Спасибо за ваши пожелания,
как и обещала.
14. Поговори со мною…
Мама успела позвонить ещё несколько раз. В последний разговор сунула трубку Белке, которая норовила выхватить её из рук Пушкаревой старшей; естественно, о чем говорила девочка, было непонятно, но то, что она довольна и вполне здорова, стало ясно по её восторженному лепетанью. Ближе к обеду Андрей засобирался по своим делам.
- Надо заехать домой, взять кое-какие вещи, а то я уже два дня, хожу небритым, – ответил Андрей на из вежливости заданный вопрос: куда он собирается. – И ещё надо съездить в одно место. - Катя не стала спрашивать - куда, раз не хочет говорить, глупо приставать к человеку с расспросами.
- Да, чуть не забыл, – на ходу обернулся Жданов, уже занеся ногу над порогом. – Мне звонила врач, ну помнишь, которая приезжала на "скорой", обещала к вечеру подойти. Если я не успею вернуться, - Жданов порылся в карманах пальто, вытащил кошелек, не глядя достал тысячную купюру, протянул Кате. – Передай это ей.
- Андрей, у меня есть деньги, – попыталась возмутиться Катерина.
- Рад за тебя, пускай они у тебя и остаются. – Он развернулся к выходу.
- Андрей! - воскликнула Катя, пытаясь его остановить.
- Буду вечером. Готовить не заставляю, ты ещё не здорова, но хотя бы чайник вскипяти, на улице холодновато. – Все-таки оглянулся напоследок, улыбнулся, а затем легкой пружинистой походкой побежал вниз по лестнице.
Воспользовавшись одиночеством, Катя решила заняться рабочими документами, пока Андрей не видит, он наотрез отказывался подпускать её к ноутбуку.
В одном документе кое-что показалось ей подозрительным, конечно, она болеет, но с цифрами всегда на "ты". Проверить смущающие проценты помешала знакомая мелодия мобильника.
- Алло. Да. Привет, Саш. Все в порядке. Как ты? – Она не стала рассказывать начальнику о том, что заболела, зная Бригацкого, он немедленно примчался бы, а причину появления Андрея в своей квартире объяснять она никому не хотела. – Они у меня. Нужны тебе? Я не могу, у меня их нет в электронном виде. Завтра не приду, но попробую тебе их передать. – Возникла мысль, попросить Жданова по пути на работу заехать к ней в офис. - В среду? Постараюсь, да, я помню о встрече с Сергеевым, сделку я провела, мурманским партнерам документы отправила. – Они поговорили ещё несколько минут о незначащих вещах. – Что, прости? – от удивления у неё упал карандаш, до этого находившийся за ухом. – Командировка? Куда? Во Францию? Впервые слышу. – Катя привстала с кровати, протянув руку за яблоком, лежавшим в глубокой тарелке вместе с фруктами. - И когда мы должны лететь? В пятницу. Надолго? – Протяжно вздохнула. – Хорошо. Вдвоем мы справимся? Ты уверен? Нет- нет, раз надо, то конечно. – Отказываться нельзя, Юлю было с кем оставить, родители вернулись, если что - и Андрей поможет, а к пятнице она, конечно, уже оклемается. И все-таки странно, Саша раньше не брал её с собой на переговоры, и один справлялся. А тут – она понадобилась? Сама она переговоров с французскими партнерами не проводила, но он попросил, значит, она нужна ему.
Нажав на отбой, положила мобильный на кровать, - красная Nokia слилась с алыми бабочками, нарисованными на пододеяльнике. Её привлек звук сигнализации, доносящийся с улицы. Катя подошла к окну, раздвинула тяжелые шторы; на улице было хорошо, февраль заканчивался, наступала весна. Катя оперлась руками на подоконник - девушке очень нравилась планировка её квартиры. Когда подыскивала себе новое жилье, одним из главных предпочтений было - иметь окно с широким подоконником. В этом и новая Катя не могла себе отказать. Чтобы по ночам залезть на него с ногами, полюбоваться звездами, разглядывать соседние светящиеся окошки и понимать, что там присутствует жизнь, и значит, она не одна. Сколько же ночей она просидела на подоконнике…
У Андрея нашлось одно важное дело, которое пора было давно исполнить, но никак не хватало смелости, а сегодня проснулся и понял: пришло время. Он не смог заставить себя прийти сюда и на девять дней, и на сорок. Ромкина могила выглядела точно так же, какой он запомнил ее, увидев тем днем: серый гранитный памятник, венки. Некоторые, успели упасть, перестав бороться с беспощадными январскими ветрами, везде был снег, ещё пока не растаявший, но готовящийся к этому, серо-грязное небо, закрытое тучами, и тишина, мертвая тишина.
- Привет, друг, вот я и пришел. Ты бы сейчас ответил: неужели ты снизошел до меня, Андрюха.– Андрей нервничал и мялся, он пришел, но не знал, как себя вести и что говорить. Кому говорить? Изображению, прикрепленному к куску камня, на котором внизу нацарапано, какой короткий жизненный путь прошел его друг, и когда он внезапно оборвался. Потянув на себя дверь оградки, зайдя внутрь, Андрей подошел к месту захоронения. Вот его друг, на удивление смотрящий серьезно и печально. Андрей сам выбрал фотографию, не помня даже, почему именно эту; женщины обычно выбирают долго и придирчиво, чтобы на фотографии близкий человек смотрелся как живой, обязательно улыбающийся и полный жизни, а он просто выбрал более-менее нормальную. А совсем рядом похоронена жена его друга, но, в отличие от мужниной могилы, с её не слетел ни один венок. Она же волшебница, которой все давалось с легкостью, про таких, как она, говорят: "она идет по жизни, смеясь". А может, венки на месте, потому что могила Романа как бы защищала её от ветров. Он, как и прежде, оберегал её.
Андрей присел на корточки между могилами Малиновских, не замечая, как испачкался подол пальто, из полиэтиленового пакета достал бутылку водки, стеклянную рюмку. Взглянул на фото.
- Я решил не шиковать и изменить привычному нашему с тобой напитку. Он здесь неуместен. – Глаза стало пощипывать. – Так и вижу, как ты ухмыляешься и произносишь: - Давай без сантиментов. Зималетто без тебя осиротело. Рыбки размножаются одна ярче другой, откуда их только Милко берет. Сашка с Ветровым, как обычно, мудрят. Мы с Кирой расстались. – Не то. - Прежде всего, - помолчав, он зачем-то поднял глаза, а, присмотревшись к серому небу, удивился: здесь даже оно выглядит иначе; отмахнулся, продолжая говорить. – Я хочу попросить у тебя прощения. Во-первых, за то, что так долго не приходил, не мог я, Ромка, не люблю кладбища. А ты ведь ждал? – Он наполнил рюмку прозрачной жидкостью, - ждал. Я знаю. Я виноват перед тобой, как же я виноват. – Андрей поставил рюмку у подножия памятника. – Но я не мог дальше жить с этим чувством вины, понимаешь? Я едва не угробил твою дочь, дальше так продолжаться не могло. Все, что мне осталось, только искупить свою вину. – Жданов схлестнулся взглядом с безмолвной фотографией. Помолчал. – Иногда кажется, все против меня, весь мир, и я совсем один: родители против, Кира не поняла, и с Катей так бывает сложно - не представляешь, ты единственный, кто меня понимал и принимал таким, какой я есть. Мама считает меня спятившим, Катя - вселенским злом. - Андрей снял очки, провел рукой по лицу, - я знаю, что виноват в твоей гибели. Столько раз пытался себя наказать, а, как оказалось, что плохо от этого не мне, а окружающим людям. Малиновский, я перестал понимать родных людей, я вообще ничего не понимаю, просто существую, и только ради Юляшки. Она вернула меня, - Жданов думал, что ещё сказать, пообещать? - Я клянусь, что никогда её не оставлю, она ни в чем не будет нуждаться, я сделаю все возможное и невозможное для неё. – Он разговаривал уже не только с Романом, но и с Юлианой. Он давал клятву им обоим. Высказался, становилось легче - времени прошло слишком мало чтобы притупить боль. Это как с ножницами: они затупились, бумага не режется, но если постараться, - один надрез, сделать можно. Так и боль, она уходит постепенно, но периодически, отголосками всплывает в душе, и с этим надо как-то жить.
Он уже собирался уходить.
- Сынок, - Андрея окликнули.
- Да.- Присмотревшись, Жданов разглядел сгорбившуюся старушку с авоськами, в руке она держала палочку, вероятно чтобы удобнее передвигаться.
- Это семьдесят восьмое место? – Мужчина не сразу понял, что она хочет. Потом дошло, на кладбище хоронили согласно местам, а чтобы родным удобнее было находить могилы, прикрепляли таблички с номерами.
- Нет, семьдесят второе.
- Спасибо тебе, сынок. – Старушка не торопилась уходить, взглянула на Андрея, затем на фото, напротив которого он стоял, - надо же, какие молодые умирают. - Друг?
- Брат. – Ответил Андрей.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Держись, Анечка, скоро весна
