|
Глава 5. Десять негритят
- 1 -
« …ты глаз не спускала с подозреваемых. Возможно, кто-то из них будет вести себя необычно…». Катя могла постараться не спускать глаз со всех подозреваемых, но вот понять, что для них необычно, а что нет, для нее было сложнее – она слишком мало их знала. Мелочи: жесты, любимые словечки, привычки – из этого складывается образ человека. О коллегах, с которыми Катя проработала больше пяти лет, она знала почти все. Небесно-голубые глаза Паши Горина становились серыми, когда он был зол или голоден, и синими – когда счастлив, а если он приходил на работу без галстука, то это означало, что он поссорился с женой. Когда Димка Кречет о чем-то серьезно размышлял, он теребил мочку уха, а если был чем-то расстроен, то садился играть в компьютерные игры. Даша Доронина крутила на пальце неизменное серебряное кольцо, когда нервничала, прищуривалась, когда пыталась что-то вспомнить, и морщила нос, если была не уверена в чем-то. А Кирсаныч («Кирсаныч» было сокращением от длинного «Кирилл Александрович», и шеф терпеть не мог этого прозвища) насвистывал что-то, когда думал над делом, и начинал день с кофе и Интернета, если ночью его мучила бессонница.
Но про сотрудников «Зималетто» она пока таких подробностей не знала, и сказать, чье поведение такое же, как обычно, а чье – отличается от повседневного, не могла. Лучше всего, конечно, Катя изучила Андрея Жданова. К примеру, она узнала, что он любит сладкое, но стесняется это признавать: он всегда заказывал черный кофе без сахара и морщился перед каждым глотком, зато после ссор с Кирой или перед напряженными переговорами Жданов клал в кофе не меньше четырех ложек сахара, с наслаждением выпивал его и закусывал шоколадкой. Он не способен был работать больше двух часов подряд и отдыхал, просматривая фотографии моделей, часто – в стиле «ню», ну, или полу-«ню». Он терпеть не мог, когда ему указывали, что делать, даже если через полчаса признавал, что так будет лучше. А еще он всегда снимал очки, если был растерян или чего-то не понимал. Так что определить, кто из подозреваемых ведет себя необычно, будет довольно трудно, разве что реакция остальных сотрудников подскажет, что что-то не так.
Когда Катя вышла из лифта, то увидела, что на ресепшене, против ожидаемого, сидит не Маша, а Федя. Хмурый курьер рассеянно листал какой-то журнал, то и дело поглядывая на часы. Увидев, что пришла Катя, а не Маша, он со вздохом отложил журнал.
- Привет, Кать. Вот скажи мне, почему вы, женщины, такие упрямые, а? Я же Машке сто, нет, тысячу раз говорил: «Хватит по ночным клубам шататься, все равно ты там нормального мужика не найдешь, это же ясно, как божий день». Ну ведь я прав, скажи, Кать? Машке муж нужен нормальный, чтобы с головой и с руками был и ее с Егоркой любил, как я. А у этих, из ночных клубов, только одно всегда на уме. Она уже столько раз обжигалась и все продолжает в том же духе. Хорошо если он ее просто поматросит и бросит, а если она на кого похуже нарвется? Да в этих ночных клубах половина - наркоманы и психи. Завезут куда-нибудь, и поминай, как звали. А у нее сын, между прочим. Ну вот как ей это втолковать, а?
Катя молча кивала головой в знак согласия и сочувствия – большего от нее не требовалось. Впрочем, во многом она с Федей была согласна, особенно с последним высказыванием.
- Ладно, Федь, я пошла, работы много.
- Давай. Вообще-то, у меня ее тоже немало, но кое из-за кого я могу получить по шапке – я уже опаздываю.
- Удачи.
Жданов пришел где-то через полчаса и, судя по всему, был в настроении сносном, но далеко не отличном. Минут через десять в кабинет зашел Малиновский.
- «Что ты молодец не весел, что ты голову повесил?» - с порога процитировал он.
Как лучший друг, Роман определял состояние Жданова с полувзгляда.
Жданов только махнул рукой в ответ.
- Что жизнь семейная не складывается? Ах да, ты же еще не женат. Представляю, что будет, когда вы с Кирой поженитесь, если вы уже сейчас живете как кошка с собакой.
- Малиновский, помолчи, а? И без тебя тошно.
- Что, все так плохо?
На мгновение Жданов задумался, а потом признал:
- Да нет, не очень. Мы с ней в пятницу вечером поссорились. – Катя, подслушивающая в каморке этот разговор, сразу же насторожилась и бесшумно подошла поближе к двери. – Домой ехали, а тут мне Леночка Синицына позвонила.
- Подожди, это такая темненькая, да? Которая у нас в позапрошлом показе участвовала?
- Ну да, она самая. В Москве на несколько дней, проездом из Вены, решила восстановить старые связи. Я, конечно, шифровался, но ты же знаешь, что у Киры чутье запредельное. Она у меня телефон выхватила, ну и… В общем, всю субботу она на меня злилась, а вчера решила, что уже можно и помириться.
- Ничто не ново под луной, - пожав плечами, заявил Малиновский.
Катино сердце забилось быстрее. Может ли убийцей быть Жданов? Не слишком развитая женская интуиция и неравнодушное сердце говорили: «Нет!», но разум твердил, что все возможно. Поругался с невестой, поехал залечивать душевные раны в ночной клуб «Синий призрак», познакомился с Марией Козиной, последней жертвой, и убил ее. Впрочем, в таком случае жертва должна была быть скорее блондинкой, а не брюнеткой, но Катя давно поняла, что в у серийных убийц своя логика. Тем не менее, Жданов не производил впечатления хладнокровного убийцы, не говоря уже о маньяке – да, он был вспыльчив и частенько несдержан, но быстро отходил. Катя верила в то, что он может устроить пьяную драку в баре, но не в то, что это он убивает беззащитных девушек. К сожалению, чувства, как любил говорить Радин, «к делу не пришьешь», а значит надо искать твердые доказательства непричастности Андрея.
- Да кому ты все звонишь? – спросил Жданов Малиновского. – Что, нашлась наконец-то женщина, решительно отвергшая твои притязания?
- Не родилась еще такая, - гордо ответил Роман. – Игорю я звоню, пропал куда-то.
- Расслабься, Малина, пробки, вся Москва стоит.
- Стоит-то она стоит, но на Игоря это не похоже, он же пунктуальный, как черт, пришедший за грешной душой. Мне документы кое-какие нужны, а у него комп запароленый. Ладно, не кисни, президент, а я пошел, поработаю, что ли.
- Иди, - как-то обреченно сказал Жданов и тут же рявкнул в селектор. – Амура, кофе мне принесите.
«Итак, - подумала Катя, отходя от двери, - Белянин и, возможно, Жданов. Хоть какая-то конкретика, и это хорошо. А плохо то, что я понятия не имею, как их проверить. Не в лоб же спрашивать: «Скажите, вы – маньяк-убийца?» Хотя, иногда такая тактика может сработать, здесь явно не тот случай». Поразмышляв еще немного на эту тему, Катя пошла к юристам.
Юридический отдел состоял из двух человек: начальника Игоря Теплова и его зама Алексея Воронцова. Они делили на двоих один кабинет, по размеру лишь немного уступающий президентскому, и секретаршу Ниночку, которой, впрочем, на месте не оказалось. Как и самого Теплова. В кабинете присутствовал только Воронцов, упоенно играющий в компьютер.
- Ой, Екатерина Валерьевна, как вы меня напугали, - честно признался, после того, как буквально подпрыгнул, услышав ее голос. – Что, Нины опять нет? Ах, да, кажется, у нее ребенок болеет. А вы за договорами? Сейчас, подождите, пожалуйста, где-то они здесь были.
Пока Воронцов искал нужные договоры в столе у Теплова, Катя поинтересовалась:
- А Игоря Владимировича сегодня не будет? Надеюсь, он не заболел?
- Нет, нет, с ним все в порядке, просто проблемы, семейные, но так, ничего серьезного, в общем, - невнятно пробормотал Воронцов. – Вот, держите, Екатерина Валерьевна, хорошего дня.
Катя вышла из кабинета с ощущением, что ее оттуда фактически выгнали. А еще – что Воронцов явно что-то скрывает. «Плюс Теплов?»
Впрочем, ситуация с главой юр.отдела прояснилась в тот же день. Теплов зашел в кабинет Жданова перед обедом и с порога спросил:
- Андрей, добрый день. Скажи, у вас с Романом есть какие-то определенные планы на обед? – Кате он показалось необычайно возбужденным и радостным.
- Конечно, - ответил из-за его спины подошедший Малиновский, - обед.
- Значит, никаких переговоров и деловых встреч, я правильно понял?
- А что случилось-то?
- Хочу пригласить вас в ресторан отпраздновать День рождения.
- Чего? День рождения у тебя два месяца назад был, я точно помню.
- Не мой. Можете меня поздравить, я стал отцом, - гордо сказал Теплов.
Малиновский, не удержавшись, присвистнул.
- Поздравляем. А кто…
- Подожди, - перебил Жданова Малиновский, - как это – отцом, ты же, вроде, не женат.
- Ну и что? – удивился Теплов. – Рома, штамп в паспорте и дети не всегда связаны, уж ты-то должен это знать. Мы с Аней уже четыре года вместе живем.
- А ты молчал, как партизан.
- Про Аню я не раз говорил, а про ребенка – боялся сглазить.
- Суеверный какой. Так у тебя кто: мальчик или девочка?
- Девочка, - расплылся в улыбке Теплов. – 3100, такая крошечная. В пятницу ночью родилась. Хотим Олечкой назвать. Ну так что, отпразднуете со мной?
- Конечно! Поздравляем.
Мужчины вышли из кабинета, оживленно переговариваясь. «Минут Теплов», - подумала Катя. И их осталось шестеро…
Зам. Малиновского Игорь Белянин появился в тот день на работе уже после обеда и выглядел при этом бледным и расстроенным. Опоздание свое он объяснил тем, что сначала долго стоял в пробке, а затем у него сломалась машина. Жданова и Малиновского это объяснение устроило, а вот Катю нет. Следующие два дня она при каждом удобном случае внимательно наблюдала за ним – Белянин оставался все таким же подавленным. А потом Кате позвонила Аня Трофимова, технический аналитик и компьютерный гений ЭКО.
- Катя, привет. Ты можешь сейчас разговаривать? Замечательно. Слушай, после того, ты начала работать в «Зималетто», Кирсаныч попросил меня отслеживать имена основных фигурантов по всем базам данных. И вот сегодня с утра – бинго! Короче, в пятницу ребята из УБОПа брали одного парня в наркопритоне, совместно с наркоконтролем. Так вот, помимо того, за кем они, собственно, пришли, они взяли еще кучу разного народа и даже не поленились вписать их имена в протокол. Все имена. Догадайся, кто из твоих коллег провел веселую ночку с пятницы на субботу? Игорь Белянин.
- Белянин наркоман? – удивилась Катя. – Никогда бы не подумала. Хотя это многое объясняет.
- А вот и нет. Дарья сразу же связалась с майором Синицыным из наркоконтроля и выяснила, что Белянин оказался в том притоне, можно сказать, случайно. У Белянина есть младшая сестра, Ирина Белянина, которая пару лет назад связалась с неподходящим парнем, тот подсадил ее на иглу, ну и пошло поехало. С тех пор Белянин регулярно вытаскивает ее из различных неприятностей. В общем, у него на последнее убийство есть железное алиби.
- Спасибо, Ань. Держи меня в курсе.
- Конечно. Удачи.
И их осталось пятеро…
Если бы Кате предложили выбрать убийцу наугад, методом «научного тыка», полагаясь на интуицию, а не на знания, то Катя выбрала бы Малиновского. Только потому, что она никак не могла его разгадать. На первый взгляд он казался вечно легкомысленным донжуаном, но Кате казалось, что это не что иное, как маска, под которой скрывается совсем иной Роман Малиновский. Впрочем, Катя понимала, что может и ошибаться. Как бы там ни было, о Романе Дмитриевиче она знала ровно столько, сколько остальной Женсовет, то есть – почти ничего. А строить какие-либо психологически догадки на основе его поведения она пока не хотела – причин для такого образа жизни у Малиновского могло быть много, а он сам, возможно, и не был убийцей. Так что Романом Катя решила заняться в самую последнюю очередь.
- 2 -
Скомканная бумажка, не долетев всего каких-то пары сантиметров до мусорной корзины, стоящей перед президентским столом, приземлилась рядом со своими товарками, в изобилии разбросанными по полу. Значительно меньше их лежало в самой корзине. Жданов прищурился, смял еще один лист, отправил его в мусорку – снова неудачно - и со вздохом откинулся на спинку кресла. Его состояние можно было описать одним из тех русских словечек, которые ставят изучающих этот язык иностранцев в тупик, - у него было муторно на душе. Когда его отец со своим лучшим другом Юрием Воропаевым только планировали открыть свою компанию, Андрей мечтал, что когда-нибудь станет ее президентом: будет сидеть в большом кабинете, подписывать важные документы, решать сложные вопросы, устало просить у секретарши очередную чашку кофе и собственноручно проверять, как на моделях сидит одежда, а преданные сотрудники будут его уважать и приветствовать искренними улыбками. Но едва он осуществил свою мечту (с определенными коррективами), выяснилось, что суровая действительность, как это часто и бывает, не оправдала ожиданий. Конечно, Андрей был готов к некоторым трудностям, но никак не предполагал, что они будут такого масштаба. И вместо того, чтобы героически их преодолевать, как грезилось когда-то, он поручил это своей новой секретарше. Жданов ощущал себя Страшилой и Карабасом-Барабасом в одном флаконе. Страшилой – потому что его мозгов не хватило, чтобы все правильно рассчитать и найти выход из сложной ситуации, а Карабасом-Барабасом – потому что когда они с Малиновским попросили Катю немножко исправить отчет так, чтобы он удовлетворил Александра Воропаева, в Катиных глазах был такой ужас, словно Жданов собирался сначала отхлестать ее кнутом, а потом пустить на дрова. И хотя Андрею было ее искренне жаль, но у него не было выбора: так уж вышло, что Катя была единственным человеком, который мог сделать для него фальшивый – называя вещи своими именами – отчет, и Жданов не мог позволить себе рисковать президентским креслом из-за жалости к девушке. Впрочем, по большей части состояние Жданова было вызвано приближением показа: впервые в жизни Андрей так боялся провала. А еще это дурацкое пари с Милко!
Мало кто знал, что Андрей Жданов плохо разбирается в людях – с его образом жизни это казалось невозможным. Но факт оставался фактом. Подобное умение формируется как одно из средств самозащиты с раннего детства: как отреагирует мама, если я раскрашу светлые обои фломастерами; что сделает вон та тетя, если я открою ее сумочку; согласится ли Ленка дать списать физику, если я скажу ей, что она красивая…, список можно продолжать до бесконечности. Но Андрей всегда слишком легко шел по жизни, без проблем получая все необходимое благодаря положению и внешности, и там, где остальные думали, как бы получить желаемое, Андрею всего лишь надо было протянуть руку. Со временем, правда, это перестало работать так же безотказно, как в юности, но лучше разбираться в людях Жданов все равно не научился. Сам Андрей об этом прекрасно знал, но выводов из набитых шишек не делал, точнее говоря, делал, но весьма своеобразные – всех близких (родителей, Киру, Малиновского) он прекрасно знал, а с посторонними людьми, в число которых входили и модели, он старался особо не сближаться. А вот Катю Пушкареву в свой ближний круг он пустил почти мгновенно и без колебаний. И дело тут было не только в том, что на второй день работы она самоотверженно попыталась спасти его от Кириной ревности. Жданов не знал точно, сколько Кате лет – двадцать четыре? двадцать пять? – но разница в возрасте была лет шесть-семь, и скромная, застенчивая, умная девушка казалась ему кем-то вроде младшей сестренки, которая пойдет на все ради обожаемого старшего брата и никогда не предаст. Откуда у него взялось это чувство Жданов не смог бы объяснить никому, даже себе самому (особенно учитывая, что он всегда был довольно эгоистичен и никогда не хотел ни братьев, ни сестер). Почему-то Андрей был твердо убежден, что Катя не может сделать ничего дурного, особенно ему. Малиновский, правда, утверждал, что эта «серая мышка» по уши влюбилась в «неотразимого Жданова», но Андрей от него отмахивался: что он, не знает, что ли, как ведут себя влюбленные женщины? Катя совсем не такая! Впрочем, сентиментальные чувства не затмевали для него самого главного – работы и президентского кресла, ради которых Андрей готов был душу продать, не то, что попросить Катерину подделать отчет. Жданов был уверен, что до тех пор, пока Катя на него работает, в компании все будет хорошо: помимо блестящих мозгов у нее был феноменальный дар убеждения, перед которым не мог устоять ни один партнер, так что все переговоры заканчивались в пользу «Зималетто». А еще она оказалась неожиданно интересной собеседницей и просто хорошим человеком.
Через пару дней после того, как Катя согласилась исправить отчет, Жданов забыл на работе телефон. Обнаружил он это только дома – вот, оказывается, почему ему по дороге никто не звонил, даже Кира. Андрей чертыхнулся, но поехал обратно в «Зималетто: жить без телефона он положительно не мог. В высотке горела всего пара окон, а Потапкин мирно спал на посту. Жданов подавил в себе желание рявкнуть ему на ухо «Подъем» и отправился в свой кабинет. На полу перед Катиной каморкой лежала полоска света. «Выключить забыла, растяпа», - подумал Жданов, открыл дверь в Катин кабинет и замер на пороге - его помощница сидела за столом и устало терла глаза. На экране монитора Жданов увидел какие-то таблицы.
- Катерина, - тихо, но строго спросил Жданов, - Вы что здесь делаете?
Катя вздрогнула, ойкнула и свалила локтем лежавшие на столе очки, которые, к счастью, не разбились.
- Р-р-работаю, Андрей Палыч, - пролепетала она.
- Да я вижу, что работаете. А должны быть дома.
Вообще-то, Жданов противоречил сам себе, так как не далее, как сегодня днем потребовал от Кати скорейшего соствления отчета, даже если для этого ей придется работать двадцать четыре часа в сутки, но сейчас Катя выглядела такой уставшей и несчастной, что у него дрогнуло сердце.
- Отчет надо делать, Андрей Палыч. Да, у вас тут мобильный почти не смолкал.
- Догадываюсь. Вот что, Катя, у Вас пять минут на сборы, жду Вас в машине.
- Зачем? – не поняла Катя
- Домой Вас отвезу.
- Не надо, я сама доберусь, честное слово.
Катя произнесла это тоном советской отличницы, обещающей никогда не получать четверок и не предавать Родину, и Жданов невольно улыбнулся.
- Через пять минут в машине, Катя. Жду.
Когда они выехали из гаража «Зималетто», Андрей, который не любил слушать за рулем музыку, спросил у Кати:
- Вам какое радио включить? Или, если хотите, откройте бардачок, там какие-то диски лежат, - то, что они Кирины, он решил не уточнять.
- Нет, ничего не надо, спасибо.
- Вы не любите музыку? - поинтересовался Жданов скорее для поддержания разговора.
- Я люблю музыку, но я не люблю радио, - ответила Катя, сосредоточенно глядя вперед.
- И какую же музыку Вы любите? – то, что должно было быть непринужденным трепом, скорее напоминало допрос партизана.
- Разную, Андрей Палыч. И большую ее часть не крутят по радио, - Катя чуть улыбнулась, слегка повернувшись к нему.
- А-а-а…, - потянул Жданов, не зная, что еще сказать.
Некоторое время они ехали в абсолютной тишине, пока Жданов, резко затормозив на светофоре, не сказал, обращаясь скорее к себе самому, чем к Кате:
- Зима скоро. На внедорожник надо будет пересаживаться. И резину на нем не забыть поменять.
- «Мумии-семейство, все его друзья и знакомые готовились к долгой зимней спячке серьезно и обстоятельно. Муми-мама накрыла стол на веранде, но в чашке у каждого были лишь хвойные иголки. (Совершенно необходимо, чтобы желудок был набит хвойными иголками, если предстоит проспать целых три месяца подряд.)», - сказал вдруг Катя.
Жданов, забыв, что за рулем, удивленно уставился на нее.
- Это из «Муми-тролля», - сказала, широко улыбнувшись, Катя и, подумав, добавила, - Из книги.
- А-а-а… - снова потянул Жданов. – И Вы это наизусть помните?
Ему показалось, что Катя смутилась и немного покраснела.
- Ну, кое-что. Это одна из моих любимых книг. Мне ее мама в детстве часто читала.
- Повезло Вам, - со вздохом сказал Андрей. – А мне родители редко книги читали, заняты были, и няням не до этого было.
- У Вас были няни?
- Ну, да. Я же говорю, у родителей времени не было.
Почему-то Андрею показалось, что в Катиных глазах промелькнула жалость.
- И что, все ваши любимые книги – сказки, или взрослые тоже есть? - спросил он с добродушной насмешкой.
Остаток пути Катя рассказывала ему про свои любимые книги, половину из которых он не читал, а о нескольких – даже не слышал. Выяснилось, что Катя умеет интересно рассказывать о том, что ей интересно, так что Жданов услышал множество различных цитат и биографий писателей, литературных анекдотов и баек. Правда, ему упорно казалось, что после каждой цитаты Катя непонятно почему смущается, но он выбросил это из головы: в конце концов, у каждого свои тараканы в голове. А вообще, если бы его школьная учительница литературы рассказывала хотя бы вполовину так интересно, как Катя, то он точно поступал бы в Литературный институт. Заслушавшись, Андрей не заметил даже, что они уже минут двадцать как приехали и стоят в Катином дворе.
- Мне пора, Андрей Палыч, - сказала наконец Катя. – До завтра.
- Что? Ах, да, до завтра.
То, что мобильный подозрительно молчит, Андрей понял на полпути к дому и обнаружил, что телефон разрядился. «Кира, наверное, рвет и мечет, - подумал он обреченно. – А, ну и пусть. В конце концов, на этот раз я ни в чем не виноват, так что совесть моя чиста».
После этого Андрей с Катей еще несколько раз вели подобные беседы – работы было много и они часто проводили импровизированные совещания за обедом, заказанном в ближайшем ресторане. И всякий раз Андрею казалось, что после таких вот бесед с Катериной у него поднимается настроение, и он укреплялся в своем мнении, что Катя – верная и славная девочка. За то недолгое время, что Катя проработала в компании, Андрей успел к ней привязаться.
Но с приближением показа настроение Жданова резко ухудшилось, отчего Женсовет стал звать его «медведь-шатун». И абсолютно всем было ясно – если новая коллекция провалится, никому мало не покажется…
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
как? за соучастие вместе посадют?
