 |
| посол мира |
 |
Зарегистрирован: 14 ноя 2007, 17:11
Сообщения: 7230
Откуда: Москва
|
Глава 7. Ход конем.
- …и вот мы с Ромкой вваливаемся в комнату, все в грязи, в краске, но с трубой. Гордые такие, сияем, чувствуем себя прям олимпийскими чемпионами, смотрим – а все уже разошлись, только Толик с Сашкой на диване вповалку спят, пьяные в стельку. В общем, пошли мы трубу эту на место возвращать. Катя расхохоталась. Оказалось, что, Жданов мог быть интересным рассказчиком, если, конечно, хотел. Вот уже около двух часов он не умолкал ни на минуту, рассказывая Кате байки и анекдоты из своей бурной молодости, потому что был полон решимости хоть как-то компенсировать девушке тяжелую ночь. Вообще-то он не был уверен, в том, что его рассказы – это то, что нужно, но других способов утешения расстроенных женщин он не знал. Точнее говоря, знал, но Кате они явно не подходили. И поэтому Андрей более двух часов разливался соловьем, хотя иногда ему казалось, что Катя лишь изображает интерес – время от времени в ее глазах мелькало непонятное выражение, словно она размышляла о чем-то бесконечно далеком не только от Жданова, но и от планеты Земля. Впрочем, положа руку на сердце, Андрей понимал, что старается поднять настроение не только Кате, но и самому себе - никогда еще он не чувствовал себя такой свиньей, и было это очень неприятно. Наверное, такое же чувство возникает, когда сгоряча незаслуженно пнешь преданного пса, а потом, глядя в его обиженные и недоуменные глаза, просишь прощения. Разве что Катя была не столько обижена, сколько разгневана, и Жданов, впервые увидев помощницу в гневе, невольно восхитился. Нет, красавицей она, конечно, не стала, но сверкающие глаза и румяные щечки определенно ее красили. Впрочем, его восхищение прошло, как только он понял, что натворил. Разумеется, вчера вечером он совершенно забыл про Катю, и неудивительно – рядом с темпераментной Лерочкой он забывал даже, сколько будет дважды два. Бедная девушка мало того, что провела ночь в своей каморке, так он еще и наорал на нее утром. Приятное пробуждение, нечего сказать! А как тут не наорать, если приходишь на работу в замечательном настроении, полный готовности совершать трудовые подвиги и видишь, что одной твоей секретарши нет на месте, а вторая спит, на рабочем месте? Впрочем, тогда уже было неважно, справедливо, несправедливо, главным было другое: Катя обиделась и собиралась увольняться. И Жданов бросил все свои моральные и физические силы на исправление ситуации. Кажется, ему это удалось, но утверждать пока рано – кто знает, что может взбрести ей в голову? Он никогда бы не подумал, что скромная тихая Катенька способна так рассердиться. Нет, он ее, конечно, понимал, но все равно было странно. Да и вообще, Катя, как выяснилось, - девушка не только с характером, но и полная сюрпризов. Андрей уже знал, что она любит читать, что одна из ее любимых книг – сказка «Муми-тролль», что она любит мороженое, и все эти факты в сочетании с внешним видом складывались в образ скромной, застенчивой, умной, целеустремленной, принципиальной, преданной и наивной девушки. Такие, как она, по мнению Жданова, должны были читать Тургенева, Толстого и Диккенса в оригинале, ходить в консерваторию, на балет и слушать исключительно классическую музыку. Поскольку половину произведений, о которых Катя рассказывала Андрею, тот не читал, то и ее книжных вкусах Жданов судить не мог, а вот Катины музыкальные пристрастия поставили его в тупик. Утром, пока он сидел в каморке в ожидании Кати, его внимание привлек mp3-плеер, лежащий на столе, судя по виду – довольно дорогой. Измученный ничегонеделанием и муками совести Жданов не нашел ничего лучше, как послушать музыку. Он был уверен, что среди той классики, что наверняка слушает Катя, обязательно найдется что-нибудь медленное и успокаивающее нервы. Не нашлось. Первым, что он услышал, когда надел наушники, была какая-то опера. Ни названия, ни исполнителя Андрей не знал, кажется, это было что-то итальянское. Nessun Dorma, Andrea Bocelli, услужливо подсказал плеер. А следующий трек Жданова поразил, он не только не знал, что это, но даже затруднялся определить жанр – что-то вроде готического металла или металлической готики. Кто такая (вокал был явно женским) Tarja Turunen он не знал и знать не хотел, поскольку не любил такого рода музыку, но его удивило, что ее слушает Катя. «Интересные, однако, у Вас вкусы, Катенька», - подумал Андрей и перешел к следующему треку - желание найти успокаивающую музыку пропало, теперь он действовал исключительно из любопытства. Меньше всего в плеере было ожидаемой классики (еще две оперные арии), а остальная музыка относилась к совершенно различным жанрам – от рока до английских баллад. Жданов узнал только две композиции: саундтрек к «Пиратам Карибского моря» (которых Кира назвала образцом дурновкусия и от которых Жданов был в каком-то детском восторге) и старых добрых Queen. Услышанная Ждановым музыка настолько не соответствовала Катиному образу, что Андрей даже подумал было, что плеер принадлежит не ей. Как там говорится: «должна быть в женщине какая-то загадка, тайна быть должна»? Этим утром Андрей узнал, что даже в Кате, которую он считал самым простым и бесхитростным созданием на свете, эта самая загадка есть. Вот только он еще не понял, как к этому относиться, а потому решил пока не думать об этом, но исподтишка понаблюдать за Катей – вдруг откроется еще что-нибудь интересное и неожиданное? Вот, например, сейчас, отсмеявшись, она смотрела на него с совершенно непроницаемым выражением лица, и Андрей даже предположить не мог, о чем она думает. Если бы он мог прочитать Катины мысли, он был бы очень удивлен. Плакать Катя себе не разрешила: во-первых, у нее не было на это времени, а во-вторых, в туалет в любой момент могли зайти. Поэтому она заперлась в туалетной кабинке и принялась размышлять. Никогда в жизни ее так не оскорбляли и не унижали. Да, она всегда отличалась от своих сверстников и соучеников, да, над ней смеялись, ее игнорировали, иногда – подшучивали, но ее никогда не травили, над ней никогда не издевались, на нее даже никогда не кричали. В первые дни работы в «Зималетто» ей приходилось прикладывать немало сил, чтобы не вздрагивать от криков Жданова, но даже тогда она не принимала их близко к сердцу, воспринимая как неприятную неизбежность; потом она к ним привыкла; а потом, когда немного разобралась в характере своего начальника, стала даже его жалеть. Ей казалось, что она ни за что не держит на Андрея зла, но сегодня поняла, что это не так. Обида притаилась где-то в глубине подсознания, но последний поступок Жданова вытащил ее на свет божий. И Кате это не понравилось. Всю жизнь она старалась избегать сильных эмоций, особенно негативных, и сейчас просто не знала, как с ними справиться «Ладно, с чувствами я потом разберусь, сейчас надо решать другую проблему», - сердито сказала она себе.
Своим необдуманным высказыванием она сама себя загнала в тупик, но после некоторых раздумий ситуация показалась не такой безнадежной, как вначале. Совершенно ясно было одно: прав был шеф, тысячу раз прав, когда говорил, что Жданова надо перевоспитывать. Тогда Кате это идея не понравилось: не в ее привычках было лезть в чужую жизнь, и она была убеждена, что у нее нет никакого морального права пытаться изменить Андрея Жданова в лучшую сторону. В основном потому, что представления о том, «что такое хорошо, что такое плохо» у разных людей разные, и то, что ей и Асуфьеву кажется вполне приемлемым, тому же Андрею или Кире может показаться отвратительным. Однако вчерашний поступок Жданова нельзя было оценивать по шкале «хорошо-плохо», в ход шли уже другие критерии – он поступил не как взрослый ответственный человек, а как тинейджер, одержимый гормонами. Так что теперь, по мнению Кати, речь могла идти только о «помочь повзрослеть», а не о «изменить до неузнаваемости».
Определившись с планом-максимум, немного успокоившаяся Катя сосредоточилась на плане-минимум: выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями и наибольшей пользой. Она отсутствовала достаточно долго для того, чтобы даже тугодум Жданов понял, почему она спала в кабинете и, главное, по чьей вине это произошло. Каким бы плохим характером не обладал Жданов, Катя знала, что в общем и целом он довольно порядочный человек, а значит, его должна мучить совесть за то, что случилось, хотя бы немного. С другой стороны, временами он был непредсказуем, иногда Катя смотрела в его глаза цвета горького шоколада и точно знала, о чем он думает, а иногда он был для нее совершеннейшей загадкой. Когда Андрей ее разбудил, Кате показалось (хотя она мало что спросонья соображала), что он повысил голос скорее по привычке, нежели из-за плохого настроения, значит, ночь с Изотовой удалась, и Жданов должен быть в хорошем расположении духа. А исходя из того, что Катя успела узнать об Андрее, она была почти уверена, что он не позволит ей уйти, хотя бы потому, что слишком привык во всем на нее полагаться и доверил ей слишком много тайн. Но «почти» не значит «абсолютно». До сегодняшнего дня Жданов воспринимал ее в первую очередь как живой калькулятор, а уж во вторую – как человека, но своим высказыванием Катя слишком явно сместила акценты в сторону человека и не была уверена, что Андрею это понравилось. Вернее, она понимала, что ему это не понравилось, но предугадать его реакцию не могла, а потому чувствовала себя как те разбойники в сказке: «Мы побьем? Нас побьют?», уволит? не уволит? к черту пошлет? к сердцу прижмет? Хотя последнее как раз было маловероятно.
Одно Катя знала наверняка: сдавать позиции и проявлять слабость нельзя ни в коем случае. И небольшая манипуляция его чувством вины вполне может стать подходящим началом для нелегкой работы по изменению Жданова. А значит, никакой опущенной головы, потупленных глаз и невнятного лепета типа «Извините Андрей Палыч, этого больше не повторится», тем более что извиняться ей действительно было не за что. Явно, но не демонстративно показать обиду и твердое намерение уволиться. В идеале Андрей должен попросить прощения и уговорить ее остаться, возможно, предпринять что-нибудь в качестве извинения (в меру своих почти неограниченных возможностей и довольно скромной фантазии). Катя решила, что если все закончится благополучно и Жданов ее не уволит (и не разрешит уволиться), она не расскажет об этом эпизоде шефу.
Ни Амура, ни Маша до сих пор не пришли на работу, чему Катя была рада, в основном потому, что это давало ей возможность некоторое время постоять в президентской приемной с закрытыми глазами, сосредотачиваясь. В кабинет она вошла решительной походкой, с прямой спиной и намерением не смотреть в сторону президента. Которого на месте не оказалось. У нее тут же опустились плечи. «Ну все, - обреченно подумала она. – Я идиотка, я провалила дело, шеф меня убьет, а на моей совести будут другие жертвы убийцы». Чего она точно не ожидала, входя в каморку с блестящими от слез глазами, так это увидеть Жданова, сидящего за столом и слушающего ее плеер. Увлеченный музыкой, Андрей сначала ее не заметил, что дало Кате возможность выпрямить спину и придать лицу суровое выражение. У нее еще оставался шанс спасти положение.
- Андрей Павлович, - громко позвала она, испытав мстительное наслаждение, когда Жданов подпрыгнул от неожиданности
- Катенька! – Андрей вскочил со стула, сдирая с себя наушники. – А я тут вот Вас жду… Да, жду. Вот…
Если бы не необходимость «держать лицо», Катя непременно улыбнулась бы – уж очень забавно выглядел Андрей, никогда еще она не видела его таким виноватым и смущенным одновременно.
- Катенька, - Жданов подошел к ней вплотную и понизил голос до интимного шепота, - я прошу прощения за то, что произошло. Поверьте, мне очень жаль, я понимаю, что это недопустимо, и обещаю, клянусь, что ничего подобного больше не повторится. Катенька, я очень прошу, нет, умоляю Вас не покидать компанию… и меня.
Сохранять невозмутимость и холодность было все сложнее, Андрей стоял так близко, что Катя чувствовала его дыхание на своем лице, от чего у нее пылали щеки и путались мысли.
Андрей ослепительно улыбнулся и отошел от Кати, присев на краешек стола.
- Ну так что, Кать, могу я рассчитывать на дальнейшую плодотворную работу с Вами? – он снова улыбнулся, уверенный в том, что его неотразимость безотказно действует на женщин. И, в общем-то, был прав, Катя уже не знала, прощает ли она его потому, что должна, или потому, что на нее подействовало его обаяние. Впрочем, прощать Андрея было пока рано. Но тут Жданов протянул ей руку с оттопыренным мизинцем.
- Мир, Катя?
Вначале Катя даже не поняла, чего он от нее ждет, а когда сообразила, то прикусила изнутри щеку, чтобы не улыбнуться: этот совершенно детский и абсолютно неуместный жест был смешным и трогательным одновременно. «Господи, какой он еще ребенок», - подумала она, но сдалась и протянула в ответ свою руку.
- Хорошо, Андрей Палыч, я Вас прощаю и искренне надеюсь, что подобного больше не повторится.
- Мирись-мирись-мирись и больше не дерись, - радостно сказал Жданов, до конца не верящий, что так легко отделался.
А Катя в очередной раз мысленно обозвала себя дурой, уж слишком быстро и легко она простила Жданова.
- Знаете что, Катенька, Вы можете идти домой, отдыхать, после такой-то ночки… Да… кхм, отдохнете, в общем.
- Спасибо, Андрей Палыч, но я лучше останусь здесь, я неплохо выспалась, а работы много.
Вообще-то, спать Кате хотелось безумно, к тому же у нее ломило все тело и болела шея – офисный стол не лучшее место для сна. Но девушка понимала, что сейчас лучше всего руководствоваться принципом «куй железо, пока горячо» и не выпускать Жданова из вида: пока он еще чувствовал вину, надо было осторожно начинать этим манипулировать. Главное – не переборщить.
- А знаете что, Катенька? Предлагаю поехать куда-нибудь поесть. Вы наверняка голодны, да и я утром не успел позавтракать. Как Вам эта идея?
«Ну конечно, - мысленно усмехнулась Катя, - после такой ночи Вам не до завтрака было, Андрей Палыч». В своих предположения она была не совсем права: после столь бурной ночи есть Жданову хотелось зверски, но завтрак модели не соответствовал его представлениям о здоровой мужской пище, а дома у Андрея, обычно питающегося в ресторанах или у Киры, было пусто, если не считать великолепного бара.
- Хорошо, поехали, - кивнула Катя. – Только я домой позвоню.
Когда они вышли из президентского кабинета, выяснилось, что Амура наконец-то появилась на рабочем месте, и Катя задержалась немного: сообщить подруге, что они со Ждановым уезжают на переговоры, и попросить ее убрать из кабинета следы ночного «преступления» Андрея – если доверить это уборщице, то уже к вечеру Кира обо всем узнает.
На ресепшене Маша увлеченно рассказывала Женсовету о том, как вчера вечером Федька в клубе спас ее от Урядова, так что Жданова и Катю они даже не заметили
А по пути, не выдержав голодного урчания в желудке, неловкой тишины и Катиного каменного выражения лица, Жданов начал рассказывать анекдоты и байки из свой жизни и, попутно, из жизни Малиновского. Постепенно Катя, как показалось Андрею, расслабилась и развеселилась, так что увлеченный собственным рассказом Андрей не заметил, как ее лицо снова окаменело, когда они вышли из машины.
- А что, Андрей Палыч, сейчас модно завтракать в ночных клубах? - сухо спросила Катя.
Андрей сначала не понял, о чем она говорит, а потом, проследив ее взгляд, рассмеялся.
- Да нет, Катенька, ну что вы! Мы будем завтракать в чудесной английской кофейне, она чуть дальше. Идемте. А клуб этот, кстати, очень даже ничего, рекомендую.
Мнение Жданова о ночном клубе «Фантазии Дали» Катя не разделяла, главным образом потому, что около него была найдена Ксения Лачина, вторая жертва «клубного убийцы», как его называли в ЭКО. Когда Катя увидела, перед собой «Фантазии Дали», сердце ее ухнуло куда-то вниз, в пятки и долго не желало возвращаться на место. «Господи, это не он! Жданов не может быть «клубным убийцей». Все это – не больше, чем совпадение, в конце-концов, он в подобных заведениях практически живет, а «Фантазия Дали» - клуб как раз для людей его статуса». Катя сделала несколько глубоких вдохов и послушно побрела за Ждановым: она действительно была голодна, а от голода у нее обычно кружилась голова и едва хватало сил пройти несколько метров.
Кафе оказалось очень уютным, очень английским и очень вкусным, так что завтрак растянулся на два часа.
Пока Андрей соображал, какую бы еще историю рассказать, Катя допила третью чашку кофе и решительно сказала:
- Думаю, нам пора, Андрей Палыч.
- Да ладно, Вам, Катя, давайте еще посидим, времени-то всего…, - Андрей взглянул на часы и осекся. Время пролетело незаметно. – Да, пожалуй, пора.
Перед тем, как выйти из машины в подземном гараже «Зималетто», Андрей, сказал, глядя Кате в глаза:
- Катенька, еще раз: извините меня, пожалуйста. И спасибо за компанию.
|
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И по-крупнее есть раз в десять, а дурдом все тот же. 
А влюбить - это да.
.
