Вот и она
11. Все не так, как нам кажется, или Сломанная.Шока не было, просто внутри все сдавило от страха. Не раздеваясь, осмотрела квартиру на случай её ограбления - вещи были на месте, все было на месте, даже самое ценное, что должно было бы заинтересовать воров в первую очередь, (если все-таки это попытка ограбления): деньги, лежащие в шкатулке, спрятанной за одной из книг, и украшения, лежали там же. Из детской тоже ничего не пропало, не было только коляски и детской шубки, в которую она обычно одевала Юлю, собираясь на прогулку. – Так, может, ничего страшного и не произошло, - успокаивала она себя, - может быть, они гуляют на улице. Чего я расстраиваюсь раньше времени. – Подошла к зеркалу, висящему в коридоре, внимательно посмотрела на себя. - Да, надо успокоиться, - разговаривала Пушкарева со своим отражением. Внезапно стало очень жарко, она скинула с себя верхнюю одежду и бросила её на тумбу, - покурить бы, - но в её доме уже два месяца не чувствовалось сигаретного дыма, она выбросила все свои запасы перед приходом человека из Органов опеки. Это была ещё одна привычка, от которой она отказалась без сожаления; поначалу переживала, что не сумеет, не сможет бросить, но оказалось - нет ничего невозможного, Юляшка занимала все её время, отвлекая от любых ненужных глупостей. Сердце бешено стучало. Решила пойти на улицу, поискать няню и Белочку там, наверняка они просто гуляют. Она не заметила, что так и оставила полушубок там же, куда и бросила несколько минут назад - в чем была, в том и выскочила из квартиры. Катя подбегала к прохожим и задавала вопросы: - Вы не видели здесь женщину, брюнетка, невысокого роста, одетая… - она не помнила в чем была одета временная няня, ведь, когда та пришла, Катя так спешила на работу, что не обратила внимания, во что был одет незнакомый ей человек, - у нее ещё при себе должна быть коляска, - а… синенькая с желтыми слониками? И девочка: у неё серые глазки, темно-рыжие волосики, самая красивая улыбка и звонкий смех, совсем не похожий на смех обычного ребенка, потому что, когда она смеется, становиться так легко… - проходящие мимо люди лишь качали головами, они никого не видели. Катя обежала всю улицу, добежала до детской площадки - их нигде не было. Пора было признаться самой себе в самом страшном, но прежде заглянуть в другие места - вдруг она что-то пропустила, проглядела. Люди смотрели на незнакомку, бегающую кругами, с подозрением: ещё бы, вечер, странная девушка, пристающая ко всем, кто попадался ей на пути, раздетая, - разве тонкая блузка и брюки подходят для зимы? Она не чувствовала холода, не могла остановиться и прервать поиски, только когда подбежала, как ей показалось, к женщине, похожей на няню, и упала, - скользко, шпилька поехала по льду, поранила руку, - вот тогда Катя и очнулась, поняла, как глупо выглядит. Присела на скамейку стоящую рядом с подъездом, и явственно поняла, что она сломалась, заряд кончился, это как у электронной игрушки, например, зайчика - он барабанит, барабанит и барабанит, пока не сядет батарейка. Её села. Захотелось стать маленькой девочкой, прижаться к маме, подождать, когда кто-нибудь из взрослых решит твои проблемы, спрятаться от всего.
Занятая своими переживаниями, не заметила, как к ней подошел мужчина.
- Катя?
– Андрей, - отметила для себя, но даже не обернулась - не поднимая глаз, продолжала смотреть в одну точку.
– Катя? Ты почему здесь сидишь? Ещё и не одета. – Почувствовала, как её затормошили, - что ему надо?
- Вставай. – Потянул её на себя, ноги не слушались свою хозяйку, если бы он не придерживал её, она бы обязательно упала.
- Ты же ледяная. – Дыханием он попытался отогреть её замерзшие руки. – Пойдем домой.
- Зачем? – попыталась сопротивляться Катя. - Кончено. – Жданов не знал, что произошло. Но то, что что-то страшное, в этом он не сомневался. Такой беспомощной и раздавленной он её никогда не видел, даже в ту страшную ночь; тогда она плакала, говорила, а сейчас - сухие глаза, стеклянный взгляд, обращенный в себя, она не замечала его присутствия. - Хороший денек, - думал Андрей, - с Ветровым не поговорил, тот так и не появился на работе, недостача найдена, теперь ещё и это.
У неё дома, зайдя на кухню, посадил Катерину на стул, именно посадил: она напоминала ему живую марионетку, «делайте со мной, что хотите, мне все равно». Надел на неё прихваченную из коридора первую попавшуюся куртку, зимняя или осенняя - не разобрался, Катя была такой холодной. Из чайника налил воды, попытался её напоить - ноль эмоций.
- Кать. – Потряс за плечо. – Катя! – Начал злиться от собственного бессилия. Подумал, потом прошептал: - Господи, прости меня… и ты, Катя, – а затем размахнулся и дал ей несильную пощечину. Потом попросит прощения, но её надо было выводить из этого состояния.
- Ты что? – Вздрогнула.
Облегченно выдохнул.
- Ну, слава богу, пришла в себя. Что же ты меня так пугаешь?
Она удивилась.
- Ты откуда?
- Забыла? Я же обещал сегодня вас с Юляшкой навестить.
Что он такого сказал? Она побледнела ещё сильнее. А его внезапно посетило озарение. Почему так тихо в квартире?
– А где Юля? – спросил вслух, а предательский липкий пот выступил на спине.
- Катя, - отнюдь не нежно встряхнул её, - где ребенок?
Промолчала, её плечи виновато поникли.
- Не знаю. – Прозвучало в ответ.
Он метался по кухне, как тигр в клетке: Пушкарева наконец-то объяснила ему происходящее. После её рассказа, зная свой характер и для того, чтобы не сорваться, понимая, что ей и так плохо, выскочил на улицу. Попинал снег, подошел к заснеженному дереву, росшему во дворе, со всей силы ударил по стволу: боли не почувствовал, а вот как оно пошатнулось, заметил. Пар был выпущен.
Вернувшись, нашел Катерину на кухне, она так и сидела на стуле. Сам себя успокоил, как мог, теперь надо успокоить и её, но как? Надежда на хорошее так призрачна…
- Успокойся, пожалуйста, - сел напротив, - мы обязательно её найдем. Для начала, нужны координаты агентства, которое тебе прислало эту женщину.
- Принеси мою сумку, у меня записан телефон в ежедневнике, – попросила Катя.
В агентстве никакой информации не получили: - По телефону данных не даем, только при личной встрече, и имейте в виду, рабочий день, заканчивается через десять минут.
- Бюрократы. Мы что живем при СССР? - Жданов со всей силы сжал телефонную трубку, рискуя раздавить её.
- Андрей, надо звонить в милицию. – Уставший Катин голос ворвался в водоворот его мыслей.
- И что? Сейчас они никого искать не будут. Уже поздно, завтра я позвоню одному своему приятелю, у него свои связи в ментовке. – Раздражение сошло на нет, стоило только увидеть чужое отчаяние. Подошел к Кате, обнял, на ухо прошептал: - Мы найдем её. Вот увидишь.
- Мне страшно, – прошептала в ответ. - Самое страшное, все были правы, мне нельзя доверять ребенка, - разомкнула объятия, а Жданов вернулся на место. – Я до сих пор помню слова заведующей из Опеки: - Вам придется сделать выбор. Я думала - я его сделала, как оказалось, - нет, я просто разрывала себя на части, пытаясь совместить два в одном: ребенка и карьеру. До сегодняшнего дня я считала, что у меня получается, но так нельзя.
- Перестань, ты сделала, что могла. Я должен был помогать, ведь обещал, а сам лелеял свою боль, свои переживания. Прости.
- Ты тоже.
Андрей потянулся через стол, взял её ладони в свои.
Дверной звонок раздался внезапно. Переглянулись.
- Ты ждешь кого-нибудь?
- Я - нет. – Она испугалась. – Кого? Родители ещё не вернулись. А больше некого.
- Сиди, - остановил готовую вскочить Катю. - Я сам открою.
На пороге стояла не знакомая ему перепуганная женщина, наверное, испугавшаяся незнакомого человека. На неё он не обратил внимания, главное, что перед ним стояла коляска, из которой на него смотрел их Бельчонок. От охватившей радости подхватил девочку на руки, прижал к себе маленькое родное тельце, отчего появилось ощущение легкости, как будто сжатая пружина внутри резко развернулась.
- Катя, - громко и радостно позвал он. - Иди сюда.
- Здравствуйте.
- Заходите. – Он пропустил в квартиру няню.
Выйдя в коридор, Пушкарева не могла поверить своим глазам: на руках у Андрея была её Белочка.
- Белка. – Первый порыв был - схватить, крепко обнять, но он исчез, когда Катя вспомнила о своей вине перед девочкой. На няню она не обратила никакого внимания. В отличие от Андрея, который пришел в себя и, кажется, судя по свирепому взгляду и беспокойно бьющийся жилке на шее, нашел в испуганной женщине-сотруднице, работающей в агентстве бюрократов, объект всех своих несчастий.
- Отнеси ребенка. – Не попросил, почти приказал Жданов; не будь Катерина в таком раздавленном состоянии, она бы объяснила ему, что с ней разговаривать в таком тоне не стоит, но сейчас на противоборство и сохранение женской независимости не осталось сил. Бельчонок не сидела на руках, беспокойно возилась, возможно, ощущая состояние своей тети. А, может быть, за такое короткое время Катя забыла, как с ней надо обращаться? Находясь в спальне, из коридора слышала разговор на повышенных тонах, точнее, слышался только голос Андрея, няня только что-то еле слышно пыталась возразить в ответ. Человека надо было спасать. Жданов в гневе страшен; не осуждала, она понимала, что так из него выходит все то, что он пережил за эти два часа.
Последнее, что услышала:
- Вы свободны, то есть, уволены. За отработанный день мы вам заплатим.
- Андрей, что происходит? – не вытерпела Пушкарева и вышла в прихожую, предусмотрительно положив Юлю в кроватку.
- Все в порядке. – Не обернувшись, он продолжал прожигать няню взглядом, зорко следя за той. Размазывая слезы по щекам, она заматывала шарф на шее, пальто так и не успела снять. Прежде чем уйти, обернулась, обратилась непосредственно к Кате: - Простите меня. Я не думала, что так получится. Не держите на меня зла. – Пушкарева ничего не успела ей ответить.
- Вот такие дела, – закончил он рассказ, полностью обретя спокойствие спустя несколько минут и с аппетитом доедая вчерашнюю вареную картошку. Освободились они недавно: поначалу Катя никак не могла отпустить Белочку, изливая на ту свою любовь, затем разыгралась и сама Белка, её заинтересовал симпатичный серебряный Нокиа дяди Андрея. Ещё бы, он издавал такие забавные звуки, столько кнопочек новых и интересных, у тети Кати уже была известная и поднадоевшая модель, а здесь - столько ещё неизведанного! Правда, потом дядя Андрей почему-то возмущался, наверное, из-за того, что она решила телефончику дать попить. А затем дядя Андрей поиграл с ней в самолетики: он поднимал её высоко-высоко, кружа по комнате. У Белки был сегодня замечательный день: она много гуляла по улице, побывала в гостях, где её угостили сладкой конфеткой, и тетя Катя сегодня была особенной, не ругалась за испорченный коврик, вымазанный в гуаши, который Белка давно хотела перекрасить в зеленый цвет… Не день, а чудо! А ещё, сегодня её укладывала спать не только тетя Катя, но и дядя Андрей, - вместе! Вот бы всегда так и было. В общем, уснула она сегодня довольной и счастливой. И даже не догадывалась, что пережили взрослые, пока её не было, и отчего сегодня был такой особенный день.
- Значит, во всем виноват сорвавшийся шланг? – Шланг. Оказывается, все не так, как нам кажется, ничего страшного не произошло, просто у Сони, - так звали няню - недалеко жила подруга, у которой сегодня днем во время стирки сорвался шланг стиральной машинки, квартиру затопило, одна она не справлялась. Поэтому и позвонила своей подруге. Соня же посчитала, что ничего страшного не случится, если она ненадолго отлучится, Юльку, конечно же, вынуждена была взять с собой, она же не думала, что придется вместо запланированных тридцати минут задержаться на целый день.
- Вот,- произнес Жданов, отодвигая от себя пустую тарелку. - Позвонить тебе она не могла, координаты-то, ты ей свои не оставила. .
- А почему тогда была открыта дверь?
- Ей показалось, что она её захлопнула, щелчок вроде был, наверное, сквозняк. Я думаю, тебе стоит поменять замок, - добавил Андрей, - Да, вообще-то, няня не виновата, обстоятельства так сложились, но все равно могла оставить тебе записку и, тем более, никто не давал ей права надолго уносить ребенка, – возмутился под конец.
- Наверное. Сплошное недоразумение. – Она горестно вздохнула, взяла в руки пустую тарелку, намереваясь помыть. Но сказалось нервное напряжение: неосторожный взмах рукой, и белый фарфор, ударившись об пол, разлетелся вдребезги. На секунду она замерла, а затем на эти кусочки стали падать капли соленых слез. Сначала Катя заплакала тихо, неслышно, а затем заревела громко, надрывно.
- Кать, ты чего? – подбежал Жданов. - Из-за тарелки расстраиваться! Сейчас соберем осколки и выкинем. – Катя продолжала плакать, рассматривая содеянное. – Ну, хочешь я тебе новую куплю. И не одну. – Он пытался её успокоить, шутил, хотя прекрасно осознавал, что плачет она не из-за разбившейся посуды: нервы сдали, ведь весь этот вечер, пока они находились в неизвестности, она все старалась держать в себе, а вот теперь эмоции вырвались наружу. Она повернулась к Андрею, уткнулась в его грудь, обильно поливая слезами ждановскую рубашку.
- Я так устала. – Слова лились и лились из неё нескончаемым потоком, - подумать страшно, что могло произойти… я так виновата…
- Тсс… – шептал он ей на ухо, успокаивал и гладил по голове. – Все же хорошо, все обошлось.
Он не любил женских слез, как и, в принципе, любой мужчина, никогда не знал, как надо обращаться с плачущими женщинами; с мамой было просто, надо было всего лишь пообещать ей то, что она от него хотела. С Кирой ещё проще: заверить, что она самая любимая, осыпать поцелуями и, наконец, последнее беспроигрышное средство - постель. А там снова - доказывая, что она самая любимая для него и единственная, врал, но помогало. А вот что делать сейчас с Катей, он не знал. Чем помочь? Она ничего не требовала, плакала и крепко прижималась, напоминая ему незаслуженно обиженного всеми человечка. Оказывается, она такая разная: порой сильная, порой беспомощная и слабая, как сегодня. Порой мудрая, а порой глупенькая. Сегодня он усвоил для себя простую вещь: он ей необходим, он ИМ необходим. Она никак не могла успокоиться, дрожала, поэтому, усадив её на диван, Андрей отправился на поиски успокоительного. Самой ей, видимо, не успокоится. Но лекарств у Кати в доме обнаружено не было.
- У тебя валерьянка или ещё какое-нибудь успокоительное есть? – Может водки ей налить? Ему алкоголь хорошо помогает, но у Кати и спиртного не было.
- Ты с-счит-таешь меня н-н-енор-рмальной? – Побороть всхлипы не получалось.
- Нет, конечно, но сейчас тебе необходимо успокоиться.
- В ва-н-не, в тумбочке, на в-верхней полке. Юлиана привозила. – Ответила и снова заплакала, а из спальни послышался детский крик. Только этого не хватало! Плач Ярославн. Жданов растерялся: ещё чуть-чуть, и он сам сядет на пол, обхватит голову руками и тоже заревет.
- Сначала старшая Ярославна, - решил он. Лекарство нашел и заставил Катерину проглотить розовую капсулу то ли Ново-Пассита, то ли чего-то другого. С младшей было проще, Юляшка выронила из кровати игрушку, сама дотянуться не могла и громким криком вызывала подмогу; получив желаемое, ребенок немедленно успокоился. С Катериной было сложнее. Она перестала плакать, но её продолжало сильно трясти, смотреть на неё такую ему надоело, поэтому просто схватил её в охапку, отнес в спальню, завернул в одеяло, полностью спрятав в своих объятиях. Стараясь согреть, поделиться с ней своими силами - она казалось такой легкой, хрупкой. Постепенно Катя затихла, заснула, и он осторожно переложил её на кровать. Проверил Белочку, та сладко спала.
К себе возвращаться было уже поздно, да и Катя, перед тем как заснуть, попросила его не уходить. Она боялась остаться одна, случившееся явно пошатнуло её уверенность в себе. Посмотрел на диван: - Здравствуй, родной, вот я и вернулся, ты не ждал меня, а я приперся. На этот раз разбирать его не стал, лег прямо так, в одежде, под голову положив свой пиджак; предыдущий опыт с декоративной подушкой научил, шея долго отходила. Думал, что не уснет: это в прошлый раз он был пьяным и сразу отключился, а сегодня - одна сплошная нервотрепка, но, наверное, этот диван обладал волшебным свойством, Андрей заснул почти сразу. Снилось что-то приятное: облака, синева; надо же - кошмар исчез, весь день ему некогда было вспоминать, а в результате было так хорошо, совсем не хотелось возвращаться, хотелось задержаться здесь как можно дольше. Сквозь сон он услышал, как его кто-то зовет, женский голос. Катя! Резко открыв глаза, услышал - Катя действительно его позвала. Кухня находилась рядом со спальней, слышимость хорошая.
Она заболела, у неё был сильный жар, Катя металась, звала его, Юлю или Юлиану, родителей, Дениса? – это ещё кто? - Я сломалась, - сказала она сегодняшним вечером, а сейчас он получил подтверждение её словам…. Видимо, пришло время выполнять обещанное: разделить пополам.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Очень рада что Белка нашлас 
Не порядок! Думаю, щаз АНдрюше, придется по полной отработать свое отсутствие. 
Любопытство и ревность это вам не чувство долга