|
Яд скоротечных офисных встреч. Они неизменно пикируются на радость секретарям, и Рома не дает ей спуску. Потом заглаживает свою язвительность поцелуями, но этого уже никто не видит.
За несколько месяцев он стал Кириной привычкой, слабостью, вкусом. Нежностью, обожанием, радостью. Она писала глупые смс-ки и до слез расстраивалась, если он не отвечал сразу. Варила ему кофе с утра, и изобретала невиданные соусы к мясу на ужин. Светская дама, великолепный маркетинговый специалист, наследница фешн-четы, как написал какой-то журнальчик, мисс Воропаева, встречала его по вечерам с поварешкой наизготовку, и с материнской нежностью смотрела, как Малиновский ест.
Они занимались любовью ночи напролет, и считавшая себя опытной Кира, была ошеломлена его напором. Рома и слышать не хотел о трудном дне, раннем подъеме и прочих как он выражался «фанабериях». Он делал с ней то, о чем не пишут в книгах. Растягивал, сминал, крутил и наслаждался ее дрожащими от удовольствия руками. Малиновский читал ее как раскрытую книгу, и сам сходил с ума от первого же прикосновения к разгоряченному ожиданием телу. Сдержанная и закрытая, с ним она стонала, вскрикивала и кусала подушку от невыносимого, отчаянного удовольствия. Каждый раз Кире казалось, что лучше, выше, восхитительнее и быть не может. И каждую ночь эта уверенность разбивалась в куски. Наутро у нее ныли все мышцы, она была переполнена Малиновским и клялась себе, что вечером пойдет спать. Просто спать. Одна. В гостиной, на кухне, где угодно, лишь бы просто поспать. Пару раз он даже ее отпускал. Киры хватило на пару часов, после чего она с виноватыми глазами возникала в спальне:
-Кыш с моей половины кровати, Малиновский!
-Я грею тебе место! – он откатывается в сторону, и ждет, когда девушка свернется теплым калачиком рядом, чтобы безумство прошлых ночей повторилось снова…
…Он врывается в кабинет среди рабочего дня. Сгребает с края стола все ее бумаги, заявляя:
-Я соскучился! - любуется ее сияющим лицом, внутри удивляясь самому себе.
«Каждый раз мне не слова награда - на миг отступивший цинизм в его взгляде. Его руки медленно, боясь сжать, скользят по моему телу. А так хочется, чтобы именно сжал, стиснул, доказал, что он не мираж. Чтобы хоть на миг осознать мозгом кто меня целует. Кто смотрит, смеясь. Я хочу осознать всем своим существом, что он рядом. Не персонаж реального сна, не мечта, а живой мужчина. С длинными пальцами, с чернотой под глазами. Мужчина, заполнивший своим присутствием мою квартиру. Маленькая частичка счастья, которая затапливает меня с ног до головы одними своими интонациями. Непередаваемая нежность, моя опасность, грозящая перевернуть все с ног на голову. Или расставить все по местам? И с губ рвется давно забытое «мальчик мой», но это так глупо, так нелепо. Мальчик? Боже, нет. Мужчина. Один из лучших. Первый после Бога. Упрямец, перфекционист. И все же…мальчишка, сияющий глазами, когда я его целую и смотрю, запрокинув голову. Нега, ласка моя, радость. Привычка, дрожащая ниточка внутри. Мне хочется плакать от того безумного чувства неизбежной, обреченной влюбленности, что я испытываю. И я плачу, боясь саму себя, а потом вру, что мыло попало в глаза…»
Кире до беспамятства, до сумасбродства хотелось верить, ощущать, узнавать, становиться лучше. Соответствовать таким строгим стандартам Романа Малиновского в отношении его женщины. И она оголтело вбирала в себя его принципы, слова, морали и следовала им, следовала не раздумывая.
-Я хочу тебе доверять, понимаешь? - сказала она ему как-то за ужином, - только будь рядом, не отдаляйся никогда, обнимай меня вечерами, расспрашивай о новостях, рассказывай, будь. Мне не нужно больше этого. Потому что больше и нет. Это самое лучшее, самое ценное. И я хочу хранить, вместе с тобой.
-Ты сумасшедшая упрямица, но скучно нам не будет, обещаю!
_________________
-У порядочной женщины может быть один муж и один любовник.
-А если мужа нет, сколько любовников?
-Сколько угодно.
-Слава тебе Господи, в порядочных хожу.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
