, Андрей дарил духи, сумочки, аксессуары, украшения из последних коллекций известных компаний, но Кате ничего из этого не подходило, хотя он с удовольствием подарил бы ей какое-нибудь колечко. Подарить ей мягкую игрушку? Слишком банально. Вот у кого никогда не было проблем с подарками для прекрасных дам, так это у Малиновского, обладающего неиссякаемой фантазией, но спрашивать Романа о том, что лучше всего подарить Кате, Андрей не стал бы под страхом смертной казни. В конце концов, Жданов рассудил, что, сидя на месте, он ничего не придумает, уходя на обед, проинформировал Катю, что сегодня он в «Зималетто» уже не вернется, и поехал искать подарок своей помощнице.
Когда Катя подходила к тому ресторанчику, где они с друзьями собирались праздновать ее День рождения, ей позвонил Жданов, и, даже несмотря на плохую связь, было слышно, что он весел и доволен жизнью.
- Катенька, добрый вечер. Еще раз поздравляю. Катя, я понимаю, что это прозвучит нагло с моей стороны, но не могли бы Вы мне оказать ма-а-аленькое одолжение?
- Смотря какое, Андрей Палыч, - осторожно ответила Катя.
- Совсем пустяковое. Скажите, Вы с друзьями собираетесь отмечать в ресторане?
- Да.
- Замечательно. Тогда не могли бы Вы, когда будете собираться домой, позвонить мне. Поверьте, для меня это очень важно.
Вначале Катя хотела спросить Жданова, зачем ему это нужно, но затем передумала – там видно будет.
- Хорошо, Андрей Палыч, я позвоню.
- А-а-атлично, - бурно обрадовался Андрей. – Значит, жду Вашего звонка. Желаю хорошо провести вечер.
- Спасибо.
Нет, все-таки сегодня Жданов был на редкость странным.
_________
* Точка невозвращения.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
, но пока планов нет 
) приму 
на себя не похож, ...но это всё лирика...а мне вот интересно - что и на кого накопала Аня?
