|
Проснувшись, Катя в первый момент не поняла, что именно ее тревожит. Вроде, солнце в окно приветливо заглядывает, ветерок едва заметно колышит легкие занавески на окне, и она не где-нибудь, а дома - все знакомо, все родное, а отчего-то не по себе. Перевернулась на другой бок, глаза снова прикрыла, а на вдохе ее вдруг пронзила мысль, от которой спать сразу расхотелось. Катя глаза открыла и уже с некоторой тревогой посмотрела на прикрытую дверь спальни. Андрей. Андрей ночевал в ее квартире. Поневоле принялась прислушиваться, но за дверью было тихо, не смотря на то, что часы показывали половину девятого. Для них со Ждановым это далеко не раннее утро. А она спит. Он у нее дома, а она спит. Странно, что вчера вообще смогла уснуть. Он ее своим приходом взволновал не на шутку, что скрывать? А разговором о разводе еще сильнее. Вот только непонятно, чего он ждал от нее, какой реакции. Что она обрадуется, бросится ему на шею, похвалит его за смелость, в конце концов? Что ж, возможно, если бы она была капельку более безрассудна, чем есть на самом деле, если бы любила себя немного больше, то смогла бы вчера наплевать на мораль и принципы, и уступить своим желаниям и мечтам, но муки совести были весомее эгоизма. И хотя в душе что-то зазвенело, когда Андрей сказал ей про развод, разум подсказывал, что радоваться неправильно. Катя невольно представляла себя на месте Ники, и понимала, что, наверное, не пережила бы, если такое случилось с ней. Правда, и оправдания происходящему находила, объяснения и причины. Как ни крути, а своя рубашка ближе к телу, и как не сочуствуй другому человеку, все равно будет казаться, что твои чувства сильнее и весомее. Вперед все равно вылезали мысли о том, что она Андрея любит. Так долго любила, столько всего пережила, о стольком плакала и мечтала, и поэтому имеет право получить желаемое, после всего, что с ними случилось-то...
Но считать, что Ника любит его меньше, и между ней и Андреем не было той душевной близости, что Катя приписывала их отношениям, все-таки несправедливо. Она ведь ничего об этом не знает. И именно это мучает.
Не смотря на сонную тишину, царившую в квартире, как оказалось Андрей уже встал. Когда Катя набралась смелости и вышла из спальни, на диване в гостиной Жданова не обнаружила. Одеяло сползло на пол, простынь смята, а Андрея нет. И не слышно ни звука. До того момента, пока Катя не нашла взглядом его одежду на стуле, успела подумать, что он уехал, просто ее будить не стал. Остановилась посреди гостиной, руки в бока уперла, но не задумалась о том, куда Жданов подевался, а попыталась справиться с вернувшимся волнением, при мысли, что все-таки окажется с Андреем лицом к лицу с минуты на минуту. Наклонилась, чтобы поднять с пола одеяло, и машинально повернула голову, услышав, что в ванной включили воду.
Интересно, что сказать ему? "Доброе утро" или "Привет"? А после сделать вид, что ничего странного не происходит, она не чувствует неловкости, и ждет следующего его вечернего визита, с нетерпением.
Когда телефон зазвонил, разрезав тишину, всерьез вздрогнула. Бросила на диван одеяло, которое все еще держала в руках, потянулась за трубкой. Заговорила почему-то шепотом.
- Я слушаю.
- Ты дома еще? - чересчур бодро, как Кате показалось, поинтресовался отец. - Проспала, что ли?
- Нет, папа. У меня свободное утро.
- Надо же. В последний раз я это слышал, когда ты из "Зималетто" уволилась.
Нашел, что вспомнить!
- Ты что-то хотел?
- Сказать, чтоб ты на ужин приехала.
- Сегодня?
- Нет, в следующем году. Приходи, Катерина. Федька Костров с семьей придет, и ты приходи.
Катя раздумывала некоторое время, насторожившись от загадочных ноток, прозвучавших в голосе отца.
- Он с женой придет?
- Ну да.
- И как я понимаю, с сыном?
- Тебе жалко, что ли?
- Папа!
- Слышать ничего не хочу. Ждем тебя к семи.
Оставалось только застонать и со злости швырнуть телефон на пол или в стену. Ничего из этого Катя делать не стала, хотя на кнопку телефона, заканчивая разговор, нажала со всей злостью. Не хватало ей смотрин!
- Кто звонил?
Катя не сразу обернулась на голос Жданова, снова принялась складывать одеяло, при этом с трудом справлялась с дыханием, не зная, как избавиться от негодования, из-за желания родителей немедленно выдать ее замуж.
- Папа.
За ее спиной послышался сдавленный смешок.
- Чутье у него.
- Было бы у него чутье, он бы уже в дверь звонил.
Пауза, после чего Андрей согласился.
- Наверное.
Она, наконец, обернулась. Взглянула на его помятую небритую физиономию. В горле неприятно запершило, взгляд заметался, и показалось благом заняться уборкой импровизированной постели. Чувствовала взгляд Андрея, он внимательно наблюдал за ней, а то, что тоже молчал, настораживало. Казалось, что что-то задумал. Или задумывает именно в этот момент. Когда проходила мимо него с охапкой постельного белья, он все-таки протянул руку, то ли поймать ее хотел, то ли остановить, но Катя ловко увернулась, очень понадеевшись, что это не было похоже на то, что она в панике шарахнулась от него прочь. Кинула на Андрея короткий взгляд и посоветовала:
- Штаны надень.
Штаны он надел, видимо, торопился, потому что застегнуть не потрудился, а, возможно, нарочно этого делать не стал, от Жданова всего можно ожидать. Вошел в спальню, Катя слышала, как брякала пряжка его ремня при каждом шаге, и среагировать не успела, он ее у шкафа поймал, когда она укладывала на верхнюю полку запасное одеяло, стояла, приподнявшись на цыпочках, а тут Андрей: его руки на ее теле, его губы на ее шее и та самая пряжка, холодная, с острыми краями, прижатая к ее спине. Он не дал ей ни секунды на то, чтобы опомниться, наверное, справедливо решил, что спрашивать разрешения на то, чему она станет сопротивляться, довольно глупо.
Что-то не то произошло с ее сердцем, но она не обратила внимания, важнее было то, что делал Андрей, как от него пахло, и даже то, каким он был на вкус. От него пахло ее гелем для душа и ее же зубной пастой, и это было до того странно и в то же время непередаваемо здорово, что Катя совсем позабыла о том, что сопротивляться все же надо. Потому что сдаться вот так, сейчас, наспех, поутру...
- Я так тебя хочу.
Она готова была это услышать. Услышать, но не сказать. Не сразу осознала, что произнесла это вслух, что вообще могла сказать такое. Но рядом был не кто-то другой, не замена, не плод ее воображения, а реальный Андрей Жданов, и, кажется, что после двух лет смятения и растерянности из-за непонимания, как пережить и себя пересилить, она оказалась рядом с ним, отвечая на его поцелуи, и черт возьми, они в ее спальне, в двух шагах от кровати, и в эту минуту ей нет никакого дела до доводов разума, морали и мыслей о других людях. Гладит его по груди, по плечам, ладони скользят несколько лихорадочно, будто она все еще не в состоянии поверить, что это он, и он настолько близко. А хочется еще ближе, и от этого в голове путаница, воздуха не хватает, потому что забываешь дышать, хочется вцепиться в него, до боли, до его боли, чтобы понял, насколько она готова принять его, и плевать ей на последствия.
- Я знаю.
Прошла всего пара секунд, но Катя уже настолько потерялась, что не сразу поняла, к чему слова Андрея относятся. Жесткая щетина царапала кожу ее щеки, когда она на поцелуй отвечала, Катя за шею его обняла, выгнулась ему навстречу, когда его руки забрались под ее футболку. Он просто дернул футболку наверх, ее пижамные штаны вниз, и что-то сказал, прижимая ее к себе, Катя не разобрала. Андрей к ее губам наклонился, заглянул в глаза, и она поняла, что он ждет от нее ответа. Облизала губы, взгляд, наверняка, растерянный, и Жданов снова попросил:
- Скажи.
Как-то легко вдруг стало. Поняла, чего он от нее хочет, и на губах мелькнула улыбка, сама к нему потянулась, обнимая его за шею.
- Люблю.
- Еще.
- Люблю.
- Правда? - выдохнул он ей на ухо.
- Честно-честно.
Он приподнял ее от пола, одной рукой, будто она ничего не весила. Остатки одежды исчезли словно сами по себе, Андрей футболку с нее снял, штаны, кажется, сами с ее ног сползли, капитулировав перед решительным натиском, правда, отступая к постели, умудрились запутаться в брюках Жданова - сначала он наступил на сползшую штанину и покачнулся, потом Катя, но приземлились благополучно на разобранную постель, Андрей вроде даже посмеялся над их обоюдной неуклюжестью, а Кате не до смеха было, она губами к его губам прижалась, заставляя его замолчать.
Два года, десятки, сотни одиноких ночей вот в этой самой постели. Наедине с мыслями, рассуждениями и обещаниями, данными самой себе, которые она сейчас и припомнить-то не в состоянии. Кажется, самым главным было, что она никогда и ни за что... с Андреем Ждановым... А сколько снов она видела с его участием, в этой постели, но если и снилось, да даже когда вспоминала, все было не так. Она не помнила, чтобы ее настолько лихорадило, эмоционально разрывало на части, чтобы она с такой жадностью цеплялась за него и отзывалась на каждое его движение. Это было избавлением, и то облегчение, что она чувствовала, она ни на что не променяет. Захотелось кричать, и она закричала, от души, правда, полноценный крик освобождения это мало напоминало, скорее уж полустон-полувой, но внутри такая легкость, даже мужское тело, придавившее ее к матрасу не помеха. Андрея обняла, провела ладонями по его спине, удивляясь, что еще в состоянии шевелиться. Его кожа была горячей, чуть влажной, он в какой-то момент вздрогнул от ее прикосновений, а Катя глаза закрыла, не собираясь думать о том, что, видимо, этим утром лишилась оставшихся крох разума и порядочности.
Андрей осторожно отодвинулся от нее и лег рядом. Пытался отдышаться, потом нашел Катину руку и положил себе на грудь.
- Сердце сейчас выскочит.
Она слабо улыбнулась в ответ. Жданов голову повернул.
- Чего молчишь?
Катя провела языком по сухим губам.
- Пить хочу. И на работу надо.
- Знаю. - Помедлил еще пару секунд, после чего сел. - Мы поперек кровати лежим. - Катя молчала, и он на нее посмотрел. Она уже повернулась на бок, подтянула колени к животу, а на лице появилась растерянность, видно, не понимала до конца, как теперь себя вести. Жданов наклонился к ней, поцеловал, сначала в щеку, потом в уголок губ, затем склонился к груди, заставляя ее перевернуться на спину и открыться ему. Ласки намеренно смелые, прикосновения дерзкие, в надежде, что она поймет тщетность своих попыток застыдиться случившегося. Ведь устанет раз за разом посыпать голову пеплом, передышки он ей не даст.
- Я люблю тебя.
Катя смотрела на него, очень внимательно, но на его слова никак не отреагировала, только когда Андрей голову опустил, прижалась губами к его щеке.
Решив, что внимание тоже бывает излишним, и надо дать Кате хотя бы пару минут наедине с собой, Жданов с постели поднялся.
- Надо кофе выпить. У тебя кофеварка или самому варить надо?
- Самому.
- Значит, сварю сам.
- Я утром пью сок, - проговорила она негромко.
Он улыбнулся.
- Похвально.
Жданов стоял перед ней в чем мать родила и вел светскую беседу. Пушкарева взглядом его сверлила, уже с интересом ожидая, когда он все-таки опомнится, но вскоре поняла, что ждет она зря. В другой ситуации сказала бы, что он совсем стыд потерял, а сейчас раздумывала, как ей незаметно на себя край одеяла натянуть. Незаметно не получалось и поэтому она перевернулась на живот. Отвернулась и не заметила, что Андрей понимающе усмехнулся. Как только он из спальни вышел, Катя подтянула ближе подушку и сунула под нее голову. Несколько минут мирилась с затрудненным дыханием, а когда потянулась за зазвонившим телефоном, из-под подушки выглянула, пытаясь отдышаться. Боялась, что это Волошин ее хватился, и ей придется врать и изворачиваться, придумывать какую-то глупую причину своей неявки на работу, а фантазии на это вряд ли хватит, настолько она чувствует себя опустошенной, а увидев на дисплее высветившееся имя подруги, с чуть слышным стоном проговорила ей, вместо приветствия:
- Я сдалась.
Жданов вернулся в спальню минут через пятнадцать, в брюках и на половину расстегнутой рубашке, от него пахло кофе и настроение было благодушным. Кажется, его даже похмелье этим утром не мучило. Он на край кровати присел, протянул Кате стакан с соком, а сам попробовал стянуть с нее одеяло, в которое она успела завернуться. Она по-прежнему лежала на животе, приподнялась на локте, чтобы выпить сок, и повела плечами, когда Андрей принялся целовать ей спину между лопатками. После разговора с Юлианой, которая от души порадовалась за ее женское счастье и посоветовала ей оторваться по полной, за все два года ожидания, стало откровенно неловко от томительной неги и глупой радости, что затопила ее. Ей даже с постели подниматься не хотелось, хотя разум подсказывал сделать это, пока Жданов был на кухне.
- На работу надо, - сказал он, с неохотой отрываясь от нее. Пригладил ее волосы, после чего рука скользнула по ее спине вниз и скрылась под одеялом. - Отец просил съездить с ним на одну встречу. Не могу отказаться.
- Ох уж эти папы, - отозвалась Катя, и попыталась аккуратно отодвинуться. Своего добилась, Андрей руку убрал, что позволило Кате снова натянуть на себя одеяло, и уже без опаски перевернуться на спину. Но лежать перед ним голой, хоть и под одеялом, было странно и неловко, Андрей смотрел на нее так, что мертвого проймет. Пушкарева ерзала и отводила глаза, а Жданов, кажется, этим наслаждался и посмеивался украдкой. Чтобы немного остудить его пыл, поинтересовалась:
- Ты домой заедешь? - В ответ на его удивленный взгляд, пояснила: - Переодеться.
Он головой качнул.
- В офисе есть запасной костюм.
- Как удобно.
Андрей наклонился к ней, поцеловал в припухшие после его страстного натиска губы, и сказал:
- Я заберу тебя с работы. В шесть, хорошо?
Катя бездумно кивнула, все еще глядя на его губы, потом опомнилась.
- Я ужинаю у родителей. У меня смотрины.
Жданов заинтересованно вздернул брови.
- У тебя?
Она снова кивнула.
- Папа хочет выдать меня замуж за сына армейского друга. Мама говорит, что он замечательный мальчик.
- Мальчик? Зачем тебе мальчик? У тебя я есть.
Она перестала опираться на локоть, легла, и Андрей сразу к ней наклонился. Понял, что еще один поцелуй, и он точно плюнет на работу и обязательства, останется с ней, и завтра утром им вдвоем придется объяснять, куда они пропали на сутки и чем все это время занимались.
- Хочешь я приеду? - Андрей помог ей подняться с постели, точнее, взял за руки и поставил на ноги. Одеяло при этом сползло вниз, Катя же лишь проводила его беспомощным взглядом, так как Жданов продолжал держать ее за руки.
- Куда?
- На смотрины. Я могу.
- Я не сомневаюсь. Андрей, отпусти меня.
Он улыбнулся, наблюдая за тем, как она торопливо надевает футболку. Притянул к себе на секунду и поцеловал в щеку.
- Хорошо, я позвоню. Поеду, еще переодеться надо.
- Побрейся, - сказала она ему вслед.
- Обязательно, - отозвался Жданов уже из гостиной. Через пару минут в прихожей хлопнула дверь, а Катя без сил опустилась обратно на кровать. Кажется, ее жизнь опять изменилась, только пока не ясно, хорошо это или опять не очень.
На работу она была сегодня не настроена. Так сказать, витала в облаках, в волнительных и смущающих воспоминаниях, и время от времени прикладывала к горящих румянцем щекам ладони. Но сосредоточено кивала, слушая Волошина, правда, тот все чаще останавливал на ней задумчивый взгляд, а затем еще и фыркнул.
- О чем ты думаешь?
Катя расправила плечи и пару раз моргнула, словно очнувшись.
- Ни о чем. То есть, о финансовой стратегии...
- Чьей?
Катя осторожно отогнула край документа, чтобы прочитать название обсуждаемой компании. Волошин заметил и прижал документ указательным пальцем. Приподнял одну бровь, с интересом ожидая от Кати ответа. Она еще мгновение боролась, пытаясь мысленно воззвать к своему профессионализму, после чего все-таки сдалась.
- Извини, голова совершенно не работает.
- Вижу. Что-то случилось?
- Нет, - чересчур поспешно отозвалась она.
- Ты врешь так неумело, что у тебя даже уши красные.
- А тебе обязательно нужно это заметить, - огрызнулась она, хватаясь за уши.
Волошин грузно опустился в свое кресло, вытянул ноги, принимая наиболее удобную позу, а на Катю рукой махнул.
- Иди отсюда. У меня от твоего одуревшего вида весь настрой на работу пропадает. На массаж, что ли, сходить?
Катя, не забывая воодушевленно улыбаться, собрала со стола свои документы, и поторопилась из кабинета начальства выйти, оставив риторический вопрос Волошина без ответа.
Ей было жарко. Весь день ее изводил этот странный жар, даже кондиционер не спасал. Катя сидела в тишине своего кабинета, обмахивалась пустой папкой, а думала... думала о том, о чем думать не следовало, но это было выше ее сил. Кто-нибудь, с понятиями и воспитанием ее родителей, сказал бы, что это настоящее бесстыдство, ведь Жданов еще женат, а она мало того, что переспала с ним, так еще и изнывает от того, насколько сильно хочет повторения. Катя все пыталась связать воедино свои мысли и ощущения, никак не получалось, и в итоге она пришла к выводу, что идеального выхода из ситуации не будет. И ее сексуальные желания совсем не связаны с теми решениями, касающимися ее жизенных принципов, которые она приняла когда-либо или еще примет. Она просто его хочет, и то, что произошло сегодня утром, заставило ее забыть о порядочности, разуме и сдержанности. Два последних года каждое событие в ее жизни было подчинено разуму, она все планировала и рассчитывала. Даже если и ходила на свидания, которые заканчивались поцелуями под дверью ее квартиры, она к этим поцелуям морально готовилась, заранее, потому что это было логичное завершение вечера, что она проводила с мужчиной, которому она нравилась, который хотел от нее большего, и это ей льстило. Тело все это время молчало, подчиненное сдержанности и мудрости, как Катя сама считала, если и напоминало о себе всплесками чувственных воспоминаний, то это опять же было связано с Андреем, которого не было рядом, и Катя задавливала в себе физическое желание, а вот сегодня Андрей его разбудил, и ей теперь неудобно. Если честно, ей даже сидеть неудобно. Она без конца ерзает и не знает, как избавиться от жара внутри. Точнее, она знает, и от этого опять же стыдно.
Оказавшись вечером на пороге родительской квартиры, силилась улыбаться. Слышала громкий голос отца с кухни, тот с бравыми интонациями делился с другом по службе деталями их жизни, а Катя, прежде чем предстать перед малознакомыми людьми, остановилась перед зеркалом, оглядела себя придирчивым взглядом. Заправила волосы за ухо, одернула платье, губы облизала, и замерла, некстати припомнив, что ей Жданов сегодня по телефону говорил, видимо, не сомневаясь в том, что она чувствует и из-за чего страдает сегодня.
- Катерин, ты где пропала? - громогласно вопросил отец, и она поспешила на кухню. Вошла, улыбаясь, и вежливо поздоровалась, а отец вышел к ней из-за стола, приобнял за талию. - А вот и красавица наша. - И заметил с удовольствием: - Раскраснелась.
Кате с трудом удалось удержать улыбку на губах. И подумала с тоской: знал бы ты, папа, отчего я раскраснелась.
Ее представили друзьям родителей, и Катя искренне попыталась припомнить, как в трехлетнем возрасте сидела у дяди Феди на коленях, а его сын Антон таскал ее за тощие косички. Все это, безусловно, было мило и познавательно, но о жидкости ее косичек дядя Федя мог бы и промолчать, честное слово.
А вот сын его, довольно милый молодой человек, внушительной комплекции и по солдатски бритой головой, был малоразговорчив, с аппетитом ел, не участвуя, как и она, в разговоре за столом, и лишь время от времени бросал на Катю изучающие взгляды. В какой-то момент Пушкарева на самом деле почувствовала себя девицей на выданье, к которой жених присмотреться пришел - подходит она ему или он еще в другом месте повыбирает.
Часа через полтора семейного кошмара, начали приходить смски от Жданова, и с каждой его нетерпение только усиливалось. Началось все с непритязательного "Как все проходит?", продолжилось "Не пора заканчивать семейную встречу?", затем потоком пошло недоумение по поводу такой задержки, и, в конце концов, пришло полное раздражения сообщение: "Тебя замуж выдают, что ли?".
- Катерина, кто тебя донимает? - не менее раздраженно поинтересовался отец, оторвавшись от интересной беседы. Устремил на нее осуждащий взгляд, и Катя на короткое мгновение запаниковала, испугавшись, что родители каким-то образом прочтут ее мысли и нетерпение, сковывающее тело.
- Это по работе, папа.
- Опять? Ночь скоро.
Она лишь плечами пожала, глянула исподлобья на гостей, а отец обратился к тем с объяснениями и невысказанными претензиями к родной дочери.
- Все карьеру делает. Нет бы о себе подумать, о муже, о детях наконец...
- Валера, ладно, - попробовала вступиться за дочь Елена Александровна.
- Что ладно, Лена?
- Но раз карьеру делает, значит получается, - с уважением заметила гостья, и Пушкарев, недолго думая, сменил гнев на милость, взглянув на дочь с затаенной гордостью.
- Еще как получается!
Вырваться смогла только через час. На прощание, чтобы не расстраивать отца и его друзей, за руку попрощалась с Антоном. Энергично ее встряхнула, заверила, что была крайне рада познакомиться с ним и его родителями, и они обязательно еще встретятся. Когда-нибудь.
Мама вышла вместе с ней из квартиры и заговорщицким шепотом поинтересовалась:
- Ну что, Катюш?
Катя, которой не терпелось убежать, замерла на второй ступеньке лестницы.
- Что, мам?
Елена Александровна растерянно моргнула.
- Антон тебе как?
- А-а. - Катя обстоятельно кивнула. - У него хороший аппетит.
Елена Александровна заметно расстроилась.
- Не понравился?
Катя вернулась, поднялась на лестничную клетку и мать обняла.
- Мама, он, наверное, на самом деле замечательный мальчик. - Наклонилась к ее уху и шепнула: - Только мне не нужен мальчик.
- А кто тебе нужен?
На этот вопрос Катя не ответила, только улыбнулась краешком губ, и пообещав позвонить завтра, побежала вниз по ступенькам.
- Наконец-то, - проворчал Андрей, дожидавшийся ее в машине неподалеку. Наблюдал, как Катя устраивается на сидении, захлопывает дверь, поворачивается к нему, а сам сверлил ее подозрительным взглядом. - Ну что? Как жених?
Пушкарева выдала широкую, воодушевленную улыбку, и повторила слова матери:
- Замечательный мальчик.
- Серьезно?
Она кивнула и принялась расписывать его достоинства.
- Метр девяносто, косая сажень в плечах, мечтательный взгляд. А главное, он не разговорчив. В последнее время это качество в мужчинах меня очень привлекает.
- Меня в женщинах тоже, но по жизни не везет.
Катя выдохнула, подрастеряв задор. Обратила внимание на легкий свитер и джинсы, в которые Андрей был одет, и снова спросила с затаенной тревогой:
- Был дома?
- Нет, в магазин заехал. Домой я звонил, но Ника еще не готова ко встрече со мной. - Он руку протянул и коснулся ее плеча, сдвигая вниз ткань платья, а Катя, изнывавшая весь день от внутреннего жара, вдруг поежилась, по коже побежали мурашки. Выпустила из рук сумку, та съехала по ее коленям и упала на пол, а Катя потянулась к Жданову, и даже на сидении привстала, поворачиваясь к Андрею лицом, чтобы было удобнее его целовать. Уже через пару минут оказалась на его коленях, руль ощутимо давил ей на бедро, но было не до таких мелочей, как удобство. Не произнося лишних слов, продолжали целоваться, оба прекрасно понимая, к чему это ведет, и к Катиному позору первым опомнился и отстранился от нее Андрей. Глянул мутным взором, принялся подтягивать наверх сползший лиф ее платья. Не удержался и еще раз быстро поцеловал, убрал волосы с ее лица.
- Поедем к тебе.
Продолжение следует…
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
и ...напряженная Катька 
