|
Глава 9.
С усильем тяжким и бесплодным,
Я цепь любви хочу разбить.
О, если б вновь мне быть свободным.
О, если б мог я не любить!
Душа полна стыда и страха,
Влачится в прахе и крови.
Очисти душу мне от праха,
Избавь, о, Боже, от любви!
Ужель непобедима жалость?
Напрасно Бога я молю:
Все безнадежнее усталость,
Все бесконечнее люблю.
Дмитрий Мережковский
- Куда ты собрался уезжать? Ты можешь мне толком объяснить?
Роман навис над президентским столом с таким свирепым видом, словно воочию хотел доказать другу, что и его ангельскому терпению может прийти конец.
- В отпуск, - как ни в чем небывало сообщил ему Андрей, аккуратно раскладывая по папкам документы.
- В какой такой отпуск, - отпустив, наконец, на волю эмоции заорал Роман.
- За свой счет, - подняв глаза, улыбнулся Жданов, а потом добавил, подражая голосу мультяшного кролика, - и незачем так орать.
- Так, Андрей, - глубоко вздохнув, начал Малиновский новую попытку прояснить ситуацию, - давай успокоимся.
- Да я спокоен, - продолжая с улыбкой наблюдать за не в меру разволновавшимся другом, пожал плечами Андрей, - это ты неизвестно по какому поводу горячишься.
Роман, неудовлетворенный услышанным, уселся в кресло с явным намерением продолжить свой допрос с пристрастием и любой ценой, даже, если понадобиться, то и с помощью пыток выяснить, наконец, что же с ним, с президентом, происходит и куда, а главное, зачем он собрался уезжать.
- Ты опять едешь к Кате?
- Нет, - на удивление бесстрастно произнес Андрей, - скорее, я уезжаю от нее.
Загадочные ответы друга все время выбивали Романа из колеи, и он действительно начал терять над собой контроль.
- Тогда объясни мне, недоумку, для чего тебе понадобился отпуск и где этот «за свой счет»? – язвительно передразнил Малиновский друга, - будет проходить?
- Ром, успокойся, прошу тебя, - Андрей встал из-за стола и, обогнув его, подошел и положил руки на плечи взволнованного друга. – Успокойся, - повторил он, - я благодарен тебе за то, что ты так переживаешь за меня, но поверь, сейчас в этом нет необходимости. Понимаешь, сейчас мы все, всё выяснили и теперь нам нужно только время, чтобы понять, что происходит, понять себя и принять решение.
- Кому это нам?
- Нам – это мне, Кате, моим родителям.
- И, что, для того, чтобы понять себя, ты должен куда-то уехать? – не унимался Роман.
- Со мной все ясно, Ром, я свое решение уже принял, моя беда в том, что я не доверяю сам себе, боюсь самого себя, боюсь, что не выдержу и наломаю в очередной раз дров, вот почему я хочу уехать, и вот почему мне нужна твоя помощь.
- Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?
- Нет, друг, я хочу, чтобы ты остался и в мое отсутствие руководил Зималетто, а главное, чтобы ты отчитался перед моим отцом. Пойми, я не должен сейчас мешать ни Кате, ни родителям принять единственно правильное для них решение, а если я останусь в Москве, в Зималетто, боюсь, у меня не хватит для этого выдержки и терпения, ты же сам всегда говорил, что я сначала делаю, а потом думаю, так вот, чтобы этого не произошло я и уеду куда-нибудь от греха подальше.
- И сколько ты собираешься пробыть в этой своей добровольной ссылке?
- Недолго, - Андрей, хлопнув друга по плечу, вернулся обратно в свое кресло, - неделю, дней десять не больше.
Отступление.
- Андрей, разве это допустимо, так долго не давать о себе знать? Неужели было сложно поднять телефонную трубку и позвонить? – с порога начала его отчитывать разобиженная Маргарита.
- «Мамочка, дорогая, то же самое я мог бы спросит и у тебя», - подумал Андрей, а в слух сказал.
- Мам, давай ты меня ругать будешь чуть-чуть потом, а? Давай мы с тобой сначала чаю попьем?
После многочасовых переговоров, еще не до конца вылеченное горло давало о себе знать и всю дорогу до родительского дома, он мечтал о горячем чае с медом.
Пока занимались приготовлением, и пили в столовой из изящных фарфоровых чашек крепко заваренный ароматный чай, вернулся отец, сдержанно, как будто не было этого тягостного месяца разлуки, и они только вчера расстались, поздоровался, потом, сняв пиджак и галстук, устроился рядом в кресле.
- Павлуш, - обратилась к мужу Маргарита, - Андрей отказался, но, может быть, ты будешь ужинать или хочешь, я тебе тоже чай заварю?
- Спасибо, Марго, - устало откинулся на спинку Жданов-старший, - я только что из-за стола, - он потянулся и ласково коснулся руки жены, толи, успокаивая ее, таким образом, толи, извиняясь перед ней за отсутствие аппетита. На некоторое время в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только мелодичным звоном чашек откликающихся на прикосновения к блюдцам.
Умиротворенная домашняя обстановка не могла обмануть Андрея, он чувствовал что родители напряжены, что они сильно обеспокоены возникшей трещиной в их всегда доверительных и дружеских взаимоотношениях, и что они ждут от него объяснений всему происходящему.
- У меня для вас, - начал Андрей непростой для всех разговор, - есть важное сообщение. Я с завтрашнего дня в отпуске.
На лицах обоих родителей проступило явное удивление.
- Зачем тебе отпуск? – первым задал вопрос отец.
- Мне необходимо решить возникшие семейные проблемы, а для этого мне нужно время.
Андрей, правильно оценив от кого в первую очередь нужно ждать атаки, твердо с вызовом посмотрел в глаза матери.
- Семейные, это Катя? – резко отставив в сторону, недовольно звякнувшую от такого грубого обращения чашку, задала вопрос Маргарита.
- Да, Катя, - пожалев дорогой фарфор, Андрей свою чашку аккуратно поставил на стол.
- Но, ты же хотел расстаться с ней, вы ведь поссорились?
- Ошибаешься, мама, это ты хотела, чтобы я расстался с Катей, а не я, и это, согласись, не одно и тоже, но ты права, мы действительно поссорились, я виноват перед Катей и должен загладить свою вину.
- Что ты несешь? - пренебрегая попытками Павла успокоить ее, закричала Маргарита. - Кому ты должен? Этой простушке, нищей девчонке, вознамерившейся женить тебя на себе?
- Эта девчонка, мама, уже моя жена, а я соответственно ее муж, а долг каждого мужа, как известно, беречь и защищать свою жену.
- От кого защищать? Ты… ты не понимаешь, что говоришь, - горячилась Маргарита. - Я не потерплю в своем доме эту интриганку, я тебя уже предупреждала, что тебе придется выбирать…
- Я помню мама, - грубо перебил ее Андрей, - что мне придется выбирать или ты или она.
Стальные нотки в голосе сына удивили и откровенно испугали Маргариту.
- Я помню, - повторил Андрей, - так вот если мне придется выбирать, я выберу ее, мама.
- Как? Почему? – совсем растерялась Маргарита.
- Хотя бы потому, что она не ставит передо мной подобных ультиматумов.
- Андрей! – возмутился до этого молчавший Павел, - ты разговариваешь с матерью в недопустимом тоне!
- Ма, извини, я не хотел тебя обидеть, - примирительно, стараясь интонацией смягчить жесткость своих слов, продолжил Андрей, - но я хочу, чтобы вы с папой поняли, что я не намерен в угоду кому бы то ни было, даже вам, самым дорогим для меня людям, ломать свою жизнь. Я люблю Катю, хочу всегда быть с ней рядом, хочу иметь от нее детей, и это мое право. Вы можете быть не согласны с моим выбором, можете отлучить меня от семьи, выгнать из дома, лишить возможности быть президентом нашей фирмы, вообще уволить из Зималетто - это ваше право, но вы не можете заставить меня в угоду вам жениться на нелюбимой женщине, такого права у вас нет. Отец, - Андрей встал, как бы давая понять, что на этом считает разговор оконченным, - все документы все отчеты о деятельности Зималетто у Романа, он в мое отсутствие будет замещать меня, но я надеюсь, что и ты не останешься в стороне и поможешь ему, если возникнет такая необходимость, а еще я надеюсь, что за то время, что я буду в отпуске, вы с мамой примите свое решение, добавлю только, что если вы откажетесь от меня, мне будет очень больно.
Глава 9. Продолжение.
Решение уехать, родилось спонтанно во время его последней встречи с родителями и разговора с ними. Он тогда, вглядываясь в их напряженные, слишком усталые, чтобы объяснить это только каждодневными делами и заботами, лица, вдруг с очевидностью понял, с каким трудом они переживают размолвку с ним, и как тяжело им принять сам факт его самостоятельности и независимости. И еще он понял, что чем быстрее они найдут приемлемое для всех решение, тем легче им будет в будущем идти навстречу друг другу.
- «Нет, все правильно», - размышлял он, сидя в кресле самолета. - «Если бы я остался, вряд ли бы нам удалось все решить мирным путем. Задержались вы Андрей Палыч, в маменькиных сыночках, вот в чем беда», - он грустно улыбнулся, - «Ну ничего, время все расставит по своим местам. И Катеньке», - вспомнил он о любимой, - «ей я тоже должен дать время, бабушка Соня права, она должна сама понять, что для нее в жизни главное, и тогда, мы опять встретимся, и мне уже не нужно будет убеждать ее в своей любви, вернее, я очень надеюсь, что не нужно…».
Отступление.
«Плыть по течению» получилось только одну неделю. Несколько дней она честно пыталась не думать об Андрее, потом когда поняла, что не думать, не получается, старалась о нем думать как можно меньше, когда и это не сработало, стала старательно припоминать все обиды, нанесенные им, но почему-то вместо обид все время вспоминались только самые прекрасные мгновения их отношений, наверное, поэтому, когда ровно через неделю после их последней достопамятной встречи от Андрея пришло лаконичное и что скрывать долгожданное СМС-сообщение: - «Катя, я люблю тебя, наша судьба, наше счастье в твоих руках», - она, для приличия посомневавшись еще пару дней, с замиранием сердца набрала давно выученный наизусть номер и, затаив дыхание, стала ждать, считая далекие гудки.
- Раз, два, три…
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети» - как гром среди ясного неба ответил ей бесстрастный механический голос.
Глава 9. Продолжение.
Андрей изменился, и что, вернее кто его изменил, Роману было абсолютно ясно.
- «Ай да Катя, вот тебе и девчонка, вот тебе и мышка серая», - удивлялся он, - «Какова!»
Осознание безусловного влияния Кати Пушкаревой на Андрея, вызывало у него чувство искреннего уважения к этой строгой и непохожей на других девушке, и надо честно признаться, что, наблюдая за метаморфозами, происходившими с его другом, он испытывал по отношению к ней, к Кате, даже некоторую ревность.
- «Не разглядел я тебя, девочка», - добродушно усмехнулся Малиновский.
Во всем, что касалось бизнеса, работы, Роман давно и безоговорочно признавал право Андрея на лидерство. Он, Малиновский, никогда не обладал теми качествами, которые помогали Андрею успешно вести дела: его умение рисковать, его азарт в сочетании с невероятной интуицией и природным очарованием, делали из Жданова просто потрясающе успешного бизнесмена. Роман же всегда в делах был осторожен, придерживался правила «сто раз отмерь…», и тем самым часто упускал инициативу, так необходимую в современном деловом мире. Единожды поняв это, он, навсегда в их тандеме занял место ведомого игрока и не без некоторой доли иронии назначил сам себя на должность этакого персонального критика деятельности Андрея Жданова, что, судя по всему, устраивало и его друга, во всяком случае, Андрей часто в делах советовался с ним, удачно пользуясь в своих целях его рассудительностью и хладнокровием.
Что же касалось, так называемых «сердечных дел», тут Роману не было равных. Жизнерадостный, общительный, всегда знающий, как и когда угодить дамам, он, для немного неуклюжего в общении с противоположным полом Андрея, был просто незаменим. Дело в том, что красавец Жданов, чуть ли не с пеленок, испытывающий на себе избыточное внимание прекрасной половины человечества, в силу своей любвеобильности и сердечной нежности, сочетающейся с природной добротой и каким-то патологическим чувством ответственности, вечно попадал в самые невероятные и неприятные ситуации и если бы не Роман, то уже раз сто был бы пойман в сети хищницами вроде Вики Клочковой или, что еще опаснее, Киры Воропаевой. Андрей во всем полагался на опыт друга, на его умение выходить из подобных ситуаций без потерь и тем самым сохранять свою свободу и независимость. Свобода и независимость – вот те принципы, на которых до сих пор строились их отношения с женщинами и о которых, судя по всему, его друг забыл, попав в поле влияния очаровательной Катеньки Пушкаревой.
- «Это любовь», - вынужден был признать прожженный ловелас, - «а против любви, как известно, не попрешь!»
Перемены, произошедшие в друге, удивляли, но не огорчали его. Трезво рассудив Роман, пришел к выводу, что новый Андрей Жданов нравится ему больше, чем старый, хотя появившаяся у него в поведении некоторая эксцентричность и вызывала опасения. Больше всего Роман боялся соединения горячности и безрассудности, всегда присутствующих в характере Андрея, с новым, недавно открытом для себя в друге, качеством – серьезностью и глубиной испытываемого им чувства.
- «А что если Катенька заупрямиться и не захочет вернуться к Андрею?» - задался вопросом Роман. Ведь как себя в этом случае поведет друг, даже представить теперь было невозможно.
- «Ну уж нет, Екатерина Валерьевна, наблюдать спокойно, как вы моего лучшего друга губите, я не намерен. Сами не захотите, я вас заставлю к нему вернуться, уж я найду на вас управу, будьте покойны, или я не Роман Малиновский».
Отступление.
- Кать, что с тобой происходит? Ты последнее время сама не своя.
Отчаявшись словами привлечь внимание сестры, Николай взял ее за руку и даже немного дернул, выводя тем самым Катерину из задумчивости.
- Все у меня нормально, Коль, что ты придумываешь, просто, ты же знаешь, друзья нашли для меня работу, - начала оправдываться Катерина, - и я хочу сделать ее как можно лучше, чтобы иметь возможность претендовать на престижное место, ты же знаешь, как трудно иностранцам найти в Париже постоянную работу.
- Работа, угу, - скептически проговорил Колька, - и не стыдно тебе врать! Глаза все время на мокром месте, рассеянная какая-то, ходишь как привидение, все время думаешь о чем-то. Уже все заметили, и бабушка и тетки, только бояться тебя спрашивать, в чем дело. Может, ты мне скажешь, Кать, что у тебя стряслось.
- Коль, ты можешь мне помочь? – пристально посмотрев на брата, решилась довериться ему Катя.
- Кать, ну когда я отказывался тебе помочь, - удивился Николай.
- Мне нужно узнать об одном человеке, только прошу, не спрашивай меня зачем? Почему? Хорошо?
- Хорошо, не буду спрашивать, - пожал плечами Коля.
- Я сейчас наберу московский номер, а ты попроси тебя соединить с Андреем Павловичем, если спросят, кто ты, представься, ну… начальником кредитного департамента банка «Ллойд Морис», если тебя соединят с ним, отдашь трубку мне, а если нет, то…
- Понятно, что если нет, - вздохнул Николай. - Ты меня Катерина, в какую историю собираешься втравить, а?
- Да не волнуйся, нет никакой истории, - успокоила его сестра, набирая по памяти номер приемной президента компании Зималетто и передавая трубку брату.
- Добрый день, - чуть заикаясь от волнения, проговорил Николай. Могу я поговорить с Андреем Павловичем?
Дальнейший разговор, как и предполагала Катя, коснулся выяснения кто и зачем звонит, потом Николай молча выслушивал ответ секретаря, потом, последовал его торопливый ответ.
- Нет, нет, с финансовым директором или вице-президентом меня соединять не надо, - потом вопрос, - а когда вернется Андрей Павлович? – его лаконичное «спасибо» и хмурый очень серьезный взгляд. Катя очень хорошо знала это выражение лица брата, когда он вот так прищурясь, смотрел на нее и так «жевал» губы, это означало одно, он очень расстроен и шутить, не намерен.
- Кать, что произошло у тебя, пока ты работала на этой фирме? Какие отношения связывают тебя с ее президентом?
- Коль, я тебе потом расскажу, ладно, - почему-то все больше и больше волнуясь, заглядывала ему в глаза Катерина. – Ты мне скажи, что тебе ответили, где сейчас Андрей?
- Андрей Павлович, - Колька выразительно сделал ударение на отчестве, - в отпуске, но он должен был уже давно вернуться, и не вернулся, и никто не знает, где он сейчас и что с ним произошло.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А как это я такую главу проворонила?
Мы уж заждались. 
Очень хочется верить,что с Андреем усё в порядке и он шпрятался хде нибудь недалече от Катерины. 
Получается какой- то детский сад- штаны на лямках. Он вроде как повзрослел, о жизни своей подумал, выводы сделал. И тут нА тебе- в прятки сыгрануть решил. 
