ALEPAНВМадам - МАСКАgalinaagathaЛюсинда 
Девчата, с праздником всех!
Желаю быть всегда немножко дерзкими,
Чуть-чуть колючими и в меру резкими.
Но очень мягкими, любвеобильными.
Всегда прекрасными, блестяще стильными.
И чтоб с загадкою и с настроением
Шагали в новый день с особым рвением.
Весна уже близка. Цветы желтеют,
Они, как лучи, льды отогреют.
-13-
- Ну, и где это наш господин президент? – иронично поинтересовался Воропаев. – Неужели он не почтит нас своим присутствием?
- Обещал приехать, - Маргарита взволнованно набирала номер Андрея, и в который раз слушала извещение о том, что телефон сына выключен. Может быть, разрядился? – Задерживается, наверное…
- Или попал в пробку, - спокойно заметил Паша, не отвлекаясь от страниц газеты. – Киры, кстати, тоже еще нет.
- Маргарита, - сразу же оживилась Кристина, - я так и не поняла, почему не будет свадьбы? Еще позавчера я только узнала, что моя сестра выходит замуж. А сегодня вдруг выясняется, что свадьбы не будет. А я уже и платье себе прикупила. И придумала, где можно устроить свадьбу. Вы не представляете! В Монтезуме! Я там была проездом. Невероятное место. И столько серферов. Я, кстати, познакомилась там с одним. С Рамидо. И встала на доску сама. Вы бы видели, как я неслась по волнам, - громко, заливисто засмеялась и тут же перекинула свое внимание на новую картину на стене.
- Да, уж. Представляю эту свадьбу. Кира на доске. Андрюша под доской, - хитро улыбнулся Александр и тоже посмотрел на картину. – Как же хорошо, что Кира одумалась!
- Саша, ну, что ты такое говоришь? – Маргарита взглянула на него фирменным укоризненным взглядом, и Воропаев мгновенно стушевался, он всегда так делал. Только Маргарите Рудольфовне удавалось заставить его почувствовать себя виноватым, больше никому. – Они просто поссорились.
- В очередной раз.
- Это отношения, Саша. А отношения гладкими быть не могут… Помирятся они… Они же любят друг друга. Паша, ну, что ты молчишь?
- А что ты хочешь услышать?
- Твое мнение.
- Неужели? Марго, оно тебе, как всегда, не понравится… Я с тобой не согласен. Думаю, на этот раз они расстались всерьез, - произнес он задумчиво.
- Ты прав, Паша. Я с тобой не соглашусь, - заявила Маргарита.
Вечер проходил тускло, скучно. Царила натянутая атмосфера. Говорили вынужденно, выдавливая вежливые улыбки. Поистине семейный ужин…
Одна лишь Кристина лепетала, без умолку, рассказывая о своих невероятных приключениях по странам и континентам. Она была, как всегда, весела, легка и ветрена, добра и простодушна. В контрасте с Александром крайне сложно было утверждать, что эти два таких разных и непохожих человека – брат и сестра. Хотя, всякое бывает в жизни. И Маргарита уже давно привыкла ничему не удивляться…
Но вот эта ситуация с разрывом свадьбы и таким непонятным интересом ее сына к нелепой, страшненькой девочке, просто выбила ее из колеи. Удар под дых. Картина семейного благополучия рушится на глазах…
А еще этот ужин. Сухой. Вынужденный… Он расстроил ее окончательно. Семья. Они ведь семья?
Смятение сменилось страхом. Диким испугом… Неужели все распалось? Дети выросли и выпали из гнезда?
И если бы не эти гнетущие мысли, если бы не бессонные ночи размышлений, то, может быть, то, что сказал вдруг Паша, она бы восприняла спокойнее…
- Через неделю я улетаю в Мельбурн. В Австралию. Марго, ты помнишь Эдвардса? Он сейчас живет в Мельбурне, он провел там анализ рынка моды. И утверждает, что Австралия – земля не обетованная для Европейских дизайнеров.
Тяжкий ком застрял в горле.
- И ты поедешь туда? – спросила она взволнованно, голос охрип. – А как же Лондонские партнеры?
Руки заледенели. Испуг расползался по всему телу…
И тут Павел сказал именно то, чего она боялась услышать больше всего.
- Лондон подождет. Тем более перспективы от сотрудничества с Полом Бенкинсом не так велики для «Зималетто». И у тебя, Марго, кстати, с ним лучше всего налажен контакт. Мне кажется, он и о сотрудничестве заговорил только для того, чтобы с тобой почаще встречаться, - усмехнулся Павел.
- Ты улетаешь в Австралию один?.. А меня отправляешь в Лондон? – поинтересовалась она, придав голосу максимум безразличия.
- Да. Отдохнешь от меня.
- И долго мне посчастливится отдыхать?
- Около месяца.
Маргарита сдавленно выдохнула. Сжала телефон в руках и снова принялась дозваниваться до Андрея. В голове стучал пульс. Гулким звоном, подобно колоколу. Губы пересохли. Кажется, поднялось давление…
***
И искры летели из глаз! И страсти кипели, бурлили. Андрея Жданова буквально распирала изнутри жгучая злость вперемешку с ревностью. Неконтролируемой и всепоглощающей. Он стоял, а точнее прятался, за какой-то белой длинной тканью, которая, кажется, предназначена была, изображать паруса, и смотрел, как Катенька, его любимая и обожаемая Катюшка, в очередной раз чему-то заливисто, а главное – невероятно очаровательно, смеется. Откидывает голову назад, взмахнув двумя прелестными косичками, и подмигнув собеседнику и погрозив ему пальчиком, начинает что-то говорить. И, судя по искрящимся смешинкам в глазах, что-то очень умное, остроумное и озорное одновременно. Минута. И собеседник начинает биться в неудержимых приступах хохота. Такого громкого, что остальные посетители ресторана невольно оборачиваются на источник звука. Даже оркестр на мгновение затихает. Мухи зависают в воздухе. Ветер перестает лихорадочно тормошить ветви деревьев за окном, и овеянный любопытством, просачивается в неплотно прикрытые двери ресторана. Края скатертей взмывают вверх и плавно опускаются обратно. Но вот Катерина и ее собеседник, коим выступил сам его величество Милко, похоже, даже не замечают всеобщего внимания и продолжают говорить, перекидываясь улыбочками. Бесконечными улыбочками. Которые зажигались и вспыхивали. Весь вечер. Бессчетное количество раз.
Андрей сделался чернее тучи. Терпение, израненное и истерзанное, было на исходе. Белые паруса, белая мачта. Усатые, прилизанные официанты в форме моряков шныряют туда-сюда. Оркестр играет настоящий драйвовый джаз, сверкая золотистыми трубами. Фоном шумит прибой морских волн. Звуки смешиваются, переплетаются и рассеиваются под тяжелым взглядом темных угольков глаз. Кажется, сам морской дьявол ступил на палубу этого воображаемого корабля «Саяна», расположенного в центре Москвы, и вот-вот случится катастрофа. Вот-вот грянет гром. И молнии гнева обрушатся на виновных. Вернее, на виновного – великого гения всех времен и народов. В том, что он виновен теперь уже не было никаких сомнений. Андрей убедился в этом неоднократно. Первый звоночек прогремел еще утром. Нетипичное поведение, пронзительные долгие взгляды, брошенные в сторону Катерины. Все это мгновенно породило подозрения, к которым автоматически, в виде бонуса, добавилась ревность, и острое желание никуда Катю не отпускать, ни на какую выставку. Тем более с этим типом. Тем более, вечером.
Но вот Катенька, как оказалось, считала совершенно иначе. Ей, видите ли, неудобно перед Милко. Она, видите ли, обещала ему пойти. И сдержит свое слово. Потому что они – Пушкаревы, слов на ветер никогда не бросают. Андрей, было, попытался возразить. Мол, скоро она станет Ждановой, а Ждановы не так сильны в выполнении своих обещаний. Глупость, конечно, сморозил. Но понял это уже после того, как Катя возмущенным жестом поправила свои очочки, молча развернулась, и скрылась в каморке. Обиделась. И до самого конца рабочего дня не разговаривала с ним. Нет, она не молчала, конечно же. И деловые вопросы охотно обсуждала. Но вот когда Андрей снова заговаривал о вечере, сразу же вспыхивала возмущением, смотрела гневно, и от своего не отступала. Никакие «не отпущу» на нее не действовали, ни крики, ни просьбы. Держалась бойким оловянным солдатиком, а под конец даже отчитала его за то, что смеет так ей не доверять, а главное, наговаривать на Милко. И ведь ушла. С ним. С гением этим доморощенным. Укатили на красненькой машинке, провожаемые потрясенными взглядами «Женсовета». А он стоял и смотрел им вслед. А что еще оставалось делать? Не бросаться же под колеса машины с криками «не уезжай, пожалуйста, останься со мной». Нет, такого зрелища он устраивать не будет. На него и так вдруг устремилось несколько пар глаз. Внимательных таких. Любопытных. Кажется, дамочки снова страдают осенним дефицитом информации. Судя по вмиг накалившей атмосфере, болезнь сия находится на прогрессирующей стадии. И лучше всего последовать примеру охранника Потапкина, скрывшегося за вращающейся дверью «Зималетто», и испариться отсюда немедленно. Нацепив на лицо дружелюбную улыбку, и весело подмигнув дамочкам, Андрей поспешил к своей машине.
Катенька требует от него доверия. Что же… А он и доверяет ей. Ей. Но не Милко! Этот тип со своими странными выходками и неожиданно возникшей симпатией к Катерине невероятно напрягает. И как можно оставить их наедине? Вечером!
Нет. Не дождутся!
Запрыгнув в кресло, завел двигатель и рванул с места. По пути позвонил Юлиане и выяснил, где проходит эта самая выставка, и тут же отправился по указанному адресу. До Кати так и не дозвонился. Абонент выключен или находится вне зоны действия сети…
Вне зоны! Черт, что происходит? Почему телефон не доступен? Где она находится?
Андрей ожесточенно давил на газ, не замечая быстро увеличивающей скорости. И думал о том, как нелепо все вышло.
А ведь как хорошо начинался день. Какими восхитительными были те минуты. Утром. В каморке. В полумраке. Спертый воздух. Разгоряченные, полуобнаженные тела…
И если бы не Ярослав Ветров, которого внезапно занесло в президентский кабинет, не известно, чем бы все закончилось. Хотя…
Кого он обманывает? Все ему известно. В таком распаленном состоянии самостоятельно оторваться от мягкой податливой Катеньки он не смог бы. Ну, никак. Он вообще в последнее время не мог не касаться ее. Тянуло, как магнитом. Желание вспыхивало мгновенно. Даже сейчас, чувствуя невероятную злость, тело охватил жар, избавиться от которого не так просто. Невозможно, если быть точным…
И вот так, полыхая ядовитой смесью эмоций, Андрей ворвался в огромный зал с выставкой довольно сомнительного современного искусства. Зал этот, надо сказать, был перегружен посетителями, вдохновлено взирающими на непонятные груды разного хлама. Найти тут Катерину оказалось крайне проблематично. Обойдя помещение вдоль и поперек несколько раз, наткнулся на нее совершенно случайно. Катенька с интересом изучала огромную кучу песка с квадратной пластиной стекла, воткнутой посредине. Рядом с ней павлином стоял Милко и увлеченно что-то рассказывал, размахивая рукой. Катя слушала его и улыбалась. Открыто, светло.
А потом они двинулись дальше. К груде старых поношенных ботинок, выстроенных в форме рыбы. Андрей плелся за ними следом, держа расстояние. И чувствовал себя полным идиотом. Хотелось уйти отсюда немедленно, прихватив с собой Катеньку. Вот только что-то ему подсказывало, что она не пойдет с ним. И обидится еще сильнее. А обижать Катю ой, как не хотелось. Он и так с ней помирился с большим трудом. При помощи высших сил, или какой-то помехи во временном пространстве. Да и неважно, что конкретно перенесло их сюда, в прошлое. Важно то, что они вместе. Снова вместе. Во всех смыслах этого слова. И Катя его простила. А все остальное им нипочем.
Андрей заулыбался. Настроение мгновенно переменилось на положительное. Наступив на ножницы, которые тоже символизировали какой-то прорыв в искусстве, он пробрался поближе к Катерине. И замер в изумлении, облокотившись на мраморную ногу балерины, торчащую из пола. Катенька, его Катенька, обнималась с Милко. И что-то радостно выкрикивала. А затем они куда-то вместе пошли. Стремительно. Андрей едва не потерял их из вида. Нагнал у выхода. Проследил. Запрыгнул в автомобиль и отправился за ними. За красной машинкой. За красным ядовитым пятном, которое хотелось разорвать на части.
Запрещал себе думать, что бы все это значило. Запрещал анализировать. Ожесточенно крутил руль. И придумывал казни великому дизайнеру…
Прибить степлером к подиуму. Повесить на коллекции шерстяных платьев! Воткнуть в него все булавочки! Вырубить манекеном! Четвертовать линейкой закройщика! Закрыть на складе с Потапкиным! Хотя Потапкина жалко…
Черт бы побрал этого Милко!
Ну, вот и приплыли. Они оказались у ресторана «Саяна». Андрей помнил, какая шумиха поднялась вокруг открытия этого сомнительного заведения. Отзывы были разными. От ироничных до восторженных. Что же, представился случай испытать все самолично.
Захлопнув с остервенением дверь автомобиля, двинулся к входу, где уже мелькнул и исчез силуэт Катерины. Швейцар посмотрел на Андрея с опаской, но дверь услужливо открыл и, слегка заикаясь, пожелал хорошего вечера.
Хорошего вечера? А почему бы и нет! Вот только требуется небольшая доза успокоительного. И где у нас тут бар? Ага. Вон там, у руля. Прекрасно!
Влив в себя несколько стаканов виски махом, принялся наблюдать за этой сладкой парочкой.
Милко… Перья то, как распушил. Глазками как блестит! Катенька, да он одним взглядом тебя пожирает! Неужели ты не видишь ничего? Ну, какая тут доброжелательность? Это же самый настоящий похотливый интерес! Видимо, у Милко что-то перемкнуло… Но еще совсем недавно точно так же он смотрел на своего обожаемого Рональда. С такой же теплотой, с таким же азартом. Точь-в-точь!
Катенька, ну, приглядись же ты внимательней!
А вот, кстати, лица Катерины он и не видит. Только бок. Надо исправить эту шпионскую недоработку срочно! Заказав еще стакан виски, Андрей медленно, слегка шатаясь, подошел к белой ткани. Остановился. И мгновенно побледнел. Глаза-угольки вспыхнули яростью.
Катя смотрела на Милко с теплотой… Она улыбалась ему... Неужели она отвечает на знаки внимания? Что значили те объятья?
Это была самая изощренная пытка. Думать и наблюдать такое. Бездействуя. Андрей словно прирос к этой палубе каменным изваянием. Как морской Каменный гость…
Время исказилось. Оркестр гремел. Мельтешили официанты. Суматоха. Гул разрастался до размеров огромного пузыря…
А потом был этот смех. Звонкий, громкий. И внутри, будто что-то лопнуло. Бокал выскользнул из рук, разбился. Осколки разлетелись в стороны. Андрей решительно двинулся к выходу. На свежий воздух. На сушу…
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
!
£
