Привет мои дорогие!
Решила выставить, наконец, кусочек проды. Простите, что так долго пишу, и что прервана прода на полуслове, но не выходит у меня сказать то, что хочу.
Бьюсь, бьюсь, все время переделываю. Выставлю хоть этот уже трижды переписанный кусок. Когда текст уже стоит, его уже нельзя переписать. И это хорошо! А я буду думать дальше! Так как продолжение уже все-таки почти написано, только отшлифовать надо, надеюсь, что дальше будет скоро.
Какие девочки-авторы молодцы, как у них получается писать так хорошо и так быстро?
Я так не могу. Пишу, пишу... Каждое слово, предложение приходится просто выдавливать из себя.
Вот. Пожаловалась вам немножко, стало легче. Жду откликов.
Опять вставлю часть из прошлой проды, чтобы напомнить, что там было
Скорее! Нервы все-таки сдали. Она ничего не видит вокруг. Быстрее закончить этот балаган!
Что-то ее остановило. Какое-то препятствие. Кто-то снова вцепился в нее и не отпускает.
- А-а-а! Вот и наша влюбленная пара! - раздался над Катиной головой, как гром среди ясного неба, жизнерадостный голос местного массовика-затейника. Она совсем забыла, где находится! Забыла про конкурс караоке! Катя очнулась и обнаружила себя в центре зала, в лучах света. Одной рукой ведущий крепко держал ее, а второй ухватился за Романа. Малиновский еще не осознал свалившегося на него испытания, недоуменно хмурился и пытался вырваться.
- Сейчас наши участники признаются друг другу в любви при помощи песен! Представьтесь, пожалуйста, как Вас зовут? – действо покатилось по наезженной колее.
- Екатерина Пушкарева.
Почему она отвечает? Да еще и правду? Откуда в ней это нелепое послушание?
- А Вас? - настойчивый вопрос к Роману.
- Василий Петушков.
Как оригинально! У Кати вырвался истерический смешок. Ну, хоть Воропаевым не назвался! Разнообразие! Сколько же можно врать? Сейчас она хоть в этом выведет его на чистую воду!
- Роман Дмитрич! - музыка вдруг смолкла, и голос ее прозвучал очень громко в наступившей тишине. - Что же Вы представляетесь не своим именем? Стесняетесь? Или кого-то боитесь?
Рома ошалело посмотрел на нее. Промямлил:
- Ну, что Вы, я просто...
Подключился ведущий:
- Молодой человек немножко смущен. Ничего страшного! Мы все ваши друзья! - обратился к зрителям, - Правда? Похлопаем! Поддержим влюбленных!
Роман немного пришел в себя и, натужно улыбаясь, предпринял еще одну попытку освободить локоть:
- Извините, но мы очень торопимся. Опаздываем...
- Пять минут ничего не решат. Вы что, хотите сорвать мне программу? - попытка не удалась. Ведущий был опытен и готов к сопротивлению. - Выбираем песню! Кто из вас начнет? Кто возьмет на себя смелость первым раскрыть свое сердце? Это ведь так возвышенно, так прекрасно!
Ну, уж нет! Она петь не будет! Катя почувствовала, что ее просто распирает от злости и обиды на всю эту ситуацию. Что за издевательство! Это кощунство невозможно прекратить?! Ну, ладно! Пусть поет безнадежно влюбленный!
- Действительно, очень романтично, - Катя без улыбки смотрела Роме прямо в глаза, - но первым должен рискнуть мужчина, не так ли?
Роман затравленно оглядел зал, перевел взгляд на источник своих страданий. С каким удовольствием он бы ее сейчас придушил! Уставилась на него в упор, с вызовом, с какой-то даже агрессией. Она хочет, чтобы он ей спел о своей бесконечной любви? Вот так, при всех? На сцене? Устраивает ему испытание?
Да ради Бога! Легко! Играть на публику он умеет! Ему это всегда даже нравилось! Конечно, за такой кикиморой ухлестывать только в страшном сне можно. Перед зрителями стыдно... Ничего! Слава Богу, знакомых здесь нет, никто не узнает!
Рома расплылся в еще более очаровательной, если это возможно, улыбке.
- С удовольствием! Это именно то, что может мне помочь завоевать ее! - просительно посмотрел на свою избранницу, - Я надеюсь... - повернулся к организатору этого представления, изображая смущение, - А что петь? Как выразить всю гамму, так сказать, испытываемых мною чувств? Ведь это так трудно...
Ведущий обрадовался. Процесс пошел!
- А я Вам подберу песню, которая, по-моему, идеально подходит Вашей милой спутнице.
Выпустил, наконец, вожделенный локоть, метнулся куда-то, принес листок бумаги, сунул его Роману, поколдовал где-то там, и по залу разлилась до боли знакомая мелодия. Малиновский уставился в бумажку, дождался нужного для начала момента и проникновенно затянул:
- Кружатся, кружатся, кружатся
Листья над головой
С кем тебе, милая, дружится
С кем ходишь ты домой?..
Катя-Катерина, маков цвет,
Без тебя мне сказки в жизни нет,
В омут головою, если не с тобою.
Катя-Катерина, эх, душа,
До чего ж ты, Катя, хороша,
Ягода-малина,
Катя-Катерина.
Отчаянье накрыло Катю с головой. Эти волшебные аккорды, незабываемые слова, произносимые единственным в мире голосом... Как часто слышала она их во сне! Как бережно хранила в памяти каждый звук, каждый взгляд, интонацию, поворот головы единственного в мире человека...
А теперь этот придурок пачкает, уничтожает самое лучшее, самое дорогое, что было у нее в жизни. Она не позволит, не позволит!
- Прекратите!
Резкий, надрывный окрик заставил Рому сбиться с такта и замереть с открытым ртом.
Это она так растрогалась? Прониклась душевной песней? Плакать вроде собирается...
Что за неадекватная реакция? Психованная какая-то!
- Катенька, что случилось? - произнес шепотом.
- Не надо!
Так долго сдерживаемые слезы все-таки брызнули из глаз. Пытаясь унять рвущиеся наружу рыдания, Катя судорожно зажала рот рукой и, оттолкнув в сторону ничего не понимающего и уже не ожидавшего побега ведущего, не разбирая дороги, кинулась прочь.
Забрать свое пальто в гардеробе она все-таки не забыла, там Малиновский ее и поймал.
- Катя, что с Вами? Что не так? - бормотал Рома, схватив ее за руку и пытаясь заглянуть в глаза.
- Оставьте меня, - Катя вырвалась и, отвернувшись, принялась лихорадочно заматывать шарф вокруг шеи, - мне нужно домой.
- Да подождите же! - Роман снова вцепился в нее, развернул к себе и даже потряс, - Почему Вы плачете?
Катя глубоко вздохнула. Посмотрела, наконец, на Малиновского.
- Все в порядке, я не плачу, - улыбнулась устало, и постаралась сказать с максимальным сарказмом и насмешкой, - просто песня такая чудесная. Трудно без слез такие искренние слова слушать. Будто из самого сердца идут, да?
Сарказм прошел мимо цели. Рома его просто не услышал. Наоборот, эти слова только подтвердили его неутешительные выводы об умственном развитии бьющейся в его объятиях прелестницы. Ненормальная экзальтированная истеричка!
- Так они действительно из самого сердца, Катенька. Я так чувствую... - Рома начал потихоньку поглаживать напряженные, закутанные в пальто плечи. Медленно, осторожно. С психическими надо вести себя аккуратно. Она скоро и его с ума сведет своими непредсказуемыми выкрутасами. - Я не хочу, чтобы Вы расстраивались. Так приятно видеть Вашу улыбку, Ваши сияющие глаза...
Ласковый, успокаивающий монолог был прерван в самом начале новым неожиданным всплеском. Когда он уже решил, что нашел, наконец, верный тон, даже рискнул прижать ее к себе чуть покрепче, Катя вдруг отшатнулась от него, резко сбросив с плеч его руки, опалила горящим взглядом и, молча, устремилась к двери.
Рома очнулся довольно быстро, видимо уже начал привыкать к этим фокусам, поспешил за ней и вдруг заметил чуть в стороне от входа знакомую застывшую фигуру. Маша Тропинкина смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых изумление боролось с усиленной работой мысли.
- Роман Дмитрич, что это Вы только что с Катей здесь делали? - смогла она все-таки выдавить из себя вопрос.
Этот удар Рома вынести уже не мог. Конечно, ему некогда. Нужно же догнать чокнутую и хотя бы подвезти ее домой. Но не ответить, не попытаться как-то объясниться невозможно. Пришлось притормозить.
- Машенька, это не то, что Вы подумали, - ничего более оригинального в голову не пришло, - мы просто зашли сюда выпить чашечку кофе, у нас сейчас очень важные переговоры. Весь день сегодня готовились, очень серьезная сделка...
Речь получалась какой-то путанной и нелепой. С чего это он перед ней оправдывается? Тем более, что убедить ее, кажется, ни в чем не удается. Неужели, она все видела и слышала? Завтра весь офис будет гудеть!
- Похоже было, что Вы с ней обнимались, - Маша все-таки была склонна верить своим собственным глазам.
- Я? С Пушкаревой? - Роман деланно рассмеялся, - Вам и правда так показалось? - сильно отказываться нельзя, мелькнуло в его воспаленном мозгу, до Кати сразу дойдут его нелестные отзывы, - А что, это идея! Она очень миленькая.
Тропинкина недоверчиво рассмеялась и собралась выдать следующее свое умозаключение, но от дальнейшего допроса его спас подошедший откуда-то Машин кавалер, который смерил Романа вопросительно-недовольным взглядом и по-хозяйски обнял барышню за талию. Маша отвлеклась, чмокнула кавалера в губы и повисла на нем, соблазнительно выставив вперед бюст.
- Милый, познакомься, это мой начальник, Роман Дмитрич Малиновский. А это мой друг Леша, - знакомство было проведено по всем правилам.
Рома вспомнил о своих тяжких обязанностях и поспешил ретироваться. Но выйдя, наконец, на улицу понял, что опоздал. Птичка улетела, видимо воспользовавшись одной из стоящих возле входа машин такси.
Звонок мобильника отвлек Жданова от мрачного созерцания потолка в своей собственной квартире. Он пришел сюда не так давно, вдрызг из-за какой-то ерунды разругавшись с Кирой. Вернее, это он думал, что из-за ерунды, невеста, видимо, так не считала. Ну, пришел он к ней поздно, в первом часу ночи, но пришел же! Ну, выключен был у него телефон, чтобы не трезвонила она ему каждые 15 минут. Ну, пахло от него немного спиртным. Так что такого? Можно его хотя бы раз в жизни не доставать? Настроение у него по известным причинам было отвратительным. Желания выслушивать в очередной раз ее брюзжание, бесконечные упреки не было никакого. Не хотелось придумывать, как обычно, правдоподобные объяснения. Тем более, что и не было ничего. В бар какой-то заехал, выпил там чуть-чуть, потанцевал с кем-то. Он даже не помнит с кем! Отвлечься хотел! Может, оттого и запах духов остался. А Кира целую истерику закатила! Огрызнулся пару раз, просто хотел, чтобы она оставила его в покое, а невеста совсем разошлась. Слово за слово и... Андрей не выдержал и хлопнул дверью.
Теперь вот лежит на кровати, хмель давно выветрился, и мысли вернулись к главному.
Что там у них происходит на первом настоящем свидании? Как справляется Малиновский с порученным ему ответственным заданием? Делает ли все возможное и невозможное, чтобы Пушкарева потеряла голову от любви к благородному рыцарю Роману Малиновскому и забыла своего Зорькина? Ромка, конечно, в деле соблазнения профи, но если Катя, действительно, влюблена в этого Коленьку... Тогда ничего не выйдет. Преподнесет она своему счастливому избраннику фирму Зималетто, как свое приданное.
Как же так получилось? Как он допустил, что ситуация полностью вышла из-под его контроля? Что ничего уже от него не зависит? Остается ему только лежать и ждать, пока другие люди решают его судьбу и судьбу его семейного бизнеса? За каких-то несколько месяцев он довел процветающую благополучную компанию до банкротства, отдал ее в руки чужого человека... Как он будет жить, смотреть в глаза своим близким?
Телефон все не умолкал. Ненаглядная что ли одумалась и забеспокоилась, как бы не подобрал кто обиженного страдальца? Ладно, черт с ней! Встал, вышел в коридор, нащупал в кармане источник звука и, не глядя, нажал кнопку:
- Алло!
- Андрей, ты где? - неожиданно услышал в трубке возбужденный голос незабвенного друга, - Надо бы встретиться.
Жданов посмотрел на часы - без двадцати два.
- Ромка, ты что, с дуба рухнул? Знаешь, который час?
- Ты у Киры? Выберись как-нибудь, поговорить нужно.
- А ты, если не ошибаюсь, должен сейчас в обществе Екатерины Валерьевны Пушкаревой заниматься очень важным делом?
- Я в кафе.
- Один?
- Да.
- У тебя это уже в систему входит, вытаскивать меня из теплой супружеской постельки. Что, опять тебя ехать спасать, что ли? - Андрей говорил в привычной чуть насмешливой манере, стараясь заглушить внезапно возникшую безотчетную тревогу.
- Себя спасай! Тебя это, в конце концов, больше меня касается!
- Что случилось?
- Прекрасно все! Говорю же, срочно надо встретиться!
- Я у себя дома. Приезжай.
- Сейчас буду, - Роман был краток и непривычно серьезен. Не шутил, не прикалывался. Отключился, даже не удивившись и никак не прокомментировав одинокое сидение Андрея в пустой квартире.
Еще несколько мгновений Жданов тупо рассматривал замолкший телефон. Сердце тяжело колотилось в груди. Сегодняшний вечер (и ночь!) Малиновский должен был провести с Катей. Что могло произойти такого, что Роман решил все бросить и примчаться к нему среди ночи? О чем таком суперсрочном, что не может подождать до утра, им нужно поговорить? Что он сделал с Катей?!
Андрей поймал себя на этой странной, нелепой мысли и даже сам себе удивился. Это еще что? Что за забота такая неуместная? Неужели он все еще жалеет ее и стыдится того, что они задумали?
Ну что Ромка мог с ней сделать? "Осчастливить" должен был. Неземное блаженство подарить.
Перед глазами всплыло потерянное Катино лицо, фигура, от которой веяло какой-то обреченностью и тоской. Ее что-то мучает. Но что?
Роман приехал довольно быстро, все-таки ночью дороги пустые. Зашел в квартиру, сразу по-хозяйски направился к бару с самым важным вопросом:
- Что у тебя есть выпить?
- Выбирай, что хочешь, чувствуй себя, как дома, - проявил Андрей гостеприимство.
Малиновский долго перебирал бутылки, наконец, решив не оригинальничать, достал коньяк, плеснул немного в бокал и залпом выпил. Андрей ему не мешал, стоял, молча, засунув руки в карманы, и ждал. Рома закупорил назад бутылку, аккуратно поставил ее в бар, постоял, задумчиво разглядывая полированную поверхность шкафа, резко развернулся.
- Сядь, - дождался, пока Андрей сядет в кресло.
- Андрюха, дело плохо, - изрек, наконец, тяжело вздохнув.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А меня сейчас чуть ифаркт не хватил: думаю или раздвоение личности или напилась в зюзю и полезла на форум. Потом прочитала предыдущие страницы, увидела от своей тезки сообщение, мне полегчало. 
Мы с Kатенькой еще думаем 
Мне очень, очень стыдно. 
А Андрею-то как нехорошо оттого, что знает, что у Малиновского сегодня должно быть настоящее свидание, и оттого, что мучает его то, что осознаёт он всю чудовищность и неправильность данной ситуации по отношению к Кате, хоть и гонит от себя эту мысль, говоря, что не должен от мучаться раскаянием, ведь она его обманула. Но в глубине души чувствует, что не прав - поэтому и всплывает Катино лицо, фигура её, пронизанная обречённостью и безнадёжностью, чувствует, что что-то её мучает. 