- 2 -
Утром Жданов пришел на работу в еще более скверном настроении, чем накануне. «Да-а-а, вечер с Кирой явно не удался», - подумала Катя, глядя на начальника. Но она была не совсем права.
Едва Жданов увидел в аэропорте улыбающуюся Киру, он сразу же понял, что слух о его свидании с Изотовой до Праги не дошел, и облегченно вздохнул – одним скандалом меньше. Клочкову, которая напросилась с Кирой в Прагу «помогать», удалось быстро и без скандала отправить домой на такси, что немало способствовало хорошему настроению как самого Жданова, так и его невесты. После того как они избавились от Вики, Андрей и Кира пообедали в небольшом уютном ресторанчике с превосходной кухней, где Кира рассказала о командировке, прошедшей на редкость удачно, а потом они, наконец, поехали домой, где Жданов успешно отработал «обязательную программу», как он называл секс с Кирой. Вот только потом он почему-то никак не мог уснуть и полночи просидел на кухне с чашкой давно остывшего и даже не пригубленного чая. Чай был зеленый, Кира пила только его, а Андрей предпочитал крепкий черный чай, сладкий и с молоком. У них с Кирой вообще были кардинально разные вкусы почти во всем: в еде, музыке, книгах. Даже взгляды на жизнь у них не совпадали. Взять ту же «обязательную программу» - Андрей никогда не скрывал, что ему нравится секс, и он этого не стыдился, секс ради секса, для удовольствия, без всяких нежных чувств его вполне устраивал. А вот Кира, несмотря на то что в сексе была раскованной и инициативной, спала с Андреем, в первую очередь, не потому, что ей это нравилось, а чтобы убедиться, что Жданов ее хочет, чтобы таким образом лишний раз получить подтверждение тому, что он принадлежит и только ей. Ну, и чтобы показать Андрею, что ради него она готова на все. Удовольствие стояло для нее на втором месте, и это раздражало Жданова, заставляло быть грубым и агрессивным. Впрочем, Кире это нравилось, как нравилось абсолютно все, что Андрей делал в постели. Иногда ему казалось, что даже если бы он предложил ей секс втроем или садо-мазо, Кира согласилась бы.
Если бы не президентское кресло, он бы давно уже разорвал их отношения. Да, когда-то, увидев вдруг в подружке детства красивую и гордую женщину, он в нее влюбился, но эта влюбленность, как и остальные в его жизни, долго не продлилась. Стоило ему после долгой, по его меркам, осады несколько раз с ней переспать, как все романтичные чувства испарились, остались только дружба и искренняя симпатия. Он уже готов был сказать об этом Кире, с ужасом представляя реакцию свой мамы и Сашки, Кириного брата, но тут Юрий и Ольга Воропаевы погибли в автокатастрофе, и именно Андрей стал той спасительной соломинкой, за которую цеплялась Кира, чтобы пережить смерть родителей. Тогда Жданов не мог ее бросить, а потом стало уже поздно – впереди замаячил пост президента «Зималетто», и Кира могла помочь ему получить его. В конце концов, они были интеллигентными цивилизованными людьми, несмотря на Кирины истерики, и Андрей верил, что они смогут ужиться. Но все равно мысли о предстоящей свадьбе вызывали у него чувство какой-то мрачной обреченности.
Катя рассчитывала с утра продолжить «перевоспитание» Жданова, но, взглянув на него, решила не рисковать жизнью. И была совершенно права. За полтора часа Жданов вызывал ее к себе шесть раз и каждый раз, не сдержавшись, повышал на нее голос. Когда Катя готова уже была высказать ему все, что она о нем думает, Андрей, видимо, прочитав ее мысли, извинился.
- Катя, Вы меня извините, что я такой… шумный. День сегодня какой-то не такой, магнитные бури, наверное.
- Наверное.
Но радоваться было рано, потому что через пять минут Жданову срочно понадобился Малиновский, и когда выяснилось, что того нет на месте, Андрей наорал на бедную Шурочку. (Она потом полчаса рыдала в туалете, а Женсовет дружно ее успокаивал). Малиновский объявился через час.
- Ты на часы смотрел, Ромео недоделанный? Ты где шляешься? Не забыл, что ты, между прочим, вице-президент «Зималетто»? – рявкнул Жданов, едва Малиновский зашел в его кабинет.
- Алька под машину попала, сейчас в больнице. Мать вчера сюда приходила, рассказала, - выпалил Малиновский, не обращая внимания на то, что Жданов был зол как тысяча чертей.
- Извини, брат. Как она?
- Нормально, насколько это вообще возможно. Положение стабильное, множественные переломы ног, несколько сломанных ребер, синяки. В общем, жить будет, но может остаться на всю жизнь хромой. Ее, главное, даже в нормальную клинику сейчас положить нельзя, предписан полный покой и неподвижность. А в этой государственной богадельне, сам понимаешь, какое к больным отношение. Мы ее, конечно, в платную палату перевели, я денег дал кому надо, но ведь это не гарантия. Мать, правда, собирается в больнице дневать и ночевать, но не может же она там круглыми сутками торчать, к тому же она в медицине нифига не смыслит. Не дай Бог, эти эскулапы гребаные что-нибудь не то с Алькой сделают, - зло сказал Малиновский.
- Да ладно, Ром, может, все еще обойдется, не все же врачи пьяницы и неучи, - попытался утешить друга Жданов, впрочем, не очень убедительно, поскольку веры в отечественную медицину у него было не больше, чем у Малиновского.
- Ага, жди больше.
Возникла пауза, и Катя почувствовала запах сигаретного дыма. Вообще-то курить в здании «Зималетто» было запрещено, но сотрудники находили выход из положения, большинство из них, как и Женсовет, дымили в туалетах, а начальники, вроде Жданова и Малиновского, плевали на все условности и курили прямо в своих кабинетах. Впрочем, до этого момента Катя и не знала, что Роман курит.
- Блин, Палыч, а
этот еще мне все время твердил: «Мы тебе деньги отдадим, как только будет возможность, все до копейки». Сдались мне его деньги, лучше бы они мне об Альке сразу сказали, как только им менты позвонили.
- А когда это случилось-то?
- Позавчера днем. Она из института возвращалась, до метро нескольких метров не дошла. Этот козел пьяный на красный свет вылетел, хорошо еще успел чуть затормозить, а то бы… И ведь ничего этого не случилось бы, если бы
этот разрешил мне подарить ей машину на день рождения, - Малиновский нецензурно выругался, так, что Катя даже покраснела, она не только не ругалась матом сама, но и редко слышала подобные «изысканные выражения». – Причем ни Юрка, ни Лизка ее даже не навестили. Ладно Юрка, у него работа, но Лизка, видите ли, с ребенком сидит. Она с ним уже четыре года сидит, образования нет, ни дня нигде не работала, только и умеет, что деньги со всех тянуть. А я ей не банк, между прочим. Я потому номер своего мобильного только Альке и оставил, она в этой семейке единственный нормальный человек, - Малиновский говорил зло и с каким-то отчаяньем. - Палыч, ну никак я не могу этого понять, ведь мать когда-то красавицей была, отец по ней с ума сходил. Как она могла выйти замуж за это быдло и так опуститься? Лучше бы меня отец к себе тогда забрал, когда они разошлись.
Снова пауза.
- Да ладно, Малина, не переживай так, все нормально будет, – снова неуклюже попытался утешить Романа Андрей. Судя по всему, он не знал, что говорят в подобных случаях. Катя не видела его лица, но ясно слышала, что ему было одновременно жалко друга и неловко, потому что в такой ситуации все, что не скажешь, даже слова утешения, звучит несколько фальшиво, ведь несчастье-то случилось не у тебя - это не ты лежишь в больнице со сломанными ногами и не твоя сестра попала под машину, и как бы тебе ни было жалко друга, предательское чувство облегчения, оттого что у тебя все в порядке, все равно царапало душу и проникало в каждое слово.
Кате почему-то показалось, что Малиновский снова хотел выругаться, но чудом сдержался.
- Слушай, Андрюха, пойду я, мне там кое-что надо сделать, а потом я к Альке поеду.
- Да можешь прямо сейчас ехать, обойдемся без тебя.
- Спасибо. Только у нее сейчас, наверняка, мать и этот. Ладно, пока.
- Пока. Але привет передавай.
Однако… Катя задумчиво пожевала карандаш и решила не делать пока никаких выводов из услышанного, а подождать, что скажет Аня Трофимова. Которая позвонила сразу после обеда.
- Катя, привет. Я узнала все, что ты просила. Итак: Алина Севастьянова, 20 лет, стала жертвой ДТП, произошедшего -- ноября сего года. Звонарев Сергей Викторович, находясь в состоянии алкогольного опьянения, нарушил правила дорожного движения, а именно проехал на красный свет по «зебре» и сбил Севастьянову, переходившую дорогу. Девушку доставили в больницу с многочисленными переломами, я звонила туда сегодня – угрозы жизни нет. Но это не самое интересное. Отец Севастьяновой - Севастьянов Алексей Михайлович, водитель, много лет работает на автокомбинате, женат вторым браком на Севастьяновой Марии Семеновне, в девичестве – Малиновской. Общих детей у них двое: Алина и Елизавета, но у Севастьянова есть еще сын от первого брака, Юрий, который сейчас работает с отцом. Сына Марии Семеновны, Романа Дмитриевича Малиновского, ты сама прекрасно знаешь. Согласно официальным документам, отца у него нет и никогда не было, но я выяснила кое-что любопытное. В самом начале у «Зималетто» было три основных акционера: Воропаев, Жданов и некий Колосов Дмитрий Иванович. Знакомое имя?
- Подожди, это что, тот самый Колосов, олигарх? Владелец заводов, газет и судов?
- Да. Ну, тогда он еще не был так богат, но уже явно вступил на дорогу, вымощенную золотыми кирпичами. Через несколько лет он продал большинство акций Воропаеву и Жданову-старшему, а небольшую их часть - Малиновскому Роману за какие-то смешные деньги. Учитывая, что Малиновский в то время заканчивал школу, подозреваю, что на самом деле акции ему достались безвозмездно, то есть даром. Кроме того, я нашла в Интернете несколько фотографий разных лет, где Колосов на всяческих приемах, раутах и вечеринках дружески и непринужденно болтает с Павлом Ждановым, Ольгой и Юрием Воропаевым, а также Малиновским.
Если бы Катя умела, она бы присвистнула от удивления.
- Мультимиллионер российского разлива Колосов – отец Малиновского? Ничего себе!
- Ну, стопроцентных доказательств нет, но очень на то похоже. Кстати, я тебе послала несколько фотографий Колосова, в том числе в молодости, посмотри – налицо сходство с Романом Дмитриевичем.
- Анюта, спасибо, ты гений.
- Знаю, - довольно отозвалась Трофимова. – Не забудь, ты мне теперь должна.
- Конечно, - рассмеялась Катя. – Увидимся.
Плату за нахождение редкой информации Аня Трофимова брала с коллег мороженым, желательно шоколадным или клубничным, которое она обожала до потери пульса.
Да, неладно что-то в Датском королевстве. Если соединить то, что Малиновский говорил Жданову, и то, что выяснила Аня, получалась вполне стройная и логичная, но довольно неприглядная картина. Мать Малиновский явно не слишком любил, точнее говоря, презирал, а вот отчима откровенно ненавидел. Впрочем, Катя подозревала, что негативное отношение Романа к маме было, скорее, отражением его чувств к отчиму. С другой стороны, Катя могла его понять: Мария Семеновна явно за собой не ухаживала и поэтому выглядела старше своих лет, а бесформенная одежда и «гнездо» на голове вместо нормальной прически определенно не прибавляли ей привлекательности. Роман сказал, что в молодости она была красавицей, и Катя этому верила, учитывая, что у Колосова, судя по фотографиям его многочисленных любовниц, был хороший вкус, и он никогда бы не заинтересовался Марией Малиновской, если бы она и в молодости выглядела как сейчас. Неудивительно, что красавец Роман Малиновский, светский лев и донжуан, стыдился матери, ненавидел отчима и восхищался отцом. А принимая во внимание социальное положение Колосова, вряд ли Малиновского радовало, что его мать выбрала себе спутника жизни «из народа». Вот только интересно, почему Колосов официально не признал сына и по чьей инициативе разошлись родители Малиновского. Как бы там ни было, Малиновский не любил не только мать и отчима, но и сводного брата*** Юрия , и сестру Лизу, и хорошо относился только к Алине. Настолько хорошо, что хотел подарить ей на день рождения машину и готов был оплатить ее пребывание в частной клинике. А тот факт, что Колосов сделал сына акционером «Зималетто», говорил о том, что он, по меньшей мере, заботился о благополучии сына.
Судя по всему, у Романа Дмитриевича Малиновского было нелегкое детство, по крайней мере, в психологическом плане. Скорее всего, это выглядело примерно так: родители расходятся, обожаемый отец превращается в воскресного папу, а мать выходит замуж за шофера (вдовца с сыном на пару лет старше Романа), которого мальчик возненавидел уже только за то, что тот не был его папой. А потом у Малиновского появляются две сестры, семья едва сводит концы с концами, а Марии Севастьяновой не хватает времени не только на сына, но даже на саму себя. Зато Колосов все богатеет, дарит сыну дорогие игрушки, возит его отдыхать за границу, помогает поступить в престижный вуз. Неудивительно, что Роман предпочитает роскошный мир отца неказистому миру матери. Зато теперь Кате было понятно, почему Малиновский с каким-то маниакальным упорством каждый день менял любовниц: с одной стороны, это была неосознанная попытка как можно дальше дистанцироваться от матери, а с другой – таким образом он стремился быть похожим на отца, известного дамского угодника. Да и от создания семьи Роман шарахается как черт от ладана именно потому, что не видел в детстве положительного примера семейных отношений. Около месяца назад Роман провел несколько ночей с Клочковой, о чем Вика незамедлительно проинформировала все «Зималетто», поскольку была уверена, что Малиновский на ней женится. Когда выяснилось, что ничего подобного Роман не планировал, скандал, устроенный Викой, лишь немногим отличался по мощности от урагана «Катрина». Однако это были лишь цветочки. Через пару недель Клочковой показалось, что она беременна, и когда Малиновский наотрез отказался не только жениться, но и признать ребенка, новый скандал превзошел «Катрину» во много раз. После чего Роман прятался от Вики с ловкостью вьетнамского партизана, в чем ему с удовольствием помогал Женсовет. К счастью для Малиновского, Клочкова ошиблась, но Катя первый и последний раз видела, точнее – слышала, Романа в истерике. Он тогда битый час жаловался Жданову на жизнь и в одиночку прикончил бутылку виски, так что Андрей лично повез его домой.
Кате было жалко и Малиновского, и Жданова – оба стали бабниками не по своей воле. «Когда буду уходить из «Зималетто», - мрачно подумала Катя, - порекомендую обоим хорошего психолога. Вот только Малиновский, судя по всему, никак не может быть Василием Зудиным, и если мы ищем именно его, то Романа Дмитриевича из списка подозреваемых надо исключить». Катя настолько задумалась, что не услышала, как в каморку зашел Жданов, и вздрогнула от неожиданности, когда он сказал:
- Катя, тот договор с «Авророй» все еще у Вас?
- Что? А, договор, да, у меня. Сейчас, где же он… Вот, Андрей Палыч. А что, что-то не так?
- Все так, только я тут подумал и решил, что в пункте 4.12 надо кое-что изменить. Смотрите...
Договор они обсуждали около получаса, и когда Жданов ушел, Катя с трудом подавила желание спросить вслух «Что это было?». Жданов, думающий над договором, который, казалось, полностью обсудили вчера, был из разряда «Очевидное - невероятное». «Не иначе, стресс на него так действует», - усмехнувшись, подумала Катя.
- 3 –
В течение двух недель, оставшихся до показа, «Зималетто» напоминало растревоженный улей: все бегали туда-сюда, что-то утрясали, улаживали, согласовывали, визировали. К концу дня у Маши Тропинкиной от постоянного мельтешения людей перед глазами и несмолкающих телефонов начинала болеть голова, а остальные члены Женсовета, включая Катю, валились с ног от усталости. Дотошная Светлана подсчитала, что за день они наматывают по «Зималетто» как минимум по шесть-семь километров, а Катя – все десять.
Истерики Милко были, пожалуй, слышны на всех пяти этажах компании, Жданов был не столь громогласен, и его недовольство всем и всеми имели удовольствие слушать всего три этажа. Амура боялась начальника, как огня, и когда он проходил мимо ее стола, замирала, как кролик перед удавом. Малиновский отсутствовал на работе по полдня, появляясь ближе к обеду (что стало темой обсуждения «номер один» среди сотрудников «Зиматлетто»), но зато работал с такой энергий и энтузиазмом, что Шурочка, в общем и целом любившая шефа, начинала испытывать к нему нечто подозрительно похожее на стойкую неприязнь, если не сказать – ненависть. Примерно те же чувства испытывала Катя по отношению к Жданову, который напоминал ей в те дни доктора Джекила и мистера Хайда: он то орал на подчиненных по поводу и без, срывая голос, то был вполне адекватным и спокойным руководителем, и тогда Катя осторожно воплощала в жизнь план – учила Жданова самостоятельно работать и мыслить. Иногда у нее это даже получалось. По крайней мере, Катя научилась безошибочно определять, когда Андрей решительно не настроен на работу, а когда не прочь сделать что-нибудь полезное для компании. Конечно, чуда ожидать не следовало, и Жданов не превратился вмиг в первоклассного специалиста, но некоторые подвижки все же были. Катя с удивлением выяснила, что у Андрея было крайне нетрадиционное мышление, и он часто находил очень оригинальные решения проблем.
Истоки плохого настроения Андрея Катя понимала – слишком уж много у президента «Зималетто» было раздражителей, главными из которых были Милко и Кира, но что не переставало ее удивлять, так это его неспособность сдерживать эмоции. Она даже представить себе не могла Асуфьева или Рогозину, повышающих голос на подчиненных, особенно во время сложного расследования. Определенно, Жданову нужны были хороший психолог и работа над собой. Правда, после той приснопамятной Катиной ночевки в каморке Андрей научился извиняться перед помощницей, что Катя считала большим достижением.
От новой коллекции Жданов был в восторге и считал, что «Зималетто» непременно ждет успех. Конечно, его беспокоило то, что сшита она будет из не слишком качественной ткани, но Андрею казалось, что, по сравнению с гением Милко, это все пустяки. А Катя благоразумно не высказывала свои сомнения вслух. Она была согласна с Колей, который считал, что «Зималетто» не сможет продать одежду из синтетических тканей по высокой цене. Что будет, если они с Колей окажутся правы, Катя даже боялась представить.
________________________
*** Т.к. Автор не раз сталкивался с путаницей в различении сводных и родных братьев/сестер, то позволю себе дать некоторые пояснения. Сводными братьями и сестрами являются дети от первых браков родителей, т.е. не имеющие кровного родства, в данном случае сын женщины от первого брака и сын мужчины от первого брака – сводные братья. Если у детей хотя бы один общий родитель, то они родные братья/сестры, единоутробные – если общая мама, единокровные – если общий папа.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
а с виду такой приличный мальчик 
Но, с другой стороны папе Малиновского ничего не стоит облегчить сыночку жизнь, убрав из нее раздражающий элемент, т.е. Вику, так что ей повезло, что она все же не залетела 
Но мы с бетой стараемся...
