НРКмания

Елена всё же мудрая женщина! А Зорькин здесь на моську похож! Решил со Ждановым потягаться... Ну-ну! ))
Машенька

_________________

Коля уверен, что Жданов не поймёт, как он трусит)))
Таша

_________________
«Самая трудная задача — быть самим собой в мире, где каждый пытается сделать вас кем-то другим».

Бенедикт Камбербэтч

Хлопнув дверью, Зорькин вышел из подъезда, бормоча под нос проклятия. Как же его достал этот Жданов! Уже и в дом к Пушкарёвым пробрался — в единственное место, где Коле было тепло и не одиноко.
С тех пор, как отец умер, дома всё пошло наперекосяк, и мама изменилась. Раньше он мог рассказать ей о чём угодно, зная, что ей действительно интересно, чем живёт её сын, а теперь… теперь она его не то что не слушает — не слышит. Той Ирины Зорькиной, доброй, светлой и любящей, больше нет. Осталась только оболочка, да и она теперь постоянно пропадала на работе. И как докричаться до той, которую он ещё так отчётливо помнил — Зорькин не знал. Пять лет прошло, даже он уже смирился с тем, что отца нет… Но мама так и не оттаяла, хотя он уже и не надеялся, что это когда-нибудь произойдёт.

А теперь вот Катька… Неужели она не боится, что Жданов снова её обманет? Ведь предавший один раз — предаст и во второй. Он мог бы поверить в то, что Андрей влюбился в Катю, и что его подлость срикошетила по нему самому — в конце концов, Катя без этой своей несуразной одежды и очков оказалась вполне себе симпатичной. Плюс — они со Ждановым чуть ли не сутками напролёт бок о бок… Поневоле привыкнешь друг к другу. Коля мог это себе представить… но натуру-то не изменишь!
Да и любовь эта, если она есть, надолго ли? Всегда может найтись что-то или кто-то важнее Кати, и тогда… Она же просто не переживёт. Или снова станет холодной и злой, как после инструкции. Колю передёрнуло.

— Опана, смотри, кто идёт, — присвистнул Генка. — Колюня, ты ли это?

Зорькин хмуро прошёл мимо.

— Нормально, — удивился Витёк. — Зорькин, ты офонарел?! Ты чё не здороваешься?

— Совсем страх потерял, — поддакнул Генка. — Думаешь, раз Катька красоткой стала, значит всё можно?

— Да-а-а, Катька теперь… сам бы за ней приударил…

— Не советую, — «ласково» посмотрел на Витька Жданов и, похлопав того по плечу, пошёл вслед за Зорькиным.

— В этот раз пронесло, — облегчённо выдохнул Витёк. — Ну эту Катьку! Даже пошутить нельзя.

Зорькин скользил на чуть присыпанной снегом наледи и хмурился: что-то не давало ему покоя, какая-то настойчивая мысль свербила мозг со вчерашнего дня, а он так и не мог ухватить её за хвост.

— Зорькин, стой! — нагнал его ждановский рык, и Коля притормозил. Ну не заставлять же бегать больного человека…

Стоп.

Вот, кажется оно. Что там Катя вчера говорила? Что Жданова приступ накрыл после его слов? Что же он тогда сказал такого? Вспомнить бы… Он тогда был зол, это Коля точно помнит. Зол на Жданова, на Катьку, что не побоялась причинить им боль своей смертью… Понимал, конечно, что вряд ли она тогда вообще могла связно соображать, после такого-то, но всё равно злился. А увидев Жданова, растерялся, всего на мгновение, но растерялся. Не ожидал встретить его здесь, на их территории.

Если поверить в то, что с сердцем у Жданова действительно так плохо, как сказала Катя, тогда картина выходит удручающая…

— Николай, с вами всё в порядке? — Андрей обеспокоенно взирал на Колю, застывшего возле скамейки со странно-неподвижным лицом.

— Жданов, ты помнишь, что я сказал тебе в тот день? — спросил Зорькин и по тому, как Жданов как-то вдруг резко весь потускнел (не знал даже, что так бывает), понял — помнит.

Коля даже не удивился, что Андрей понял, про какой именно день он говорит — почему-то ощутил, что так и должно было быть. Словно в этот момент они были на одной волне. Может, и прав был Жданов, когда сказал, что им нужно поговорить? Должен же он понять, стоит ли верить этому…

— Так что я тебе тогда сказал? Мне нужно знать.

Жданов напрягся, потом отвернулся и глухо проговорил:

— Ты сказал… «это тебе за Катю. За ту Катю которой больше нет».

Коля опустился на скамейку. По спине пробежал неприятный холодок.

— Я не имел ввиду…

— Да я понял, — резко оборвал его Андрей. — Сейчас всё это уже не имеет значения…

— Но я…

— Виноват? — Коля опустил голову. — Нет, Николай, вы здесь совершенно ни при чём, понимаете? Просто так совпало.

— Как — совпало? — не понял Зорькин.

— У меня отец сердечник. Наследственное, — пояснил Жданов, усаживаясь на сиденье. — Может, всё-таки поговорим о Кате?

— А что о ней говорить? Катька и Катька, — буркнул Коля. — В общем… скажи ей, что я вечером зайду.

— Помириться? — уточнил Андрей.

— Ну не за пирогами же! — бросил Зорькин и залился краской: в животе предательски заурчало.

Надо, наверное, уходить. Заскочить куда-нибудь перекусить… Желудок сжался только от одной мысли о еде, и Коля, вспомнив о карточке, которую вчера оставил на Катином столе, тоскливо вздохнул и решил пообедать дома.

— Ой, — сказал Андрей, поднимаясь, — Лев Борисыч.

К Жданову размашистым твёрдым шагом приближался Лев Борисович Сердечный.

— А кто это? — спросил Коля.

— Неважно, — отмахнулся Андрей, жалея, что не умеет растворяться в воздухе. Лев Борисович явился явно по его душу и настроен очень решительно.

— Так, больной, — громыхнул врач, — ну-ка пулей в постель!

— А мне уже можно бегать? — сыронизировал Жданов.

— Если торопишься на кладбище, то можно. Андрей, я, конечно, понимаю, любовь и всё такое, но сбегать из больницы — это, по-моему ребячество. Паша волнуется, обрывает мне телефон… Нельзя так беспечно относиться к своему здоровью. Ты понимаешь меня?

Андрей промолчал.

— Понимаешь, — расплылся в улыбке Лев Борисович. — Ну вот и хорошо. Пойдём, я тебя осмотрю. О, а вот и Елена Александровна! — обрадовался он, подходя к крыльцу.

— Откуда вы знаете Елену Санну, — удивился Андрей.

— Так вот только что и познакомились. Когда я пытался попасть в подъезд, не зная кода. Чудесная мама у твоей Кати!

— Ну что вы, Лев Борисыч, — засмущалась Пушкарёва и открыла дверь. — А ведь Андрюша ещё и не завтракал, — вспомнила она. — А я оладушек напекла.

— Вот это тебе, Андрюша, с тёщей повезло! — врач похлопал Жданова по плечу и подтолкнул вперёд.

— Это вы ещё её пироги не пробовали, — пробормотал себе под нос Коля и пошёл следом.

А что? С Катькой он вечером помирится, а голодный он уже сейчас! И ему ещё с Павлом Олеговичем смету на новое оборудование обсудить надо, так что силы ему ещё понадобятся. Вот!

_________________
«Самая трудная задача — быть самим собой в мире, где каждый пытается сделать вас кем-то другим».

Бенедикт Камбербэтч

_________________
«Ты можешь убежать от обстоятельств и людей, но ты никогда не убежишь от своих мыслей и чувств». Эрих Мария Ремарк

Вот и отлично! Движемся к ХЭ!
Машенька

_________________

maria_mujer,
рада, что Коля вовремя сложил "два плюс два" и образумился (а не как я переживала). ещё и врач подоспел.
скоро-скоро хеппи энд! ура-ура, уже рада за них, и предвкушаю!!

_________________

Tout est pour le mieux dans le meilleur des mondes possibles. (с) Voltaire.
Всё к лучшему в этом лучшем из миров. (с) Вольтер.

мой блог на форуме: мои фики, любимые фики, о сочинительстве и просто поболтать

_________________
You will never know what you are capable of if you are afraid. Bodo Shafer

*спустя столетие фик вернулся)))))

Глава 33

А мне не спится,
знаешь, мне не спится.
В ночной тиши и вьётся, и кружится,
и не даёт уснуть мне мыслей стая.
И месяц в тучах тягостно вздыхает.

А город спит.
Ему плевать, как видно,
что я не сплю. И ночь не говорит мне
ни слова, и со снегом колким,
как я, печально курит
втихомолку…

Вечером того же дня Коля помирился с Катей, и у Андрея отлегло от сердца. Не хотел он вставать меж друзьями и портить их отношения. К тому же Катя, хоть и улыбалась при нём, всё же мучилась из-за этой размолвки, Жданов это чувствовал. А когда приехали родители, и отец, как в детстве, крепко его обнял, жизнь засияла новыми красками.

Ночь разлилась тишиной на город, Катя мирно спала в его объятиях, в ногах еле слышно мурчал Син, и всё было хорошо. Так, как должно быть. Андрей улыбнулся и закрыл глаза.

Павлу Олеговичу Жданову не спалось. Хоть Борисыч и просил его не беспокоиться, он всё равно волновался. И корил себя за то, что мало уделял внимания сыну и слишком много заботился о фирме. Даже подумать не мог, что с Андреем может что-то серьёзное случиться.

Звонок этой девочки все перевернул. Заставил наконец-то расставить приоритеты правильно. Только в палату к сыну не пошёл. Не смог. Всё-таки прав был тогда Юра: он слабак. Прошло столько лет, а ничего и не изменилось. А изображал из себя сильного и умудренного жизнью человека. Ничего не видел, ничего не замечал, только Зималетто… Давил на Андрея, не видел того, что Саше плевать на семейное дело, и гнул свою линию. Идиот. Снова чуть не потерял самое важное. Как и тогда, с Олей.

Брякнул, не подумав, что с ребёнком ему будет сложно учиться и ролей потом не дадут, а Оля все поняла по-своему. Или она тогда уже всё про него знала и понимала? Если бы не Рита… если б не Рита…



— Па! — голос Андрея брызжет счастьем, и Павел не может не улыбнуться в трубку. — Вы там скоро? Елена Санна пирогов напекла, Николя один не справится. Срочно нужна помощь.

— Едем, Андрюша, едем.

В старенькой кухне Пушкаревых было тепло и уютно. Как у мамы когда-то. Много-много лет назад, когда сам он был «безответственным и бестолковым», как говорил отец. А он так хотел произвести на него впечатление! Думал, станет известным актёром, и отец, наконец, увидит, что сын на что-то способен, и необязательно для этого быть инженером или учёным. Но не получилось. После расставания с Олей всё для него потеряло смысл, и он не нашёл ничего лучше, чем сбежать. Видимо, Андрей пошёл по его стопам. И если бы не Катя, то закончил так же, как и он когда-то. Павел рад, что до этого не дошло.

— Пап, о чём задумался? — Павел молча пожимает плечами. Не будет же он рассказывать о наболевшем. Ни к чему это.

— Вы ешьте, ешьте, — ласково приговаривает Елена Александровна, подкладывая закуски в его тарелку.

— Кушай, Пашенька, — смеётся Марго, и он не может не улыбнутся ей в ответ: давно он не видел жену такой расслабленной и счастливой.

— Лен, у нас горючее заканчивается. Подлей, а, — Валерий Сергеевич кивает на почти пустой графин из-под наливки.



Хорошо посидели. Давно у них с Ритой не было таких тёплых вечеров. Кажется, с тех пор, как появилась «Зималетто», они почти и не ужинали все вместе. Всё свободное время забирала фирма. Жданов тяжело вздохнул. Вроде всё налаживается, а ему почему-то неспокойно. То ли предчувствие, то ли переволновался…

— Паша, — шепчет в темноте Марго, — ты чего не спишь? Сердце?

— Ничего страшного, просто не спится. Это, наверное, наливка Валерия Сергеича даёт о себе знать.

— Хорошие люди эти Пушкарёвы. И Андрюшу любят, это сразу видно.

Рита улыбается, и ему даже не нужно включать свет, чтобы увидеть её улыбку. Он и так это знает. Когда его жена счастлива, то хочется верить, что ничего плохого не случится. Хоровод мыслей постепенно стихает, и Павел закрывает глаза. Хороший здоровый сон — это то, что им всем сейчас жизненно необходимо.


Роману Малиновскому не спалось. Ну не мог он поверить в то, что Пушкарёва вот так просто сбросила броню и простила Палыча. Хотелось метнуться по-быстрому в Москву и самому взглянуть на это примирение, но кто тогда будет за него заключать контракты, да и Павлу Олеговичу он обещал, что направит все свои помыслы в работу. Хотя от Питера до Москвы всего ничего. Самолётом так, вообще, почти мгновенно. Роман вздохнул.

Как там Палыч? И как там эта дурочка Пушкарёва? Вспомнил, как трогательно она выглядела в больничной палате, и снова вздохнул. Ну не мог он злиться на такую Пушкарёву. На «снежную королеву» мог, а на «растрёпанного воробышка» не мог. Это как злиться на ребёнка. Бессмысленно и глупо.

А ещё эта чёртова кошка, которую он полез вытаскивать из реки. Вымок, замёрз, телефон посеял, и всё ради чего? Ради симпатичной мордашки с огромными умоляющими глазами? Так она ещё ребёнок совсем. А его понесло, идиота. Ну не может он слышать, как кто-то плачет, так необязательно из-за этого в полынью лезть. Перетерпел бы как-нибудь.
В мыслях невольно возник образ этой настырной девчонки: дурацкая шапочка с помпоном, синие глаза на пол-лица, рыжие косы и вздёрнутый нос. Точно школьница.

С другой стороны, сделал доброе дело. К тому же, эта мелочь сама могла в реку сигануть, околела бы враз. Так что Малиновский теперь — спасатель сирых и убогих. Аж самому смешно. Или, может, это знак, что пора ему меняться?

Ну неееет, он не такой, как Жданов. Ни за что. Нет, нет и ещё раз нет! Чтоб Малиновский вот так страдал из-за женщины?! Ромка скривился от такой мысли. Нафиг эту вашу любовь и всё, что с ней связано. Порылся на тумбочке, нашёл пачку сигарет, открыл окно… и напала какая-то странная меланхолия. То ли этот город так на него повлиял, то ли одиночество…

Тонкий месяц дрожал за бегущими по ветру ночными облаками, как дрожал тонкой струйкой сигаретный дым. Роман задумчиво вглядывался в ночное небо. Впереди ждали новые города и люди — то, что он так любил; движение, новые знакомства, красивые девушки… Впервые он не ощущал подъёма от мыслей о предполагаемом веселье. Должно быть, всё, что произошло с другом, повлияло на него сильнее, чем он думал. В темноте номера звонко тренькнул мобильный, Малиновский отщёлкнул бычок пальцами куда-то в непроглядную тьму и захлопнул окно.

«Спасибо за Шарлотту».

Ну и ну. Благодарности в ночи. Зря, наверное, дал свой номер, но теперь поздно сожалеть. Ладно, пусть ребёнок порадуется. Кстати, надо бы сохранить номер. Судя по всему, дитё шляется в одиночестве, где попало, а родителям начхать. Ещё и имя такое странное — Мирослава, несовременное абсолютно. Должно быть, в школе дразнят. Он бы точно дразнил.

Отбросил телефон и раскинулся на кровати. Пожалуй, лучше не думать перед сном о всяких глупостях. А то лезет в голову всякое.

Месяц за окном едва слышно хихикнул и спрятался за облако. То ли ещё будет, Роман Дмитрич, то ли ещё будет…

Конец первой части.

_________________
«Самая трудная задача — быть самим собой в мире, где каждый пытается сделать вас кем-то другим».

Бенедикт Камбербэтч

Андрей с Катей вместе и это великолепно! Да ещё и родители подтянулись, сумели понять и принять. Вообще здорово!
Вот только я немного не поняла, Вы писали что Роман утопил (или потерял) телефон. Откуда тогда смс? По идее он должен был купить телефон после этого случая. Не пойдёт же он с этой девчонкой телефон себе выбирать? Или я чего-то не догоняю?
Спасибо за проду!
А вторая часть случайно не о Малиновском будет?

Так Ромка в одной из глав звонил Андрюше и говорил, что купил новый мобильник, а симку восстановил, поскольку царь батюшка Ондрюша Жданов не изволит отвечать на незнакомые номера)
Вторая часть будет обо всех) и о Ромке тоже
Спасибо))

_________________
«Самая трудная задача — быть самим собой в мире, где каждый пытается сделать вас кем-то другим».

Бенедикт Камбербэтч

Извиняюсь! Как то это вылетело у меня из головы!

Да ничего страшного))

_________________
«Самая трудная задача — быть самим собой в мире, где каждый пытается сделать вас кем-то другим».

Бенедикт Камбербэтч

Часть 2. Глава 1

Crawling in my skin
These wounds they will not heal
Fear is how I fall
Confusing what is real

Linkin Park*

Прошло полгода.

Впервые они встречались в ресторане, чтобы поговорить. Обычно все важные вещи обсуждались на катином стареньком диване. Для Зорькина Ришелье почему-то не сочетался с серьёзными разговорами. Или это на него так повлияло неудачное свидание с Клочковой? Единственное, к тому же. Всё-таки мечты о девушке на фото оказались ярче, чем сама девушка в реальности.

Коля натянуто улыбнулся официанту, поставившему перед ним восхитительно-ароматный стейк, и с тревогой взглянул на подругу: такой бледной и печальной он её не видел полгода как минимум. Неужто опять Жданов напортачил?.. Ну нет, не может быть. Тогда что?

— Коль, — катин голос прозвучал как-то тонко и жалобно, — мне кажется, Андрей несчастлив со мной.

Зорькин выразительно покрутил у виска. Так он и думал, опять двадцать пять! Ну говорили же об этом недавно.

— Пушкарёва, у тебя предсвадебный мандраж что ли? Жданов носится с вашей свадьбой, как курица с яйцом, пылинки с тебя сдувает… А ты опять за старое.

— Да в том-то и дело, что сдувает. Лишнего слова не скажет. Бережёт меня от всего, как будто я смертельно больна. Я даже не знаю, что и думать. Он в последнее время сам не свой, как будто что-то его гложет… улыбается через силу. Я же вижу, Коль!

Коля тяжело вздохнул. Ещё пару секунд назад казавшийся аппетитным запах поджаренного стейка теперь откровенно раздражал: стало не до еды.

— Ну так поговори с ним об этом. Какой смысл держать всё в себе, а? Напридумываешь себе, а потом разгребать будете.

— Думаешь, я не пыталась? У него на всё один ответ: всё в порядке. Но я же вижу, что не в порядке, — Пушкарёва всхлипнула и спрятала лицо за папкой меню. — Что мне делать, Коля-а-а…

— Ну давай я сам с ним поговорю. Не захочет говорить, дам в нос, а там уж разберёмся…

— А потом он тебя убьёт, — сквозь слёзы фыркнула Катя. — Ты мне живым нужен.

— Обиваеф, Пуфкаова, — возмутился Зорькин, — я ва повгода подкашафся.

— Прожуй сначала, качок.

Катя улыбалась, и Коля облегчённо выдохнул. Не нравилось ему всё это, и съеденный стейк осел противной тяжестью в желудке. Надо всё же поговорить со Ждановым. Может, всё не так уж страшно?

Вечером того же дня позвонил Жданову и напросился в гости, мол, ремонт новой квартиры посмотреть. Но настроения осматривать ждановские хоромы у него не было, и потому почти с порога он поинтересовался:

— Жданов, а что происходит?

— Всмысле? — не понял Андрей. — Ты думаешь, Кате не понравится? Надо переделать?

— Я не про квартиру, а про тебя.

— А что со мной? Со мной всё в порядке, — Жданов механически улыбнулся и взмахнул руками. — Как видишь, жив-здоров, цвету и пахну.

«Ну-ну», — Зорькин вздохнул и устало опустился на ещё не освобождённый от упаковочной плёнки диван.

— Выпить есть?

— Я не пью, ты же знаешь, — растерялся Андрей и нервно дёрнул плечом, потом натянуто улыбнулся и сунул руки в карманы джинсов.

Коля знал. События полугодовой давности заставили Жданова серьёзно взяться за своё здоровье.

— Ну нет, так нет, — Зорькин нахмурился.

Обычно он за словом в карман не лез, а тут не знал, с какой стороны и подойти к интересующему его вопросу. Катька, судя по всему, испробовала всё, чтобы узнать, что происходит с её ненаглядным, но так ничего и не добилась. Либо Андрей не хочет открываться именно ей, либо, вообще, не думает кому-то открываться. И если Коля не вытянет из него сегодня правду, то придётся прибегнуть к тяжёлой артиллерии: просить о помощи старших Ждановых-Пушкарёвых.

— Слушай, Жданов, я понимаю, что моё присутствие тебя напрягает, но тебе придётся немного меня потерпеть, — Андрей пытался что-то сказать, но Коля только отмахнулся. — Я бы мог сейчас уйти и никогда больше не заводить этот разговор, но Катя… ты делаешь ей больно, Андрей. Ты врёшь, а она всё видит и чувствует. От чего ты пытаешься её спасти?

— Коля, подожди…

— Нет, это ты подожди, — с нажимом произнёс Зорькин, — и послушай меня внимательно. Конкретно сейчас ты никого не спасаешь. Я не знаю, что ты там себе надумал, но поверь: всё, что вы с Катей так кропотливо выстраивали всё это время, ты убиваешь своей ложью и молчанием. Расскажи мне, что происходит, и я попробую помочь, чем смогу. Только не молчи, Жданов!

Андрей молчал, опустив голову. Тишина ощутимо звенела в воздухе.

«Хорошая у Жданова звукоизоляция в квартире», — невпопад подумал Зорькин и помрачнел: тот, судя по всему, решил остаться в позе страуса и не вытаскивать башку из песка. Ну что ж… придётся просить помощи у Валерия Сергеича.

— Впрочем, чего и следовало ожидать, — Коля поднялся с дивана и направился к выходу.

— Хорошо, — глухо пробормотал Жданов.

— Что-что?

— Хорошо, говорю! Расскажу всё, как есть. Только вряд ли это поможет, — Андрей подошёл к окну, снял очки, снова надел и, наконец, повернулся к Зорькину. — Последние месяца три мне снится сон. Он мне и раньше снился, когда я из Москвы уезжал, но тогда всё было размыто и не походило на реальность, как сейчас…

— Подожди, Жданов… я не понял, что за сон, ты о чём вообще!

— Вполне ожидаемая реакция, господин Зорькин, — грустно усмехнулся Жданов. — Я бы тоже так отреагировал, расскажи мне кто-нибудь о подобном хотя бы год назад. Но год назад я не вытаскивал из искорёженной машины любимую женщину и не пытался раз за разом вернуть ей жизнь… и не шёл за её гробом… каждую грёбаную ночь, Коля! Ещё и авария эта…

— Авария? Ты имеешь ввиду тот случай, когда Катя раскурочила фару? Так от этого никто не застрахован, Жданов! Всегда найдётся идиот, возомнивший себя Шумахером.

— Ну да, ну да, — Андрей растянул губы в улыбке. — Ты совершенно прав, волноваться не о чем, — в тёмных от боли зрачках что-то вспыхнуло, и в ту же секунду вспыхнул и сам Жданов. — Ну подумаешь, из-за меня кто-то пострадает, да и чёрт с ним! Пускай! Так? Да, Зорькин?!

Коле впервые за последние полгода стало страшно. Неужто Андрей винит себя за ту мелкую аварию? Ну бред же! Или всё так и есть?

— Если бы я был точно уверен, что Катя будет счастлива без меня, давно бы ушёл, — тускло сказал Жданов куда-то вглубь квартиры, словно и забыл, что он не один. И от его «ушёл» странно повеяло могильным холодом.

Зорькин поёжился. От вспышки гнева до почти безразличия… Такой быстрой смены эмоций у Андрея ему ещё не приходилось наблюдать. Или был недостаточно внимателен? Быть может, они все были слишком рады тому, что всё как будто наладилось, и что-то упустили… Но ведь всё же было хорошо. И Жданов тогда улыбался искренне и открыто, и Катя была как никогда счастлива.

Что же делать?

— Слушай, Андрей, — начал Коля осторожно, — ты же не думаешь, что это вещий сон, ведь так? Ну просто совпадение, и всё. Бред же!

— Мне этот бред каждую ночь снится, — сухо заметил Андрей. — Тут, хочешь не хочешь, поверишь во всё что угодно.

Тут Зорькина осенило. Ну конечно же! Вот оно, решение проблемы! Он радостно рассмеялся.

— Кажется, я знаю, как тебе помочь…


Примечания:
*Мурашки по коже…
Эти раны никогда не заживут.
От страха я проваливаюсь в бездну
И не могу отличить, что реально, а что – нет.

_________________
«Самая трудная задача — быть самим собой в мире, где каждый пытается сделать вас кем-то другим».

Бенедикт Камбербэтч

Интересно, что там Зорькин придумал.

Автору

_________________
Уезжают таланты, творцы и умы,
едут люди отменно отборные.
И останутся там, как у всякой тюрьмы,
надзиратели и поднадзорные.

И. Губерман

Автору - большое спасибо! Читается на одном дыхании.
Скажите, а планируется ли продолжение?)
Кстати, вы вот писали, что в НРК жалели больше Андрея, чем Катю. Я так не могу сказать - жалела обоих (но иногда обоих хотелось и стукнуть)) Зато вот здесь за обоих прямо сердце болит! Вот это ангст так ангст!

_________________
"Насилию нечем прикрыться, кроме лжи, а лжи нечем удержаться, кроме как насилием. Всякий, кто однажды провозгласил насилие своим методом, неумолимо должен избрать ложь своим принципом".
А.И. Солженицын.

Спасибо за эту замечательную историю, Машк!
Почти плакала. Но тёплыми слезами.
А дальше? Дальше будет??

Перечитала всё сначала, все глаза выплакала здорово написано, читается на одном дыхании. Но что же дальше?Мы всё ещё надеемся на продолжение

_________________
«Ты можешь убежать от обстоятельств и людей, но ты никогда не убежишь от своих мыслей и чувств». Эрих Мария Ремарк

Ты спишь, рыжий луч до тебя дотронулся чуть-чуть…

Летом, кажется, это было в пятницу,

Ночью, шли дожди, слышишь, рыжая, не уходи…



Иванушки Int.


Я искал тебя,

Заглядывал во все магазины .

Прилавки хранили твой запах

тёплого смеха и сухого вина.


Элли на маковом поле

Никогда ещё Роман Дмитриевич Малиновский не был так одинок, как этим сентябрьским вечером. Этот вечер, да и все вечера последних трёх недель можно было запихнуть в ящик под названием «никогда»: никогда раньше он так сильно не тосковал по женщине, никогда так отчаянно не любил и никогда до этого момента не думал бросить всё, чем так дорожил когда-то, чтобы ничего не мешало ему улететь вслед за любимой женщиной. Прошло немногим больше трёх месяцев, а ему казалось, будто прошло три года, не меньше — таких насыщенных эмоциями и событиями недель у него как будто и не было никогда.

«Рыжая, не уходи», — в унисон его мыслям напевало радио, а он всё вспоминал события последних месяцев и пытался понять, как же так вышло, что его, большую часть жизнь относившегося к женщинам потребительски и сторонящегося любых намёков на серьёзность отношений, так зацепила милая девочка-женщина с таким несовременным именем Мирослава.

А всё началось в июне, когда периодически отправляющий ему дурацкие смски ребёнок оказался не ребёнком, а двадцатилетней девушкой. Девушкой, перевернувшей его мир так легко и играючи, словно она проделывала это с десятками мужчин до него.

***


Три месяца назад

День у Романа Дмитриевича Малиновского не задался с утра. Сначала сломалась кофеварка, и он остался без кофе. Потом повредил фару, с разгона вписавшись в столбик, каким-то чудом выросший на выезде с парковки. Светофоры на всём пути до Зималетто, будто издеваясь над ним, горели красным. И теперь это. Явление Христа народу, блин. Не успел он выйти из лифта, как рыжее чудо с косичками, котёнка которой он спас месяца три назад, внезапно выросла на его пути и чуть не задушила в объятьях.

— Эй, стоп, — Роман ловко вырвался из захвата. — Не так сильно. И как ты меня нашла? Точнее, зачем? — он нахмурился. Не хватало ему еще проблем с родителями так некстати прилипнувшей к нему девчонки.

— Да не бойся ты так, я не сталкер, — рассмеялась рыжая. — Я к дяде пришла, а тут ты. Ну просто не могла удержаться, прости.

— Не нравится мне всё это, — еле слышно пробурчал Малиновский.

— Даже не думАй, дУша мОя, — протянул выпорхнувший из «святая святых» Милко. — Этот бабнИк не стоит твОего внИмания, — он тепло приобнял девушку за плечи и вперил насмешливый взгляд в лицо Малиновского. — РОмео, если хоть пальцЕм мОей плЕмянницы кОснёшься, я тЕбя с мОими пОдругами из «Огонька» познАкомлю. ПОнятно?

— Да уж, понятно, как тут не понять, — Роман усмехнулся, шутливо отдал честь и, обогнув Милко и Мирославу, двинулся к своему кабинету. Ссориться с Милко он не имел ни малейшего желания. Себе дороже.

Мира прыснула в ладошку, и дизайнер покачал головой. Как бы он ни был против появления Мирославы в компании, ни она, ни его сестра его не слушали. «Нельзя ограждать детей от мира», — почти в унисон говорили обе, а он только руками разводил, так и не сумев найти правильные слова, чтоб отговорить девочку от её мечты — работы моделью в Зималетто. Не хотел он для племянницы такой судьбы. Век модели короток, но насыщен. И не каждая сможет противостоять соблазнам. А ещё диеты, куча последствий от них, адский труд и алкающие молодой крови мужчины. Милко, благодаря своей профессии, знал этот мир изнутри, порой даже ненавидел его грязную изнанку, но отказаться от любимого дела не мог. Поэтому на многое просто закрывал глаза. Но всё равно видел слишком много такого, чего никогда бы не пожелал пережить племяннице. И ему не нравилось, как она смотрела на Романа. Девочка влипла, и ему, Милко Вукановичу, нужно сделать всё возможное, чтобы она не пострадала. А для этого нужно быть внимательнее к привыкшему к порханию с цветка на цветок Малиновскому.

***


Октябрь 2006

Роман так и не смог её найти. В Ужице Миры не было, ни в доме её родителей, ни в отелях, ни у друзей детства, о которых она ему так часто рассказывала. Он поднял все свои связи, он искал в Белграде, Суботице, Златиборе — тех городах, что так запомнились ему из её забавных историй из детства, но Мирослава будто растворилась в воздухе. А потом ему позвонил знакомый эмвэдэшник и сообщил, что Мира не покидала страну. Но от этого Малиновскому легче не стало. Проще найти иголку в стоге сена, чем человека, желающего скрыться в стране, простирающейся на тысячи километров.

Роман даже понять не мог, почему она от него сбежать решила. Ради неё он бросил всех моделек, удалил номера супердевочек и даже предложил жить вместе. Жданов, и тот не мог поверить, что его друг так стремительно падал в пропасть под названием «семейная жизнь». Малиновский теперь как никто понимал чувства Андрея, когда тот страдал из-за Кати. Сам был в относительно похожей ситуации, только без инструкции и лжи, но легче от этого не становилось. И ведь совета ни у кого не спросишь: все друзья, кроме Жданова, глубокие холостяки, а Андрею сейчас не до него — медовый месяц. Не хотел счастье друга своими проблемами омрачать.

Уже месяц прошёл со дня побега Миры, а Роману казалось, что прошли годы: время тянулось зажёванной старой жвачкой, отвратительно серой и давно потерявшей вкус и аромат, как и его жизнь без Мирославы. Нанятый им частный детектив не сообщал ничего нового, кроме «пока нет никаких данных», и Роману иногда казалось, что все их встречи, разговоры, смех и сладкие ночи ему просто привиделись.

Малиновскому всё чаще казалось, что он сходит с ума. Он рассматривал на компьютере их с Мирой фото, пытался хотя бы на снимках найти какие-то следы её недовольства им или несчастья, но так ничего и не нашёл. Но всё равно продолжал раз за разом просматривать снимки. Если они есть, значит, и она где-то есть, просто почему-то не хочет его видеть. В дверь постучали, он с тяжёлым вздохом свернул окно и взглянул на вошедшего. И очень удивился.

— Сашка? Я думал, ты в Киеве ещё. Вернулся, значит.

— Вернулся, — со значением сказал Воропаев и в кресло напротив уселся. — Думал, никогда не вырвусь.

— Наденька?

— Наденька.

— И как же она тебя отпустила? — Роман поиграл бровями. — Признайся, сбежал поди, пока спала?

Воропаев на секунду задумался и кивнул. Потом посерьёзнел и на Малиновского взглянул:
— Не нашёл ещё?

— Нет.

— Давай, я Филатову позвоню. Он вмиг найдёт твою пропажу. Ну, ты и так уже всё перепробовал. А он мне всё равно должен.

— Думаешь, найдёт? — Малиновский с сомнением посмотрел на Александра.

— Найдёт, не сомневайся. При желании под белые рученьки приведёт, но вряд ли ты захочешь пугать девчонку. Он немного… страшноват, — Сашка поднялся с кресла и похлопал себя по карманам пальто. — Ну так звонить?

— Звони, — Роман вздохнул и достал из ящика под столом бутылку виски. — Для храбрости, — пояснил он странно посмотревшему на него Воропаеву и плеснул в бокал.

*Машк вернулся)) спасибо всем, кто ждал❤️

_________________
«Самая трудная задача — быть самим собой в мире, где каждый пытается сделать вас кем-то другим».

Бенедикт Камбербэтч

Между прошлым и новым заблудиться так просто,
Между прошлым и новым — непростые вопросы,
Непростые ответы. Я скитался небрежно,
Я искал тебя, где ты? Был мой мир безутешен.

Я ломал его стены, истребляя надежды,
Ополаскивал кровью золотые одежды.
Одиноко и слепо умирал без любимой,
Мне казалось, что небо обо мне позабыло.


…Я нашел все вопросы, я нашел все ответы,

Все любимая просто — это ты мое лето,
Это ты моя осень, это ты мои звезды,
Это ты рассказала, что бывает не поздно.


Вадим Самойлов

Ноябрь 2006

— Ну что, Андрюша, как тебе профессор Ленивцев?

От неожиданно прозвучавшего за спиной голоса Воропаева Жданов чуть не споткнулся на лестнице. Рукой за перила со всей силой ухватился и тогда уже повернулся к Александру.

— Сашка, ты следишь за мной что ли? Так соскучился?

— Ага, — скривился Воропаев. — Влюбился, Знаешь, безответная любовь страшная вещь.

Жданов хмыкнул.

— Ты и любовь? Не смеши мои коленки, Сашка. Что Надька в тебе нашла, не понимаю.

— А тебе и не надо понимать. Я же не спрашиваю, что в тебе Катенька нашла, — Воропаев выразительно поиграл бровями.

— Нашёл, что сравнивать, — фыркнул Андрей.

— А если серьёзно, то зачем ты здесь? Тоже к Сергею Семёновичу?

Воропаев нахмурился и кивнул. Достал из кармана пальто пачку сигарет, помял в руках, потом на Жданова взгляд кинул и убрал сигареты обратно в карман.

— Я Киру к нему записать хочу.

— Что-то случилось?

— Не волнуйся ты так. У неё некоторые… проблемы. Попала в аварию на дороге, даже не по своей вине в чужую машину влетела, а на неё какой-то имбецил с битой накинулся. Физически она не пострадала, а вот психически… — Воропаев всё-таки достал сигарету из пачки и теперь крутил её пальцами, не решаясь закурить при Жданове. — Кошмары снятся. Сам же знаешь, как долго она не решалась за руль сесть.

— Давно?

— Что?

— Давно кошмары снятся? — Андрей ощутимо волновался, задавая этот вопрос.

— Месяца два. Или больше, если она мне правду сказала.

— И ты молчал? Почему я не знаю?

— Тебе своих проблем мало? — Сашка выразительно постучал пальцем по левой стороне груди. — Вы разошлись, а я с проблемами своей сестры как-нибудь сам разберусь.

Жданов вздохнул. Спорить смысла не видел, да и сам понимал, что Сашка прав. Но и легче от этого понимания не становилось. Он ведь помнил, как тяжело выбиралась Кира из депрессии, но почему-то предпочёл закрыть на это глаза. О себе только думал, идиот. А ведь Кира тоже была тогда в машине с родителями и каким-то чудом спаслась. Мало ей было кошмаров, так он ей ещё боли добавлял своим нарочитым невниманием.

Но теперь-то ничего не поделаешь, как говорит Сергей Семёнович. Прошлого не изменишь, поэтому придётся просто смириться с тем, что раньше он часто причинял боль людям. И постараться сначала думать, а потом уж делать. Андрей улыбнулся собственным мыслям и, махнув рукой Воропаеву, сел в ожидавшее его такси. Дома его ждала Катя. Наконец-то они смогут серьёзно поговорить обо всём, что его мучило последние месяцы. Теперь-то он не чувствует себя стоящим на краю пропасти.
Спасибо за это Ленивцеву. И спасибо Зорькину, который и порекомендовал ему обратиться к Сергею Семёновичу тогда, два месяца назад, когда казалось, что ещё чуть-чуть — и он непременно свалится вниз и утонет в глубине страха и чувства вины.

Кошмары с Катиной смертью снятся ему всё реже, и впервые за последние полгода он может наконец-то вдохнуть этот мир полной грудью, не боясь что-то испортить или потерять.

Подъезжая к дому, попросил остановить у цветочного и потом шёл к Кате, будто вибрируя изнутри. Он живой. Наконец-то он живой.

***


Тот ноябрьский день бы удивительно солнечным и тёплым для ноября. И с самого утра в Кате росло и ширилось ощущение, что непременно должно случиться что-то хорошее. Она даже ушла с работы пораньше, чего раньше старалась никогда себе не позволять — всё-таки Павел Олегович уже не так молод, чтобы в одиночку управлять Зималетто, пока Андрей проходит все мыслимые и немыслимые обследования, чтоб доказать отцу и всем остальным, что он вполне здоров и спокойно может взять бразды правления в свои руки.

Катя перемещалась по небольшой, но стильно обставленной кухне их с Андреем квартиры, напевая одну из популярных песен. Андрей, конечно, хотел выбрать квартиру побольше, но она пока не видела особого смысла приобретать большое жильё. Они и так сдвинули срок свадьбы, чтобы Жданов мог спокойно пройти терапию. Катерина очень хотела, чтобы день их свадьбы не стал для него тяжёлым испытанием из-за необходимости изображать счастье. Она ещё живо помнила, каким он был всего каких-то пару месяцев назад.

Честно говоря, Катя вообще могла обойтись без свадьбы. Лишь бы у Андрея было всё хорошо, так она тогда думала. Но он был против, он так хотел сделать для неё праздник, что Пушкарёва не стала спорить и просто позволила ему делать то, чего он так хотел.

Сидя на кухонном окне, Катя улыбалась и наблюдала за крадущимся по стене солнечным зайчиком. На плите в кастрюльке аппетитно булькало рагу, рядом, на мягком сиденье стула сладко жмурился Син, а она всё не могла выпустить из руки телефон, согретый нежным и живым Ждановским «скоро буду».

Хлопнула входная дверь, и она, легко соскочив с подоконника, выбежала в прихожую. И не смогла сдержать слёз счастья: солнечное облако вплыло в дверь таким же чудом, каким когда-то оно выплыло из дверей лифта Зималетто. А потом она увидела Андрея. Такого, каким она его встретила полтора года назад. Живого и тёплого, как будто ничего плохого ещё не случалось и никогда не случится. Как будто счастье будет всегда. И разревелась.


*Глава писалась сложно. А я так не люблю, когда сложно *хнык-хнык
Но финал тёплый. Надеюсь, вас он согреет так же, как и меня.Спасибо, что читаете ❤️

_________________
«Самая трудная задача — быть самим собой в мире, где каждый пытается сделать вас кем-то другим».

Бенедикт Камбербэтч

Как же тяжело работает сайт

_________________
«Самая трудная задача — быть самим собой в мире, где каждый пытается сделать вас кем-то другим».

Бенедикт Камбербэтч