|
Глава 9.
17 декабря 2005 года.
(Один месяц и двенадцать дней с начала истории)
«Брак между людьми создаётся не священными стихами, встреча двух тел это ещё ни брачный союз, настоящий брак это сангам – слияние двух сердец, когда две души сливаются в одну подобно рекам Гангу и Джамне».
Радж Капур. SANGAM.
Даже много лет спустя, вспоминая эти дни, Андрей, будет удивляться, какими счастливыми они были с Катей, необыкновенно, безумно счастливыми. Эти две недели они прожили как в раю. Кто-то, наверное, посмеется, что за банальное сравнение. Но дело в том, что ни с чем другим сравнить, то, что было между ними невозможно, все было именно так - они жили как в раю. Ничего особенного вроде и не происходило. Наоборот, на фирме наступило очень напряженное время, он много работал, страшно уставал. Катя помогала ему, была всегда рядом. Они вместе готовились к его первому за время президентства Совету директоров, первому самостоятельному показу и у него и у нее головы шли кругом от обилия дел. Катерина взялась помогать ему с подготовкой доклада к Совету и, как не стыдно ему было в этом сознаться, сняла с его плеч огромный груз. Больше всего на свете он не любил всякие собрания, заседания, обсуждения, его стихией было активное действие – носиться по этажам, принимать экстренные меры для преодоления возникших сбоев в работе, разруливать кризисные ситуации, выявлять возможные резервы… и действовать, действовать, действовать. Вот он и действовал, иногда до такой степени уставая, что после нескольких часов беспрестанных мотаний по городу, по всевозможным сотрудничающим с Зималетто организациям, или после многочасовых «прогулок» по швейным цехам и разборок с гениальным Милко, возвращался к себе в президентский кабинет на автопилоте, не чуя под собой ног, не соображая который сейчас час, не помня, обедал он или нет и вообще, на каком свете находится, – уже на том, или все-таки еще на этом? И почти всегда в эти дни за дверью кабинета его ждала Катя. Поднимала голову, как только он входил, отрываясь от бумаг, улыбалась, потом вставала, молча шла ему на встречу и ласково обнимала. Удивительно, но она делала всегда именно то, что ему в тот момент было нужно. Как, каким образом она угадывала, что он очень хочет пить или проголодался, или просто, хочет немного передохнуть, дать волю гудящим от напряжения ногам? Это непостижимо, но она как будто знала, что ему нужно, он не просил, а она знала. Видимо понимая, как он устал от разговоров, обсуждений и всевозможных согласований, ни говоря, ни слова, молча, усаживала его в кресло и уже через минуту, в его руках был стакан с водой или чашка с горячим чаем и незатейливые, но такие желанные, захваченные из дома его любимые бутерброды с сыром, или, сам не понимая как, но он вдруг оказывался лежащим на диване, головой у нее на коленях, и ее нежные ручки ласково поглаживали его по волосам, по напряженным плечам, успокаивали, помогали расслабиться, снять стресс…
А еще у них были изумительные домашние вечера, когда они вместе готовили на кухне ужин, большей частью состоящий, правда, из купленных в ближайшем супермаркете полуфабрикатов. Зная, что Катя панически боится ресторанов, он, настояв на том, что будет делать все наравне с ней и никакой эксплуатации женского труда не потерпит, мужественно чистил картошку или резал овощи для салата, стараясь, чтобы кусочки выглядели ровными, аккуратными, а не как порубанные шашкой в кавалерийской атаке. Потом они сидели за столом, с аппетитом уничтожали приготовленную еду и наперебой рассказывали забавные истории из своей жизни, стараясь, не волновать друг друга ни тяжелыми воспоминаниями о прошлом, ни тревожащими сомнениями в скором будущем, а если и возникали у них грустные мысли, то все печали и тревоги растворялись, забывались в их восхитительных, полных райского наслаждения, ночах…
- «Катя, Катенька, как же мне хорошо с тобой, какой же я счастливый», – поймал он себя на мысли, заглядывая в ее лучистые глаза и целуя нежные сладкие губы.
Отступление.
(В один из вечеров, извините, но автор, как и герои не помнит в какой именно)
- Андрюш, - Катя перехватила его руку, которой он, только что погладил ее по лицу, и теперь целовала ее в раскрытую ладонь, чувствуя, как она слегка подрагивает от поцелуев.
- Что, милая? – улыбаясь, тихо спросил он.
- Люблю, - кивнула головой Катя и прижалась щекой к его теплой ладони.
Андрей наклонился и, прошептав ей в губы, - И я тебя люблю, – поцеловал долгим и нежным поцелуем.
- Ой, Андрей, что это? – пытаясь перевести дух после его столь продолжительной ласки, и машинально удерживая в своих ладонях его руку, насторожилась она.
- Где? – Андрей понял, что она, что-то заметила на его руке.
- Шрам, - Катя погладила пальцами проявившуюся на покрасневшей коже запястья белую полоску. – Откуда? – тревожно спросила она.
- А, это, - улыбнулся Андрей. – Это давнишнее. Напоминание о первых походах в горы.
- Ты занимался альпинизмом? – широко раскрыла от удивления глаза Катя. – Расскажи, - она просительно заглянула ему в глаза, - пожалуйста. И вообще, Андрей Палыч, за вами должок, между прочим, - она заерзала, поудобнее устраиваясь на диване. – Помните, вы мне поклялись, что расскажите о своих путешествиях? Помните? – нахмурившись, потребовала от него признания Катерина.
- Ну, раз поклялся, - Андрей притворно вздохнул и, прислонившись к спинке дивана, приобняв Катю и прижав ее к себе, торжественно заявил, - тогда слушай.
- Мы с Романом, - он повернул к ней голову и предвосхитил ее вопрос, - да, не удивляйся, мы с Ромкой ходили в одной связке, это было наше общее увлечение и продолжалось оно шесть, - он на секундочку задумался, - да шесть лет. Так вот, это было наше первое самостоятельное восхождение. Мы с ним долго выбирали куда пойдем и, наконец, решили – Кавказ, вершина Донгузорун Главный, высота почти 4500 метров, Донгузорунбаши – как ее еще называют. Готовились долго, тщательно, наверное, поэтому, само восхождение прошло без приключений, но как говорится, «знал бы, где упадешь – соломки бы подстелил», уже на обратном пути, на ровном, так сказать, месте, ваш покорный слуга, Екатерина Валерьевна, споткнулся и распорол себе острым камнем руку. Кровь хлестала как из водопроводного крана, точно, Кать, - он утвердительно покачал головой, - струя с палец толщиной, не меньше. Я попытался рану рукой зажать, куда там… Чувствую у меня, то ли от вида крови, то ли оттого, что ее так много сразу вытекло, уже голова кружиться начинает, все думаю, конец тебе Жданов. Вообщем если бы не Ромка… Он быстро наложил жгут, кровь остановилась, потом перевязал меня. Когда уже все было позади, лежим мы с ним в траве, все в крови перемазанные, у меня от пережитого страха еще коленки трясутся; так вот лежим мы с ним рядышком, смотрим в небо, тишина вокруг такая, что слышно как трава шелестит, волнуясь от ветра, а над нами орел восьмерки выписывает и так низко опустился, что видно как голову поворачивает, на нас смотрит. Я, помню, тогда удивился, всегда раньше думал, что орлы черные, а этот коричневый – красивый, мощный, крылья огромные. А Ромка, вдруг как заорет. – Врешь, не возьмешь. – Андрей улыбнулся воспоминанию и весело посмотрел на Катю. - Мы потом минут десять как сумасшедшие хохотали, остановиться не могли.
Глава 9. Продолжение.
17 декабря 2005 года.
- «Какими же беззаботно счастливыми мы были эти две недели», - вспоминала она их первые «семейные» дни. Действительно, все это время ничто не омрачало их счастья, ничто не предвещало скорых страданий, грядущего впереди страшного разрыва и расставания. В офисе хотя и чувствовалось некоторое напряжение, но напрямую ее не касалось, а разбираться, кто и как посмотрел и о чем при этом подумал, ей было некогда. Они несколько раз сталкивались в коридорах с Кирой, но Воропаева, полыхая ненавистью, тем не менее, попыток заговорить, не делала, а в последние дни и вовсе на работе отсутствовала, сославшись на плохое самочувствие. Женсовет, правда, бросал на них с Андреем многозначительные взгляды, но ее отношения с секретарями, хоть и были доброжелательными, но ни настолько, чтобы они могли себе позволить поинтересоваться, что между ними происходит, Роман Дмитрич, видимо в силу своей занятости, кажется и вовсе был не в курсе происходящего, во всяком случае, проходя мимо, кроме обычного приветствия никакого интереса к ней не проявлял.
У Андрея было много работы, и она старалась помочь ему, чем могла, радуясь, что нужна, что может ослабить бремя его проблем и забот, взять на себя часть его обязанностей, да просто быть рядом. Она в эти напряженные дни чувствовала его как саму себя, казалось, что иногда она читает его мысли. И вообще эти две трудовые недели, сделали для их взаимопонимания больше, чем могли бы сделать месяцы тихой безмятежной жизни. Если бы она могла предположить, чем все это закончится… Но все их страдания были еще впереди, а сейчас…, сейчас они были счастливы. Несмотря на все заботы и хлопоты на работе, на сильную усталость к концу рабочего дня, Андрей, рядом с ней преображался, становился веселым, жизнерадостным. Он постоянно дурачился и заставлял ее смеяться. Она улыбнулась, вспомнив какую снежную войну они устроили, когда после продолжительной оттепели, в Москву опять вернулась зима и на землю лег новый, чистый, молодой снег. А их поход за покупками. Во что он его превратил, сумасшедший. Он все-таки уговорил ее купить подходящую для зимы одежду. Хитрец. Она опять улыбнулась, вспомнив, как в один из вечеров, Андрей сел рядом, взял в руки какие-то бумаги с расчетами и стал серьезно ей доказывать, так сказать с цифрами в руках, какую она, Катя Пушкарева, принесла прибыль фирме, заключив с МакроТекстилем выгодный контракт и какая, ей, соответственно, положена премия. Она сидела, внимательно слушала, не перебивая, и дождалась, когда он основательно разгорячившись, обратился к ней с вопросом.
- Кать, ну ты чего молчишь-то? Ты согласна?
Пожала плечами и, как нив чем не бывало, согласилась, повергнув тем самым президента в легкий шок.
- Конечно, согласна, кто ж от честно заработанных денег отказывается? А ты о других сотрудниках подумал?
Андрей шумно выдохнул, попутно издав какой-то рычащий звук, и сложил, как оказалось, ненужные расчеты в папку.
- Конечно, подумал, Катюш, перед Новым годом премия никому не помешает.
Ей удалось снизить его аппетиты и вместо дорогой шубы в эксклюзивном магазине, они остановились на покупке обычной дубленки в обычном торговом центре, но вот, то, сколько она этих дубленок перемерила, пока Андрей одобрил модель, которую они, в конце концов, купили, чуть не довело ее до обморока. Она смотрела на ворох принесенной разнообразной по цвету и форме одежды и с ужасом ждала, когда терпение у продавцов кончится, и они пошлют их со Ждановым куда подальше…, но толи продавцы (вернее продавщицы) в магазине попались терпеливые, толи Андрей умел с ними разговаривать, а, скорее всего, как она подозревала, опять сработало его неотразимое обаяние, но никто, кроме нее не возмущался, не страдал, и все закончилось к всеобщему удовольствию. Когда она потом, уже дома рассматривала себя в зеркале, то вынуждена была согласиться, что вместе с новыми сапогами и меховой шапочкой, она выглядит в новом наряде очень даже ничего и что вкус у ее жениха – отменный. Довольная своим внешним видом, она радостно улыбнулась.
- Спасибо, Андрюш.
- Слава, Богу, улыбнулась, - засмеялся Андрей. – А то, у тебя в магазине было такое выражение на лице, что я всерьез начал опасаться за свое здоровье.
Отступление
(В один из вечеров, больше ничего не могу добавить)
- Кать, - он в темноте пытался увидеть ее глаз, - скажи, а тот, ну который у тебя был, он что, оказался мерзавцем?
- Мерзавцем? – удивилась она, - нет, ну почему мерзавцем. – Она помолчала, - да нет, обычный человек. Это я во всем виновата, Андрей. Глупая была, ничего не понимала, такая знаешь, дурочка из глухого селенья, - он почувствовал, как она усмехнулась.
- Я ведь и правда как из леса вышла, до этого все на заставах с родителями жила, даже школьную программу экстерном сдавала, с людьми, а тем более ровесниками почти не общалась, что я видела – сопки да багульник, и все, вот и обожглась на первом встречном, - добавила она вздохнув.
- Расскажи, - глухо попросил он.
- Да собственно рассказывать-то и нечего, Андрей. Я тогда в университете училась, жила в общежитии, к нам на втором курсе, отслужив в армии, пришел парень, ну и он мне очень понравился. Я, конечно, скрывала это, но девчонки, с которыми жила в одной комнате как-то догадались и стали меня подначивать, что, мол, ты прячешься, таишься, он на тебя так влюблено смотрит. Так, что к тому моменту, когда он действительно стал за мной ухаживать, я уже напридумывала себе такого, что «ни в сказке сказать, ни пером описать», как говорится.
Она опять замолчала, и Андрей не торопил ее, понимая, что сейчас она переживает все случившееся заново.
- У одной из наших девочек был день рождения, и кто-то пригласил Сергея. Как-то так получилось, что мы с ним остались одни, он стал признаваться мне в любви, говорил, что сходит с ума… Я и поверила… Вот собственно и вся история.
- Как вся? Между вами, что больше ничего не было? И он, что тебе ничего не объяснил? - удивился Андрей.
- Можно сказать и так, - вздохнула Катя. Когда я проснулась, его не было. Потом пришли девчонки начали меня поздравлять, а мне так стыдно было и гадко на душе. Я убежала и ходила по улицам не понимая, что произошло. Потом немного успокоилась. От Сергея пришло сообщение: - «Милая, прости, не хотел тебя будить, на несколько дней вынужден уехать по делам, увидимся в субботу». Я знала, что он работает и даже собирается из-за этого перейти учиться на вечернее отделение, поэтому всему поверила и стала ждать субботы. Это было перед Новым годом, у нас должен был состояться новогодний бал, вот на нем все и выяснилось.
- Что выяснилось? – взволновано спросил Андрей.
- Он действительно пришел, но пришел не один, а со своей будущей женой. У них оказывается, уже заявление в ЗАГС было подано и свадьба скоро, но самое главное Вера, так звали его невесту, была на последних месяцах беременности. Понимаешь, - он, услышав в ее голосе скрытые слезы, быстро обнял и прижал ее к себе. – Они знали об этом, понимаешь, все знали, что у него невеста, что скоро свадьба и не сказали мне ничего. А я до сих пор не могу понять, почему они так со мной поступили?
- Как же ты пережила тот вечер?
- Не помню, помню только, что мне казалось, что все за моей спиной смеются, и я старалась не заплакать, и все думала, за что они со мной так жестоко? Потом когда, Сергей с Верой ушли, и вечер почти закончился, сказала, что поеду к знакомым, села в какой-то автобус, он меня завез на окраину, вот там я и ходила-бродила до утра. Утром забрала свои вещи и больше в общежитие не вернулась. С Сергеем мы больше тоже не виделись, он действительно перевелся на вечернее отделение, а я вскоре после этой истории переехали в Москву.
Глава 9. Продолжение.
17 декабря 2005 года.
- «Катя, Катенька, как же мне хорошо с тобой, какой же я счастливый», – поймал он себя на мысли, заглядывая в ее лучистые глаза и целуя нежные сладкие губы.
- Кать, завтра приезжают мои родители.
Она помотала головой и спряталась у него на плече, обхватив за шею руками, и в этот момент показалась ему такой маленькой, такой беззащитной, что у него предательски защипало в носу и в глазах и, он наклонился к ней и, целуя ее куда-то в ушко, в растрепанные волосы, прошептал.
- Ну, ты чего, Кать? Чего ты, а?
- Боюсь, - последовал незамедлительный ответ и ее руки еще крепче обняли его.
- Не надо бояться, хорошая моя, бери с меня пример, я ведь не боюсь.
- Опять ты врешь, Жданов, - приподняла она голову и посмотрела ему прямо в глаза.
- Ну, вру немножко, - согласился он. – Кать, - он обхватил ее лицо ладонями. – Понимаешь, я сейчас не смогу все время находиться рядом с тобой и защищать тебя от возможных проблем.
- Ты думаешь, они могут быть против меня?
Он заметил, как в ее глазах метнулся и застыл испуг.
- Не знаю, Кать. Я, правда, еще ничего не знаю. Ты только обещай мне одно, слышишь, - он отчаянно всматривался в ее тревожные глаза. - Чтобы не случилось, кто бы тебе, что не сказал, не принимай решения, не поговорив со мной, хорошо? Ты мне обещаешь, Кать? Обещаешь?
- Обещаю.
Последний раз редактировалось Сплин 14 апр 2008, 01:14, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Но пока можно наслаждаться! 
Спасибо, Сплин! 
