|
- О чем ты вчера хотел поговорить?
Андрей, отвлекшись от пустого созерцания вставших в пробке автомобилей вокруг, взглянул на жену.
- Я?
Ника кивнула.
- Ты вчера хотел что-то обсудить.
Жданов кашлянул в кулак.
- Да, хотел. Но, думаю, лучше отложить до дома. Не в машине же, в самом деле...
- Что-то серьезное?
Он плечами пожал, недовольный тем, что жена с таким упорством расспрашивает его.
Ника откинулась на сидении, потом потянулась и опустила солнцезащитный козырек, посмотрела в зеркало, прикрепленное к внутренней стороне.
- Мы поедем на показ в Екатеринбурге?
- Вряд ли, - невнятно отозвался Андрей.
- Почему? Ты же говорил, что это важно, работать на Урал и Сибирь.
- Я и не спорю, важно. И отдача большая. Но у меня нет времени. Может, Малиновского отправлю. Если в этом, вообще, есть смысл. Беляков прекрасно справится один, у него отличная команда. А у нас теперь другие задачи, - Жданов улыбнулся, и прищурился, задумавшись об этих самых задачах.
- Какие?
Этот простой вопрос поставил его в тупик, взглянул в недоумении.
- Европа, - сказал он, удивленный, что этого кто-то может не понимать.
Ника вглядывалась в его лицо, потом будто опомнилась и поспешила кивнуть.
- Да, конечно.
Отвернулись друг от друга. Жданов пальцами по рулю постукивал, Ника в окно смотрела, и молчали, каждый думал о своем. Ника, по всей видимости, о будущем, а Андрей о настоящем. Автомобили двигались еле-еле, и даже москвича, привыкшего к пробкам, как к чему-то неотъемлемому, это злило. Андрей очень хотел успеть к пяти в "Мандарин", отец проговорился ему о том, что Катя сегодня встречается там с его матерью, но надлежало еще отвезти жену домой. Андрей кинул на Нику быстрый взгляд, и снова застыдился. Решив для себя, что вместе им не быть, он слишком быстро перестал ощущать себя семейным человеком. Чувствовал себя виноватым и обязанным, но внутренне был готов к переменам, причем перемены эти были им же и запланированы. Но Ника, Ника... Ее имя без конца крутилось у него в голове, и Андрей измучил себя вопросами: что же делать. Что делать, что сказать, как объяснить. Она ведь не виновата и не заслужила. Единственное оправдание, пусть и призрачное, состояло в том, что Ника не была в Москве счастлива. Возможно, и в этом его вина, если бы он любил ее так, как она заслуживала, если бы сдержал все обещания, что давал, когда просил ее руки, все у них сложилось бы по-другому, и Ника была бы счастлива, просто находясь рядом с ним, чувствуя его поддержку и участвуя в его делах и планах на будущее. Но он отвлекся, и она осталась одна, не зная, к чему применить свои знания и что делать с планами и мечтами. В Москве все оказалось сложнее и неприятнее, и понимает это не только он, Андрей был в этом уверен.
Пытаясь выглядеть занятым, Андрей с серьезным видом взглянул на часы на запястье.
- Я отвезу тебя домой.
- А у тебя дела?
- Да. Встреча.
- А когда вернешься?
- Постараюсь к восьми.
- Хорошо, я приготовлю ужин.
Напомнить ей, что вечерами он обычно проводит встречи в ресторанах? На Нику посмотрел и вместо слов улыбнулся.
- Хорошо.
Когда высадил жену перед подъездом их дома, скулы уже сводило от вынужденных улыбок. Но все же рукой ей на прощание махнул и развернул машину. Снова взглянул на часы: половина шестого. Теща с тестем уже в воздухе, жена дома, ужин готовит, а он мчится в "Мандарин", и чувство такое, будто его там ждут не дождутся. Хотя, скорее всего Катя не обрадуется, его увидев, а он понятия не имеет, что ей скажет при встрече.
За те два года, которые Жданов в "Мандарине" не был, ресторан совсем не изменился, разве что вывеску сменили, она стала больше и ярче. В остальном все привычно, даже метрдотель, что вышел ему на встречу, был знаком ему, и его узнал, потому что улыбнулся приветливо.
- Андрей Палыч, добро пожаловать!
Жданов кивнул в знак приветствия. И тут же поинтересовался:
- Моя мать здесь?
- Да, да. Ждет вас.
Андрей удивленно вздернул брови, затем усмехнулся и негромко проговорил:
- Не думаю. - Но прежде чем направиться к столику, за которым приметил мать и Катю, попросил: - Меню мне побыстрее.
Пересекая зал, смотрел на Катю. Она сидела к нему лицом, но его пока не замечала, выглядела задумчивой и занятой разговором, а еще немного расстроенной, видно, его мама увлеклась нравоучениями, и Пушкарева томилась. Ковыряла ложечкой пирожное, смотрела в свою тарелку, кивала иногда, и Андрею стало ее жалко. Уж кому, как не ему, знать, на что способна его любимая мама, в желании выведать нечто сокровенное или разобраться в ситуации, в детали которой ее не хотели посвящать. Так что, Катю нужно было спасать, и он готов был это сделать сию минуту.
Его появление испортил официант, оказавшийся у их стола раньше него. Остановился у свободного стула и улыбнулся в ожидании. На него-то и посмотрели Маргарита с Катей, поначалу в недоумении, потом проследили за взглядом молодого человека, и обе, как по заказу, вздохнули - мать в печали, видимо, издали разглядев его поврежденный лоб, а Катя в тоске и раздражении, что Андрею не понравилось. Из-за смазанного впечатления, Жданов на официанта разозлился, отобрал у того папку с меню, и присел за стол. Посмотрел на женщин за столом, оценил недовольные лица.
- И я рад вас видеть, - сказал он, не скрывая сарказма. - Обеих.
- Андрюша, что ты тут делаешь? - поинтересовалась Маргарита, от нетерпения перебив его, когда он делал заказ.
Он кинул быстрый взгляд на Катю, по всей видимости, вышло достаточно выразительно, потому что Катя вдруг перепугалась и глаза на него вытаращила.
- Я заехал пообедать, - выдавил из себя Андрей, отворачиваясь. - Три часа почти в аэропорту проторчали. - Взглянул на мать и невинно моргнул. - Заехал сюда, смотрю вы тут... беседуете.
Катя, слушая его дурацкие оправдания, глаза закатила, и оттолкнула ногу Жданова под столом, когда он ее якобы случайно коснулся. Правда, исподтишка посматривала на него, разглядывая синяк на его лбу, к этому времени окрасившийся в желто-зеленый оттенок. Как Андрей узнал про встречу в "Мандарине", было не ясно, и видеть его, Катя рада не была. Он появился очень некстати, как раз в тот момент, когда Маргарита рассуждала о том, что Катя, скорее всего, права, и Герман Полянский приятный во всех отношениях мужчина, перспективный, но... Вот об этих "но" они и говорили. Точнее, Маргарита Рудольфовна говорила, а Катя должна была старательно мотать на ус, чего ей делать не хотелось, не то настроение было. Воспоминания о Германе вновь пробудили неловкость, а появление Жданова ее лишь усилило, а вот сам Андрей смотрел на нее так, будто намеревался спасти ее от вселенского зла, а она, глупая, этого не понимает и еще пихается под столом.
- Ты решил пообедать в "Мандарине"? - недоверчиво переспросила Маргарита. Потом подняла руку и осторожно отвела волосы от его лба. - Боже мой, Андрюша.
Жданов нетерпеливо мотнул головой.
- Мама, это просто синяк.
- Ужасный синяк. Раз уж вы тут оба, может, объясните, чем вы в выходные занимались?
- А Катя еще не сказала?
- Я не успела, - сквозь зубы проговорила Пушкарева, не зная, куда деться от стыда.
- Да? А о чем же вы говорили?
Катя подарила ему едкую улыбку.
- О Германе.
Андрей вздернул одну бровь.
- Что-то, чего я еще не знаю?
- Может быть.
Андрей посверлил ее подозрительным взглядом.
- Вы оба невозможны, - проговорила Маргарита, правда, по ее тону нельзя было сказать, что она недовольна или возмущена. - Если по отдельности с вами еще можно договориться, то когда вы рядом, просто зло берет. А вы, конечно, уверены, что этого никто не замечает.
- Мама, а не надо злиться. Мы сами все решим и обо всем договоримся.
Катя нахмурилась.
- Я не собираюсь ни о чем договариваться. Андрей качнул головой, сетуя на чужое упрямство.
- Вот зачем ты усугубляешь? Я пытаюсь все уладить.
- Как можно уладить то, что не желает улаживаться?
- Между прочим, я с Катей согласна, - поддакнула Маргарита.
Жданов сунул в рот первый кусок мяса и принялся старательно пережевывать, стараясь за этим скрыть свое раздражение. В конце концов, женщины просто обожают проблемы. Иногда кажется, что в этом смысл их жизни - решать, обговаривать, поднимать из раза в раз старые избитые темы и ссоры, вспоминать что-то, о чем мужчина уже и думать забыл, и тем самым усугублять ситуацию.
- Что не желает улаживаться? - повторил он и на Катю посмотрел. - Тебя совесть мучает?
- Представь себе. Я очень давно не попадала в такое дурацкое положение.
- И кто в этом виноват? - многозначительно поинтересовался Андрей. - Тот, кто не должен был попусту обнадеживать человека?
Катя со стуком поставила чашку на блюдце.
- Нет, тот кто следил, злился, и непонятно почему пришел к выводу, что в праве за других решать, на что им надеяться!
- Андрей, зачем ты туда поехал?
Жданов в полном шоке посмотрел на мать. Как можно задавать настолько глупые вопросы?
- Мама!.. Я и тебе должен это объяснять?
- Ну, раз уж мы сидим вместе за столом, говорим о ваших проблемах...
- У нас нет никаких проблем! - поспешила возразить Пушкарева и снова отттолкнула ногу Андрея от своей ноги. - И быть не может.
- Ну конечно, - негромко проговорил Андрей. Ногу свою он сдвинул в сторону, снова взялся за еду, и едва не подавился, когда мама спросила:
- Ты разводишься?
Катя тоже замерла, на Жданова уставилась, и даже дыхание затаила. А он на нее не смотрел, он на мать смотрел. Помолчал, потом сказал:
- Я поговорю с Никой.
Пушкарева вдруг зажмурилась, не зная, как реагировать на его слова, и, вообще не понимая, что чувствует. Не замечала, что Андрей к ней повернулся и следит за ее реакцией.
- Какой скандал будет, - тем временем проговорила Маргарита. Переводила взгляд с сына на Катю, потом взяла чашку и сделала несколько глотков.
Андрей в ответ на замечание матери довольно безразлично пожал плечами. Скандал в обществе его заботил меньше всего, важнее было понять, как объяснить все Нике. А вот Катя, заметив его более чем странную реакцию, нервно усмехнулась.
- И все? Ты ничего не скажешь больше?
- Я не могу заткнуть всех журналистов.
Катя долго не сводила с него взгляда, потом голову повернула, когда поняла, что Маргарита к ней приглядывается. Взгляд Ждановой показался Кате настолько понимающим, будто она не сомневалась в подобном исходе. Пушкареву даже в жар бросило. Еще двадцать минут назад, до появления Андрея, она рассказывала Маргарите о Германе, о том, что Андрей им помешал и все, без сомнения, испортил, а теперь ее разглядывают так, будто она все это время притворялась, а на самом деле, на самом деле все это время успешно разбивала семью ее сына. И своего добилась. Но разве она разбивала?
Салфетку скомкала и бросила ее на стол.
- Почему я, вообще, это слушаю? Меня это не касается! - отчеканила она, хотела встать, но Андрей ухватил ее за локоть и усадил на место. Попросил коротко, но весьма выразительно:
- Сядь.
Она села. Глаза от Маргариты прятала, на Жданова не смотрела принципиально, но чувствовала его пальцы, обхватившее ее руку. Они прожигали насквозь, через ткань блузки.
Маргарита отодвинула от себя чашку, сумку взяла и поднялась.
- Я, пожалуй, пойду. Сегодня был тяжелый день. И, хотя, я мало, что узнала, из того, что меня интересовало, но думаю, самое интересное вы нам с отцом позже расскажете.
Катя промолчала, возмущенная происходящим, лишь искоса наблюдала, как Маргарита наклонилась к сыну, видимо, хотела поцеловать его в лоб, но увидела синяк и вновь нахмурилась. Ограничилась тем, что по щеке его потрепала. И, наверное, ради вселенского равновесия, решила и Катю прощальным поцелуем обделить, только коротко улыбнулась ей и направилась к выходу.
- Деликатность моей мамы не знает границ, - насмешливо проговорил Андрей.
Катя отодвинулась от него и сложила руки на коленях, вцепившись в свою сумку.
- Ты, на самом деле, хочешь развестись? Ты решил?
Жданов в три больших глотка выпил минеральную воду, пустой бокал в руке повертел, после чего кивнул.
- Да.
Катя окинула зал ресторана растерянным взглядом.
- Тебя поздравить?
- Катя. - Андрей посмотрел на нее с мольбой. Потом взял ее за руку. Точнее, попытался, Катя нервно тискала ручку сумки и никак не хотела ее отпустить. Жданову не сразу удалось разжать ее пальцы, сжал ее руку в своей ладони и наклонился к ней.
- Я ошибся, - сказал он.
Катя удивилась.
- Ты ошибся?
- Да. Ты была права, я должен был вернуться тогда. Я хотел вернуться, но я... Не знаю, наверное, я испугался, что ты меня не ждешь.
- Я ждала. Тогда.
Андрей кивнул.
- Я знаю. А сейчас я тебе мешаю.
Она все-таки посмотрела на него.
- Не смей меня в этом винить. Я имею право налаживать свою жизнь.
- Я знаю, - не стал спорить он. - И знаю, что ты вряд ли дашь мне хоть одну поблажку. Но шанс-то дашь, Кать?
- Шанс на что, Андрей? Найти повод, чтобы развестись с женой? Я не хочу быть этим поводом.
- Я понимаю.
Катя усмехнулась.
- Ты понимаешь. И сейчас скажешь, что дело совсем не во мне, а в ней или в тебе, а я просто случайно встреч попалась.
- Не случайно. Но дело действительно не в тебе, дело в том, что я ошибся. Она напоминала мне тебя, и я решил, что... у меня получится. Не с тобой, так с ней.
Катя была ошарашена.
- Она напомнила тебе меня? Чем, интересно, именем?
Андрей на стуле откинулся, после чего досадливо поморщился.
- Нет, не именем. Хотя, в голове промелькнуло, не отрицаю. Но она на самом деле на тебя похожа. Отношением к жизни, воспитанием. Она не боится говорить о любви.
Катя наконец отложила сумку на соседний стул, схватила десертную ложку и принялась нервно ею постукивать по столу. - Может быть... На меня прежнюю.
Вместо того, чтобы поубавить пыл после ее слов, Андрей улыбнулся.
- Точно. И мне тогда казалось, что я буду всегда любить тебя такой. Наивной девочкой, которая не боится говорить "люблю".
Кате стало нестерпимо жарко под его взглядом, она уже устала осматривать зал, не находя в себе смелости взглянуть на Жданова в открытую.
- Ничего ведь не кончилось. Нас тянет друг к другу, между нами столько всего невыясненного, недоговоренного. От этого не отмахнешься.
- А ты не боишься, что если мы все выясним, до конца, то ничего не останется?
- А ты не боишься, что жизнь пройдет, а мы так и будем думать: стоило рискнуть или нет.
- Ты меня спросить забыл, хочу ли я рисковать.
Андрей помолчал, разглядывая ее руку, лежащую на скатерти.
- Спрашиваю. Ты хочешь... начать все сначала?
Пушкарева отложила ложку.
- Нет.
- А заново? С чистого листа, по новой, не оглядываясь назад?
Катя от его настойчивости растерялась.
- Сомневаюсь, что у нас получится, с чистого листа.
Андрей усмехнулся.
- Тебя все еще волнует чужое мнение. Ты перекроила себя по образу и подобию Юлианы, но тебя все еще волнует, кто и что скажет.
Катя разозлилась и осмелилась встретиться с ним взглядом.
- Я уже причинила боль Кире. Сколько угодно можешь говорить мне, что дело было не во мне, просто между вами все закончилось, но я была разлучницей. И я поступала так осознанно, не из-за своей наивности, я просто хотела тебя для себя. Мне было очень тяжело, и поступить так снова, с человеком, который находится в заведомо более проигрышной ситуации...
- Мы не в шахматы играем, Катя!
- Вот именно.
- Она не счастлива здесь.
- Потому что тебя рядом нет!
- Знаешь, когда я был рядом с ней? Когда изо всех сил исправлял ошибки, которые совершил с тобой. Я всегда был рядом, я поддерживал, соглашался, - он поневоле вздохнул, - вот только не с ней. И был я не с ней, хотя, только я знаю, как сильно я хотел быть искренним. Наверное, также сильно, как ты хотела влюбиться в Полянского. Получилось?
- Иди к черту.
Жданов улыбнулся.
- Не пойду. Предпочитаю остаться с тобой, хотя, ты меня изводишь посильнее чертовых мерзостей. Наверное. Но я не жалуюсь, ты заметила?
Катя растянула губы в деланой улыбке и тут же отвернулась от него. А Жданов снова потянулся к ней через стол и накрыл ладонью ее руку.
- Помнишь, ты сказала, что у нас никогда не случалось ничего хорошего? По-настоящему хорошего? Я думал об этом, и пришел к выводу, что ты права. Я всегда все портил. Может, ты мне расскажешь, чего ты хочешь? Раз я настолько бестолковый, что не могу сделать тебя счастливой.
- Ты еще и не пытался, Андрей.
От такого просто ответа, он немного растерялся, но, в конце концов, пришлось согласиться.
- Ты права. Пока я только портить все научился.
Он не спешил отпускать ее руку, перевернул ее ладонь и теперь гладил большим пальцем запястье. Катя руку не отнимала, и это радовало, хотя она и выглядела не на шутку опечаленной.
- Кать, - протянул он с чувством, - я с ума схожу.
Она держалась из последних сил. Смотрела в сторону, кусала нижнюю губу и хмурилась, слушая его. Руку свою не убирала, Андрей сжимал ее пальцы, со всевозрастающей надеждой в лицо ей смотрел. Даже сердце заскакало в груди, радостно и возбужденно. И когда Катино лицо просветлело, Жданов в первый момент возликовал, готовый праздновать победу, но уже через секунду понял, что радость, осветившая ее лицо, относится не к нему, а к кому-то, появившемуся в зале. Андрей в раздражении обернулся, отыскивая взглядом человека, посмевшего все испортить, а когда понял, кто именно источник Катиной внезапной радости, его откровенно перекосило, и он даже зло выдохнул, неизвестно к кому обращаясь:
- Да вы издеваетесь.
Катя обратила к нему взгляд, полный укора, руку свою решительно освободила и поднялась из-за стола.
- Я поздороваюсь, а ты расплатись.
Андрей с трудом сглотнул, во рту неожиданно пересохло. Смотрел, как она идет через зал, навстречу Борщеву, а ему, как человеку, две минуты назад пообещавшему сделать ее счастливой, надлежало сохранять спокойствие и принять ее общение с другими мужчинами, как данность. Со всеми, даже с опасными поварятами!
Вот откуда его черт принес?
Никогда еще Андрей так не поторапливал официанта со счетом. Когда тот вернулся, Жданов не глядя сунул банковскую карту в карман, и широким шагом направился к бару, где уже несколько минут Катя общалась с бывшим поклонником. Она улыбалась ему, позволила себя поцеловать в щеку, Жданов это видел, и теперь с интересом слушала, что Михаил ей рассказывал. А когда краем глаза заметила приближение Андрея, вроде бы ненароком сместилась в сторону, закрывая Борщева от Андрея своим плечом. Видно, побоялась, что Жданов забудет остановиться и раздавит Мишу, как танк хилый кустик.
- Миша, ты помнишь Андрея?
Идиотский вопрос, который поставил в тупик всех, включая саму Катю. С неловкостью наблюдала за тем, как вытягивается Мишино лицо, слышала, как скрипит зубами Жданов, и совершенно не знала, как разрядить обстановку.
Прошло полминуты, прежде чем Миша отозвался и даже рискнул улыбнуться, хотя было заметно, что не слишком рад встретиться с бывшим соперником. Раненная гордость тут же дала о себе знать. Но руку для рукопожатия протянул.
- Да, конечно. Андрей Палыч. Рад видеть.
- Да? - усомнился Жданов прежде, чем вспомнил, что обязан быть терпеливым и понимающим. Вспомнил и вежливо кивнул. - И я... Рад. Михаил, кажется?
Это уже было попросту смешно, и Катя на Жданова посмотрела, весьма выразительно. Правда, тот никак не отреагировал.
А Борщев с понимающей усмешкой подтвердил:
- Михаил.
- Андрей, представляешь, Миша открывает в Москве еще один ресторан.
Не хватало его. Не забыть выяснить адрес, чтобы никогда даже по случайности туда не зайти.
- Поздравляю. - На Катю взглянул со значением. - Может, мы пойдем?
- А вы... вместе уходите?
Главным в этом предложении было слово "вместе", после которого Катя долго подбирала верный ответ, а Андрей хищно ухмыльнулся, и это никаких слов не требовало.
- Мы случайно встретились, - начала, в конце концов, Пушкарева, но как-то тихо и не смело, и поэтому ее слова потонули в уверенном ответе Жданова, который решительно подтвердил:
- Вместе.
Миша наблюдал за ними с любопытством. Смотрел то на Катю, то на Жданова. И Пушкарева, под его проницательным взглядом, начала выкручиваться из щекотливой ситуации, которой Жданов никак не мог проникнуться.
- Ты, пожалуй, иди, - сказала она, обращаясь к Андрею, - а я останусь ненадолго. Юлиана обещала заехать, мы поболтаем... Увидимся в "Зималетто".
Андрей взял ее за локоть и развернул в сторону выхода, правда, перед уходом не забыв еще раз вежливо кивнуть Борщеву.
- Всего доброго.
- И вам, Андрей Палыч. Катя, до встречи.
- Я не ухожу, - запротестовала она, оборачиваясь на Мишу из дверей ресторанного зала. Как назло навстречу попались знакомые, Катя перестала выворачиваться из рук Андрея, они вместе заулыбались, а когда наконец остались одни, уже были на стоянке. Катя принялась упираться ногами, попыталась отцепить его руку от своего локтя, увидела впереди его автомобиль и тут уже возмутилась в полный голос:
- Да куда ты меня тащишь?! Я же на машине!
Андрей отпустил ее, приказал себе выдохнуть, но переполненный негодованием, все-таки взмахнул рукой, будто удар Борщеву наносил.
- Он, наверное, и родился не вовремя!
Катя не ответила, пыталась в порядок себя привести. Левый рукав блузки был безбожно измят пальцами Жданова, Катя осмотрела его с огорчением.
- Что за манера, хватать? - поинтересовалась она. - Я хотела остаться!..
Андрей по сторонам оглянулся, порадовался, что они скрыты от чужих глаз выстроенными в ряд автомобилями, и тогда, понимая, что это полная глупость, но все-таки потряс кулаком.
- Даже не думай, - предупредил он Катю, а когда она вытаращила на него глаза, повторил: - Не смей.
- Ты что?..
Андрей шагнул к ней, притянул к себе и поцеловал. Катя в первую секунду застыла, не зная, как реагировать - и на поцелуй, и на потрясание кулаками перед ее лицом, хотела дать ему отпор, оттолкнуть, но поцелуй вышел не злым, а таким, как раньше. И целовал ее Андрей так, будто делал это каждый день в течение прошедших двух лет. Это был знакомый, сладкий, его поцелуй, и все вдруг стало неважным, даже его клятвы, обещания и объяснения, данные им совсем недавно.
Катя даже не помнила, в какой момент обняла его, и только когда оторвались друг от друга, задохнувшись, поняла, что буквально висит у Андрея на плече, пытаясь справиться с дыханием и усмирить бешеный стук сердца. А Жданов обхватил ее голову ладонями, портя ей прическу и соверешенно не собираясь задумываться об этом, голову ей закинул, заставляя посмотреть ему в лицо, разглядывал в ней что-то, потом наклонился и негромко проговорил, причем тон был несколько удивленный, словно он сам себе признавался:
- Я так соскучился по тебе. Слышишь? - Глаза закрыл и потерся носом о ее нос, а затем тверже, но также тихо повторил: - Поэтому даже не думай.
Катя не удержалась и несильно ткнула Жданова пальцем в лоб, правда, от того, что он болезненно охнул, никакого облегчения не почувствовала.
Продолжение следует…
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
