Друзья мои, спасибо за ожидание, за добрые слова. Не в моих правилах привлекать к себе излишнее внимание, но сегодня видимо день такой. Главу-то я написала, и куда ее теперь девать? Так, что, извините, сегодня на фан-арте, что-то вроде моего бенефиса. Я не нарочно, так получилось.
Глава 8.
Бедный друг, истомил тебя путь,
Темен взор, и венок твой измят.
Ты войди же ко мне отдохнуть.
Потускнел, догорая, закат.
Где была и откуда идешь,
Бедный друг, не спрошу я, любя;
Только имя мое назовешь -
Молча к сердцу прижму я тебя.
Смерть и Время царят на земле,-
Ты владыками их не зови;
Всё, кружась, исчезает во мгле,
Неподвижно лишь солнце любви.
Владимир Соловьев
- Что ж ты, милок, в темноте-то сидишь?
- Что? - вывел Андрея из задумчивости чей-то смутно знакомый голос.
- Почему в темноте сидишь, спрашиваю, и дверь входную не закрыл?
Яркий свет, ослепив, заставил его на мгновение зажмурить глаза, а когда он их вновь открыл, то увидел в дверном проеме ласково улыбающуюся старушку – Катину соседку.
- Здравствуйте, Софья…,- он смущенно замялся, - извините, я забыл ваше отчество.
Старушку махнула рукой.
- Да Бог с ним, с отчеством, зови меня просто, баба Соня, меня все здесь так зовут и Катя твоя так называла.
При упоминании имени Катерины на лицо Андрея набежала хмурая тень.
- Так чего ты тут один в темноте-то сидишь и не разделся? – заметив, что он не снял верхнюю одежду и не переобулся, удивилась баба Соня.
- Я сейчас, - Андрей встал и попытался расстегнуть куртку, - я с дороги, устал очень, - объяснил он свое состояние.
- Ну-ка, подожди, - потянув его за рукав и усадив обратно на стул, старушка, прищурив близорукие глаза, внимательно вгляделась в его лицо.
- Батюшки-светы, - ахнула она, - да ты никак болен.
Подошла поближе и коснулась тыльной стороной ладони его лба.
- Так и есть, горишь весь, - взволнованно проговорила она. – Ты как себя чувствуешь, болит что?
Андрей как мог, постарался успокоить сердобольную старушку.
- Да ничего страшного, баба Соня, не волнуйтесь, все у меня нормально.
Но, честно говоря, чувствовал он себя так паршиво, что даже на разговоры с доброхотной соседкой сил не было, все тело ломило, горло саднило так, будто его наждаком потерли, голова болела аж до тошноты и видимо вид у него был настолько жалкий, что пожилая женщина, ни на йоту не поверила его бодрым словам.
– Вижу я как у тебя нормально, - она недоверчиво покачала головой. - Давай-ка я тебе помогу, милок, пойдем - и она, больше не слушая слабых отговорок, сначала проводила его в прихожую, помогла снять куртку, а потом довела до Катиной комнаты и, подождав пока он уляжется на диван, накрыла шерстяным пледом.
- Врача тебе надо, - решительно заявила она и, пресекая попытку Андрея возразить, добавила, - и не спорь со мной, касатик.
А он и не собирался спорить, у него не было на это сил. Через минуту, прикрыв в изнеможении глаза и пытаясь с помощью Катиного пледа, справиться с ознобом, Андрей услышал, как баба Соня разговаривает с кем-то по телефону.
- Танюшка, требуется твоя врачебная помощь…, да ничего со мной не случилось, это не мне…, так быстро поднимайся в Катину квартиру…, какую, какую…, ну конечно…, нет Катя не вернулась, жениху ее помощь нужна, заболел…, придешь, увидишь…, что? Маня у тебя? ну бери и Маню с собой и хватит болтать, - было слышно, как баба Соня сердито повысила голос, - девчонки, я кому говорю, быстро сюда.
Чувствовать внимание к себе со стороны хлопотливой соседки, почему-то было приятно и даже как-то уютно, как в детстве, когда болеешь, а мама, заранее прощая все капризы, волнуется и постоянно спрашивает, гладя рукой по голове: - «Ну как ты сынок, как себя чувствуешь?»
Воспоминания о давно забытых ласках матери, болью отдалось в сердце.
- «Мама, мама, как же так случилось, что ты перестала видеть во мне просто сына и стал я для тебе этаким супергероем, который должен быть всегда жизнерадостным, успешным, с легкостью побеждать всех врагов, не зная, что такое поражения и несчастья?»
Услышав приближающиеся осторожные шаги, он с усилием заставил себя открыть глаза.
- Сейчас, милок, ты потерпи, я врача позвала. Танюшка, подруга моя, она очень хороший врач, полвека детишек лечит, она тебя посмотрит, лечение назначит и будем мы с тобой лечиться и ты поправишься и еще лучше прежнего станешь, - уговаривала его баба Соня, и от этих уговоров, от того, что вот сейчас придет к нему детский врач и полечит и перестанет мучить его горло и колотить озноб стало просто хорошо и тепло на душе. Как же он был сейчас благодарен этой почти незнакомой бабушке, за жалость и сочувствие, которые видел в ее глазах, и как же было грустно осознавать, что нет с ним рядом никого из близких и родных ему людей.
- Спасибо, бабушка Соня.
Отступление.
Он уже несколько часов неподвижно лежал на кровати в номере гостиницы и неотрывно смотрел в потолок, и если бы не легкая улыбка, возникающая время от времени на его на губах, можно было бы подумать, что Андрей Жданов осуществил мечту половины человечества – научился спать с открытыми глазами.
- «У Родена мыслитель сидит, а твоя любимая поза для размышлений, Жданов, поваляться в постели и в потолок посмотреть», – неизвестно почему вдруг пришло ему в голову.
- «Ну и до чего ты додумался, мыслитель?»
Андрей резко сел, потом потянулся и взял с тумбочки пачку сигарет и зажигалку.
- «Катя права, во всем права, кроме одного – что боится и убегает от меня. Глупая ты моя, глупая, Катюшка, от любви не убежишь, по себе знаю».
Он достал из пачки и прикурил сигарету, сделал несколько глубоких затяжек и опять невольно улыбнулся, вспомнив, какой она была, когда садилась в такси: волосы взлохмачены, вокруг глаз черные разводы от потекшей туши, вся взъерошенная, как воробей после драки и такая сказочно сердитая…. Андрей, дотронулся и провел рукой по лицу, укушенная губа болела, щека, к которой прикоснулась нежная женская ручка – горела.
- «Спасибо тебе, Катенька», - потирая щеку и продолжая улыбаться, обратился он мысленно к любимой. – «Спасибо, что не разлюбила, что простила, хоть пока и сама не знаешь об этом, ну а то, что бежишь от любви, то, что прячешься от меня, то моя вина, мне все и исправлять».
Что-то с ним происходило, и то, что происходило и радовало и удивляло его. У него было такое ощущение, словно перед ним открылась какая-то дверь и он, после долгого трудного пути, наконец, пришел туда, куда стремился. В голову приходили только правильные и светлые мысли, решения принимались мгновенно, а сомнения если и возникали, то подавлялись силой воли и аргументами.
- «Странно», - думал Андрей, - «Ведь во всем, что касается деловой жизни, работы, бизнеса, я давно себя чувствую именно так - уверенно, что же происходило со мной в личной жизнью, почему я все время плыл по течению, не сопротивлялся обстоятельствам и опасался принимать решения?»
Он встал и взволнованный новыми ощущениями, стал ходить по номеру, время от времени останавливаясь у окна и всматриваясь в размытые дождем очертания огромного города. Где-то там сейчас его Катя. Думает ли она о нем, вспоминает, или все так же упрямо пытается забыть?
Глава 8. Продолжение.
Замечательный, просто как из сказки доктор, осмотрела его и ласково как ребенка погладила по плечу.
- Ангина, Андрей, - покачала она утвердительно головой, - и я вам скажу припакостная. Ну, ничего страшного, что мы с ангиной не справимся? Значит так, я сейчас выпишу лекарства, мы с девочками, - она кивнула в сторону коридора, где притихли такие же, как она, давно перешагнувшие семидесятилетний рубеж девочки, - все сделаем сами, от вас только требуется немного терпения и послушания. Договорились?
Андрей, не переставая улыбаться, молча, кивнул головой.
- Ну и чудесно, сейчас вас Сонечка напоит лечебным чаем, она его замечательно заваривает, потом мы с вами примем таблеточки, потом помажем горлышко очень вкусным лекарством, а потом вы будете спать, набираться сил и выздоравливать.
Как только доктор вышла из комнаты, подружки, видимо, поджидавшие ее в коридоре и не подозревавшие, что он все прекрасно слышит, через неплотно прикрытую дверь, стали обсуждать его состояние здоровья, а заодно и его самого.
- Танюш, ну что с ним? - спросил встревоженный голос бабы Сони.
- Ничего страшного, девочки, простудился, обычная ангина, но, - добавила врач строго, - мне вас учить не надо, сами знаете – при ангине важен постельный режим и никаких сигарет. Так, Маня, ты сходишь в аптеку, купишь лекарства, а ты Сонечка, завари ему ромашковый чай.
- Ой, Сонечка, - зашептал третий голос, видимо принадлежавший той самой Мане, которую отправляли сейчас в аптеку, - а он, правда, Катин жених? Хорошенький какой.
- Маня! – воскликнули два голоса сразу, а потом голос бабы Сони укоризненно добавил. – Сто лет в обед, а она все туда же.
- Так, девчонки, хватит разговоры разводить, все по местам. У меня в соседнем доме ребенок больной, я сейчас схожу к нему, а потом вернусь, будем этого красавца лечить, необходимо нашей Катюше, жениха здоровым вернуть.
Отступление.
Она всматривалась в очертания тихой, совсем не столичной улицы, на которую выходили окна ее комнаты. Дождь. Мрачно. Холодно. Катя зябко повела плечами, нет, она не замерзла, это была нервная дрожь, реакция на то, что ей сегодня пришлось пережить. Вернувшись домой, после встречи и разговора с Андреем, она заперлась у себя в комнате и проревела несколько часов подряд, то стоя у окна, и пытаясь сквозь слезы и дождь разглядеть кого-то на пустынной улице, то в отчаянии зарываясь лицом в подушку и переживая вновь и вновь все, что случилось в кафе. Наконец, после очередной такой порции рыданий и пары измочаленных салфеток, она, совсем обессилев, пришла к выводу, что ее жизнь потеряла всякий смысл, что она в ней окончательно запуталась, что она запуталась в себе, в Андрее и что у нее нет никаких сил распутывать весь этот клубок.
- Пусть все будут, как будет, буду плыть по течению, может быть куда-нибудь приплыву?- решила она и плотно задернула шторы на окне.
Глава 8. Продолжение.
- Доброе утро, Андрюша, ну как ты себя чувствуешь?
- Спасибо, бабушка Соня, намного лучше, - Андрей приподнялся на локте и приветливо улыбнулся вошедшей к нему в комнату старушке.
Она подошла и осторожно коснулась его лба ладонью.
- Ну, вот и славно, температура спала, а как горло? Болит?
Андрей, добросовестно стараясь разобраться в своих ощущениях, несколько раз проглотил слюну, - совсем немного, - весело сообщил он, - с тем, что было вчера не сравнить.
- Ну, и слава Богу, сейчас я тебя завтраком кормить буду. Ты кашу любишь? Я тебе кашу манную сварю.
- Люблю, - помрачнел Андрей, у него перед глазами возникла Катя, в то утро когда он сделал ей предложение, он вспомнил, как она собирала и все никак не могла собрать рассыпавшиеся розы, а потом вдруг сказала:
- Андрюш, пойдем кашу кушать. Я кашу на завтрак сварила, ты же, наверное, голодный…
От бабы Сони, видимо не укрылось резкое изменение в его настроении.
- Андрей, - она присела в стоящее у письменного стола кресло. – Я чего спросить хотела. Ты где эти дни-то был? К Катерине ездил?
- К ней, - не поднимая глаз, коротко ответил Андрей.
- Помириться хотел?
Андрей, молча, кивнул головой.
- А она, что? Прогнала, – догадалась бабушка Соня.
На какое-то время комнатой по-хозяйски завладела грустная тишина.
- Ну, а что ты хотел, - первой нарушила молчание баба Соня, - царских кровей девка, с гонором, такую не сразу завоюешь.
- А вы откуда знаете, что царских? – удивился Андрей.
- А вот послушай, какую я тебе историю расскажу.
Старушка поудобней устроилась в кресле и чинно сложив руки на животе, начала свой неспешный рассказ.
- Было это лет восемь тому назад, - она нахмурилась, видимо прикидывая что-то в уме, - да, точно, восемь лет назад, тогда еще в этой квартире жили те упыри, что Катиных деда и бабку со свету сжили.
- Как это сжили? И почему вы думаете, что они сжили? – перебил ее Андрей.
- Да кому ж еще? – возмутилась баба Соня, - они это, кровопийцы, больше некому. В этой квартире до войны генерал Соколов жил, Катин дедушка, только у него тогда другая семья была. Жена, двое детишек, - она горестно вздохнула. - Всех потерял Саша, вся семья в Ленинграде на Пискаревском кладбище похоронена. Он же сам Ленинградский был и жена родом оттуда, вот и отправил он семью к родителям на лето. Все там от голоду и померли.
Она вдруг замолчала, поискала в кармане фартука платок и потом долго утирала глаза, горестно вздыхая, а Андрей смотрел на нее и думал о том, как же неизбывно живет в стариках память о войне, как мучительны их воспоминания о ней.
Наконец бабушка Соня успокоилась.
- Вернулся он после войны, вся грудь в орденах, радоваться бы, что война закончилась, что жив остался, а он как мертвый, да и что говорить, один на всем свете, ни жены, ни детей, никого. Все молчал, пройдет, бывало мимо, кивнет головой, да и только. А потом появилась в его жизни девушка, сама тоже одинокая из детского дома, вот тогда и ожил наш генерал. И то правда хорошая она была, Катина бабушка, Катя на нее характером похожа, такая же добрая. Сладилось у них все, слюбилось. Поженились, Саша, все наглядеться не мог на свою красавицу, она ж моложе его на много была, счастливые они были, а потом, - бабушка Соня опять скорбно вздохнула, - потом, упыри эти родственнички объявились. Она-то, глупая, радовалась: - «Мы думали, у нас с Сашей никого родных нет, а вот теперь близкие люди отыскались, будем вместе жить, помогать друг другу». А я как увидела этих родственников, сразу поняла, плохие люди, глаза не добрые, злые, и как в воду глядела, донесли они на Сашу, оговорили, сослали его в Сибирь, жена его на сносях была, но за ним поехала, там и сгинули оба. Это потом уже эта квартира ее дочери досталась, да недолго она в ней пожила, погибли они с мужем, в самолете разбились, а Катенька с Колей сиротами остались.
- Бабушка Соня, - решился Андрей нарушить тягостное молчание. – Вы же хотели рассказать о том, что восемь лет назад произошло, - напомнил он ей.
- Ах, да, что же это я старая, совсем из ума выжила. Так вот, слушай, как дело было. Сидела я во дворе на лавочке и подходит ко мне незнакомая старуха, высокая, строгая, взгляд такой, аж до нутра пробирает, и спрашивает меня, не помню ли я семью Соколовых, что жила в этом доме, ну я, конечно, говорю, что помню, как же не помнить. Разговорились мы с ней, вот тогда я и узнала о том, что Саша и его жена умерли, а она, Надежда Федоровна, так звали эту женщину, воспитала их дочь, а в Москву приехала, чтобы как она сказала «восстановить справедливость». Я то, грешным делом, подумала, что она из-за квартиры приехала, с упырями судиться, а она как про них услышала, нахмурилась: - «Не нужны они нам», - говорит, - «пусть их Бог судит. Мне документы нужно восстановить». Вот мы с ней по инстанциям и ходили, целый месяц она у меня жила, тогда я и узнала, что Катенька с Колей по материнской линии, из очень знатной семьи происходят. Я об этом, никому не рассказывала, даже подружкам, тебе первому говорю.
Она встала и аккуратно расправила морщинистыми натруженными руками фартук.
- Ты вот, что мне скажи, как на духу, скажи, любит тебя Катерина или нет, как думаешь?
- Любит, только обидел я ее сильно, не верит она мне.
- Ну, раз так, послушай, что я тебе скажу, милок, не торопи ее, дай ей время самой во всем разобраться, если любит, никуда она от тебя не денется.
Отступление.
- «Нет, сейчас нельзя плыть по течению, сейчас твоя судьба решается, Жданов, сейчас решается, будешь ли ты счастливым или как Сергей, всю оставшуюся жизнь будешь сожалеть о возможном и потерянном счастье».
Он затушил докуренную сигарету и, позвонив в сервисную службу отеля, заказал билет на ближайший рейс до Москвы. Катя права, ему давно уже пора действовать. Он должен преодолеть все преграды разделяющие их, доказать всем и в первую очередь своим родным, что он способен сам строить свою жизнь, способен различать, что в ней главное, а что нет и за что нужно и стоит бороться, а чем без сожаления можно пренебречь.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Ждем!!!
Ну да ладно! Бог ей судья.... Главное - Андрей не одинок! 
И очень интересно, что же он собрался делать. Как возвращать Катерину? 
