Valkiriya,
NataliДевочки
!
Valkiriya писал(а):
Очень очень очень ждем
Раз такое дело, то может быть небольшой кусик? Согласны?
21.
Катя летела. Голубые небеса, бесконечные, светлые. Она – лёгкая и невесомая, плывёт окутанная тёплым облаком. Осмотрелась. Куда же она летит или плывёт? Только небо. Вверху, внизу, по сторонам. Лазурь, залитая золотистым солнечным светом! И она… парит в пространстве. Захлестнул, забурлил восторг! Беспричинный, абсолютный, совсем как в детстве, когда получаешь от деда Мороза исполнение своей мечты, той самой, заветной. Захотелось раскинуть руки и взлететь ещё выше! Выше! Легко! Радостно! Туда в бесконечность тепла и света. Улыбалась. Тепло обволакивало, щекотало. Особенно щекотно было шее. Катя со смехом поёжилась и … проснулась. Счастливо вздохнула. Сон был потрясающий! Был..? Застыла. Ощущение окутывающего тепла не исчезало. И щекочущий ветерок никуда не делся. Катя лежала на боку. Недоумение росло: теперь ко всему прочему присоединилось ещё чувство непривычной тяжести. Опустила взгляд и едва сдержалась, чтобы не ахнуть. Эту большую мужскую ладонь, с длинными красивыми пальцами, она узнает из тысячи других. И вот эта самая ладонь сейчас бесцеремонно, даже, можно сказать, по - хозяйски, покоилась на её груди. Как оказалось, Андрей тесно прижимался к её спине. Приятное тепло, ощутимое через ткань её сорочки, шло от него. Носом он зарылся ей в волосы, его дыхание посылало по чувствительной коже на шее, тысячи горячих импульсов, на мгновение вдоха сменявшихся прохладой. Судя по глубоким мерным звукам, он крепко спал. Девушка нахмурилась. Её взгляд почему – то упёрся в бежевую стену. Хорошо помнила, что, во – первых, засыпала одна, во – вторых, в другом помещении и никак не возле стены. Ночью Дарья Михайловна провела её в палату Андрея, где, как выяснилось, была предусмотрена комната отдыха для родственников. Небольшая, комфортабельная, со всеми удобствами, напичкана современной бытовой техникой. Качественная мебель. Кровать стояла в центре комнаты, её изголовье! упиралось в зелёную! стену! Постель была заправлена симпатичным бельём с золотистым блестящим рисунком. Медсестра всё показала и ушла. Катя повесила пальто, достала из кармана брелок от машины. Его «Порше» - молчаливый свидетель их отношений, примирений и ссор, долгих разговоров, которые часто заканчивались поцелуями. Сжала ключи. Надо же, и сегодня без него не обошлось. Положила обратно в карман. Добраться бы до ванной. Проходя через комнату, с тоской посмотрела на одеяло. На вид оно было таким пухлым и уютным, что хотелось забраться под него немедленно. После душа переоделась в сорочку. Недлинная, бледно - розовая маечка на шлейках. В комнате было очень тепло. Лениво вешала свой костюм в шкаф. Стены достаточно тонкие, было слышно, что происходит в палате Андрея:
- Андрей Павлович, ложитесь! Пётр Алексеевич сейчас придёт, – звенел от напряжения строгий голос медсестры.
- Дарья Михайловна, всего минуточку… - уговаривал её Жданов – младший.
– Что же вы делаете? Так нельзя! Вернитесь немедленно. Пожалуйста…
- Андрей, по-моему, мы договорились,– властно пробасил вошедший Вознесенский. Катя улыбнулась. Она ясно представляла реакцию любимого, на этот аргумент: напряжённо сжатые губы, резкий поворот головы.
–Я сейчас, - предупредил врач.
Всё затихло. Катя вздрогнула от неожиданности, когда Пётр постучался к ней. У неё не хватило духу отказаться от таблетки, поданной им. Он внимательно проследил, чтобы она выпила лекарство, и вышел с пожеланием спокойной ночи. Катя скептично качнула головой. На волне эйфории ей не уснуть ни за что! Но полежать хотелось. Вымоталась. Забралась под прохладное одеяло. Бессильно опустилась на подушку. К Андрею ей пока нельзя, за то можно слушать его голос. Улыбаться, зная, что в споре победа всё равно будет на стороне любимого. Он умеет убеждать. Но спустя пару минут стало понятно, что Вознесенский неумолим. Более того, он сердито выговаривал Андрею:
- Конечно, вы не дети! А потому масштабы глупостей у вас крупнее и с более серьёзными последствиями. Поворачивайся. Можешь кривиться в подушку сколько душе угодно.
Пациент отвечал что – то неразборчивое.
- Да, Жданов – младший, ты проглотишь все горы таблеток, которые я скажу. И иголок в тебя воткнут, столько сколько потребуется. А как ты хотел? Ссадины, ушибы по всему телу, швы на лице. Были проблемы с дыханием…
- Да! Всего один раз, но были! – сурово прервал врач очередное недовольное бормотание. - Со зрением, опять же. Тебе мало последствий? Я диагностировал сотрясение. Но, увы! Впервые в жизни ошибся с диагнозом! И аппаратура тоже сбой дала. Судя по поступкам, нечего тебе там трясти. Шутка с бородой, но точнее и не придумаешь. Тебе сказано было лежать. Мы должны были подстраховаться. Тем более всё происходит на фоне чудовищного нервного напряжения. И только усугубляется из – за твоих выходок! Если бы не носился, то уже через пару - тройку дней был бы дома. А так, сам виноват.
- Пётр, ты никогда не ошибаешься. Ты - диагност от Бога. А, следовательно, мозги у меня имеются. И были веские причины, чтобы уйти, - прорезался у Андрея голос, но какой – то непривычно неуверенный.
- Грубая, неприкрытая лесть в первых двух предложениях, отнюдь не является доказательной базой для третьего твоего высказывания. А четвёртое - это лепет провинившегося мальчишки, но никак не довод.
Катя изумлённо покачала головой. Вознесенскому можно распекать Андрея, диктовать свои условия, а тот не то, что не возмущается, только нереально тихо бурчит в ответ. Апокалипсис в отдельно взятой клинике.
- Катя в соседней комнате.
Приподняла голову, услышав своё имя, произнесённое врачом.
- Там и останется. А ты - здесь.
Она зевнула, расслабленно рухнула на подушку, неожиданно понимая, что жутко хочет спать. Глаза сами закрывались.
- Да, Андрюша! Пионерлагерь «Солнышко»! А ещё одно поползновение в ту сторону, и он трансформируется в санаторий «Монастырские застенки». Ты меня знаешь, - жёстко предупредил Вознесенский. – Спокойной ночи.
Стало тихо. Катя ещё балансировала на зыбкой грани сна и реальности, как услышала, что – то вроде:
- Спит… И ты почти святой… как там, аскет… неет …ты сонный идиот, которого завтра переведут в «Монастырские застенки»…
- Андрюша? Паша, его нет! – вырвал девушку из воспоминаний обеспокоенный женский голос. Секунды и…
- Оо–о, - прозвучало сдавленное, но очень возмущённое. Краска бросилась Кате в лицо, зажмурилась и не придумала ничего лучше, чем, почти незаметным движением, уткнуться в подушку. Главное не выдать себя напряжённым дыханием. Теперь понятно, почему стены бежевые. Она лежит в палате Андрея. Не просто в палате – в постели Андрея! Ну, а уж если быть совсем точной, то на разложенном диване. Пустая кровать хорошо видна сразу из коридора, а диван стоит сбоку, чтобы его увидеть в палату надо пройти. Этим и объясняется столь растянутая во времени реакция Маргариты. Секунды капали. Тишина оглушала.
- Маргоша, пойдём, - раздался тихий, но настойчивый голос Павла Олеговича. Видимо, Маргарита Рудольфовна, поражена увиденным настолько, что выпала из реальности. Неуверенные звуки шагов. И убийственно – спокойный аргумент невозмутимого Жданова – старшего прозвучавший уже где – то около двери. – Ну, что ты так разволновалась, как будто мы их в детской застали, и им всего по четырнадцать.
- Действительно, - раздалось сонное бурчание в области Катиного затылка.
Как только за родителями закрылась дверь, девушка, юркой ящерицей, выскользнула из постели:
- Кааать! – пытался словить ещё не совсем проснувшийся Андрей. Не удалось. На удивление ловко, она вывернулась из его объятий и одеяла. Развив космическую скорость, рванула в ванную. Жданов торжествующе улыбнулся. Хорошенько потянулся, не спеша поднялся. Торопиться незачем. Катенька, с перепуга, убежала не в свою ванную, а в его! И задвижки там нет. Это он точно знает. Дал ей время успокоиться. Услышав шум воды из крана умывальника, тихонько постучал. В ванной пискнули и что – то уронили. Судя по звону – металлический стаканчик с зубными щётками. Уже смело вошёл. Точно. Катя, поджав ноги, сидела на полу. В одной руке держала блестящий стаканчик, в другой разноцветные упаковки с новыми зубными щётками.
- Опять на полу, Катерина,- протянул он шутливо. Она смотрела на него. Огромные глаза, рассыпавшиеся по плечам локоны, лёгкая сорочка, оставляющая открытой руки, плечи… Андрей вздохнул глубоко, наклонился, сглотнул, отводя голову, пряча взгляд, непроизвольно фокусирующийся на коварно низкой границе ткани и... кожи. А по верхнему краю этой … сорочки… ещё и кружева пришили контрастного цвета! Изверги. Чтоб уж если и таращились, то, наверняка, на область декольте.
- Синяк на колене, - заметил. - Болит?
- Не очень, это вчера… - негромко ответила, растерянно пытаясь натянуть подол этой издевательски короткой маечки! на голые ноги. Ткань послушно поползла вниз. Лямочки на плечах натянулись. Андрей сжал зубы, чтобы случайно не попросить: «Не двигайся.» Собирал оставшиеся упаковки, чтобы Катя, не дай Бог, не потянулась за ними через него. Это будет уже слишком.
- У Петра в кабинете? – забирал у неё стаканчик. Встретились взглядом. Кивнула согласно. Из – за этого локоны упали с её плеча, закрывая ямочку над ключицей. Андрей ещё раз глубоко вздохнул. Белья с таким глубоким вырезом не должно быть в клинике! Это вызывает неадекватные реакции пациентов. Хотя, почему неадекватные? Вполне объяснимые. И, чёрт возьми! В данном случае, с трудом контролируемые!
Девушка пристально следила за всеми движениями мужчины. Как можно оставаться таким красивым с утра, только что встав с постели!? Взъерошенный, с лёгкой тёмной щетинкой на лице, с синяками по всему телу, подживающие ссадины на скулах… И всё равно потрясающе неотразим! Господи, а как он смотрит! Отвернулся. Катя сглотнула. Он наклоняется, мышцы рельефно выступают согласно его движениям. Господи! Андрей просто собирает рассыпанное, а ты как дура! сидишь на полу и… и… Поискала слово… Нашла… Пялишься! Она на него пялится! Не сводит глаз! Его руки, широкие плечи, аккуратные кубики пресса, брюки очень тёмного серого оттенка… Катя уставилась в пол. Ещё секунда таких опасных наблюдений и она заберёт у Андрея эти дурацкие упаковки, притянет его к себе, вдохнёт аромат и поцелует. А там будь что будет…
С усилием впихнул щётки в стаканчик, подал руку любимой, помогая встать. Вернул всё на полку. Журчала вода. Стояли рядом. Она чуть впереди, он – позади. Слишком близко. Спиной ощущала его тепло. Стоит слегка откинуть голову и можно коснуться его груди затылком. Или плечом, кожа к коже. Её нежная и прохладная, его горячая и упругая. Стало жарко…
Андрей стоял за спиной. Узкая полоска ткани на её обнажённом плече. Окружающее загадочно сузилось до этого тонкого кусочка материала. Одно движение и лямочка упадёт, приоткрывая спрятанное. Господи, помилуй! Плеск воды сменился шумом в ушах. Её волосы, свободно лежат на спине, не затянуты в тугие косички. Осторожно, подушечками пальцев провёл по её плечу, отводя их, и приоткрывая шею. Мягкие пряди скользнули по пальцам, щекоча. Её кожа нежная, бархатистая. Застыли оба. У неё, у него каждая клеточка отозвалась, ожила. Побежали по телу острые, жгучие импульсы возбуждения.
- Жданов – младший! – взревели в коридоре.
Катя вздрогнула, а Андрей скривился и обречённо застонал:
- Пётр, всё в порядке!
Катя быстренько сунула ладони под кран. Прохладная вода безжалостно гнала возникшее томление. Андрей, чтобы не схватить Катю за руку и не потащить девушку за собой вон из ванной, куда-нибудь на необитаемый остров, ну, или немного ближе, к нему домой, например, где можно спрятаться от всех, в качестве компромисса схватил стаканчик со щётками. Предложил на выбор: жёлтенькая, зелёненькая?
- Зелёненькая, - выбрала девушка. Распечатал. После торжественно вручил ей, как пионер одинокую гвоздику герою труда:
- Держи.
Катя прыснула. Андрей открыл тюбик пасты. Девушка улыбнулась, удивлённо наблюдая, как он выдавливает пасту сначала на её щётку. При чём, не забрал щётку из рук, а просто деликатно обхватил её ладошку, притягивая к себе поближе. Так удобней.
- Разрешите, - дурачился.
- Прошу, - подыгрывала девушка.
Отпустил её и только после этого выдавил пасту для себя. Катя набирала воду в стаканчик. Прежде чем сунуть щётку в рот, Андрей уныло констатировал:
- Пионерлагерь «Солнышко». Как думаешь, на зарядку погонят?
- Не переживай, у тебя освобождение.
Стояли рядом. Сосредоточенно чистили зубы. Вот так, Пушкарёва. Хотелось, чтобы просто, как у людей? Как там, у обычных влюблённых? Цветы, свидания, кино? А у тебя, Катька, - щётка, клиника и совместная чистка зубов. Когда между вами было «просто»? Не поняла ещё? У вас вечно всё через… нестандартные решения!
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Автору огромное спасибо за столь замечательную проду!!! 
Если честно, не могу понять - что же такое с Андреем...
