|
27.
К Воропаеву Маша опоздала, причём сделала это намеренно. Знала, что её непунктуальность неизменно выводит его из себя и пока злится, он наверняка растеряет половину заранее заготовленных речей. А этого она и хотела, чтобы не сидеть перед ним с видом ученицы и не выслушивать нравоучения. Пусть позлится. В таком состоянии, он больше похож на нормального человека.
В этой квартире она была всего раз, Александр купил её около года назад и в гости Машу не звал. Если только для серьёзного разговора. Случился он за это время всего лишь раз, около полугода назад, и Маша в тот момент так на Воропаева злилась, что даже толком квартиру не посмотрела. Потом из-за этого расстроилась, но Сашка её больше не приглашал.
А вот сейчас выдалась возможность. Главное, не начать с ним сразу ругаться, а то он её выставит, и она опять своё любопытство не удовлетворит.
Как только Маша вошла в подъезд, к ней навстречу вышел охранник и сообщил, что Александр Юрьевич её уже ждёт. Тропинкина кивнула, мысленно посетовав над любовью Воропаева пускать людям пыль в глаза.
В лифте достала из сумочки зеркальце и стала придирчиво разглядывать своё отражение, выискивая изъяны в своём макияже. Подкрасила губы, облизала их, чтобы они выглядели более соблазнительно, а затем спрятала зеркальце и расстегнула пальто. Поправила вырез на кофточке. Потом бюстгальтер. Снова запахнула пальто. Волновалась так, словно перед первым свиданием с принцем Уэльским.
А ведь Воропаев далеко не принц!
Она даже в дверь позвонить не успела, как та распахнулась, и на пороге возник мрачный Воропаев.
- Ты опоздала на тридцать две минуты, - каменным голосом возвестил он.
Маша в первую секунду растерялась, но потом легко пожала плечами.
- Я стараюсь. В прошлый раз опоздала на сорок три. Насколько помню.
Александр недовольно пожевал губами, но больше ничего не сказал. Отошёл от двери, пропуская девушку в квартиру. Она вошла, а сама украдкой приглядывалась к нему. В домашних джинсах и футболке увидеть его, ей удавалось теперь крайне редко. Обычно он носил строгие костюмы и лишь иногда позволял себе обойтись без галстука. А вот таким домашним она не видела его уже давно. Сердце поневоле ускорило бег, и Маша заставила себя отвести глаза.
Всё-таки кое-что не меняется, несмотря на годы. Например, её волнение от его близости так и не пропало. Как на первом свидании волновалась, так и сейчас.
Скинула пальто на руки Воропаеву, а сама начала осматриваться. Посмотрелась в зеркало, ещё раз быстро облизала губы, а после развернулась и стала с интересом рассматривать картину на стене. Обнажённая женщина, с пышными формами и головой странно квадратной формы, и огромными голубыми глазами.
Маша нахмурилась.
- Где ты взял этот ужас?
Воропаев с интересом наблюдал за ней, потом мстительно усмехнулся.
- Это зеркало.
Она не сразу поняла, что он имеет в виду, а когда поняла – вспыхнула.
- Дурак! – и пошла в комнату. А Саша довольно рассмеялся ей в спину.
Квартира была шикарная, но тёмная. Маша с неудовольствием рассматривала тёмные тяжёлые портьеры и массивную люстру на потолке.
- Что ты морщишься? – заинтересовался Воропаев, а Маша покачала головой.
- У тебя дома всегда, как в пещере, - не стала скрывать своё мнение Тропинкина. – Всё тёмное и громоздкое.
- Эксперт пришёл, - пренебрежительно фыркнул Саша.
- Ты хоть бы шторы раздвинул!
- Отстань! Мне так нравится!
Она вздохнула.
- Как хочешь…
- Вот именно! Выпьешь?
- Ты меня пить пригласил?
Он замер с бутылкой коньяка в руках и зло посмотрел на Машу.
- А ты пришла действовать мне на нервы?
- Я вообще не знаю, зачем пришла. Это ты меня позвал.
Саша налил себе коньяк, поднял рюмку и посмотрел напиток на свет и только после этого обернулся на Машу.
- Я же тебе сказал – поговорить о Егоре.
Она кивнула и села на диван. Отложила сумку и принялась расправлять на коленях юбку.
- Давай поговорим… Что не так?
Он неожиданно разозлился.
- Вот почему ты всё воспринимаешь в штыки? Я просто хочу поговорить о будущем сына!
- А-а! – глубокомысленно протянула Маша.
Саша стукнул кулаком по барной стойке.
- Прекрати!
Она внезапно загрустила и вздохнула.
- Хорошо. Говори и я пойду.
- Что это ты заторопилась?
- А чего мне здесь сидеть, время с тобой терять?
- Вот значит как. Разговоры о сыне для тебя – потеря времени?
- Нет, разговоры с тобой. У меня сегодня ещё встреча… очень важная. И опоздать туда я не хочу.
Воропаев залпом выпил коньяк и со стуком поставил пустую рюмку на стойку.
- Ко мне опоздать, значит, можно, а к какому-то там мужику нельзя? Или это опять Малиновский?
Маша невозмутимо пожала плечами и оправила на груди оборки кофточки. И спросила:
- А что ты нервничаешь?
- Я не нервничаю!
- Ты кричишь. А раз ты кричишь – значит, нервничаешь.
Саша медленно выдохнул, потом зло усмехнулся.
- Нашла себе… Романа Малиновского! Котяра мартовский! Да ты для него одна из миллиона!
- А я за него замуж и не собираюсь, - пожала она плечами. – Зато он симпатичный и с ним весело!
Воропаева даже перекосило немного.
- А тебе ведь главное, чтобы весело, да? Когда ты только повзрослеешь?
- А что ты мне претензии предъявляешь? – решила обидеться Маша. – Я, между прочим, свободная женщина! С кем хочу, с тем и встречаюсь!
- У тебя ребёнок дома! – рыкнул он, а Тропинкина нахально усмехнулась.
- У тебя тоже! Но это не мешает тебе жить так, как тебе хочется! Крутить романы направо и налево! Стыдишь меня из-за Малиновского, а сам? С Клочковой связался! Тьфу! – Маша пренебрежительно скривилась.
- Причём здесь Клочкова?
- Не причём, - согласилась Тропинкина. – Как и Малиновский. К тому же, встречаюсь я не с ним.
- А с кем?
Маша удивлённо посмотрела на него.
- Какое тебе дело, Воропаев? Что ты лезешь в мою личную жизнь? Тебя это не касается. В конце концов, не вечно же мне по тебе страдать! Всё прошло, слава Богу. Надо жить дальше, - проговорила всё это на одном дыхании и отвернулась от него.
Саша смотрел на неё некоторое время в растерянности, потом тоже отвернулся и вздохнул.
- Ладно… что я хотел тебе сказать… Тебе не кажется, что уже пора начинать задумываться об образовании Егора? О школе. Надо решить, где он будет учиться, чтобы действовать планомерно…
Тропинкина фыркнула.
- Я об этом ещё не думала.
- Конечно, ты ещё не думала! – разозлился Саша, окинув её красноречивым взглядом. – Тебе ведь некогда! Тебе надо устраивать личную жизнь!
- Саш, ему пять лет! Какая школа? Подойдёт время, тогда и подумаем!
- Ты безответственная! И к ребёнку так же относишься! Ты хоть понимаешь, что это такое – найти хорошую школу? Чтобы он получал те знания, которые ему необходимы, а не которые прописаны в школьной программе для всех!
Маша нахмурилась.
- Это какие такие знания?
- Например, иностранные языки! Без должного знания языков, его ни в одну школу, например, в Англии, не возьмут, там очень строго с этим. Об этом сейчас уже надо думать!
Тропинкина смотрела на него, приоткрыв рот от удивления.
- В Англии?
- Я сказал – например.
Она потрясла головой.
- Ты с ума сошёл? Ты хочешь отправить ребёнка за границу?
- Не сейчас же! Лет через пять-шесть. Но к этому надо готовиться!
- Забудь об этом! Я никуда своего ребёнка не отпущу!
Он раздражённо вздохнул.
- Маша, ты хоть понимаешь, что я тебе говорю? О будущем сына!
- Будущее моего сына – рядом со мной! – Отчеканила она, а потом начала возмущаться. – Придумал! Отправить ребёнка неизвестно куда, одного! Он будет учиться в Москве и жить дома!
- Он будет учиться за границей! – рявкнул Воропаев. – И получит самое лучшее образование, которое возможно! Неужели ты не понимаешь, дурёха, что это его будущее?
Маша вскочила и в гневе топнула ногой.
- Не смей меня оскорблять! Я никуда своего ребёнка не отпущу! Это тебе всё равно, ты с ним не живёшь, ты приходящий папа! Игрушками завалит и думает, что этим отцовский долг выполняет! А ребёнка, между прочим, ещё воспитывать надо, ему отцовский авторитет нужен, которого у него нет! И не предвидится! А любящий папа ещё и сбагрить его решил на попечение каким-то английским снобам!
Воропаев страшно вытаращил на неё глаза и начал задыхаться от возмущения. А потом замахал на неё руками.
- Замолчи! Ты как говорить начинаешь – тебя не остановишь! Что ты кричишь? Ты сначала головой-то подумай, а то что угодно готова сделать, лишь бы мне наперекор! Для кого я всё это делаю, чёрт возьми? Для кого я деньги зарабатываю? Всё для сына!
- Лучше бы ты ему свою фамилию дал! – не удержалась Маша от упрёка. – А то – мой сын, мой сын!.. А какой он твой? Где это написано?
- Опять ты об этом! Тебе какая-то бумажка важнее, чем моё к нему отношение!
- Да, важнее! – воскликнула она. – Ты может быть… женишься, у тебя другой сын родится, который по закону будет Воропаевым! И что тогда с Егором будет?
- Не говори ерунды! Что ты пьесы сочиняешь? Женишься, сын… У меня есть сын и мне этого вполне достаточно!
- А ему достаточно? Встреч несколько раз в месяц и телефонных разговоров по вечерам? А он ведь взрослеет, Саша, и ему нужно всё больше внимания! Отцовского внимания. Одними деньгами ты ничего не решишь! Да и я…
- Что ты?
- Что, что! – возмутилась Маша. – Ты что же думаешь, что я буду всю жизнь по тебе убиваться? Я тоже хочу нормальную семью. Нормального мужа! А не так!.. когда на тебя найдёт раз в год! Хочу, чтобы мой сын понял, что бывают нормальные семьи, с мамой и папой! А ты ему этого дать не можешь!
- А кто может? – всерьёз заинтересовался он, кипя от возмущения.
- А это не твоё дело! Вот возьму и выйду замуж! И у моего ребёнка появится постоянный отец, а не приходящий! И ты с этим даже сделать ничего не сможешь! Потому что ты – прочерк в его свидетельстве о рождении!
Маша шлёпнулась обратно на диван, сложила руки на груди и насупилась. Саша стоял перед ней – напряжённый, руки сжав в кулаки. Сверлил Машу тяжёлым взглядом, но она гордо от него отвернулась.
Он медленно обошёл диван, встал у Маши за спиной и наклонился к ней. Тропинкина насторожилась, хотела отодвинуться, но было уже поздно. Руки Александра легли на её плечи и медленно двинулись к шее.
- Значит, я – прочерк? – угрожающе проговорил он.
Она дёрнулась, но его ладони обхватили её шею, и Маша затихла.
- Не прочерк, - пробормотала она. – Ты дурак.
- Нет, ты сказала – прочерк, - настаивал он, поглаживая пальцами её шею. Вроде бы нежно, но у Маши от этой ласки дрожь по позвоночнику пробежала. Она кашлянула и от этого ещё явственнее почувствовала Сашины пальцы, обхватившие её горло. С трудом удалось успокоить дыхание, и решила играть по его правилам. Откинула голову назад, на спинку дивана и смело посмотрела в лицо Воропаева.
- У меня останутся синяки, - спокойным голосом проговорила она. – Что я буду всем говорить? Что с мужем повздорила? Так у меня его нет…
Саша задумчиво хмыкнул, разглядывая её губы.
- А что ты обычно говоришь?
- Ничего… Синяки у меня остаются только после общения с тобой…
Его губы скривились в усмешке, он ещё погладил её шею, а Маша закрыла глаза и улыбнулась.
- А тебе это нравится, - выдохнул он, наклоняясь к ней ещё ниже.
- Так я и не спорю, Саш…
Воропаев хмыкнул и убрал руки. Маша открыла глаза и глубоко вздохнула. Захотелось потереть шею, но она сдержалась. Искоса поглядывала на Воропаева, а он привалился к стене и нахально разглядывал её.
Она снова вздохнула – очень глубоко, отчего грудь соблазнительно приподнялась – и выразительно посмотрела на часы.
- Мне пора, - проговорила она, поднимаясь. – Меня ждут.
По его губам скользнула ухмылка, и он равнодушно пожал плечами.
- Иди, я тебя не держу. Пламенный привет Малиновскому.
Маша обиженно посмотрела на него.
- Что ты пристал к Малиновскому? Я же сказала!..
- Ну не Малиновскому, - безразличным голосом проговорил он. – Кому-то другому.
Она открыла рот, очень хотелось сказать ему в ответ что-нибудь столь же обидное, но в голову, как назло, ничего подходящего не приходило, и она окончательно расстроилась. Посмотрела на Сашу, встретила его насмешливый взгляд, и он её словно обжёг. Схватила с дивана свою сумку и решительным шагом покинула гостиную. В прихожей накинула на себя пальто и стала крутить дверные замки, зло дёргая за ручку.
- Тебе помочь? – вежливо осведомился Воропаев, с усмешкой наблюдая за ней.
- Обойдусь, - огрызнулась она. Дверь, наконец, удалось открыть, и Маша выскочила из квартиры. Оглянулась, хотела ещё раз выразительно посмотреть на Воропаева, посмотреть с вызовом, чтобы он не думал, что её очень сильно задело его безразличие, но когда обернулась, дверь уже захлопнулась.
Обидно стало ужасно, до слёз. Постояла на площадке, среди кадок с искусственными фикусами, а потом стала медленно спускаться по лестнице, даже не вспомнив о лифте. Спустилась на один пролёт вниз и присела на подоконник.
Довыпендривалась. Свидание у неё! Вот Сашка её и выставил.
И зачем, спрашивается, наряжалась с особой тщательностью, красилась больше часа? Кому всё это нужно?
А теперь ещё и слёзы!.. и весь макияж, все старания насмарку!
- Ненавижу, - всхлипнула она, вытирая слёзы.
Наверху хлопнула дверь, и на лестнице появился Воропаев. Маша отвернулась от него к окну и опять всхлипнула. Он, кажется, усмехнулся и стал неспеша спускаться. Подошёл и потянулся к ней, но Маша оттолкнула его руки.
- Не трогай меня… Я тебя ненавижу, ты меня всегда обижаешь. Я всегда всё делаю не так… А я вот такая – невоспитанная и необразованная!
- И взбалмошная, - подсказал Саша, а Тропинкина ещё больше разозлилась.
- Какая есть! Тебя не касается!..
Он вдруг улыбнулся и снова потянулся к ней, отвёл её руки, когда она хотела его оттолкнуть. Наклонился к её губам. Маша хотела отвернуться, но Воропаев удержал её за подбородок. А сам медлил, не целовал. Она с ума сходила от нетерпения, а Саша лишь смотрел на неё и не шевелился. Маша чувствовала его горячее дыхание, дёрнула его за футболку, а он шепнул:
- Хорошо пахнешь.
- Твои любимые, - чуть обиженно проговорила она в ответ.
- Я знаю, - кивнул он и, наконец, поцеловал.
Маша прекрасно знала, чем всё это закончится, такое уже бывало не раз. Когда тоска забивает настолько, что все обиды и принципы отодвигаешь на второй план. Одна ночь, когда можно позволить себе всё, а на утро он скажет что-то вроде: «Ты же умная девочка, ты сама всё понимаешь». После такого она начинала ненавидеть его ещё больше, ругала себя, ведь всегда заранее знала, что так всё и будет, но оттолкнуть ни разу не смогла.
Воропаев был проклятием, отравой, которую невозможно было вытравить из себя. Говорит ему, что забыла, что ничего не чувствует, а сама бросает всё и бежит по первому его зову. Где бы взять столько сил, чтобы выкинуть его из головы и сердца раз и навсегда? Чтобы влюбиться, наконец, в кого-нибудь другого. Пусть не столь сильно и страстно, как в него, но влюбиться.
Маша открыла глаза, продолжая отвечать на поцелуй, и посмотрела на Сашу. На тёмно-каштановую чёлку, густые брови… Обняла его за шею покрепче и закинула голову назад, чтобы ему было удобнее её целовать. Воропаев навалился на неё, и Маше пришлось прижаться спиной к оконному стеклу. А он целовал её с таким упоением, до боли прижимаясь губами к её губам, словно и, правда, скучал по ней. Она любила думать именно так. Что он по ней скучает.
Несколько минут они целовались, позабыв обо всём, а потом зашумел лифт, и на этаже ниже послышались оживлённые голоса. Потом кто-то удивлённо присвистнул.
- Александр Юрьевич, развлекаешься? – раздался весёлый мужской голос снизу.
Саша оторвался от неё и обернулся через плечо, посмотрел на ухмыляющегося мужчину в длинном кашемировом пальто. И показал тому кулак.
- Пойдём, не зачем спектакль устраивать, - негромко проговорил Воропаев и потянул Машу за руку. Она едва успела сумку с подоконника схватить, и побежала за ним по ступенькам.
Саша запер дверь, а потом помог Маше снять пальто. И сразу притянул её к себе.
- Останешься?
- Что ты спрашиваешь?
- А как же твоё свидание?
- Ну какое свидание, Саш? Нет никакого свидания… – Маша обняла его за шею и поцеловала за ухом, потом ещё раз. Он улыбнулся и сунул руку под её кофточку, погладил по спине. – Я с тобой хочу… - прошептала она.
В гостиной он усадил её на диван, и Маша с улыбкой наблюдала за тем, как он присел перед ней на корточки и начал расстёгивать молнию на её сапоге. Погладил по коленке, наклонился и поцеловал. Снял сапог и откинул его в сторону. Принялся за другую ногу, тоже для начала поцеловал в коленку и расстегнул молнию. А потом закинул её ноги себе на плечи. Маша сползла на диване вниз и захохотала.
Смех угас в один момент. Встретила Сашин взгляд и замолчала, затем выпрямилась. Села ровно, а Воропаев потянул её на пол. Следующий поцелуй был совсем другим, спокойным и неторопливым, потом опустил голову ниже. Маша погладила его по волосам и прижала его голову к своей груди. Закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями.
В квартире было очень тихо, только большие напольные часы отрывисто тикали. Маша смотрела в потолок, глаза не закрывала, а когда Саша поднимал голову, чтобы посмотреть на неё, улыбалась. Воропаев снял через голову футболку, навис над ней и долго смотрел, потом почему-то шёпотом спросил:
- О чём ты думаешь?
Она покачала головой и погладила его по плечам.
- Твой ковёр колется, - шепнула она в ответ с лёгкой улыбкой.
Он легко поднялся и подал ей руку. Помог встать и прижал к себе. Маша оглянулась и увидела на ковре свою кофточку, а чуть в стороне бусы. Воропаев целовал её лицо, прижался губами к её губам, а она обняла его за шею и запустила пальцы в его волосы.
Его кожа была горячей и сухой, Маша прижималась к нему как могла сильно, щекой тёрлась о его плечо, и этим Воропаеву основательно мешала её раздевать. Оказавшись в спальне, она начала с интересом оглядываться, чем привела Воропаева в раздражение. Он звонко шлёпнул её по ягодицам и посмотрел чуть возмущённо.
- Ну в чём дело?
Маша вздохнула и смешно помотала головой.
- Ни в чём… - поцеловала его и улыбнулась. – Я тебя люблю. – Его лицо недовольно вытянулось, и она поспешила его успокоить. – Это я так… Я просто соскучилась, не слушай меня. – Погладила его груди, потом руки медленно спустились вниз и расстегнули пуговицу на его джинсах.
Саша внимательно наблюдал за тем, как меняется её взгляд, затуманивается, убрал её руку, которая смело двигалась вперёд и толкнул Машу на постель. Сам снял джинсы, а Маша тем временем расстёгивала юбку. Воропаев ждать не стал, просто дёрнул юбку на себя и откинул на пол. И на пару секунд замер у кровати, уперев руки в бока, посмотрел насмешливо, а Тропинкина с вызовом встретила его взгляд. Он рассмеялся, весьма довольно.
- А я по тебе скучал, - порадовал он. – Только прекрати забивать себе голову всякими глупостями. – Саша лёг рядом с ней и погладил её по животу. – Я хочу тебя вспомнить сегодня… слышишь? Ты же это умеешь.
- Я умею только то, чему ты меня научил, - прошептала она, перевернулась и оказалась сверху.
Он ей не мешал, только гладил её тело и закрыл глаза, позволяя делать с собой всё, что она хочет. Потом, когда дошёл до грани, когда сил ждать уже не было, перевернул её на спину и навалился сверху. Собрал её волосы в кулак и сильно потянул. Маша поморщилась от боли, открыла глаза и посмотрела на него тёмным, бессмысленным взглядом, соблазнительно приоткрыла губы, и Воропаев довольно улыбнулся. Слегка прикусил зубами её нижнюю губу, поймал её стон и отстранился. Затем поцеловал взасос и снова отстранился.
- Обожаю твои волосы, - хрипло прошептал он, продолжая сжимать кулак. – Они золотые… настоящее золото.
- Сашка… я…
Он закрыл ей рот ладонью и покачал головой.
- Я не хочу этого слышать. Помолчи.
Руку убрал, но прежде приоткрыл пальцем ей рот, и снова поцеловал, языком провёл по её губам, потом вниз к подбородку, к шее, снова прикусил кожу зубами. Маша обхватила его ногами и выгнулась навстречу. Закинула голову назад, вынуждая Воропаева разжать кулак и отпустить её волосы.
…Для того чтобы получился огонь, нужно, чтобы молния ударила в землю, чтобы камень ударил о камень… Огонь ведь не бывает сам по себе, он не берется ниоткуда... Его надо суметь разжечь…
Было такое ощущение, будто она вынырнула на поверхность с безумной глубины. Перед глазами кружился разноцветный хоровод, постепенно приобретая очертания лица Александра. Наслаждение острое, как боль, взорвалось где-то внизу и мощной ударной волной растеклось по всему телу, забивая напрочь все остальные пять чувств, уменьшая вселенную до размеров крошечного шарика, горячим угольком пульсирующего ниже пояса, сжигая дотла. И откуда-то сверху, она слышала стон Воропаева. Он продолжал двигаться, Маша подавалась навстречу, чтобы помочь ему, облизала пересохшие губы.
Его руки ослабли, и он навалился на неё. Маша успела поцеловать его, прежде чем он отодвинулся. Саша лёг рядом с ней, продолжая тяжело дышать.
Тропинкина приподнялась на подушках, оглянулась и ухватила край одеяла, прикрыла и себя и Воропаева. Прижалась к нему и улыбнулась, пристроив руку на его груди, погладила.
- Мой хороший, мой любимый, - одними губами прошептала она, чтобы он не слышал и не воспринял её слова, как провокацию.
Зазвонил телефон, и она вздрогнула, а потом расстроено вздохнула. Телефон – это как проклятие.
Саша протянул руку и снял трубку.
- Да, Воропаев… - севшим голосом проговорил он. Некоторое время молча слушал, потом сказал: - Кира, прекрати истерить, никуда он не денется… Шатается где-нибудь… с Малиновским. Прекрати нервничать из-за него.
Маша внимательно прислушивалась к разговору, а между делом продолжала гладить Воропаева по груди, чтобы отвлечь. Он положил трубку и посмотрел на девушку, потом поцеловал её в губы.
- Только не говори, что тебе надо ехать, - прошептала она. Саша покачал головой.
- Не поеду. Пусть сами разбираются.
Она улыбнулась и прижалась сильнее. Зевнула. Перевернулась на живот и закинула на Воропаева ногу. Саша погладил её по спине и ягодицам и устало вздохнул, тоже закрыл глаза. Сердце до сих пор бухало в груди, никак не успокаивалось, и он дышал тяжело. Рука, как бы сама по себе скользила по женскому телу, это успокаивало, а она вроде мурлыкала еле слышно от удовольствия.
Он не знал, сколько пролежал с закрытыми глазами. Потом открыл их и посмотрел на потолок, не сразу понял, что происходит. Обвёл комнату взглядом, погладил женщину и словно очнулся в этот момент. Долго смотрел на Машу, на её полуобнажённое тело, с которого сползло одеяло, на её красивую ножку, которую она вызывающе закинула на его ноги, и ему вдруг стало как-то не по себе. Какое-то тревожное чувство коснулось сердца и ему в раз расхотелось вот так лежать. Очень захотелось курить. Попытался встать, осторожно перевернул Машу на спину, прикрыл одеялом, а она вдруг открыла глаза и испуганно посмотрела на него.
- Ты куда?
Саша растерялся от её взгляда и тона, почти срывающего, и машинально покачал головой.
- Никуда. Никуда… спи.
Повернулся на бок, укутал её одеялом и лёг рядом. Маша прижалась к нему, и он её обнял одной рукой. Она тут же успокоилась, дыхание стало ровным, и закрыла глаза. А он приготовился к бессонной ночи.
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А это хорошо, что Жаднов с голодным пойком остался, больше ценить будет. 
мое глубочайшее уважение по этому поводу...Андрюша уже узнал Катюню???? 
Даром, что прав оказался. 
Как-то я что-то крупно сомневаюсь в этом 
А если да, то я просто не знаю, ЧТО должно сподвигнуть его на это. Ему ведь и так оченно неплохо живётся. С сыном видеться не запрещают, Клочкова всегда под рукой, модельки всякие опять же. А Машу жаль. Ждать, когда любимый и богатый созреет или выходить замуж за НЕлюбимого и НЕбогатого, нелёгкий выбор. А НЕлюбимый и богатый руки и сердца, как мне кажется, не предложит, бо трусоват оказался. На перепих в кабинете ещё бы потянул, а на что-то посерьёзнее - кишка тонка! 
