НРКмания

Автор: Amvll
Название: Второй шанс на любовь
Рейтинг: PG-13
Пейринг: Катя/Андрей
Метки: AU, Второстепенные оригинальные персонажи, Обоснованный ООС, Отклонения от канона, Постканон, Проблемы с законом, Развитие отношений, Развод, Служебный роман
Размер: Макси

Описание:
Катя вовремя представила своему начальнику Зорькина, даже не подозревая, что таким образом избежала отношений с любимым мужчиной. Она все так же продолжала служить Жданову, поддерживая, прикрывая, не требуя ничего взамен. Умело скрывала тоску, глядя на обручальное кольцо, уже два года сверкающее на его безымянном пальце. Казалось, все шло по плану, пока тайны прошлого не стали козырем в грязной игре против нее и Андрея.

_________________

Глава 1.

Катерина честно старалась вслушиваться в очередной доклад Воропаевой о продажах за прошлый квартал, но голова слишком сильно болела после почти бессонной ночи, чтобы сосредоточиться хоть на чем-то. Нет, в этот раз она не сидела за отчетом до утра. К счастью, в последнее время дела Зималетто шли настолько хорошо, что не было необходимости верстать липовые документы перед совещаниями. В этот раз Катя просто не могла уснуть, как бывало ранней весной, когда погода преподносит ежедневные сюрпризы, а температура скачет словно на американских горках.

Всю ночь она думала об Андрее — сорвалась. Обычно запрещала себе это делать, запрещала рисовать в мыслях сюжеты, в которых он не женился на Кире Юрьевне, а каким-то невероятным образом обратил внимание на свою страшненькую секретаршу… Сама же понимала, что все сказки. Какая была вероятность, что ее начальник разглядит в ней женщину, когда вокруг столько птичек/пташек/рыбок/бабочек, а перед алтарем ждет красавица-невеста? Никакой. И лишь в бессонные ночи можно было отпустить воображение на волю, чтобы насладиться сильными руками и теплыми губами любимого мужчины.

В реальности Пушкарева ни за что в жизни не согласилась бы на отношения с женатым мужчиной. А потому оставалась верной себе: стала его ангелом-хранителем, преданным соратником, надежным помощником. И — надо отдать должное Андрею — он оценил это, принял не просто как данность, а как настоящий подарок судьбы. Гордился своей удачей, а потому именно Катя сидела на всех совещаниях по левую руку от президента, а не его законная супруга.

Этот факт вечно накалял обстановку в конференц-зале, заставляя Воропаеву — Жданову, конечно, но Катерина разрешила себе не называть Киру Юрьевну ее новой фамилией — кипятиться буквально на входе в помещение, по умолчанию, еще до каких-либо серьезных обсуждений.

— А что вы думаете по этому поводу, Екатерина Валерьевна? — Кира буквально выплюнула ее имя, возмущенно поджав губы.

Катя сфокусирована на ней взгляд, краем глаза замечая, как Андрей раздраженно бросил ручку на стол. Он не любил, когда ему прилюдно перечат. Тем более, понимал, что не все сотрудники обладают полной картиной происходящего в Зималетто. Жалко, что сами сотрудники не понимали.

— Я считаю, что низкий уровень продаж в наших магазинах не является такой уж критичной проблемой для фирмы.

— То есть зарабатывать нам не надо? — саркастически усмехнулась Воропаева.

— У Зималетто достаточно других источников дохода, которые позволяют покрывать текущие расходы, — пожала плечами Катя. — Направление выпуска и продажи собственной коллекции одежды изначально не предусматривалось как высокодоходное ввиду высоких производственных затрат. Это и содержание целого штата специальных технологов, моделей, и дорогие материалы, продвижение, проведение показов, содержание магазинов… Счастье, что оно не стало убыточным. С учетом Ваших с господином Вукановичем пожеланий я считаю нынешний уровень доходности вполне удачным.

— То есть Вы смеете нас обвинять в том, что продажи еле-еле достигают нижнего предела? — взвилась Кира.

Ее глаза метали настоящие молнии, как умела, наверное, только она. Но на Катю это практически ежедневное представление уже не производило того эффекта, который предполагался.

— Кир-р-ра, хватит! — послышалось недовольное рычание справа.

И Катя кое-как сдержала улыбку, потому что в глубине души надеялась, что так и произойдет. Жданов поступал опрометчиво, когда шел вопреки мнению жены, защищая Пушкареву. Но — видит Бог — его помощница всегда оправдывала такое к себе отношение. Ни разу она не позволила себе цепляться к Кире Юрьевне, особенно в том уничижительном тоне, который зачастую использовала та. А хотелось! Как же хотелось!

— Андрей, ты считаешь нормальным, что какая-то секретарша позволяет себе тыкать нас с Милко носом в то, что у Зималетто упали продажи?! Тебе приятно слушать, как открыто хамят твоей жене?!
— Во-первых, — сдержанно начал Жданов, — мы с тобой сейчас не дома, а на работе, и мы все здесь коллеги. Во-вторых, Екатерина Валерьевна не «какая-то секретарша», а уже два года как финансовый директор компании. И она имеет право на свое мнение. Она, в конце концов, в курсе всех финансовых потоков. Что тебя не устраивает?

— Андрей, подОжди! — очнулся молчавший до этого момента дизайнер. — Вы хОтите скАзать, что мОи мОдели не шЕдевры?!
Пушкарева с усилием выдохнула и даже на миг зажмурила глаза. В последнее время рядовые заседания директоров компании все чаще и чаще превращались в форменный балаган.

— Да откуда ты это взял, Милочко? — взмахнул руками Малиновский, но в глубине души Катя знала, что успокоить дизайнера Роман не сможет.

Почему-то в последнее время Вуканович, хоть и сторонился Катерину, все еще поглядывал на нее с опаской, но слова Пушкаревой воспринимал как самые весомые.

— Милко, извините. Кажется, Вы не поняли то, что я сказала. Все нынешние направления деятельности компании нацелены на то, чтобы всячески поддерживать ваше творчество. Да, сейчас контингент наших покупателей существенно ограничен из-за Вашего нежелания расширять коллекцию, но мы пускаем все ресурсы на то, чтобы у Вас были лучшие ткани, лучшие модели и самые громкие показы в Москве. Поэтому вы можете спокойно творить, прославлять свое имя и имя компании, а мы обязуемся это обеспечить всеми возможными способами.

Дизайнер только беспомощно хлопнул глазами, удивленно открыв рот.

— ОлЕчка, ОлЕчка, — тут же повернулся он к своей неизменной помощнице, которая сидела с ним рядом, — Мон Шу только что скАзала, что я могу твОрить без огрАничений?

— Именно так, Милочко, — улыбнулась Уютова и одарила Катю теплым взглядом.

Прошел уже год, наверное, с тех пор как Вуканович придумал ей прозвище «mon chou», но не уточнил, как его стоит переводить с французского «моя милая» или «моя капуста». В любом случае, он перестал звать ее уродиной или чучелом, и Пушкарева восприняла такой жест как свою маленькую победу.

— Ах вот как… — глядя на их общее взаимопонимание, Кира еще больше разозлилась. — Может быть, Катенька займет еще и должность директора по продажам, раз все у вас так прекрасно? Я бы не хотела нарушать идиллию!

— Кира, ты драматизируешь, — выдохнул Андрей, но его супруга уже пересекла конференц-зал широкими шагами и вылетела за дверь, не забыв громко ею хлопнуть.

На несколько секунд воцарилось гробовое молчание. Даже вечно улыбающийся Георгий впал в ступор, разглядывая дрожащие стекла, которые чудом не потрескались.

— Ладно, предлагаю на сегодня завершить наше заседание… — слегка растерянным тоном сказал Жданов, поднимаясь со своего места. — Катя… зайдите ко мне, пожалуйста.

Пушкарева кивнула, поймав на себе ревностный взгляд Романа, и, не раздумывая, скрылась в директорском кабинете.
Слишком много всего для одного не особо доброго утра.

Глава 2.

Оказавшись, наконец-то, в своем кабинете, Андрей сбросил с плеч пиджак, расстегнул ворот рубашки, который душил его все утро, и с удовольствием расположился в президентском кресле, надеясь, уловить хоть несколько минут тишины и покоя.

Он слышал, как Катерина зашла вслед за ним и скрылась в каморке, которая некогда была ее территорией. Теперь там снова хранились документы и прятались всякие мелочи типа чайника и набора чаев, которые так любил Андрей, и которые только Пушкарева умела ему заваривать. Иногда она будто чувствовала, что кофе только натянет его и так напряженные нервы, а горячий отвар успокаивающих трав с тонким запахом окажется лучшей заменой бодрящему напитку.

Странно, что даже став полноценным начальником с собственным кабинетом и штатом подчиненных, Катя не бросала заботиться о нем. От Вики подобного отношения он никогда и не ждал, но после переселения Пушкаревой снова взять вторую секретаршу так и не решился. Вел свое расписание по большей части сам, а в остальном ему все еще помогала Катенька, словно мало было ей своих забот с финансами, договорами и прочей ерундой. Она незаметно, день за днем, стала незаменимой, и Жданов иногда пугался своей зависимости от этой тихой невзрачной девушки.

Малиновский ввалился в его кабинет без стука, неожиданно, когда Андрей уже совсем подобрел, ожидая свою порцию успокоительного чая из рук помощницы, но Пушкарева задерживалась, позвякивая чашками, а лучший друг напротив выглядел хмурым и недовольным.

— Я, вроде, не звал тебя? — спросил Андрей, надеясь поскорее избавиться от навязчивого общения, которое в данный момент казалось не к месту.

— А я думал, мне не нужно особое приглашение в твой кабинет, — раздраженно дернул плечом Рома. — Или все изменилось?

— Не понимаю, что случилось? — нахмурился Жданов. — Ты мне что-то предъявить пришел или просто день не задался?

— Да нет, хотел поболтать… посмотреть…

Из каморки медленно вышла Катерина и, не сразу заметив Малиновского, вздрогнула.

— Ваш чай, Андрей Палыч, — смущенно пробормотала она, поставив небольшой поднос с дымящейся чашкой рядом с начальником. — Я, наверное, попозже зайду, у вас разговор.

— Да нет, Катенька, это Рома пришел без приглашения, — недовольно поджал губы Андрей, взглядом показывая другу, что тому пора на выход.

Он действительно собирался обсудить с Катей, насколько все плохо с продажами, и как сильно просядет бюджет фирмы в следующем квартале. Понимал, что если бы происходящее было слишком критично для финансовой стабильности Зималетто, то он давно был бы оповещен, но все-таки хотел лично оценить реальное положение дел.

Однако Рома не спешил уходить, более того, встал и, приобняв Катерину за талию, галантно усадил на кресло для посетителей. Девушка на удивление не противилась, но вела себя немного скованно, бросая робкие взгляды в сторону Жданова.

— Хотел защитить Катюшу от гнева грозного начальника, — добродушно пожал плечами Малиновский, пододвигая к столу еще и красное кресло, а потом усаживаясь в него.

Всем своим видом он подчеркивал, что он тут полностью на своем месте, и Андрея такая бравада заставила нахмуриться.

— Я чего-то не понимаю?

— Катюш, может быть, принести тебе кофе? — заботливо поинтересовался Рома.

— Роман Дмитриевич… — предупреждающим тоном прошипела Пушкарева.

— Просто Рома, Катюш, мы же договорились с тобой!

Он легким жестом схватил Катину ладонь и приложился к тыльной стороне губами. Девушка явно хотела в этот момент провалиться под землю, покраснела и резко выдернула руку из цепкой хватки вице-президента.

— Рома, держи себя в руках, — предостерег его Андрей, наблюдая своего друга в состоянии брачных игр.

И это неожиданно сильно покоробило. Не потому что у Жданова были какие-то виды на своего финансового директора, и не потому что он был против служебных романов, а потому что Рома мог легко испоганить девчонке нервы и выкинуть с разбитым сердцем. Слишком уж хорошо Андрей знал, как друг поступает с женщинами, даже не задумываясь о чувствах противоположного пола. Да и зачем ему?

А Катя… Катя… пусть бы она нашла себе достойного. Того, кто бы был, а не казался.

Странно, что Малиновский вообще обратил на нее внимание, слишком уж нетипичной внешности была его протеже. Да, Пушкарева стала лучше одеваться, заменила старые очки на контактные линзы, а может и операцию сделала, он не уточнял. Подстриглась. И да, ее заурядное каре не выглядело дорого или стильно, блеклые платья, застегнутые на все пуговицы, нагоняли тоску, но она уже начинала создавать впечатление современной деловой леди, а не огородного чучела. Прогресс был очевиден. И все-таки не Ромин типаж, совсем не Ромин.

— А что ты смотришь так? — удивленно вскинул брови Малиновский. — Что, у твоих сотрудников не может быть личной жизни?

— Может, конечно, — мрачно ответил Андрей. — Но я уж слишком хорошо знаю твою кобелиную натуру, Ромио, оставь девочку в покое.

Малиновскому, очевидно, было, что ответить, но их диалог прервала сама Катерина, резко вскочившая со своего места.

— Да прекратите вы! — возмутилась она, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Так говорите, будто меня тут нет! И нет никакого секрета, Андрей Павлович, мы с Романом Дмитричем два раза поужинали вдвоем, но это не дает… — Катя с обидой в глазах посмотрела на Романа. — Не дает Вам право так фривольно себя со мной вести! Вы не мой мужчина, и я не понимаю, почему пытаетесь что-то сейчас показать. Я думала, вы хотите подружиться, а Вы… Вы… Очевидно, у Вас, Роман Дмитриевич, какие-то свои планы, и я о них не знаю. И знать не хочу! Поэтому это последний раз, когда я Вам позволила так себя со мной вести. Извините.

Она бросила виноватый взгляд на Андрея и незамедлительно вышла из кабинета. В отличие от Киры, тихо прикрыв за собой дверь — это Жданов отметил автоматически.

— Ну что, добился своего? Чего к девчонке пристал? — простонал он, прикрывая глаза и отхлебывая из чашки.

Создавалось впечатление, что с первым же глотком чая, к нему постепенно начинали возвращаться силы.

— Тебе какое дело, — буркнул Рома, скрестив руки на груди.

— Она не из тех, к кому ты привык. Да и мужчина ей нужен не такой, как ты. Сломаешь, лишишь компанию лучшего работника. Ради чего? Самолюбие потешить?

— А какой ей нужен? Чем я не подхожу? Может, я серьезно хочу с ней отношений?

— Ты? — Андрей не смог сдержаться и громко рассмеялся, не обращая внимания на оскорбленного друга.

— А почему нет? Ты ее видел? Девчонка стала милая, нежная… Может, я на ней бы и женился? Она же идеальной супругой была бы.

Жданов задумался на миг о том, что Рома, наверное, прав. Катя была бы куда лучшей женой, чем истеричная стервозная Кира.

— А ты бы гулял от нее с сисястыми моделями. Так?

— Ревнуешь? — усмехнулся Малиновский.

— С чего бы, Рома? Я был бы рад, если бы она была счастлива. Счастлива, Рома, а ты только что довел ее до истерики. Что хотел доказать?

Его друг только покачал головой и встал, намереваясь уйти.

— Глупый ты, Палыч. Всю жизнь искал любовь, а в итоге шанс свой просрал. Я так не хочу.

— Кто тебе сказал? У меня прекрасная жена.

— Сам-то веришь в это?

Андрей грустно улыбнулся. Перед Ромой глупо было прикидываться, что у него все хорошо, но и признавать его правоту вслух тоже не хотелось.

Скоро должна была состояться вторая годовщина их с Кирой свадьбы, а казалось, что они уже престарелые супруги, которые видеть друг друга не могут. Скучно, обыденно, заскорузло… И все равно он хватался за эту семью, как утопающий хватается за спасительный трос. Ведь если не Кира, то кто? Она была понятной и привычной. Родной! Точно, родной. Ведь с детства они одного поля ягоды. Не расставались, не разлучались, шли параллельными дорогами.

Да и для чего он переступил через свое неприятие брака? Для чего поклялся любить и в горе, и в радости? И даже изменять перестал. Совсем. Ни разу за два года Жданов не доходил с другими женщинами даже до первой базы, не говоря уж о большем. Но, кажется, после церемонии его жену это мало интересовало.

Он всегда верил, что после свадьбы все меняется. Но не думал, что изменится в эту сторону.

Глава 3.

Малиновский еще несколько дней пытался заговорить с Катей после их неудачной встречи в кабинете президента, но девушка жестко пресекала эти попытки. Она ругала себя за то, что позволила Роману Дмитриевичу думать о ней неправильно, разрешила приблизиться на недопустимое расстояние. Строго говоря, она и не предполагала, что у того могут быть какие-то виды на нее, ведь давно уже не питала иллюзий по поводу своей внешности.

Да, когда Пушкарева после щедрой премии за возвращение активов Зималетто, расплатилась по кредиту за машину, доходы ее стали гораздо более ощутимы. Она позволила себе купить несколько более деловых — хоть и не ярких — платьев, пару сумок, туфли. Немного подстриглась, чтобы избавиться от тонких — а-ля детский садик — косичек. Кроме того, взяв отгулы на неделю, смогла наконец-то себе позволить коррекцию зрения. Мама всегда говорила, что у Кати красивые глаза, и девушка решила наконец-то показать их окружающим.

Со временем ее перестали называть чучелом, по крайней мере, в лицо. На переговорах уже тоже узнавали и уважали. Екатерина Пушкарева даже стала известна в определенных бизнес-кругах столицы, как грамотный, нестандартно мыслящий специалист. Пару раз ей предлагали высокие должности вне Зималетто, на что, конечно, получали твердый отказ. И все-таки она никак не подходила по стандарты красоты сердцееда Романа Малиновского, поэтому и не заметила подвоха, когда была приглашена на дружеский ужин в ресторан.

С Романом было не то, чтобы очень интересно, но он умел заполнить неловкие паузы забавными историями из жизни, шутками, необычными фактами. В целом они приятно пообщались, но оно того не стоило. За сцену перед Андреем Палычем было жутко стыдно. Что он подумает теперь о ней? Что захотела легких, необременительных отношений с мужчиной, знающем толк в сексе? Вот дура!

Катя тихонько простонала, закрыв лицо руками, и опустила голову прямо на разложенные на столе бумаги.

— Кать, ты чего это? — послышался удивленный голос Светланы, неизменного секретаря финансового директора, которая стала теперь ее личной, Катиной, помощницей. — Устала?

— Да, есть немного, — вздохнула Пушкарева, надеясь, что никакие сплетни о ее связи с вице-президентом Зималетто не просочатся в уши женсовету.

— Конец рабочего дня уже. Ты снова задерживаешься?

— Ага.

— Мы с девочками собрались в кафе посидеть. Не хочешь? Ты совсем света белого не видишь, Кать… Ты ведь молодая, красивая. Нельзя же хоронить себя на этой работе!

Катерина усмехнулась и отрицательно покачала головой, искренне пожелав девочкам удачного вечера. Раньше, до всей истории с залогом, она еще чувствовала в себе желание развеяться, познакомиться с кем-то, почувствовать себя живой и молодой. Но со временем приняла грустный факт: запал иссяк. Да и знакомиться ни с кем особо не хотелось. Пообщаться — да. Но романтика ее не привлекала, ведь в сердце давно и, очевидно, навсегда, поселился один единственный жгучий брюнет. И все, чего она желала, это иметь возможность находиться радом с ним как можно дольше. Помогать ему и оберегать, сколько сможет. Лишь бы он позволил.

По прошествии двух лет никого уже не удивляло, что финансовый директор постоянно остается на рабочем месте допоздна. Ветров — ее предшественник — так никогда не делал. Но в отличие от Пушкаревой, он не страдал синдромом отличницы, и вообще не лез в дела, которые напрямую его не касались. Катя же, кроме своих непосредственных обязанностей, занималась новыми направлениями, курировала франчайзи, искала заказчиков на пошив форменной спецодежды, заключала договоры, да и вообще держала руку на пульсе всех важных процессов в Зималетто, чтобы никогда — никогда больше! — не попадать в столь ужасную ситуацию, в которую они попали два года назад.

Да, история с Ника-модой в итоге закончилась более чем хорошо. Никто из акционеров так и не узнал о временном банкротстве модного дома. Долги они тоже успешно выплатили, и Катя только недавно перестала трястись от каждого неожиданного звонка. Ей из раза в раз казалось, что вот-вот позвонит Павел Олегович или Воропаев, чтобы разнести ее в пух и прах за махинации.

А еще сильнее она переживала за Андрея, потому что он с каждым месяцем выглядел все более и более усталым и грустным. Только постоянные успехи фирмы заставляли его по-настоящему искренне улыбаться. И когда Катя представляла, что Жданов может лишиться своего поста в Зималетто, ей становилось дурно. Разве можно было отбирать у человека его практически единственную радость?

Нет, конечно, у Андрея была еще семья, вернее жена, с новым статусом которой он вмиг остепенился и стал более чем благонадежным гражданином, но… Но Катя не видела ни в нем, ни в Кире искренней теплоты и счастья. Нет, они регулярно посещали мероприятия, обнимались на публике, но отсутствовало что-то неуловимое, какая-то химия, которая исходит от влюбленных. Правда, эти умозаключения Катя прятала от себя глубоко-глубоко, чтобы не дай бог не размечтаться о несбыточном.

И все же, если становилось особенно невмоготу, Пушкарева позволяла себе некоторые вольности. Когда офис окончательно опустел, она осторожно прокралась к приемной президента и заглянула внутрь. Под дверью, как и ожидалось, виднелась тонкая полоска света, что могло означать только одно: хозяин главного в Зималетто кабинета тоже не особо спешил домой.

— Андрей Палыч? — тихо постучавшись, просунула голову в дверной проем.

Жданов оторвался от бумаг, над которыми работал, и устало улыбнулся.

— Проходите, Катенька, — тут же отозвался он.

— Чаю?

— Да, можно.

Они иногда сидели так. То работали, как в старые — хоть не такие уж добрые — времена. То просто пили чай и разговаривали на отвлеченные темы. Никогда о личном, никогда не переходя границы рабочих и приятельских отношений. И сегодня Жданов впервые решил нарушить это негласное правило. Немного подумав, он покрутил в руках чашку и спросил:

— Кать, а у вас есть молодой человек?

— Что? — удивилась Пушкарева и глупо захлопала глазами, не ожидая подобного вопроса.

Она показалась Андрею очень милой, когда была поймана врасплох.

— Я имею ввиду, есть ли у вас какие-то романтические отношения?

— Почему Вы спрашиваете, Андрей Палыч?

— Я подумал, что человек должен развиваться гармонично, — пожал плечами Жданов. — Для этого ему нужны и самореализация, и признание, и дружба, и любовь, конечно… Не подумайте ничего плохого, я просто хотел убедиться, что у Вас все хорошо.

— Это Роман Дмитриевич Вам что-то сказал? — забеспокоилась Катя. — Мы с ним поужинали совершенно по-дружески, а даже не представляю, с чего он решил, что может так… так…

— Почему Вы так забеспокоились, Кать? — тепло улыбнулся ей Андрей, абсолютно не проявляя какой-либо злобы или напряженности. — Я действительно просто спросил. Мне важно, чтобы у Вас было все хорошо. А Рома… Вы просто будьте с ним осторожны. Хотя, что я говорю? Вы же прекрасно знаете, Катенька, что Малиновский из себя представляет.

Пушкарева слегка расслабилась, услышав, что в словах начальника нет ни тени упрека или разочарования. Именно этого она в глубине души очень боялась.

— Нет, что Вы! Я даже представить не могу какие-то отношения с Романом Дмитричем, — легко рассмеялась она. — Он же такой… такой…

— Какой? — усмехнулся Андрей.

— Ветреный, — пожала плечами Катя. — Я не люблю сюрпризов, если честно. Особенно от близких людей. Не люблю интриг и притворств, всяческих недомолвок. Мне кажется, что самое важное для отношений, для семьи — возможность просто быть собой, не боясь, что тебя осудят. Если с самыми близкими нельзя показать свое истинное лицо, то с кем вообще можно?

Андрей нахмурился и слегка помрачнел, а Катерина стушевалась, увидев его реакцию, и вцепилась пальцами в чашку, не замечая, как фарфор обжигает кожу.

— Извините, я, кажется…

— Нет-нет, Кать, все в порядке, — невесело усмехнулся Жданов. — Вы правы. Я полностью с вами согласен. Могу сказать, что я не сразу до этого дошел, но… Знаете, Катенька, я иногда восхищаюсь, насколько Вы умны не по годам.

Андрей с удовольствием наблюдал за тем, как зарделись от похвалы щеки его собеседницы, и думал, что непозволительной безалаберностью было бы отдать такой бриллиант Малиновскому. Может, познакомить ее с кем-то из старых приятелей? Но все серьезные и надежные его ровесники давно уже были при семьях и с кучей детей. Разведенные вряд ли ее заинтересуют, а ее одногодок у Жданова в друзьях вообще не водилось. И все-таки он желал найти ей своего человека. Во всяком случае, более удачного, чем получилось у него самого.

— У меня был хороший пример перед глазами, — пожала плечами Катя. — У нас в семье так заведено.

— А у нас… — задумался Жданов, — было не совсем так. Мои родители, как Вы успели заметить, более… — он задумался, подбирая подходящее выражение, -… чопорные. Возможно, это слово подойдет. Отец всегда много работал, в детстве я почти его не видел. А мама воспитывалась в профессорской семье с соответствующим укладом. Иногда мне казалось, что наша семья как из рекламы чистящего средства.

Катя невольно хихикнула от необычного сравнения, но внутри все кипело. Впервые Андрей решил поделиться с ней чем-то личным. За последнее время такого не случалось.

— Все равно у Вас прекрасные родители, Андрей Палыч, — поспешила ответить Пушкарева. — Они многого достигли сами, и дали прекрасное воспитание Вам.

— Только любить не научили, — усмехнулся Жданов. — Или это я такой неспособный…

У Кати внутри все сжалось: слишком уж близкой к ее охваченному чувствами сердцу были эти слова. Слишком уж она хотела услышать от него что-то о себе, но и надеяться не могла.

— Я бы хотел, чтобы Вы не замыкались на работе, Катенька. Вы молодая… симпатичная девушка. Я, конечно, боюсь лишиться такого ценного сотрудника, но… время идет, и второго шанса прожить свою жизнь уже не будет. Успевайте сейчас.

Он опустил взгляд в чашку и грустно ухмыльнулся, будто признавая собственные ошибки.

— Андрей Палыч, вы говорите так, будто свою жизнь уже прожили…

— Нет, что Вы! — Жданов резко взбодрился, приосанился и даже улыбнулся. — Устал немного просто, скоро тоже поеду домой, проведу тихий семейный вечер. Просто решил позаботиться о своем самом трудолюбивом сотруднике. И премию Вам выпишу. На новые платья!

— Платья? — удивилась Катя.

— Да, почему бы и нет? Шоппинг повышает настроение любой девушке. И не спорьте, Катенька! Вы, видимо, никогда не пробовали взять с собой толстую пачку денег и пойти в магазин.

Он говорил это с таким небывалым энтузиазмом, что Катя невольно рассмеялась.

— Никогда! — тряхнула головой она.

— Зря! И возьмите с собой кого-нибудь… не знаю, лучше стилиста. При всем моем уважении, у женсовета со вкусом беда. Хотя… я бы посоветовал Вам взять с собой Ольгу Вячеславовну. Она настоящий мастер. Напоите ее потом американо с Павловой, и она будет благодарна. Считайте, это приказ президента.

Катя завороженно глядела на своего любимого мужчину, на его воодушевление и мечтательные искорки в глазах, и не могла сдержать ответного восторга. Неужели она могла бы не послушаться? Не исполнить хоть малейшее его поручение?

— Хорошо, Андрей… Палыч… Я обещаю.

— А теперь идите, отдыхайте. Хороших Вам выходных, Катенька. А после очередной зарплаты жду новые образы.

Пушкарева забыла, как дышать. Только кивнула, пробормотала что-то ответное, схватила чашки и поспешно скрылась за дверью приемной. Она будто была во сне. Конечно, такие знаки внимания ничего особенного не значили и ни к чему не обязывали. Андрей ни в коем случае не переступил никаких границ дружеского общения, не скомпрометировал ни себя, ни ее, но сладостное предвкушение чего-то нового не оставляло ее все выходные.

Глава 4.

В тот день Андрей вернулся домой слегка за полночь, осторожно открыл дверь своим ключом и замер в прихожей. Приглушенный свет из распахнутых дверей гостиной говорил о том, что его ждали, а потому тихо проскользнуть в спальню не удастся.

Кира действительно не спала. Она сидела на диване, расслабленно раскинув руки в разные стороны и, судя по полупустому бокалу и откупоренной бутылке, была в духе поговорить. Его жена частенько стала использовать алкоголь как способ коммуникации в последнее время. Но, к сожалению, ничто по итогу не приводило к плодотворному сотрудничеству.

— Ты как-то даже рано, — протянула она ехидным голосом и кровожадно улыбнулась, закинув голову назад и внимательно рассматривая мужа. — На прошлой неделе пришел в два…

— То был день рождения Синицкого, задержался.

— А сегодня кто тебя задержал?

Андрей глянул на супругу с упреком, но та лишь приподняла брови, терпеливо ожидая ответа.

— Я был на работе, и только.

— Один?

Жданов предвидел этот не особо оригинальный вопрос, но в последнее время, осознав, что значит завраться по самую макушку, не хотел кривить душой даже по мелочам.

— Катя заходила, но довольно быстро ушла.

— Катя? — Кира прыснула и потянулась за бокалом. — Катя-Катя-Катя-Катя… Ну куда ж без этого чучела?

— Прекрати, — выдохнул Андрей.

Он сбросил пиджак, закатал рукава рубашки и ослабил воротник, а потом с чувством полного удовлетворения опустился в кресло напротив жены.

— Почему прекратить? Может быть, ты уже не считаешь ее некрасивой? Разглядел то, что скрывается под дешевыми тряпками? — едко поинтересовалась она.

— Неужели ты ревнуешь?

— Я? К ней? — фыркнула Кира и залпом выпила все оставшееся вино. — Ну нет, это не то чувство, которое я испытываю по отношению к Пушкаревой. Я ее просто ненавижу.

— Кира, милая, ты бредишь, — вновь попытался вразумить ее Андрей. — Девчонка не сделала ничего плохого ни тебе, ни мне. Она честно трудится на благо фирмы, только и всего.

— Можно подумать, ты не видишь, какими щенячьими глазами она на тебя смотрит!

Жданов прочистил горло и осуждающе покачал головой. Казалось, единственное, чего желала его жена за два года супружеской жизни, это увольнение его помощницы. Но вот загвоздка: сначала он не мог уволить Пушкареву, потому что ей фактически принадлежало все Зималетто. А потом она показала себя настолько ценным специалистом, что избавляться от нее, выкидывать, словно котенка, после того, что она сделала для них… Это было бы настоящим предательством. Андрей не верил в карму, но в глубине души казалось, что за такое неприкрытое вероломство судьба точно не погладит его по головке.

— Мне, честно говоря, все равно, как она на меня смотрит. На меня вообще много кто смотрит. Тебя же уже перестали интересовать модельки Милко?

— Это потому что они перестали интересовать тебя, — буркнула Кира, с детской обидой глядя на мужа.

— А Пушкарева не интересовала меня никогда, — ласковым голосом ответил он. — Почему она так сильно тебя беспокоит?

— Не знаю, — его жена немного остыла после этих слов, и даже подвинулась ближе к нему. — Она как будто особенная для тебя. Лучше бы ты спал с ней, Андрей! Катя для тебя как будто недосягаемый идол, небожительница. Господи, даже смешно говорить так об этом чучеле! Но мне никогда, никогда не достигнуть ее уровня, понимаешь? Я это чувствую!

Андрей нахмурился, слушая такой подробный монолог супруги. До такой откровенности они еще не доходили за два года. И мысли, что поселились в ее голове, пугали его.

— Кира, то, что ты говоришь… Это чушь какая-то.

— Ты даже сам не замечаешь! — возмутилась жена.

— Нечего замечать! Я никогда не испытывал к Кате… чувств. Я очень ей благодарен — да. Но она очень много сделала для фирмы и для меня, когда я только-только стал президентом. Помнишь, тот период, когда мы заказали контрафактные ткани, когда нам не давали кредиты? Мы же были на грани банкротства.

— Но выплыли!

— Да, во многом благодаря ей. И да, мне не хотелось бы увольнять ее после всего, что она сделала. Но это все, Кира! Она не была тебе конкуренткой никогда! Зачем мы вообще ее сейчас вспоминаем? Это обязательно?

— Иногда мне кажется, — прошептала Жданова, — что ты хранишь верность не мне, а ей.

Андрей закрыл лицо руками, и застонал. Откуда вообще в этой красивой блондинистой головке брались такие мысли?

— Ты отправляешь меня налево? Или что я должен сделать?

— Мне кажется, с тобой я схожу с ума… — она отвернулась и украдкой стерла скатившуюся слезу. — Умом я понимаю, что это бред, но чувства не обманешь. Да, я добилась тогда, что ты на мне женился. Господи, сколько я всего стерпела! Но я думала, что станет легче. Что печать в паспорте все изменит!

— Но я ведь честен с тобой, — тихо проговорил Андрей.

— А я с тобой нет, — так же тихо ответила Кира, между ними повисла напряженная пауза. — Я наняла адвоката и собираюсь подать на развод.

— Что?!

Жданов думал, что ему послышалось. Да, раньше он был молод и боялся брака как огня, но со временем свыкся, успокоился, понял, что иметь дом и надежный тыл гораздо спокойнее и эргономичнее, чем метаться среди однодневных подружек.

И ведь все у них с Кирой получалось! Медовый месяц хоть и был омрачен постоянными переживаниями по поводу фирмы, но они были счастливы: как настоящие влюбленные бегали по берегу моря, целовались, не вылезали целыми днями из постели. Да и следующие несколько месяцев прошли довольно-таки спокойно: работа, дом, совместные ужины и выходы в свет. Он принял такую жизнь, как единственно верную. Они были родственными душами, соратниками, если можно так выразиться. Неужели такой многолетний, подкрепленный общим прошлым и настоящим, союз мог незаметно развалиться?

— Я изо дня в день замечала, как ты на нее смотришь… Как на ангела-хранителя. Головой понимала, что это глупо, но… Не могу так, не хочу. Я отпущу тебя, если мы договоримся об имуществе.

Жданов нервно хохотнул, хотел встать, но не нашел в себе сил даже пошевелиться.

— Серьезно, Кира? Ты придумала себе проблему и решила разрушить семью, просто потому что…

— Не просто, — отрезала жена, вставая. — Это не семья. Где она? Мы… мы чужие, Андрей! И если выкинуть секс, который теперь происходит все реже и реже, то нас ничто и не связывает! Я долго думала и поняла, что мы слишком разные. Я была настолько ослеплена своей любовью, ревностью и ущемленным самолюбием, что не разглядела очевидного: нам не стоило переводить отношения на новый уровень.

— А теперь тебя вдруг осенило?! — внутри Андрея начало разгораться раздражение, граничащее со злостью.

— Теперь я решила, что люблю другого. Так что, прости, сегодня ты спишь в кабинете. Доброй ночи.

Оставив за собой привычный легкий шлейф духов, Кира вышла из гостиной и скрылась в темноте коридора. Это был, вероятно, первый раз, когда у Жданова появилось чувство, что ему всадили нож в спину. И это была та, от которой он меньше всего этого ожидал. Он застыл с выражением глубокой растерянности на лице, и не понимал, что делать дальше. Снова один? Зачем? И Кира… когда она успела завести любовника?

Оставалась еще надежда на то, что она сказала это в сердцах, чтобы усилить эффект своего скоропалительного заявления, но бокал виски, выпитый залпом, помог уверовать в нелицеприятную, горькую, болезненную правду: это все. И, если ее измена — не выдумка, то бороться за жену он уже не хочет.

Глава 5.

Выходные у Андрея прошли в мучительных размышлениях. Кто бы мог подумать, что новость о разводе обернется для него такой тяжелой ношей. Свобода! Не этого ли он мечтал в 2005-м? Только и стремился освободиться от оков обязательств. Но теперь, вложив все силы в создание семьи и пройдя огромный путь — как физически, так и эмоционально, — он осознавал, что совершенно не рад тому, что происходит.

В их жизни с Кирой было немало светлых моментов — поездки, улыбки, солнечные утра с ароматом свежей кофейной гущи и нежными поцелуями, страстные ночи, проведённые в объятиях друг друга… В последнее время такие дни случались всё реже, но разве невозможно было вернуть их? Да, он стал менее внимателен к жене, реже дарил цветы и утратил веру в искреннюю, насыщенную эмоциями любовь, но почему же они даже не пытались исправить ситуацию?

Вернувшись в понедельник в офис, Жданов первым делом подписал приказ о премии для Катерины и бездумно уставился в дверь своего кабинета. Как он смотрел на Пушкареву? Неужели в этом взгляде содержалось что-то большее, что-то, что Кира не могла стерпеть? Никогда ранее он не осознавал своего восхищения Катей. Да, он ценил ее профессионализм, обеспечивал работой и повышал зарплату, но это были всего лишь рабочие отношения, ничего не имеющее общего с личной жизнью.

— Андрей Палыч, доброе утро, — раздался звонкий голос Катерины, возвращая его к действительности. Она появилась ровно в девять ноль-ноль, как всегда, не опаздывая, но именно сегодня это вызвало у него раздражение. — Сегодня у нас запланирован обед с новыми заказчиками. Мы можем обсудить кое-какие моменты, которые… которые…

Она занервничала под его тяжёлым взглядом. Обычно он радовался её появлению по утрам, особенно в начале рабочей недели, когда предвкушение плодотворной работы витало в воздухе. Но сегодня что-то кардинально изменилось, и это моментально заставило ее начать переживать. Перед ней словно сидел другой человек, не тот, который в пятницу заботился о ее гармоничной жизни.

— Я сам съезжу на обед, Катя. Работайте, — сухо ответил Жданов, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности.

— Андрей… Палыч, — Катерина тяжело сглотнула ком, подступающий к горлу, — я что-то не так сделала?

— Нет, вы же не можете что-то сделать не так. Идите, работайте. И не беспокойте меня сегодня.

Раздражение и злость президента сквозили буквально в каждом слове, в каждом жесте.

— Я… а… да… хорошо.

Катя попятилась назад, чуть не сбив огромный горшок с цветком, но Андрей даже не поднял на нее взгляда, только сильнее нахмурился.

На автомате она добралась до своего кабинета — к счастью, коридоры еще были относительно пустыми — и закрылась на замок. Ее сердце бешено стучало, а каждый вздох давался с трудом. В голове вертелся лишь один вопрос: что случилось? Она была уверена, что ничем не могла огорчить любимого мужчину. Всегда старалась предугадать его желания, все делала для него. Да и всего два дня назад они будто бы сблизились… Разве нет?

Тогда почему…

Весь день Катерина не могла сосредоточиться на делах. Автоматически подписывая документы и кивая головой, она не могла избавиться от навязчивых мыслей о Жданове. Света даже потрогала ее лоб, заподозрив резко начавшийся грипп.

— Иди-ка ты, Катюш, домой. Вылечись, а потом…

— Нет!!! — резко вскрикнула Катерина, напугав Локтеву. — Никуда я не пойду! Со мной все хорошо! Хо-ро-шо, — повторила по слогам, пытаясь саму себя успокоить.

— Странная ты сегодня…

— Голова болит, нормально.

К счастью, женсовет к ней не лез, но концу рабочего дня Катю уже начало трясти мелкой дрожью. Казалось, что если она сегодня покинет Зималетто, то уже не зайдет сюда обратно. Девушка настолько вытрепала себе нервы за день, и абсолютно ничего не успела сделать, что не придумала ничего лучше, чем позвонить домой и сообщить родителям, что останется ночевать у подруги. Валерий Сергеевич, конечно, был крайне недоволен, но Елена Александровна, слыша умоляющий голос дочери, пообещала угомонить полковника, и пожелала Кате хорошо провести время.

Ее «хорошо» оказалось бессонной ночью за монитором компьютера. Работа не шла, и к трем часам, разочарованная и обессиленная, Катя свернулась калачиком на неудобном диване в офисе. Она крепко обняла себя руками и заплакала. Глупо, по-детски, но ее так сильно ранили воспоминания о том взгляде Андрея, что она готова была совершить любую глупость, лишь бы вернуть всё на свои места, как это было несколько дней назад.

Она ругала себя за предательские чувства, которые загнали её в ловушку. И спасительную дверцу захлопнула сама, добровольно связав свою судьбу с мужчиной, который недосягаем. Но был ли у неё выбор, если только к Андрею она испытывала настоящие чувства? Глупое сердце. Глупая Катя.

Лишь когда офис наполнился шумом и голосами, она встала, причесалась, переоделась в запасное платье — благо, дежурный наряд всегда висел в шкафу — и направилась к женскому туалету.

— О, Пушкарева, — за ее спиной в зеркале нарисовалась свежая и бодрая Клочкова, которая как и раньше, никогда не вспоминала о субординации, — чет ты плохо выглядишь.

— Только не говори, что тебя это расстраивает, — огрызнулась Катя, еще раз ополаскивая лицо холодной водой. Это не помогало от красноты глаз, но хотя бы отеков становилось меньше.

— Бессонная ночь? Мужика, что ль себе нашла? — Вика показательно поковыряла ногтем во рту, пристально вглядываясь в свое отражение. — Хотя нет, от мужиков обычно краше выползают. Или это тот, хлюпик твой, который меня на свидание звал? Так и знала, что он ни на что не способен!

— Никого я не нашла, — раздраженно ответила ей Катя. — А Коля… он не хлюпик! И не надо людей судить вот так, по внешнему виду.

— А по чему их судить-то еще? По тонкой душевной организации? Так до нее пока еще доберешься…

Вика удовлетворенно цокнула языком и, резко крутанувшись, пошла прочь из туалета.

Катя оперлась на раковину и тяжело вздохнула. Умом она понимала, что слишком уж близко к сердцу приняла настроение Жданова вчера. Но она чувствовала, что что-то не так, нечто важное вышло из-под контроля.

— Катюш, — на обратном пути к кабинету ее окликнула Тропинкина. — Там на производстве какое-то че-пэ. Разберешься?

— А… Андрей Палыч? — это был хороший повод, не привлекая лишнего внимания, узнать, как он там.

— Я его не видела еще, кабинет закрыт, телефоны не отвечают. Да и начальник тамошний тебя лучше воспринимает.

У Катерины не оставалось сил спускаться в цех, но пришлось кивнуть и пойти к лифтам. Вместо того чтобы лелеять свои страхи, ей нужно было начинать очередной рабочий день.

Глава 6.

Катя постаралась не задерживаться и немедленно отправилась на производственный этаж. В последнее время она часто стала здесь бывать и начала неплохо ориентироваться, поэтому быстро выяснила, что случилось, и пошла искать начальника пошивочного цеха, никак не ожидая увидеть около станков рядом с Кириллом Петровичем — седоватым, но полным жизни мужичком — еще и президента Зималетто собственной персоной.

Андрей стоял вполоборота к проходу, и в своем дорогом молочного цвета костюме выглядел как инородное пятно среди громоздких, пыльных станков. Его высокая статная фигура всегда притягивала взгляды, особенно женские. Работницы цеха, похоже, не могли оторвать от него глаз, забыв об обязанностях. Поддавшись общему влечению, Катя тоже замерла в нескольких метрах от них, разглядывая гордый профиль Жданова. Однако спустя уже несколько мгновений она поняла, что ситуация стремительно выходит из-под контроля.

— Это форменный саботаж! — прорычал низким голосом Андрей, словно тигр, почуявший опасность. — Я уволю вас по статье, и ни одна приличная фирма в этом городе не возьмет вас на работу. После такого-то!

Кирилл Петрович что-то тихо и сдержанно отвечал начальнику, но смотрел осуждающе, как на самодура. Катерина тут же вспомнила Милко, любившего окрестить Андрея тИраном и деспотом — отчасти так оно и было.

— Катерина Валерьевна, милая!

Ей не удалось долго оставаться незамеченной. Видимо, отчаявшись убедить президента фирмы в своей правоте, начальник производства искал выход из ситуации и нашел его в лице Пушкаревой. Жданов глянул в ее сторону, и она почувствовала себя как будто под прицелом. Выражение его лица отражало неприязнь, и Катя с ужасом поняла, что обращена эта неприязнь именно к ней.

— Вы то мое спасение, Катерина Валерьевна! Помните, я говорил вам, что наша обслуживающая группа развалилась? Одна сотрудница в декрет ушла, другой — чертяка — уволился надысь! А Михалыч ногу вчера сломал! Я передал в отдел кадров запрос. Уж сколько раз передал! Георгий Юрьич завтраками кормит. А мне куда деваться? Сломался вышивальщик. Этот старый самый, но работы на нем без перерыва. Я же сам его не починю, Катерин Валерьевна!

Кирилл Петрович, добрый и исполнительный, казалось, еще сильнее впадал в отчаяние.

— Как может начальник производства так спустить ситуацию? Премии вас лишу! За некомпетентность! — Жданов хлопнул кулаком по массивному столу, стоящему перед ним, и теперь вздрогнула не только Катя, а все, кто находился в радиусе пяти метров.

— Мы сейчас что-нибудь придумаем, — уверила она их обоих, стараясь сохранить спокойствие. — Да, обязательно придумаем. Я позвоню Полянскому, попрошу кого-нибудь срочно прислать из наладчиков. За отдельную плату, конечно, но зато на линии не будет простоя. Думаю, Герман мне не откажет в такой просьбе.

Катя виновато улыбнулась, взглянув на Жданова, но тот ее энтузиазма явно не разделял.

— Не откажет, значит… Что ж, Катенька, тогда вы лично будете ответственны за ремонт оборудования в наших цехах. И если не дай Бог…

— Андрей Палыч… — пробормотала она удивленно, словно не узнавала его. — Но как же, у меня нет полномочий!

— О, Вы преуменьшаете свою значимость в нашей фирме, Катерина Валерьевна! Мне уж кажется, что и я здесь не нужен, когда есть Вы!

Его захлестнула невероятная волна раздражения, когда его собственный сотрудник, вопреки слову президента фирмы, попытался искать защиты у его помощницы. И Пушкарева рада была стараться: тут же придумала решение! Не было бы его на рабочем месте с утра, он бы и не узнал о том, что были какие-то проблемы. Так кто здесь главный? Он или эта пигалица?!

В пылу собственного возмущения, Андрей не сразу заметил, как Катерина пошатнулась, побледнела и начала плавно оседать на пол. Увидев эту картину, он тут же прервал свои невеселые размышления и подхватил ее за талию, чтобы не дать упасть окончательно.

— Что с вами, Катя?!

— Нет, ничего, спала плохо, — пролепетала она с трудом. — Голова закружилась. Извините. Я… я сейчас, Андрей Палыч, сейчас приду в себя. Мне уже лучше.

Пушкарева еще несколько секунд стояла, прижавшись к Андрею, и лишь затем осторожно отстранилась. Ее взгляд стал более осмысленным, но лицо все еще оставалось бледным.

— Нужно срочно выпить кофе. Пойдемте ко мне в кабинет, Вика приготовит.

Все еще придерживая Катю под локоть, Жданов повел ее к лифту.

— Нет, нужно же позвонить, вызвать мастера, — настаивала девушка, оглядываясь на сломанный станок и начальника цеха, который осуждающе качал головой.

— Черт с ним. От меня позвоним. В конце концов, и я могу это сделать. И… я погорячился, Катя.

Едва уловимое раскаяние проскользнуло в его голосе, и он вдруг осознал, что никто другой из его подчиненных не получил бы такого снисхождения в подобной ситуации. Только она. Потому что незаменимая и преданная. Потому что не таит зла, потому что не воткнет нож в спину. Как там сказала Кира? Небожительница? А может, и правда? Он не замечал за собой такого, но, возможно, со стороны виднее? Плевать!

Закрыв глаза на собственные противоречия, Андрей закрылся в кабинете, отпаивая Катю кофе с пирожными. Он даже не обратил внимание на ошарашенный взгляд Клочковой, когда они почти в обнимку вошли в приемную. На все плевать!

В конце концов, он практически разведенный и свободным мужчина. Может себе позволить закрываться в кабинете с кем угодно, пусть остальные думают, что хотят.

А Катерина скромно пила кофе, опустив глаза в пол. Она сжалась, замерла, будто птичка в клетке с хищником. Еще пару дней назад она не отводила взгляда от Андрея, а теперь… Запугал? Был слишком резок? Подумаешь, какая ранимая.

— Катя, — начал он строго и заметил, как девушка вздрогнула, — вам не стоит так остро реагировать на мое дурное настроение. Вы же как никто другой знаете, что я бываю резок и груб. Это все знают.

— Конечно, Андрей… Палыч. Я же говорю, спала плохо. Голова что-то… Извините. Доставила Вам неудобства.

Андрей вздохнул и устало провел ладонями по лицу. В ту ночь он тоже почти не спал. Оставался на работе, не желая возвращаться домой. Зайти в семейную квартиру — хранительницу воспоминаний о двух годах жизни — увидеть жену, или, наоборот, понять, что она не ночует дома, оказалось выше его сил. По этой причине, залив в себя добротную порцию алкоголя, он просто отрубился в кресле, регулярно подскакивая, а затем вновь погружаясь в беспокойный сон.

Ему, как ни странно, снилась Катя, которая уговаривала его, что все будет хорошо. А потом — Кира с новым хахалем, лица которого он не разглядел, но уловил сладковатый запах дорогого парфюма, тошнотворно приторного и щекочущего нос. Полный бред.

— Ничего страшного, Кать. Вы много работаете, вот и получается так. Возьмите отгул, что ли… Не хватало, чтоб Вы в обморок упали прямо посреди офиса.

— Но мне уже лучше! — упрямо встрепенулась Пушкарева.

К ней действительно вместе с кофе и едой возвращались силы. Мысли начали проясняться, а забота Андрея придавалась успокоение. Возможно, она сама слишком сильно накрутила себя вчера?

— Тогда идите, Катя. Позвоните Полянскому. Вы теперь друзья, как я понял?

— Работаем много, — усмехнулась девушка, поднимаясь на ноги. — Взаимовыгодное сотрудничество никто не отменял.

— Точно, — кивнул Андрей, и отпустил ее восвояси.

Сегодня должно было состояться очередное совещание. Нужно было поговорить с Кирой. По работе всегда оставался ворох дел. Но вновь президент Зималетто решил, что все дела подождут, и взялся за бутылку виски. Если никто не заварит успокоительный чай, то алкоголь тоже подойдет. Не привыкать.

Какие люди...

Автору

_________________
Уезжают таланты, творцы и умы,
едут люди отменно отборные.
И останутся там, как у всякой тюрьмы,
надзиратели и поднадзорные.

И. Губерман

Залетела на огонек

_________________

Глава 7.

Пару недель спустя жизнь в Зималетто снова вошла в свою колею. Станок почти сразу починили, план нагнали, оперативно взяли на работу двух квалифицированных наладчиков — всего-то Жданову понадобилось поорать пять минут в кабинете Урядова. Кира уехала в длительную командировку в Прагу, и мысли о разводе можно было отложить в долгий ящик, делая вид, что ничего не произошло. Может быть, то был необдуманный порыв под влиянием алкоголя, о котором жена и сама уже жалеет?

В то утро Андрей расслабленно сидел на своем рабочем месте, наслаждаясь лучами утреннего солнца, освещающими комнату. Жизнь как будто наладилась, а в душе установился мир и спокойствие. Как вдруг на пороге его кабинета возникла девушка в легком летящем платье, подчеркивающем женственные изгибы, с красивыми кудрями и сияющим взглядом — настоящая нимфа, которую он сначала и не узнал.

— К-катя? — в удивлении спросил он.

А его гостья покрылась заметным румянцем, и, улыбнувшись, кивнула.

— Да, Андрей Палыч. Вот, пришла заварить вам чаю. Будете?

Жданов на автомате качнул головой, что можно было расценить как согласие, и последовал за ней в каморку, разглядывая волнующий вид сзади. Он так и не мог понять, что случилось вдруг с его помощницей — с финансовым директором, конечно — и откуда такие разительные перемены.

— Вам нравится? — радостно осведомилась Пушкарева, подняв на него горящий взгляд. — Вы же выписали мне премию! Помните? И сказали, чтобы я потратила ее на наряды. Вот. Все сделала, как вы и сказали.

Жданов припоминал что-то такое, но, честно говоря, если бы девушка истратила деньги на свои личные нужды, он бы даже не заметил. А она выполнила все, как он распоряжался. Как и всегда.

— Да. Да, Катенька, очень красиво. Вам невероятно идет. И светлые тона определенно ваши.

— Юлиана мне тоже так сказала, — улыбнулась Катя и крутанулась вокруг своей оси, так, что легкая юбка поднялась колокольчиком, а потом нежно окутала ее ноги, снова опустившись на место. — И Милко! Представляете, мы обсуждали новый показ с ним и Виноградовой в Ришелье, разговор зашел о нарядах, и я сказала, что хочу сменить гардероб, а они… они… Юлиана настоящая волшебница, я не представляю, как она увлекла Милко мне помочь!

— Милко выбирал тебе одежду? — искренне удивился Жданов. Он не успел еще отойти от первого шока, как на него свалился второй.

— Да! — рассмеялась Пушкарева. — Представляете? Я бы сама не поверила, но, как видите!

Андрей не мог не признать, что его помощница в обновленном образе была невероятно хороша. И кто бы мог подумать, кто именно ей поможет в преображении?

И тут же возник вопрос: как отреагирует Малиновский? Ведь, кажется, он не отступил от своей идеи завлечь Катерину в свои сети. А Кира? Она и так ревнует Андрея к Кате, но если увидит ее настолько похорошевшей…

Жданов нахмурился и предусмотрительно вышел обратно в свой кабинет.

— Андрей, к тебе Елизавета Вебер, адвокат. У нее не назначено, но она говорит, что в твоих интересах с ней пообщаться, — из динамика селектора послышался высокомерный тон Виктории.

— Какой еще адвокат? — не понял Жданов, но переспрашивать не стал. — Впусти.

Через несколько секунд дверь открылась и на порог шагнула холеная блондинка, настоящая модель, но облаченная в дорогой офисный костюм и с увесистой папкой документов в руках.

— Добрый день, Андрей Павлович, — пропела она, и тут же вплыла в его кабинет.

Она окинула пространство цепким взглядом, и без приглашения элегантно села в кресло для посетителей.

— Добрый. Чем обязан?

— Я — поверенная Вашей супруги, Киры Юрьевны Ждановой. Специализируюсь на бракоразводных процессах.

Со стороны каморки послышался громкий звон. Там стояла ошарашенная Катя, держащая в руках блюдце. На ее лице стремительно гасла улыбка, а на полу, в луже разлитого чая, валялась разбитая чашка. Пушкарева округлившимися глазами смотрела то на незнакомку, то на Жданова, и никак не могла взять себя в руки после услышанного.

— Идите, Катя. Что вы застыли? — сквозь зубы проговорил Андрей.

— Я… я… я сейчас уберу все!

Голос начальника привел ее в чувства, но она тут же упала коленями на пол, пытаясь собрать осколки посуды. Андрей, сообразив, что быстро она не угомонится, встал, и дернул девушку за плечо, заставляя подняться.

— Я вызову уборщицу позже. Идите, и скажите Виктории, чтобы меня не беспокоили. Я занят!

Он бесцеремонно вытолкнул Катерину из кабинета и громко захлопнул дверь за ее спиной.

— Не сомневаюсь, что с такими помощницами ваш развод был исключительно вопросом времени, — ехидно заметила адвокатша, имени которой Андрей пока не запомнил.

Зато заметил, как высокомерно та смотрит на него, будто уличила в чем-то непристойном.

— Вы в чем-то меня обвиняете?

— А за той дверью комната отдыха? — игнорируя его вопрос, поинтересовалась его собеседница.

— Как Ваше имя, я не запомнил? — уточнил Андрей.

— Елизавета Вебер.

— А отчество? — не унимался он.

— Зовите по имени. Оно достаточно известно в Москве. Я не проиграла еще ни одного дела, и защищаю исключительно обманутых женщин при разделе имущества.

— А Кира Юрьевна — обманутая? — фыркнул Жданов.

— Судя по тому, что она мне рассказала… — Вебер бросила на него многозначительный взгляд.

— Я ни разу ей не изменил после нашей свадьбы, — уверенно заявил Андрей. — И разводиться не хочу.

— После свадьбы… а сколько вы были в отношениях до нее? Или это не считается?

— Если это считается, зачем она вообще вышла за меня замуж?

— Женщины зачастую наивные существа. Они рады обманываться такими скользкими хитрецами, как Вы, — пожала печами Елизавета.

— А Вы, я смотрю, вообще не слишком жалуете мужчин, — заметил Андрей.

Его собеседница только фыркнула и начала копаться в своей папке, не обращая больше внимания на хозяина кабинета.

— Что ж… Значит, Кира не отказалась от своей идеи. По ее словам, это она мне изменила. Это она упомянула?

— Кто же выдержит годы такого отношения к себе? И симпатичные помощницы вокруг… — Вебер многозначительно посмотрела на приоткрытую дверь каморки.

— Много ли вы знаете… — с горечью проговорил Жданов.

— А мне и не надо много знать. Это ваши личные дела с моей доверительницей, и на суть бракоразводного процесса они не влияют. Может быть, уже закончим демагогии и переведем разговор в деловое русло? Вот список имущества, которое должно остаться Кире Юрьевне после расторжения брака. Надеюсь, возражений не будет.

Андрей протянул руку, забирая документ, но уже заранее знал, что ничего хорошего ждать не стоит.

Примите опоздавших ?
Прочитала на одном дыхании. Если сначала мне фоном шла " История любви", та, что Хулио Иглесиаса, то потом...При всей моей нелюбви к Кире здесь я ее понимаю, но всё равно не люблю. Придирки к Кате, высокомерие - это всё привычно. Другое дело, что ведь не один день была знакома с Андреем. А в итоге приз не стоил гонки ? Не выдержала конкуренции с Катей? И если такое правильное решение разойтись приняла, то отсуживать по полной имущество похоже на месть за неоправдавшиеся надежды. Или ею кто - то умело манипулирует.
Жданчик здесь классический инфант. Женился, верный муж, хороший президент, плывет по течению...И тут вот на тебе - не угодил жене идеальным финдиром. Похоже, у Киры сплошные комплексы. Реакция Жданчика - предсказуема. Виновата Катя - разрушила стабильную семейную жизнь, ещё и незаменимая для всех. Ужас . Вроде бы и переживает за нее, но , увы, пока ценит только за полезность, за "удобность".
Катю люблю и здесь она мне очень нравится, такая вся девочка, светлая, искренняя, любящая. Просто мне кажется, не совпал наш Андрюша с Кирой, а с Катей тот самый случай, когда " Вы только познакомились, а ангелы за вашими спинами уже пожали друг другу руки". Только Андрей это принять пока не хочет и здесь у нас канон.
Как я понимаю, впереди сплошные траблы. Уселась в ожидании новой проды, приготовила успокоительное...
И вот вспомнила Киплинга и его Глаза":

Серые глаза — рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.

Чёрные глаза — жара,
В море сонных звёзд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.

Синие глаза — луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.

Карие глаза — песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья и полёта.

Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Я четырежды должник
Синих, серых, карих, чёрных.

Как четыре стороны
Одного того же света,
Я люблю — в том нет вины —
Все четыре этих цвета.

А ещё мне не очень нравится Малиновский с его дружеской ревностью и кКатеподкатами, и адвокатесса тоже не нравится.
Написала, как обычно, по самые ушки, миль пардон)))

Кира прямо такая решительная...

Интересно, что она замышляет.

Автору

_________________
Уезжают таланты, творцы и умы,
едут люди отменно отборные.
И останутся там, как у всякой тюрьмы,
надзиратели и поднадзорные.

И. Губерман

Ой, спасибо огромное за такой развернутый отзыв! И за стихотворение - отдельное спасибо!
Да, вы все верно рассуждаете. Я не люблю неправдоподобных нагромождений, поэтому все логично и из жизни.
Я действительно стараюсь подогнать характеры героев под канон, и Катя мне в начале сериала очень импонирует. Она правда чистая и светлая, неуверенная, но искренняя, насколько это возможно. Я решила, что пусть такой и остается =)))

А еще, не знаю, зайдет ли, но многое пишу под песню Нигатив-На руках. В настроение, так сказать =)))

И еще одну проду сейчас выложу. Решила, что лучше небольшие, но чаще. Так проще пишется.

От души

_________________

А про Киру мы еще особо-то и не знаем ничего! Пока, конечно. Настанет еще время =)

Спасибо

_________________

Глава 8.

— Мой пакет акций Зималетто? — ошарашенно переспросил Андрей, не веря своим глазам. — А Луну с неба Кира Юрьевна не хочет?

— Это достойная компенсация за потерянное с Вами время, — как ни в чем ни бывало ответила адвокатесса. Ее абсолютно ничего не смущало, возмущение ее визави было привычной реакцией на подобный визит. — Кира Юрьевна хотела бы сохранить фирму родителей, но Ваше присутствие в офисе будет неудобным, учитывая предстоящие события. Не вижу в этом ничего предосудительного.

— А ничего, что это фирма и моих родителей тоже?!

— С ними она готова вести дела и впредь.

Жданов собрал в кулак все свою выдержку, чтобы сразу же не послать на три буквы и Киру, и эту Вебер. Это было сложно, но он же повзрослел, а значит, должен решать проблемы по-взрослому. Однако не вскочить на ноги он не смог. Хотелось что-то срочно разбить, но не при свидетелях же!

— Мои акции не относятся к совместно нажитому имуществу, и она не имеет на них никаких прав, — как можно спокойнее ответил он.

— Конечно, — с готовностью кивнула Елизавета. — Поэтому Вы напишете дарственную, и расстанетесь полюбовно.

— Это моя фирма, — рыкнул Андрей.

— Андрей Павлович, — Вебер поднялась, продолжая разговор с ним на равных, — не заставляйте нас применять крайние меры. Соглашайтесь. Вы опытный руководитель, сможете открыть свой бизнес или устроиться на работу в другую фирму.

— Вы мне угрожаете? — понизил голос Андрей. — А не боитесь?

— Не боюсь. Вы согласитесь на все наши требования или захлебнетесь собственным дерьмом.

Ее лицо напоминало маску: ни одной эмоции на поверхности.

— Вон отсюда, — прошипел Жданов, указав нахальной девице на дверь. — И чтобы больше я тебя тут не видел! Поняла?!

***

Когда Катя услышала слова о бракоразводном процессе, она не поверила своим ушам. Неужели Ждановы разводятся? Эта новость не укладывалась в ее голове, а уточнять у кого-то, правильно ли она поняла, не было смысла.

Клочкова в приемной окатила ее презрительным взглядом:

— Ну, что встала как вкопанная? Поперли тебя? Конфиденциальный разговор, — ухмыльнулась она.

Видимо, она была в курсе. Но поддерживать разговор с Викторией Катерина не стала. Получить лишнюю порцию ядовитых слов и издевок не было ни малейшего желания. Пушкарева тряхнула головой, решив, что не будет лезть не в свое дело, и отправилась в свой кабинет, предварительно забрав у Маши почту. Однако спокойно дойти до своего убежища у нее не получилось, потому что ей навстречу бодрым шагом направлялся Малиновский. Его широкая улыбка, кажется освещала весь холл. А проходящие мимо рыбки Милко сворачивали головы, заглядываясь на вице-президента модного дома. Вот только он сам, к сожалению, сконцентрировал свое внимание только на Пушкаревой.

— Катенька, о, боги, ты выглядишь как принцесса! Когда женсовет мне сообщил о твоем преображении, я даже подумать не мог, что ты так прекрасна! Мы должны это отметить! Я приглашаю тебя сегодня на обед. Нет, на ужин! И отказов не принимаю.

Малиновский галантно приобнял ее за плечи, но голоса не понизил, очевидно, чтобы все присутствующие наверняка услышали, о чем они беседуют.

— Роман Дмитриевич, я никуда с Вами не пойду, — прошипела Катерина, пытаясь вывернуться из его объятий. — Мне неприятно, что Вы так фамильярно себя ведете со мной. Прекратите!

— Ну что же ты упрямишься, — уже тише и менее дружелюбно парировал Роман. — Сколько можно проверять меня на прочность? У меня самые серьезные намерения, и я знаю, что личной жизни у тебя нет. Пользуйся моментом, Пушкарева! Давно уже пора вкусить взрослой жизни…

Катя дернулась, словно от пощечины и разозлилась.

— Да что Вы себе позволяете? Если вы только что предложили мне непристойное…

— Да, Катя, да. Я предложил тебе только что доставить тебе самое непристойное удовольствие, которое у тебя только было. Достаточно прямо я выражаюсь? Соглашайся, я не потребую ничего взамен, и буду безумно нежен с тобой.

У Пушкаревой неистово зачесалась правая ладонь, и она еле удержалась от того, чтобы не залепить Малиновскому пощечину. Только наличие целой толпы свидетелей вокруг смогло ее остановить.

— Я не давала Вам повода так обо мне думать. Выберите себе любую легкодоступную женщину, и развлекайтесь с ней, сколько влезет. А меня оставьте в покое!

Она попыталась уйти, но Рома схватил ее за запястье, притянул к себе второй рукой и склонился к ее лицу.

— Я не считаю тебя легкодоступной, даже наоборот. Говорю же, что у меня самые серьезные намерения, но я уже устал ходить вокруг, да около. Думал, может, напрямую будет эффективнее? Сменил основную тактику, так сказать…

На них уже косились с большим любопытством, а кое-кто даже остановился, чтобы поглазеть на обнимающихся посреди холла директоров. Катя мысленно застонала: она вообще не любила себя компрометировать, но Малиновский не оставлял ей и шанса выйти из этой ситуации достойно в глазах окружающих.

— Нельзя добиваться женщины, если она того не хочет. Это недостойно настоящего мужчины, — выдавила она из себя и предприняла еще одну попытку вырваться.

— А я всегда думал, что рыцарь должен завоевать свою женщину, — воскликнул Малиновский, и, сделав неожиданный выпад, подхватил ее на руки.

Катя охнула, и на глазах выступили слезы обиды. Она будто разговаривала со стенкой, Роман совсем ее не хотел слышать, и эта настырность еще сильнее отталкивала ее, заставляла насторожиться и держаться подальше.

— А у Жданова очень способные помощницы, — послышался высокомерный голос сзади, и Пушкарева с ужасом обнаружила, что эту унизительную сцену увидела еще и та адвокат, что двадцать минут назад приходила к Андрею, а теперь усмехалась, став свидетелем форменной комедии. — Далеко пойдете.

— Это наш финансовый директор, между прочим, — лукаво улыбнулся ей Рома, не забыв подмигнуть.

— Я это и имела ввиду, — сухо ответила та и, не прощаясь, отправилась прямиком к лифтам.

— Отпустите меня, Роман Дмитриевич! — взвилась Катя и яростно попыталась спрыгнуть с его рук, из-за чего Малиновский был просто вынужден отпустить ее на пол. — Вы позорите меня, а сами выглядите как шут! — она говорила настолько пылко и громко, что слышали все присутствующие, даже стоявшие у бара. — Я не давала Вам согласия так с собой обращаться, и впредь держите руки при себе!

Крутанувшись на невысоких каблучках, она бегом направилась в свой кабинет, не желая видеть осуждающие или ехидные лица окружающих. Стоило основательно подумать, как обезопасить себя от нежелательного внимания вице-президента.

Ожидаемые траблы ((( Читаешь и чувствуешь такое омерзение и ненависть к адвокату (с Кирой вкупе) и Малиновскому. Не самые лучшие чувства, конечно, но другого, как по мне, они не заслуживают. Моя нелюбовь к Кире близится к апогею. Что - то мне подсказывает, что не обошлось тут без Романа Дмитриевича. Опять же, жила себе Кира , жила, откровенно ненавидела Катю , а тут вот прям заклинило, взгляды Катины мешать стали, отомстить Жданчику за прошлое решила, настоящая "любящая женщина". Кому -то очень хочется отобрать у Андрюши фирму, и Киру, как мне кажется, умело навели на эту мысль. Детектив у нас, однако.
Андрюшку жалко , Катю люблю, Киру с ее бандой - Одна надежда на доброго автора и Катюшкину любовь, которая всё преодолеет и любимого спасет )))

Да любые сдерживаемые чувства в итоге достигают своей кульминации. Киру тоже можно понять, а методы... ну всякое бывает.
Я думаю, совсем уж драму не будем разводить. Пусть любовь побеждает, но не сразу

_________________

Глава 9.

Жена вернулась в Москву в четверг, но поздороваться не зашла, и дома ни вечером, ни ночью не появилась. Гардеробная тоже заметно опустела. И, хотя Андрей никогда не контролировал Кирины траты, и уж тем более, не следил за наполненностью шкафов, полупустые рейлы не оставляли сомнений: она ушла и забрала с собой часть вещей.

Вообще, это было странно, потому что, судя по досудебному соглашению, квартиру эту она тоже планировала оставить себе. Точна так же, как недвижимость в Испании, а также машину, солидный счет в банке и… его пакет акций. Бред!

Андрей попытался позвонить ей, но телефон оказался отключен. Кабинет ее в пятницу тоже пустовал, и оказалось, что Кира Юрьевна отбыла в отпуск без содержания, который подписала себе сама еще до отъезда в Прагу. За грубое нарушения трудового законодательства Урядов огреб лично от президента, а также лишился крупной квартальной премии. А по офису все-таки поползли слухи о разводе президента, и объяснения этому факту находились самые разные.

Кто запустил слухи, никто не знал. Катя подумывала на Вику, потому что та, как лучшая подруга Воропаевой, обязана была быть в курсе. Женсовет клялся, что узнал об этом вообще с производственного этажа. Даже Милко — как слышала Катерина от Уютовой — тоже был удивлен не меньше всех остальных, но злорадно насмехался над Ждановым, и был уверен, что тот снова взялся за старОе, и потому Кирочка не выдержала.

Собственно, версия о том, что Андрей снова ушел в загул, была основной. Неудивительно, потому что репутация ловеласа не могла просто так рассеяться в течение двух лет, даже несмотря на его благочестивое поведение. Тем более, что сам Жданов ходил в последнее время хмурый и нервный, часто срывался на сотрудниках, и все предпочитали обходить приемную президента стороной, обращаясь по любым вопросам к финансовому директору.

Катя же знала другую сторону медали, когда замечала на столе в каморке початую бутылку виски и стакан. Она единственная, кажется, видела своего начальника не моральным уродом, совершившим очередную ошибку, а уязвимым мужчиной, вступающим на тернистый путь развода.

Правда, эту тему они с ним так и не затронули. Кате было неудобно спрашивать начальника о личном, а сам Андрей избегал подобных разговоров. Работа, работа, работа — вот вечное спасение от мыслей, которые тревожат умы людей. Если представить, что за стеной офиса нет проблем, то живется куда легче, особенно, если из того самого офиса ты уходишь ближе к полуночи.

В пятницу вечером, так и не поговорив с Кирой, Андрей чувствовал, что отчаяние захлестывает его с головой. Он уже допил начатую бутылку, когда в дверь постучали, и в просвет двери протиснулась кудрявая головка, к которой он начал уже привыкать. Кате невероятна шла ее новая прическа, теперь она выглядела совсем девчонкой, и никак не тянула на свои двадцать шесть.

— Андрей Палыч, можно? — тихо поинтересовалась Пушкарева, прежде, чем получила утвердительный ответ и зашла в кабинет полностью. — Я хотела документы подписать, раз уж Вы здесь. В понедельник перед работой заеду в банк.

— Садитесь, Катенька, — устало вздохнул Андрей, принимая у нее папку, и, не глядя, размашисто поставил подписи в нужных местах. — Почему домой не идете? Поздно уже.

Катя принюхалась, улавливая сильный запах алкоголя, и Жданов тут же заметил ее движение.

— А я пью, Кать, да. Вы все правильно поняли.

— Может быть, Вам такси вызвать. Домой… — робко предложила она.

— А нет у меня уже дома, Кать! Не-ту, — усмехнулся Андрей, и пытливо изучал ее лицо, пытаясь понять, как девушка отреагировала на это заявление. — Не делайте вид, что Вы не знали, Кать. Этим Вы меня оскорбляете.

Пушкарева смиренно выдохнула и покачала головой.

— Да, я слышала, о чем говорят. Но не хотела в это верить.

— Почему?

— Вы с Кирой Юрьевной очень красивая пара, — ответила Катя первое, что пришло в голову.

Она до сих пор не определилась, как ей реагировать на эту новость. С одной стороны, Андрей становился свободным мужчиной, и — теоретически — у нее появлялся шанс обратить на себя его внимание. Но с другой, ей было тяжело видеть, как он переживает, и как его жизнь разваливается на глазах.

— Бред. Красивая, не красивая… Кира променяла это все на… кого-то! Я даже не знаю, кто оказался лучше меня, — усмехнулся Жданов и шатающейся походкой направился к шкафчику, где располагался бар.

— Так это Кира Юрьевна…

— Да. Но об этом никто не должен знать, Кать. Я… не хочу, чтобы кто-то знал.

— Конечно, конечно, — Катя кивнула и тут же подскочила, не давая Жданову упасть, так как он очень опасно пошатнулся. — Андрей Палыч, может, хватит, а? На сегодня, хотя бы. Вы уже на ногах не стоите!

— Плевать, Катюш, — отмахнулся Андрей, но девушка настырно забрала у него бутылку, поставила на место и захлопнула дверцу.

— Нет, Вам нужно отдохнуть и прийти в себя. Давайте я забронирую Вам гостиницу, и вы проспитесь. Нельзя же ночевать на работе! Вам хотя бы помыться надо!

Андрей сфокусировал на ней взгляд, задумался, как именно он выглядит в ее глазах и в глазах других подчиненных, и кивнул.

— Ты единственная, кто обо мне действительно заботится, — тихо проговорил он, а потом рухнул в кресло для посетителей.

От такого признания и всей ситуации в целом Катя растерялась, но быстро взяла себя в руки, и уже через пятнадцать минут забронировала номер в дорогом отеле, вызвала такси и потащила нетвердо стоящего на ногах Жданова к выходу из здания.

На улице стояла ночь, уже успели сгуститься поздние сумерки, а воздух пах цветущими яблонями, в изобилии растущими вокруг. Москва в это время года будто дышала, отмытая от грязи и слякоти, оживала после долгой, промозглой зимы.

Они остановились на крыльце, и Катя с наслаждением полной грудью вдохнула свежий воздух. Такси еще не подъехало, а потому можно было расслабиться на пару минут. Жданов все еще держался за ее плечи, но стоять у него получалось куда лучше, чем идти.

— Чудная ночь, — заметил он негромко, и Пушкарева искренне, по-девчачьи, улыбнулась. — Кать, спасибо… Вам…

Андрей повернулся к ней, притягивая за плечи. И вот они уже стояли лицом к лицу, как несколькими днями ранее с Малиновским, но в этот раз она не испытывала никакого дискомфорта, открыто глядя в глаза любимому мужчине. На секунду он засмотрелся на ее ресницы, опустил взгляд на губы, секунду спустя снова возвращаясь к глазам. Катино сердце разволновалось и пустилось вскачь, голова слегка закружилась от их близости. Впервые она ощущала его дыхание на своем лице, впервые стояла вот так близко, один на один, такой чудесной ночью.

— Я даже не замечал, какая ты красивая, — прошептал Андрей, и коснулся ее губ своими. Слегка, будто бы спрашивая разрешения, и Катя инстинктивно приоткрыла рот, давая зеленый свет на все, что он хотел бы с ней сделать. И как только она почувствовала первое легкое касание его языка, снизу послышался гудок клаксона.

— Такси, — быстро отстранившись, пробормотала девушка.

— Такси, — на автомате повторил Андрей, и тряхнул головой.

Он хотел было позвать ее с собой, чтобы такси по пути отвезла ее домой, но Катерина его опередила:

— До свидания, Андрей Палыч, до понедельника!

Она почти бегом рванула в другую сторону, и догонять не было смысла: и так девчонку напугал! Что на него нашло вообще?

Жданов снял очки и зажмурился, стиснув пальцами переносицу. Это помогало прийти в себя, даже когда очевидно перебрал с алкоголем. Его ждала такси и номер в отеле с мягкой кроватью и душем. А перед Катей он извинится в понедельник, она как и всегда его поймет и простит.

Небольшое сближение главных героев...

Ждём продолжения.

_________________
Уезжают таланты, творцы и умы,
едут люди отменно отборные.
И останутся там, как у всякой тюрьмы,
надзиратели и поднадзорные.

И. Губерман