|
Исполнение 1. 6/...
(немного в продолжение 5-й части)
***
Так и не взглянув на Воропаева, Катя вышла из машины, миновала свой подъезд и скрылась за углом дома.
Взлохмаченный, не отошедший ото сна Зорькин впустил подругу в квартиру и, зябко поежившись, буркнул:
- Ты на часы-то смотрела?
Она вошла и, прислонившись к стене, кивнула.
- Можно я у тебя переночую?
- Да не вопрос. А у тебя?..
Но Катя протестующе махнула рукой.
- Завтра, Коля. Все завтра, - тяжело опустилась на потрепанную банкетку под вешалкой и потянулась к сапогам.
- Ты иди, я сама тут, - прошла в зал и как была, не раздеваясь, рухнула на диван, натянула на себя плед и провалилась в тяжелый сон.
А поутру благополучно позабывший о ночном нашествии Колька испуганно подскочил, наткнувшись на умывающуюся в его ванной Катерину. Однако быстро пришел в себя и, оценив вечерний прикид подруги, многозначительно присвистнул:
- Трюфелей нема. Из еды только яичница. И то, если ты сама ее приготовишь, - развернулся и, шаркая, поплелся в сторону кухни, но по пути обернулся, добавив: - и это, рассола тоже нет, если что.
Катя вытерла мокрое лицо полотенцем и прошла вслед за Колькой.
- Я что, выгляжу как человек, жаждущий рассола?
- Не, - мотнул головой Зорькин, - как жаждущий яду.
- Даже так... - достала сковороду и поставила ее на огонь. - Я просто устала, Коль. Смертельно устала. Яйца неси.
Зорькин открыл холодильник и озадаченно почесал затылок.
- Только это...
- Что?
Он скептически разглядывал три оставшихся некрупных яйца, - Как делить будем?
Катя лишь плечами пожала.
- По справедливости: тебе - яичница, мне - чай. Зеленый есть?
- Эдак и яд не понадобится.
Они завтракали на крохотной Колькиной кухоньке. Пили чай со столетними сушками и тихо разговаривали.
Лгать она давно научилась. Родители ей верили. А может, просто делали вид, что верили, но с регулярными отлучками дочери в выходные дни примирились неожиданно просто. Сошлись на том, что Катя слишком много работает и совсем себя не бережет, а потому хоть пара дней на свежем воздухе в загородном пансионате ей просто необходима.
С Колькой было сложнее. Врать ему совсем не хотелось. Но еще больше не хотелось говорить правду. Он смотрел на Катерину с немым укором, качал головой и иногда приговаривал: "Даа, неладно в Датском королевстве". А сейчас старательно одолевал зубодробительный бублик и осторожно заходил с фланга:
- ДядьВалера молчит?
- Молчит.
- Скоро начнет задавать вопросы.
Катя оторвала затылок от стены.
- Ты про что?
- Про твою личную жизнь.
Она вернулась в прежнее положение и, вздохнув, прикрыла глаза.
- Да какая личная жизнь?..
- Ну, не скажи. Это я тут днюю и ночую в обнимку с ноутбуком, а кое-кто не так давно чуть замуж не выскочил. А если учесть, что женишок до сих пор поблизости крутится...
- Коля... - Катерина предупреждающе понизила голос.
- Что Коля? - невозмутимо возразил он. - Ты в зеркало на себя смотрела? Давно? Одни глаза остались. - Помолчал немного, решаясь, но все-таки не удержался и спросил: - Скажи, он правда того стоит?
Она невольно напряглась.
- Кто?
- Жданов твой. Это ведь он? И ты опять купилась? Кать...
- Коля, - перебила она, - да причем здесь Андрей? Бог с ним. Что было, то было.
Зорькин затих. Бросил недовольный взгляд в окно и хрустнул сушкой:
- Ладно. Не мое дело - не лезу. Только ты учти, ДяльВалера тоже не слепой. И не удивляйся, если в один прекрасный день он все-таки придет в Зималетто с автоматом наперевес расстреливать твоего Жданова. У подполковника давно руки чешутся.
- Он не мой.
- Кто? А, ну да. Не твой. Общий. - Колька поднес к губам кружку и пробурчал уже в нее: - Народное достояние. Доступен всем и каждому. Одну замуж зовет, другой дитя заделывает.
Катя снова оторвалась от стены, посмотрела на Зорькина в упор и мягко спросила:
- Коль, ты чего разошелся?
- Я-то? Да так... Незаконченные дела за душу тянут.
- Это какие же?
- Не надо было дядьВалеру тогда останавливать. Зря я тебя послушал. Надо было мне с ним...
- С автоматом наперевес? - она отставила свою чашку в сторону и тихо засмеялась, подперев кулаком лоб.
- Как команданте Че.
- О да, отличный получился бы постер.
- Ну, постер, не постер, а шанс примкнуть к повстанцам упущен. Теперь вот опасаюсь.
- Чего?
- Того что прежде чем совершить акт возмездия, твой папа придет пытать меня. И знаешь, что обидно? Что мучения мои будут напрасны. Я ж все равно не в курсе. Ну, кроме того, что в периодические отлучки под кодовым названием «пансионат» ты прячешься у меня дома. Черт! - он картинно выпучил глаза и хлопнул себя по лбу. - Если Валерий Сергеич узнает, придется МНЕ на тебе жениться!
Она отсмеялась, отдышалась, а потом вдруг уронила лицо в ладони и зашептала:
- Осталось немного. Совсем немного. Совсем чуть-чуть...
Николай растерялся.
- Кать... Ну, ты чего? Все же вроде утряслось. Воропаев раскошелился. Получат они свою Зималетту в целости и сохранности. Ну, почти. Не бери в голову. Они семьей разберутся. Кать... Ну правда, закончится твой контракт, откроем свой офис... Не, сначала мы это дело обмоем. Конкретно так обмоем, а потом офис, ага.
Катя подняла голову, вновь внутренне собираясь, кивнула:
- Да. Пойдем, покажешь, что ты там придумал.
- 6 -
Сознание словно расслоилось. Одна его часть, самая мизерная, оставалась во плоти, создавая видимость присутствия, механически фиксировала происходящее. Другая же выскальзывала из тела в прозрачный защищенный кокон, откуда спокойно и безучастно наблюдала за передвижениями своего двойника. Двойник всегда был серьезен и деловит, говорил правильные слова и делал то, что должен, в то время как фантом бродил среди предметов и людей, окружавших его, рассматривал их, бесстрастно оценивал, заглядывался на самого себя и никогда не желал возвращаться обратно.
Сегодня он видел пятерых, восседавших за круглым столом: собственное роботоподобное воплощение, лысоватого человека с заискивающим лицом, русоволосого весельчака, красивого уставшего брюнета и королевской стати красавицу с идеальной осанкой. Женщина как будто спорила, не соглашаясь с двойником, кривила тонко очерченные губы, капризничала. Безукоризненная прическа, ухоженные руки и кружевной болеро, обрамлявший гордо выпирающий живот.
Русоволосый в споре не участвовал, но при этом очаровательно паясничал. Брюнет пытался осадить красавицу, но как-то вяло, так что та продолжала солировать. А тип с поблескивающей залысиной улыбался всем по очереди, стрелял короткими цепкими взглядами и предпочитал не вмешиваться.
Фантом гулял вокруг стола, задерживался за плечами каждого и шел дальше, останавливался у широкого окна и долго смотрел на раскинувшийся далеко внизу город. И чаще всего именно отсюда он чувствовал зов назад, противиться которому был не в силах.
Последний взгляд на стремительно сгущавшиеся за окном сумерки. Пора включаться. У всех желающих была возможность как выразить свое недовольство, так и предложить что-то дельное. Последнего не случилось. Рабочее совещание превратилось в фарс. Кира разошлась не на шутку и вопреки здравому смыслу останавливаться не собиралась. Хотя ей и раньше многое прощалось. Теперь особенно. Но закругляться все же надо, а потому - запрещенный прием:
- Кира Юрьевна, вы хотите сказать, что не в состоянии справиться с этой задачей? Если вам трудно, можно привлечь кого-то вам в помощь. Я уверена, Роман Дмитрич не откажется взять на себя часть магазинов. - Кира умолкла, прожигая Катерину гневным взглядом, и Катя поспешила воспользоваться короткой заминкой: - Возражений нет? Отлично. Тогда вы, Роман Дмитрич, присоединяйтесь к переоборудованию магазинов, а вы, Георгий Юрьевич, вместе с Кирой Юрьевной займетесь обучением старых сотрудников и подбором новых.
- Всенепременно, - поспешил согласиться Урядов.
- Тогда на сегодня все. Примерные выкладки по магазинам жду завтра.
- Гм... - осторожно встрял Урядов.- Екатерина Валерьевна... Завтра суббота.
Катя недоуменно посмотрела на него.
- А... да. Значит, в понедельник, - и после короткой паузы уже тише: - Тогда... хороших выходных.
Надо же, запамятовала. Необъяснимая сумятица тормозила дела, которые должны были разрешиться еще к середине недели. За что ни бралась, все оборачивалось бессмысленной тратой времени. И как апофеоз абсурдного дня - не менее абсурдное совещание. К вечеру на несколько минут умудрилась забыть, что наступила очередная, мысленно отмеченная в календаре дата. Впрочем, забыла и пообедать, и позвонить домой. Папа вчера полуночничал, держался за сердце и сосал валидол.
Раздумья прервала Маша. Просунув голову в приоткрытую дверь конференц-зала, секретарь почти выкрикнула:
- Катя, что у тебя с телефоном? Никто не может до тебя дозвониться.
Сотовый лежал рядом на стопке документов и не подавал признаков жизни.
- Я переключу на тебя, - добавила Маша, - там твоя мама.
***
Что он здесь делает? Этим вопросом Александр задавался неоднократно. Когда сидел в машине у центрального входа, не разрешая себе выйти, когда курил, прохаживаясь туда-сюда от капота до багажника и обратно, и, наконец, когда все-таки вошел. Ему-то что здесь делать? Смех да и только. Желание развернуться и уйти было огромным, но тут он увидел ее.
Катя спускалась по больничной лестнице. Остановилась возле дежурного поста, вернула белый халат. Лицо закрыто, движения скованы. Точно на автопилоте, она почти прошла мимо Александра, не заметив его, но он шагнул к ней, тронул за руку. Она подняла на него сухие глаза, на секунду опешив. Взволнованно обернулась назад, словно испугавшись, что кто-нибудь увидит их вместе.
- Ты что здесь делаешь, - прошипела она.
- Сам себя спрашиваю. Уже уходишь?
- Да. Мама останется, а мне надо... - она снова оглянулась и качнулась вперед, покрепче обхватив сумку. - Мне надо идти.
Он сделал полшага в сторону, преградив ей путь.
- Я тебя отвезу.
- Не стоит.
- Идем, - он взял ее за локоть и развернул к выходу.
Она нахмурилась, но противиться не стала.
- Как ты узнал?
- Твоим секретарям нельзя доверять военные тайны, - придержал рукой тяжелую дверь. - Смерть от вражеских пыток им не грозит, скорее уж от передозировки информации.
Он усадил Катерину в машину и, не прогревая двигатель, тронулся с места. От него не укрылись ни посеревший цвет ее лица, ни круги под глазами, ни явная заторможенность движений. Она откинулась затылком на подголовник и на какое-то время выпав из реальности, а когда снова в нее вернулась, посмотрела в окно и поняла, что везут ее не домой. Не к ней домой.
Сосредоточенно глядя прямо перед собой, она потребовала:
- Останови.
Ответа не последовало, и скорости машина не сбросила.
- Останови сейчас же! - голос сорвался на хрип.
Воропаев все так же молча следил за дорогой.
Катя схватилась за ручку дверцы, но, прежде чем успела открыть ее, раздался щелчок блокировки замков.
- Ты что? - она метнула в него загнанный взгляд и тяжело задышала: - Немедленно... останови!
Александр повернул к ней спокойное лицо:
- У нас был уговор.
Она замотала головой.
- Я не могу.
- Решила соскочить?
- Понимай как хочешь.
- Ты знаешь, чего я хочу.
- Я не могу... Не могу, не могу! Не сегодня!
Автомобиль резко затормозил и остановился. Воропаев развернулся к Кате всем корпусом и смерил внимательным взглядом:
- У тебя истерика.
- Что? - на пару секунд она как будто впала в ступор. На лбу залегла глубокая продольная морщина. Голос упал: - У меня не бывает истерик.
- В самом деле? - уголок его рта дрогнул вверх. - Все когда-то бывает в первый раз. Мы приехали.
Кресло в его гостиной было слишком большим и неудобным. Сидеть в нем было невозможно, разве что полулежать. В иных обстоятельствах уместно было бы держать и лицо, и осанку, но стоило только опуститься на сиденье, стало совсем все равно.
Александр достал из бара бутылку, наполнил бокалы и протянул один Кате:
- Выпей.
Она едва мотнула головой:
- Не хочу.
- Давай-давай, - настаивал он. Поднес бокал прямо к ее губам и заставил сделать глоток.
В мгновение обожгло горло. Катя закашлялась, согнулась пополам, с трудом делая вдох.
- Господи, ну и мерзость... - просипела она и уже без всяких мыслей упала в объятия кресла.
- До дна, - не отставал Воропаев.
Катя подняла глаза на Александра, потом опустила в бокал, подумала и, зажмурившись, одним махом опрокинула в себя остатки. Практически сразу закружилась голова и заболел голодный желудок. Откуда-то издалека послышался голос Воропаева:
- Что говорят врачи?
Она не отвечала. Хмель уже просочился в кровь, и шее стало тяжело удерживать голову. Катя прижалась щекой к кожаной спинке кресла, уставившись в пустоту, а потом вдруг произнесла:
- У папы была сестра. Тетя Зина. Она жила у нас недолго, пока болела. Мы за ней ухаживали. У нее тоже был инсульт. Она была парализована. Сначала только одна сторона... Правая или левая... Не помню. Потом полностью. Я была маленькая. Лет семь - восемь. Мне доверяли ее кормить. Как ребенка. С ложечки. Мне было ее жаль, но как-то... со стороны. Почему-то. Она была совсем беспомощной. Я и сейчас легко могу представить ее себе. Но папа... Папу не могу. Как он будет есть с ложечки? Он же... С автоматом наперевес...
Каким-то образом Александр оказался возле кресла между Катиных ног и, взяв ее за предплечья, потянул на себя. Внутри что-то протестующе заворочалось. Замутило. Она уперлась ему в грудь обеими руками, неожиданно яростно отбрыкиваясь.
- Пусти! - оттолкнув от себя Александра, неловко выкарабкалась из кресла и, зажав ладонями рот, бросилась вон из комнаты, но дезориентированная внезапным недомоганием не сразу нашла нужную дверь.
Последовавший за Катей Воропаев обнаружил ее в ванной, повисшей на унитазе лицом вниз. Ее рвало. Судорожные вздохи перемежались с рыданиями.
Он помог ей умыться, придерживая выбившиеся из прически и спадавшие на лицо волосы, поднял ее с колен и, крепко ухватив за талию, довел до кровати. Посадил на край, снял с волос заколку и взялся за пуговицы на блузке.
- Он так на меня смотрел... - у нее началась икота. - Я так и не поняла... Узнал он меня или нет...
С блузкой было покончено. Уложил обессилевшее тело на подушки, стянул юбку, колготки, затем белье. Помедлил несколько секунд и укрыл ее одеялом. В который раз икнув, Катя болезненно поморщилась, перекатилась на бок и подтянула колени к животу.
- Пушкаревы держат свое слово... Пушкаревы не сдаются... А сам...
Продолжение следует.
|
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
