|
Вот, дописала кусочек.
Нежданно-негаданно
Через неделю всегда излучающая оптимизм и жизнелюбие Юлиана привела в «Зималетто» Леночку - юное дарование, которое, по ее словам, должно было шить для Кати свадебный наряд. Пару дней (точнее, обедов) потратили на выбор подходящей материи. Выбрали — ах — глаз не отвести: сам гениальный Милко не смог бы придраться. А вот мерки снять никак не получалось — вдруг появилась целая прорва дел, и президент не то чтобы час — несколько минут выделить для себя не могла. Да еще смотрящий на нее несчастными глазами Андрей постоянно заставлял чувствовать себя виноватой. С того самого дня, когда они так чудесно провели время вдвоем, у жениха с невестой не было случая, чтобы скрыться от людских глаз хотя бы ненадолго. Бдительное око главы семейства Пушкаревых не выпускало их из поля зрения, казалось, по двадцать четыре часа в сутки. Катенька Пушкарева, привыкшая за несколько месяцев своей работы в качестве секретаря и помощницы Андрея Павловича устранять с его пути все (или почти все) препятствия, боролась с Екатериной Валерьевной, безупречным руководителем, для которого дело — прежде всего. Внутри нее столкнулись две взаимоисключающие потребности: оставаться верной долгу или быть заботливой невестой, готовой всегда находиться рядом со своим избранником. Оставаться безупречной во всем не получалось.
Как только выдался более или менее свободный день, Юлиана тут же примчалась и со словами ”такими темпами ты скоро окажешься в психушке, а не на собственной свадьбе” утащила Катю в салон. Андрей в это время снова активно метал дротики и искры из глаз и злился на вредную рыжую фею, умыкнувшую из-под носа его единственную в тот самый момент, когда они с Катенькой могли бы наконец побыть вдвоем, сославшись… да хоть на то же посещение салона. Вот почему Катя сама не подумала об этом? Или она уже передумала и решила не выходить за него замуж? Такие мысли ежедневно (и не по одному разу) посещали голову несчастного жениха, забитую скорее тестостероном, чем здравым смыслом. Мишень, доставшаяся Андрею от Малиновского, в недалеком будущем грозила оставить этот бренный мир.
Вошедшая в кабинет начальника Шура кривовато улыбнулась, не зная, как отреагирует на ее сообщение Жданов, и после того, как тот обратил на нее внимание, все-таки заговорила.
- Андрей Павлович, там... Милко... А Катя в мастерской...
Из всей невнятной фразы Андрей услышал только то, что его ненаглядная Катенька уже вернулась в «Зималетто» и, значит, он может ее увидеть... прямо сейчас. И даже ее сурового папы не будет рядом. С мгновенно появившимся блеском в глазах он вскочил с места и рванул к двери. Однако возле Шуры остановился, как вкопанный, и уставился на нее с непониманием, достойным новорожденного.
- Вы что-то сказали о Милко...
- А, да. Там Милко пришел, а Екатерины Валерьевны нет на месте. Вот я и подумала...
- Вы все правильно подумали, Шурочка. Впрочем, как всегда, - похвалил Андрей секретаршу, в порыве благодарности сжав ее плечи. - Да, я сам сообщу ей об этом. Я имею в виду Милко, - пояснил он уже повернувшейся в сторону приемной Шуре и вихрем пронесся в направлении мастерской гения, на время оставленной самим мастером.
Гений вернулся в родную компанию неожиданно быстро. Обещал не появляться в ”Зималетто” больше никогда, и вот, пожалуйста — не прошло и трех недель с начала его грандиозного отпуска, как он уже тут. Милко следовало опередить — неизвестно, что мог устроить маэстро, обнаружив в своей святая святых постороннего человека, покушающегося на его пространство. И неважно, что он грозился никогда не возвращаться — они-то обязаны были честно и верно его ждать. Да и Катю не мешало бы подготовить к появлению некогда не любившего ее дизайнера. Правда, по окончании последнего показа что-то между ними произошло, отчего отношение Милко к Катерине стало заметно теплее, но все же… не стоило подвергать любимую новому стрессу. Перед зеленым занавесом, преграждающим путь в мастерскую, Андрей остановился: врываться и пугать находящихся там женщин в его планы не входило. Постучав обо что пришлось и подождав, для приличия, несколько секунд, он прошел сквозь штору, прикрыв руками глаза, чтобы нечаянно не увидеть Катю в облачении из ткани, предназначенной для платья невесты. В приметы он, конечно, не верил, но кто его знает, что там может случиться… с его-то непредсказуемой и вечно сомневающейся Катюшей. А пойти навстречу суеверным женщинам в такой малости — это совсем нетрудно. Ради Катиного удовольствия и собственного счастья он и не к такому был готов.
Невероятно милая в легком летнем платье, его невеста смотрела растерянным взглядом, когда он как можно мягче попытался подготовить ее, Леночку и Ольгу Вячеславовну к непредвиденному возвращению хозяина мастерской. И все же явление великого маэстро повергло всех троих женщин в ступор. А Милко, не дожидаясь ничьих объяснений, тут же, на ходу, придумал их себе сам, и выходило, что пришел он в компанию нежданным гостем, где никто его совсем не ждал, несмотря на его верность ”Зималетто” и желание творить над новой коллекцией. Бедной девочке-Леночке пришлось выслушать нравоучение в неправильности выбора направления для своей первой коллекции одежды, а Кате — упрек в неверности идеалам красоты, к которым она с таким трудом пробилась, да еще в излишней экономии посредством переквалификации в модель и совмещении этой работы с президентской. Без решительного вмешательства умеющего перекричать маэстро Жданова тут было не обойтись. Только ошеломляющая новость о приближающейся свадьбе Андрея Жданова и Кати Пушкаревой остановила поток льющегося из Милко недовольства и возмущения. Обошлось без жертв, но Вуканович поставил условие (позабыв извиниться перед смущающимся молодым дизайнером), что платье невесте Жданова будет шить только он.
- Да, и еще. Я хочу, чтобы со мной работали мои новые друзья. Познакомьтесь: Серж и Валери. Если бы вы знали, какие они замечательные стилисты!
Пришлось согласиться.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Без Малиновского новые идеи по похищению Кати ему в голову не приходят. А теперь с Милко шансы стали приближаться к нулю. Умыкнуть Катю с примерки у мОэстро ему не по силам. 
Ой, неужели столько писать придется? Когда же я вернусь к своей "Ночи"? 
Или не давать им расслабляться? 
Подумаю еще. 
)
Я уже начинаю злиться!