halirina писал(а):
,а вот чем будут заниматься?
ну уж чем-нибудь займутся))
спасибо, дамочки)))
20.
20.
Клочкова долго дулась на Киру - за то, что та вышла замуж за её Николая Зорькина. Нелепого финансового директора, на которого у Вики были свои отдельные планы.
Ну спасибо, подруга, удружила.
Однако сегодня она решила сложить оружие, убедившись, что Кира не собирается приходить с извинениями.
- Я прощу тебя, если ты назначишь меня своей секретаршей. Меня, а не Амуру! Кира, у меня огромный опыт секретаря президента компании, и ты просто обязана...
- Я тебе ничего не обязана, - сухо ответила Кира.
Рабочий день был в разгаре, и конца-края ему не было видно. Голова у новоявленного президента шла кругом, и Кира все пыталась понять, как это ветреный и легкомысленный Андрюша Жданов так играючи управлял огромным кораблем под названием Зималетто. У него это получалось легко и естественно, он был рожден для этой роли. Он принимал решения с уверенностью человека, который не боялся ошибаться. А если это были не те решения, то делал выводы. Она же, Кира, была не уверена в правильности почти каждого своего поступка и всякий раз, когда нужно было поставить подпись на очередном документе, пугалась этого и откладывала бумагу в сторону. В итоге стопка на её столе неудержимо росла.
Кира была ответственным и серьезным исполнителем, не обладала амбициями и авантюризмом, необходимым для развития компании. Многочисленные дела и партнеры, планы и стратегии, поставщики и кредиторы - все они не умещались в Кириной голове. Но у кого бы из сотрудников она ни искала помощи - ответ был примерно одинаков: “Ой, а этим всегда Катя занималась...”
Жданов не передал ей дела, и Кати тоже не было под рукой, а сосланный на производство Малиновский не спешил Зорькиной на помощь. Не то чтобы из вредности, а скорее из-за несвойственной ему подавленности: ссылка и опала плохо сказывались на настроении плейбоя и балагура.
Коля пытался, честно пытался помочь, но увы - Катя ограничивалась общей информацией, не вдаваясь в детали, и Кира с отчаянием понимала, что придется звонить Жданову.
Жданову, который ухаживал за Катей только из-за компании. Да, подло и низко. Противно. Но главное - он не любил Пушкареву.
А это вселяло определенные надежды.
Может, ничего, обойдется?
И спустя какое-то время они снова смогут быть вместе - Кира найдет в себе силы простить его. Она сильная.
От назойливости клочковского прощения Киру избавила Юлиана, недовольная тем, что её так спешно вызвали в Москву. Виноградовой Кира искренне обрадовалась, она была из той, прошлой, счастливой жизни, лучик надежды, свой человек, на плече которого можно излить все свои горести. Но гений пиара не была сейчас склонна к сантиментам, революция в компании уже вызвала целую серию сплетен и кривотолков, и действовать нужно было быстро и решительно - по законам военного времени.
Последняя ночь в Рио.
Пляж, океан, песок и волны.
Впереди были ужасы и кошмары, но сегодня, сейчас, Катя цеплялась за Жданова, цеплялась за эту ночь, не позволяя себе думать о завтра.
Он целовал её, не обращая внимания на окружающих их людей. Не отпускал от себя ни на секунду, всё время прикасаясь то к Катиным рукам, то к волосам, то к лицу. Даже когда они купались, то всё время плыл рядом, и как только их ноги касались песчаного дна, обвивал руками её талию, обнимал за плечи, прижимал, приковывал, ставил клеймо - моя!
Жданов очень боялся, что она опомнится и уйдет.
Вдруг поймет всю мелочность и неказистость его сущности, прикинет разницу между ними - она чистая и верная, он потасканный и лживый, и решит, что не нужен ей вот такой вот Жданов.
Очень боялся и все время помнил о тех временах, когда Катя отбивалась от его поцелуев. Ускользала от его рук. Была насторожена и холодна, а он, он сходил с ума от бессилия и злости, от того, что упрямая девочка так ломает его, сильного и уверенного в себе Жданова.
Он помнил.
Помнил накатывающую ярость - встряхнуть бы Катю так сильно, чтобы Зорькин вылетел из её головы. Сломить её сопротивление, подмять под себя слабое тело, целовать до тех пор, пока она не дрогнет под его напором.
Но она не давала ему такой возможности, а он порою сам пугался собственных фантазий.
И как не спятил - уму непостижимо.
Но не спятил, и все правильно понял, и понял даже, как называется это алое безумие.
Любовь.
Он помнил, как готов был биться об стену, чтобы избавиться от этого постоянного тоскливого желания обладать Катей. От того, что ему не хватало её физически - от невозможности прикосновений горели огнем нервы.
Сходящий с ума от любви и алкоголя Жданов.
Какие уж тут принципы.
Он рассказывал ей об этом - лежа на пляже Капакабана. Волны и крики торговцев иногда заглушали его слова, но Катя все равно понимала. Водила ладошкой по обнаженной груди Жданова, бессмысленно пропускала сквозь пальцы песок, вспоминала эти дни и видела их заново - его глазами.
Каждый раз, когда между ними вставала инструкция, каждый чертов поцелуй, которого не было, любовь, которая едва выжила. Их со Ждановым странная, непонятная окружающим любовь. Любовь-фрик. С ободранными в кровь боками, с иссушенной тоской и отчаянием кожей. С переломанными пальцами и обкусанными губами - не трогать, не целовать! Потрясенная собственной живучестью любовь.
Такая зависимость друг от друга не может поместиться в одном потасканном слове. Это что-то другое, что-то большее. Жизненная необходимость быть рядом. Даже если это причиняет боль.
Океан лениво бился о песок. Чернила ночи любили ласкающие их огни.
Катя слушала Жданова и улыбалась немного безумной улыбкой.
Прием был по высшему разряду, другие Юлиана устраивать не умела. Несмотря на то, что на подготовку были всего одни стуки, несмотря на то, что у Зималетто не было сейчас необходимой для пышного торжества суммы, прием был по высшему разряду.
Решено было устроить его в Зималетто, чтобы отдать дань официальности Кириного президентства. На сей раз без моделей и показов - показ провели всего-то неделю назад. На сей раз первым на сцену должен был выйти Жданов-старший - как давно он этого не делал!
Кира сходила с ума - ей не нравилось выбранное платье, костюм на Зорькине сидел не органично, и сам Зорькин был не органичным здесь, но что же теперь!
Как хорошо, что ни Жданова, ни Пушкаревой сейчас нет в Москве! Юлиана говорила, что их присутствие было бы очень полезно, но у Киры итак нервы были натянуты до звона.
В зале были не только знаменитости и партнеры, но целые толпы журналистов, представляющие и бизнес-журналы, и модные порталы. Каждое её слово, каждый её жест, каждое движение будет зафиксировано, проанализировано, вынесено на всеобщее обсуждение.
- Зорькин! Ты улыбайся и молчи!
- Кира, я так идиотом буду выглядеть!
- Пусть идиотом! Только влюбленным, Коля, влюбленным. О господи!
Она села на стул в гримерке, стиснула пальцы. Узкое белое платье - символическая имитация свадебного, которого не было, тонкие плечи, трогательные ключицы. Зорькин боялся пошевелиться, чтобы не разнервировать жену еще больше.
Они всё время были вместе - на работе, где Коля пытался разобраться в хитросплетениях управления компанией, а Кира только за голову хваталось, дома - в молчаливых вечерах перед телевизором, везде.
Но это не делало их ближе ни на шаг.
- И здравствуйте, дамы и господа! - увеличенный динамиками голос Андрея Жданова заставил Киру вздрогнуть. Откуда? Зачем? - Сегодня мы собрались здесь по удивительным поводам! Хочу сказать сразу, что давно в нашей компании не было столько радостных событий сразу... Для начала позвольте мне представить вам мою невесту, многие из вас её прекрасно знают! Екатерина Пушкарева, дамы и господа!
Кира встала и медленно пошла к сцене. Зорькин неловко подхватил её под локоть, до того неуверенной была походка женщины, но она этого даже не заметила.
Остановилась в кулисах, оглушено глядя на залитого светом софит Жданова.
Счастливого, обаятельного баловня судьбы, которому, казалось, не было никакого дела до собственного падения.
Рядом с ним стояла... Катя???
В длинном платье цвета “пепла розы”, который так подробно описала когда-то Колин Маккаллоу и которое так любила Bonaldi - нежное платье с ручной вышивкой по тончайшему многояросному полотну, без бретелек, с фирменным замысловатым бантом выше пояса, с голыми руками и шеей - кроме обручального Шлюмбергера ни одной драгоценности, и это было так безыскусно-прекрасно! Заколотые с тщательной небрежностью локоны, очень простые, очень стильные очки, белозубая, непривычная улыбка.
Катя Пушкарева??
Кира услышала свое имя и, как завороженная, шагнула на сцену, рука об руку с Зорькиным. Ей хотелось поближе посмотреть на Катю, чтобы понять, что же в действительности сейчас происходит.
- С большой гордостью я передаю управление Зималетто Кире Воропаевой, ныне Зорькиной, и спешу поздравить её в сотый раз с замечательным событием - свадьбой...
Голос Жданова звучал властно, громко, он улыбался, и Катя улыбалась тоже, слегка опираясь на его руку. Никто в целом мире не понял бы, что она на грани обморока от страха и волнения. Никто, кроме Киры.
Она остановилась совсем рядом с Катей, вгляделась в лицо Пушкаревой, спустилась глазами ниже - к пышной груди и тонкой талии, к носкам дорогих туфель из бархата и жемчужинок, посмотрела на Андрея.
- Спасибо, - сказала Кира, вдруг осознав затянувшуюся паузу. Жданов легко спрыгнул со сцены, подхватил Катю за талию и спустил вниз. Вокруг него тут же образовался круг из журналистов. Свою речь Кира говорила под беспрестанные вспышки фотокамер. Только вот фотографировали не её.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
(не могу удержаться - слишком часто встрачала в фф по Баффи это выражение, paradigm shift)
Об этом будет написано? 
Опять же, обнадеживает 