Сегодня я не могу ничего не выложить. С праздником, дорогие мои!
Суета сует
В самолете Катя, только успели пристегнуться, мгновенно уснула, удобно пристроив голову на груди любимого. Андрей и не спорил — пусть поспит: легче перенесет перелет. А вот сам, несмотря на бессонную ночь, никак не мог погрузиться в сон. Смотрел, как у Кати подрагивают губы, нет-нет да и складываясь в счастливую улыбку, и сам улыбался, вспоминая свою скромницу, расслабленную и уставшую, заласканную до изнеможения, свободно и уже без капли стеснения раскинувшуюся на огромной гостиничной кровати. Стоп! Вспоминать такое было нельзя. Во всяком случае, пока. Потому что это уже был не отель, не отдельный номер, и вокруг сидело полно народу, чье присутствие никак не способствовало осуществлению возникающего у него желания. Андрей вздохнул, осторожно убрал упавшую на лицо Кати прядку и отвернулся к иллюминатору, сквозь который были видны редкие облака. Что там, под ними, Андрею не было видно, а отрываться от пригревшейся у него под мышкой Катюши ему совершенно не хотелось. Снова вспомнилась гостиница. Уже утром, проснувшись, он с удовольствием обнаружил, что его любимая еще спит. Как давно он мечтал поймать тот волшебный момент, когда ее глазки распахиваются после ночного сна, тая в своей глубине легкое недоумение от необходимости просыпаться, робкую надежду на благополучный день, как они начинают сиять любовью и нежностью при взгляде на того, кто лежит рядом с ней. И теперь в копилке его приятных воспоминаний такой момент уже был.
А вот Катерина тогда, одарив его своим нежным теплом, вдруг обиженно надула губки.
- Так нечестно. Ты и вчера проснулся раньше меня.
- Ну так, - довольно хмыкнул мужчина, - зря я, что ли, ночью старался?
Глаза девушки расширились, щеки заалели спелыми яблоками, и она испуганной ланью бросилась за спасительную дверь ванной комнаты. Правда, защелкнуть задвижку не успела — Андрей оказался не менее проворным и прямо там шаг за шагом стал уничтожать следы ее смущения горячими поцелуями и самыми откровенными ласками. Хорошо, что до самолета еще оставалось время.
На лицо Андрея набежала мечтательная улыбка, и он наконец заснул.
А потом был шумный аэропорт, Валерий Сергеевич, встречающий дочь и будущего родственника, обильный обед у Пушкаревых с обязательным присутствием тщедушного, но прожорливого финансиста (и почему это он не на работе?) и растерянность при прощании от необходимости хоть ненадолго расстаться. Когда через пару часов вновь встретились в компании, бросились друг к другу, словно не виделись месяц, а то и больше.
- Я так не могу, Кать, - как-то особенно жалобно простонал Андрей, с трудом оторвавшись от нее, - надо скорее жениться.
- Так ведь совсем немного осталось, потерпи, - провела она ладонью по груди любимого, а он перехватил ее миниатюрную ручку и прижался к ней губами с внутренней стороны ладони.
- Ага, потерпи… как я сегодня один спать буду?
- Наверно, так же, как и я, - с грустным вздохом Катя теснее прижалась к нему.
- Тебе тоже будет одиноко без меня?
- Конечно.
Андрей положил подбородок на Катину макушку, и из его груди вырвался удовлетворенный вздох: все-таки не он один будет тосковать, а вдвоем (пусть и в разных постелях) уже не так грустно. Но свадьбу уже хотелось приблизить. Нетерпеливый жених сам себе удивлялся: вот что значить жениться на любимой женщине!
С возвращением Юлианы в Москву подготовительные работы к самому важному событию будущей четы Ждановых завертелись еще быстрее. Катя решила рискнуть еще раз и без ведома будущего мужа позвонила Малиновскому. Нет, удостоверяться в том, что этот одинокий бродяга любви придет на их свадьбу, она не собиралась — и так была почему-то уверена, что Роман не откажется зарыть топор войны и восстановить дружеские отношения с Андреем — Катерина, не любившая полумеры, пошла дальше: предложила ему быть свидетелем ее жениха. Мог ли он от этого отказаться? После всего, что он натворил в ее жизни, и после того, как она решила все это просто забыть? Вечером, за день до свадьбы, она сообщила свою новость Андрею, уже зная, что ее жених ни в чем не сможет ей отказать. А он, хоть и не признался бы ни за что и никому (пока даже Кате), был невероятно счастлив. И оттого, что Малиновский, его единственный настоящий друг, будет все-таки на их свадьбе (да не просто гостем, а свидетелем — кто как не он достоин быть им), и оттого, что его Катя оказалась настолько понятливой и великодушной.
И вот наступил канун торжества. В этот день жениху и невесте не дали ни одной возможности увидеться. У Катерины было безумное количество дел — поход к стоматологу (пора было снять ненужные уже брекеты), в салон (”Даже не спорь, - пригвоздила ее взглядом Юлиана, - у невесты не должно быть вот таких мешков под глазами от усталости и вечного недосыпа. Там с тобой сотворят чудо”), в оптику (в платье невесты хотелось выглядеть безупречной, а потому было решено приобрести линзы) и наконец ее ждала последняя примерка свадебного наряда. Милко был в восторге от собственного таланта и от Кати Пушкаревой, превратившейся, благодаря ему (ну, а кому же еще?) в прекрасного лебедя.
- Пушк
арева, поч
ему тебе столько времени надо было п
угать народ? Не м
огла сразу так выглядывать?
- Выглядеть, Милко, - засмеялась довольная собой и неоднозначным комплиментом Милко Катерина. - Правильно говорить ”выглядеть”.
- Ой, да к
акая разн
ица? Что выглядывать, что выглядеть… главное, что т
еперь кр
асиво! - и он второй раз за свою жизнь поцеловал в плечико обворожительную девушку, отражающуюся в зеркале, и снова оглянулся, нет ли кого рядом (будто кто-то мог прятаться в зеленой портьере). Ольга Вячеславовна, неизменно находившаяся в мастерской и заметившая это, едва сдержала улыбку, не желая смущать маэстро.
Пока невеста была занята, жених страдал. Занять себя, как оказалось, было совершенно нечем: Катя, как его ”порадовала” гениальная пиарщица, в этот день была для него недоступна, напиваться было нелогично, общаться — не с кем. Он честно пытался работать: перекладывал с места на место какие-то прижившиеся на его столе бумажки, иногда пытаясь разобраться в их содержании (правда, безуспешно). Несколько раз за день отчаянно пробовал дозвониться своей Катюше, но тут его тоже всегда ждала неудача: доступ к ее телефону был прочно блокирован (”Не иначе, по совету Юлианочки ”, - думал взвинченный от непонимания, куда себя деть, Жданов). Не пустили его вечером и к Пушкаревым. Вот просто с порога развернули, а Валерий Сергеевич еще и ухмылялся ехидно, приговаривая: ”Ничего-ничего, сегодня вам видеться не положено — завтра налюбуешься”. В результате накануне собственной свадьбы Андрей Палович Жданов сходил с ума от беспокойства — впору успокоительное пить — вдруг все вокруг затеяли против него заговор и назавтра он так и не увидит Кати… и вообще никогда не увидит ее! В половине одиннадцатого вечера, уже без всякой надежды, он набрал номер любимой. Трубку взяли мгновенно.
- Андрей, ты как? - услышал он взволнованный голос своей невесты.
- Кать, ну наконец-то. Я уже решил, что ты передумала, - скороговоркой прокричал он в трубку, чуть не оглушив девушку.
- Как ты мог такое подумать? - мягко упрекнула она.
- Я весь день до тебя не мог дозвониться.
- Андрюш, прости, я не могла… телефон почти весь день выключен был.
- Это я заметил, - обиженно проворчал Жданов. - Вот чем ты целый день была занята? Я так скучаю по тебе.
- Совсем немного осталось — одна только ночь, - прошептала Катя, а он тяжело вздохнул. - Не вздыхай, завтра уже… - начала и тут же умолкла она.
- Что завтра?
- Ну ты же знаешь.
- Нет, ты скажи.
- Завтра уже не надо будет расставаться, - с каждым словом все тише и тише звучал в трубке Катин голос.
- Как же дожить до завтра? - забыв про обиду, проворковал Андрей.
- А ты спать ложись.
- И ты ляжешь?
- А я уже… легла.
- Тогда и я пошел. До завтра, любимая, - в трубке послышался звук, который Катя идентифицировала как поцелуй.
- Спокойной ночи. Я тебя люблю, - Катя тоже поцеловала воздух возле телефонной трубки.
- А уж как я тебя люблю!
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Я тоже люблю порой " Одиночество, повесть без имён" Я когда из деревни вернулась, просто кайфовала, там столько народу, а здесь я наконец одна! 
