|
Всем спасибо за комментарии, и теплые слова, и вообще, за то, что читаете!
Глава 31. - Но даже не это главное! Главное, Зорькин, уметь отвечать вопросом на вопрос. - Например... - Ну например, - Малиновский с удовольствием поймал ложечкой пену с кофе, - “Дорогой, ты меня любишь?” А ты ей в ответ: “А как ты сама думаешь?” Или она такая: “Купишь мне шубу?”, а ты: “Какую бы тебе хотелось?” Увиливай, Зорькин, увиливай. И еще, - Роман перегнулся через стол и ткнул пальцем в Николая, - тебе необходима любовница. Что-нибудь для начала незатейливое. Скажем, швея с производства. - Зачем мне швея с производства? - изумился Николай. - Исключительно в производственных целях, - засмеялся Малиновский. - Мужчина не должен быть голодным, это жалко. Ты должен поддерживать состояние человека, который только-только отобедал и теперь присматривает себе что-то легкое на десерт. Черт их знает, по запаху что ли, женщины чувствуют сексуально неудовлетворенных мужчин и превращают их в рабов. Поэтому - никакого голодания. - Все это сложнее, чем я думал! - А то! - Малиновский самодовольно ухмыльнулся, вальяжно развалившись в кресле кафе на Тверской. Было утро, и воскресная Москва еще только неохотно просыпалась. - Быть обаятельным, элегантным, утонченным... - У тебя зеленый носок прилип к свитеру, - насупившись, буркнул Коля.
- Ты у меня по струнке ходить будешь, по струнке! - Валера, прими капли! - Отстань, мать! Ты не видишь, что тут творится! Родители из дома, а мужики в дом! - Ну что вы такое говорите, я почти муж... - Вот штамп в паспорте предъявишь - поговорим. А сейчас вон отсюда, и чтобы я тебя следующий раз в ЗАГСе увидел. - Папа! - Молчать! Ты, Катерина, переводишься на домашний арест. Лично! Лично буду тебя на работу отвозить и с работы забирать. Шаг вправо, шаг влево, и никакого замуж! Будешь с калькулятором старость коротать! - Валера... - Валерий Сергеевич, надо к свадьбе готовиться... - А вы, я вижу, уже вполне готовы... - Папа, платье... - В халате пойдешь! Вон какая красавица! - Валера... - Мать, ну убери ты его отсюда!
Когда Зорькин вернулся домой, то застал Киру с опухшим носом и красными глазами. Она сидела перед телевизором, укутавшись в плед, словно какой чахлый француз под Смоленском, а у ног её блестели разноцветные обертки от разноцветных конфет. - Ты заболела? - Тише ты! Зорькин послушно сел в углу, мрачно глядя на то, как Сандра Баллок на экране выигрывает конкурс красоты. Если бы он не рос вместе с Пушкаревой, то удивился бы. А так чему удивляться - признаки клинической депрессии налицо. Скоро до “Сладкого ноября” доберется, а там уже и до “Ноттинг Хилл” рукой подать. - Я заварю тебе зеленый чай, - сказал он и прошел на кухню. Остатки суши, бокалы с вином, заплывшие свечи, карты Таро на столе - видимо, приходила Кристина, и девочки устроили вечеринку. Коля посмотрел на дату на брошенном на столе квитке от службы доставки - весь этот бардак копится здесь с пятницы. Слов нет, как повезло ему с женой, даром что умница и красавица. Наполняя ванну водой, Зорькин почти всерьез размышлял о том, что хорошо бы найти за печкой лягушачью шкурку да и сжечь её к чертям собачьим. Когда он вернулся к Кире, фильм уже закончился, и она смотрела на мужа более осознанно. - Где ты был? - Волновалась? - Да ну тебя, - равнодушно проговорила Кира. - Вставай. Она удивилась. Даже слегка запрокинула голову, ища взглядом Колино лицо. - Зачем? - Ты с пятницы обрастаешь мхом на этом диване? Скоро у тебя блохи заведутся. - Блохи бывают только у животных, - неуверенно протянула Кира, но с дивана встала. Коля взял её за плечи и повел к ванной комнате, едва не наступая на концы волочащегося по полу пледа. - Зорькин, - сказала Кира, - а давай займемся сексом. - Пила? - Нисколечки... Ну немножко, ликера. Коля не стал комментировать две пузатые бутылки темного стекла за диваном, а терпеливо объяснил: - Ты для меня слишком хороша. Я могу заниматься сексом только со швеей с производства. - Все вы одинаковы, - обиделась Кира, - сначала обещаете с три короба, а потом сбегаете к швеям или секретаршам! - Я тебе обещал с три короба? - А кто меня в ЗАГС затащил? От такой наглости Зорькин у неё плед из рук выдернул, подтолкнул в ванную и сам закрыл за Кирой дверь. - Зорькин, - тут же высунулась в коридор её голова, - а давай ты будешь джентльменом и как будто с этой свадьбой все ты придумал. - Ладно, - легко согласился Коля, сгребая фантики. - А массаж мне сделаешь? Так спина после этого дивана болит! - Ладно, - снова согласился Коля, собирая бутылки. У него было неплохое настроение, и даже казалось, что он немножечко рад своему возвращению в эту квартиру. Кира была в ванне долго, Зорькин успел прибраться и проветрить комнаты. Подумал и даже заменил постельное белье на Кириной кровати. Свежие простыни при депрессиях всегда помогают. - Знаешь, - сказала Кира, сонная, теплая, розовая после купания Кира, - мы же можем с тобой нормально ладить... Как соседи. Коля погладил её по влажным волосам. Кира уже выпила чаю, и получила свой массаж, и легла в постель, и теперь смотрела на Зорькина чуть влажными блестящими глазами, немножко затуманенными перед сном. Он поправил на её плече одеяло и выключил свет. - Да, можем. Диванная обивка пропахла Кириными духами, и Зорькин долго ворочался, не в силах заснуть. Ему очень не нравилось чувство неуместной вины за то, что оставил Киру так надолго одну.
- Ну давай по домам. - Ну давай... Малиновский и Жданов пожали друг другу руки и не сделали ни шага по направлению к своим машинам. Ночной воздух был морозным и звонким. Жданов думал о том, что вот приедет он сейчас, как дурак, в пустую квартиру, и что там делать, совершенно непонятно. Еще он думал о том, что Катя, наверное, уже нацепила на себя эту свою пижаму и желтой шалью укуталась, она всегда так делала в это время, хоть Жданов и стаскивал с неё эти одежки довольно быстро. Сейчас она сидит на кровати в позе йога и что-то пишет в свой смешной девчачий дневник, может быть даже про него, Жданова. А до свадьбы еще целая неделя, и как-то надо её прожить, а совершенно не хочется. Хочется заполучить уже, наконец, этот треклятый штамп и получить Катю в личное пользование на веки вечные на совершенно законных основаниях. Не сиделось же Пушкаревым в санатории! Лечились бы себе да оздоровлялись, так нет, понесло их в загазованную, битком набитую столицу. - Давай покурим, - сказал Роман. - Я же не курю, - расстроился Жданов. - А я курю, - и Малиновский радостно щелкнул зажигалкой. Прикуривать одной рукой было неудобно, но вторая была занята - она крепко сжимала в кармане зеленый носок. Утром Шура капризничала, и Роман варил для неё кофе - это было странно, обычно он никогда такого для женщин не делал. А ночью она смешно сопела и чем-то напоминала домовенка Кузю, должно быть, ощущением уюта. И она даже не думала наводить красоту для Романа, не неслась опрометью в ванную накладывать макияж, даже не причесалась. Бродила лохматая, в пижаме и полосатом халате, зевала, не прикрывая рот, а потом взяла и привалилась к плечу Ромы подремать еще немножко. Рома курил и нервничал. Так и до психических расстройств недалеко. Нужно срочно влюбить в себя бывшую секретаршу Шуру Кривенцову, пока от его мужского достоинства осталось хоть что-то.
- Амура, он как звезда, понимаешь? - шея у Шуры затекла, пока она придерживала плечом трубку телефону возле уха. - Звездец! Ты у Машки спроси! - Ну что Машка? Она красивая, и грудь у неё... - А у тебя нет груди? - Ой, Амура, - Шура зажмурилась и забралась в кровать. Выключила свет и для верности накрылась с головой одеялом, - если бы у меня был хоть крошечный шанс! Но он же не видит во мне женщину, нечего даже и стараться! - Ну ты и не стараешься. - Ну я и не стараюсь. У меня тоже есть гордость. - А еще всякой дури навалом. Шура вздохнула и сказала шепотом: - Не видит - и хорошо. Женщин у него всяких разных полно. А я буду... - Кем же? - язвительно спросила Амура. - Надеждой Константиновной Крупской. Соратником по партии. - Ну ты совсем уже, - резюмировала Амура с жалостью.
_________________ Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость. (с)
Последний раз редактировалось tapatunya 29 окт 2012, 22:21, всего редактировалось 1 раз.
|