|
15.
Зорькин прислал целый ворох каких-то предложений, в которых Жданов ничего не понял. Да и не было у него времени во все это вникать – то Воропаев по фирме шастал, то женсовет атаковал Пушкареву, то Клочкова требовала денег, то Малиновский потешался над синяками и ссадинами.
– Жданов, – говорил он, – ты бы проявил какую-то умеренность, что ли. Вчера ты ради Пушкаревой в драку ввязался, сегодня на колени перед ней пал. Тут любое женское сердце дрогнет, не то что некрасивой Ж. Не хватало нам еще, чтобы Пушкарева в тебя окончательно втюрилась!
– Что значит – окончательно?
– Ну она явно пребывает в восхищении и офигении от такого рыцарства. Не усугубляй, Андрюха, Кирой прошу.
– Не говори чушь, Малиновский. Беременные женщины не думают о всяких глупостях.
– Ага. И питаются пыльцой и фиалками.
Что касается Киры, то она была удивительно благодушна и даже посмеивалась над тем, почему все Зималетто считает, что это она Жданова приложила.
Благодарный за такое миролюбие, он пообещал приехать к ней вечером и назначил встречу с Зорькиным. Пусть он ему на пальцах объяснит, что к чему.
Однако Пушкарева, которая весь день была в нервном и каком-то болезненном состоянии, самым неожиданным образом ехать с ним отказалась, заявив, что у неё какие-то дела дома, и это сбило Жданова с толку. Какие еще дела, когда он весь радеет о работе, а она не хочет помогать.
Размышляя об этом, Жданов понял, что ему неинтересно ехать на встречу без Кати, и уже по дороге в ресторан позвонил Зорькину, чтобы перенести мероприятие на более удобное для Пушкаревой время.
– Николай? Это Жданов. Вы уже выехали?
– Андрей Павлович, я не смогу сегодня, – полузадушенным голосом сообщил Зорькин, звучащий словно из-под одеяла. – У нас тут война и немцы.
– Что происходит?
– Катя признается родителям. Иван Грозный убивает сына. То есть, Валерий Сергеевич – дочь.
– Это все твой Жданов виноват, – донесся разгоряченный голос Пушкарева-папы.
– Почему Жданов-то? – обалдел Жданов.
– А потому что Катька кроме работы никуда не ходит. Значит, разврат случился в Зималетто, – пояснил Зорькин. – Я пойду, ладно?
– Стоять, – велел Жданов. – Трубку не бросать. Как там Катя?
– Как Зоя Космодемьянская.
– С ней же… Отец же её не ударит?
– Ну вы вообще уж, – возмутился Зорькин. – О, подождите-ка, – он помолчал, прислушиваясь. – Валерий Сергеевич собирается оторвать голову лично вам. Не уберегли Катюшу!
Жданов выдохнул.
Вот еще не хватало.
– Он вам доверил невинную, честную девушку, – транслировал Зорькин, – в мире моды никаких моральных устоев. Вы несете ответственность за разложение коллектива.
– Всего коллектива? Я один? – усмехнулся Жданов. Он припарковался и закрыл глаза, прислушиваясь к далеким голосам в трубке Зорькина.
– Ну все, – наконец, доложил тот, – львица бросилась на защиту котенка.
– Елена Санна вступилась за Катю?
– Катя вступилась за Жданова! Если папа хотя бы близко подойдет к её шефу… Да она… она не потерпит! Она… уйдет из дома в одних тапочках! Катька, да стой ты! Черт! Она реально умчалась в ночь! Чокнутая! Где мои ботинки?..
– Я внизу, – ответил Жданов. – Ловлю.
Он вышел из машины и направился к подъезду, скидывая на ходу пальто.
Зареванная Пушкарева выскочила на улицу, вскрикнула, когда на неё обрушился Жданов со своим черным пальто.
– В машину, быстро, – скомандовал он, и Катя, слишком шокированная его явлением, послушалась.
– Николай, скажите Пушкаревым, что Катя со мной. Я её верну, когда все успокоятся.
– Да как я им это объясню-то, – взвыл Зорькин, – если я сам ничего не понял! А вы главный по разврату!
– Ну вы, говорят, гений.
Вернувшись за руль, Жданов первым делом отъехал на несколько кварталов. Еще не хватало и правда огрести от Валерия Сергеевича, и только потом повернулся к Пушкаревой.
Мрачно-спокойная, каменная, она сидела, сжав руки на коленях. Пальто было ей велико, и она в нем утопала. Жданов нагнулся ниже и посмотрел на её ноги – действительно, в тапочках.
– Ну что за безответственность, Катя, – удивился он. – Разве вам можно в вашем состоянии… в таком виде? Куда вы вообще бежали?
– Да к Колиным родителям, – ответила она поразительно хладнокровно, – они через подъезд живут. Попросила бы политического убежища до утра, а там папа бы хоть чуть-чуть успокоился. А вы зачем стояли с пальто наготове возле подъезда?
– Мимо проходил, – хмыкнул Жданов. – Куда вас отвезти? Хотите провести ночь в гостинице? В номере люкс, Катя.
– В тапочках? – усомнилась она.
Жданов огляделся по сторонам, ориентируясь в узких улочках, проехал еще пару кварталов и остановился возле бутика.
– Подождите меня в машине пять минут, – попросил он, – я вернусь, и мы с вами где-нибудь поужинаем и все решим. Какой у вас размер ноги? Тридцать шестой?
– С половиной, – ответила Катя, кажется, уже ничему не удивляясь. Или у неё не было сил, которые можно было потратить на удивление. Все ушли на защиту Жданова от её папы.
Что за человек!
О чем она вообще думает?
Жданов вошел в бутик под настойчивую трель мобильника. Как ни странно, это была не Кира.
– Да, Николай?
– Я сказал Пушкаревым, что Катя у меня дома, – сообщил Зорькин.
– Понял, – ответил Жданов, подумал и отключил звук. Он быстро сделал покупки – что там долго размусоливать, как будто он не знал стиль Пушкаревой, как облупленный, – и вернулся в машину.
– Ботинки, – отчитался он, протягивая ей пакеты, – пальто. Я даже беретку купил, всё, как вы любите. Костюм на завтра я кину пока на заднее сиденье, ладно? Вы сможете обуться в машине? Давайте я отодвину вам кресло.
– Ничего не понимаю, – пробормотала она, проводя рукой по лбу, – что сейчас происходит?
– Ну, если вы хотите идти в ресторан в тапочках, а завтра в таком виде шлепать на работу, то я вовсе не против. Вы не подумайте. Но ведь холодно же.
Катя сунула нос в пакет и достала оттуда обувь.
– Ой, на мои похожи, – обрадовалась она. Нырнув вниз, она запыхтела, натягивая ботинки. – Как раз, – прозвучал её приглушенный голос.
Дождавшись, пока она выпрямится, Жданов тронулся с места.
– Куда бы нам поехать? – задумался он.
– Вам не обязательно никуда ехать, – ответила Катя, – просто верните меня, где взяли. Я у Зорькиных переночую.
– Ну вот еще, что я зря ботинки покупал! Хотите в ресторан, Катя?
– Совершенно не хочу.
– А может отвезти вас снова в тот лошадиный клуб? Вам же там понравилось?
– Так далеко, – возразила она неуверенно.
– И это просто отлично, – обрадовался он, – там вы и переночуете. Позвоните им, – и он бросил ей свой мобильник.
Она на мгновение зависла.
– Овсов же, – напомнила сама себе и принялась листать его записную книжку.
Прислушиваясь к её разговору, Жданов поражался тому, как деловито звучит её голос.
– Я верну вам деньги, – договорив, проговорила она, – за одежду и за домик.
– Катя, Катя, Катя, – вздохнул Жданов. – В ваших крохотных ручках сейчас находится вся моя компания, а мы будем сводить счеты из-за тряпок? Вы мне очень помогаете, я вам помогаю, это нормальные товарищеские отношения. Мы же с вами команда, Катя.
Она улыбнулась.
– Команда, – повторила Катя с детским удовольствием, – как здорово.
– Вы выглядите… нормально, – не удержался он. – Разве вам не хочется сейчас порыдать или чего-нибудь в этом духе?
– Если честно, мне стало лучше после того, как я призналась родителям. Тяжело было носить такую тайну в себе. Они, конечно, будут очень переживать и расстраиваться, но потом очень-очень полюбят внука. И все у нас будет хорошо. Дружная семья Пушкаревых против всего мира. Надо просто подождать, пока папа осознает, что его маленькая дочь выросла и готовится стать мамой.
– Вы уверены, что они вас поддержат?
– Конечно. Это же малыш, и это величайший дар.
Жданов покосился на неё. Нет, она не кривила душой.
Не считала себя жертвой. Не страдала от несправедливости судьбы. Не боялась будущего.
Она была умиротворена и нацелена внутрь себя, очкарик-мадонна с нелепыми косичками, в которой сейчас было так много женщины и так мало калькулятора.
От такой Пушкаревой у него мурашки появлялись.
Она притягивала к себе и отталкивала одновременно, ранила и согревала своей беззащитностью и открытостью.
Жданов редко встречал женщин, которые бы не играли и не рисовались, в которых было бы столько искренности и смелости, и с которыми было бы так просто и невыносимо одновременно.
Они подъехали наконец к клубу, въехали на территорию, остановились около домика. Катя все еще была в пальто Жданова, и он крикнул, забирая пакет с заднего сиденья:
– Да идите уже так, Катя.
Внутри он прошелся по комнатам, задумчиво включая свет.
– Спальни наверху, кнопки связи с администрацией на обоих этажах. Я попрошу здешний персонал обеспечить вас с утра приличной машиной. Вы ведь не боитесь здесь оставаться одной?
– Ну я же не маленькая, – Катя выбралась из его пальто и протянула его Жданову, – спасибо за все, Андрей Павлович.
– Вы со мной прощаетесь?
– Вам пора, – ответила Пушкарева с легкой улыбкой.
– А ужин? – обиделся Жданов.
– Поужинаете с невестой.
Она выглядела в порядке, и ему действительно было пора. Но все равно от того, что Пушкарева его так неблагодарно и бессердечно выставляла, было неприятно. Ей что, сложно поужинать в приятной компании?
Верно расценив выражение его лица, Катя чуть тронула его за рукав.
– У меня был очень сложный вечер, Андрей Павлович. Если честно, я не в состоянии сейчас вести светские беседы.
Она проводит его – и разревется, отчетливо понял Жданов.
– Кать, если вы не хотите выходить, то можете заказать ужин прямо в домик.
– Я так и сделаю. До завтра, Андрей Павлович, – она протянула ему свою ладошку.
– До завтра, Катя.
Тянуть было вроде больше незачем, и он все-таки вышел на улицу, сел в машину и поехал к Кире.
– Оценил? – спросила она с гордостью, целуя его на пороге. – Я не звонила тебе целый вечер!
– Правда? – Жданов похлопал себя по карманам.
– Я решила поработать над доверием, а ты даже этого не заметил?
– Кажется, мой телефон остался у Кати, – рассеянно ответил он.
– У Кати Пушкаревой? Твой телефон?
– Кира, что в этом такого? Она звонила по делам и забыла мне его вернуть.
– Все у Пушкаревой! Твой телефон! Твое время! Она имеет доступ ко всем твоим контактам!
– Любимая, не заводись, – попросил Жданов, все еще надеясь на спокойный вечер. – Я заберу телефон завтра.
Он же приехал – достаточно рано. Трезвый. От Пушкаревой, а не какой-то там модели.
– Кира, давай поужинаем, – попросил Жданов, – я ужасно голодный.
Она молча зазвенела тарелками, но внутреннее кипение прорывалось наружу.
– Я не понимаю, – снова завелась Кира, – почему эта женщина занимает столько места в твоей жизни. Андрей, это же совершенно ненормально. Ты как безумный носишься со своей Пушкаревой по всей Москве, и я уже устала от звонков знакомых, которые спрашивают, что это за чучело…
– Ну если бы Катя была девяносто-шестьдесят-девяносто, тебе бы легче было? – спросил Жданов, тоже начиная закипать.
– При чем тут вообще её внешность? – закричала Кира.
– Вот и мне интересно, при чем тут её внешность. Но ты, кажется, не упускаешь возможности проехаться по этому поводу.
– Андрей, у неё твой мобильник! А меня ты даже близко к нему не подпускаешь!
– Да потому что Катя, в отличии от тебя, не выискивает в нем следы моих несуществующих измен!
– Да потому что она тебя прикрывает! Андрей, ей еще не надоело тебе свечку держать?
– Понятно, – сказал Жданов, схватил свое пальто с вешалки и рванул к выходу.
– И куда ты сейчас пошел?
– Туда, где смогу спокойно поужинать!
– А я все поняла, – захохотала Кира, – ты специально устроил это представление с якобы забытым у Пушкаревой мобильником, чтобы оскорбленно хлопнуть дверью и провести спокойно ночь без моих звонков!
– Кира, что за бред? Спасибо за ужин, любимая! Я так рад, что у нас с тобой теплые и душевные отношения!
Так и лег спать, демонстративно, с злополучным пальто в обнимку, сердитым и голодным.
Всем этим женщинам назло.
Утром Жданов был подчеркнуто холоден с Кирой и уехал на работу, даже не дождавшись её.
Катя уже была в кабинете, деловито щелкала мышкой, сводя какие-то таблицы. Костюм, который он ей купил – все тот же пиджак, которые она обожала и длинная юбка – был похож на все остальные наряды и ладно сидел на Пушкаревой.
– Катя, раздобудьте мне еды, – приказал он, падая в свое кресло. – И закажите литр кофе. Я умираю.
Катя молча схватилась за телефон.
– В такую рань, – сделав заказ, сказала она, – работает только столовка на производстве. Все ваши любимые рестораны еще не открылись. Уж простите, но завтракать придется творожной запеканкой, как в детском садике.
– Кира закатила мне скандал, – не слушая её, пожаловался Жданов. – Господи, Катя, может мне вообще жениться не надо?
Подперев рукой щеку, она смотрела на него с сочувствием и мягкой симпатией.
– Это из-за вашего мобильника, да? Я так и подумала, что вам достанется, когда нашла его в кармане. Нужно было сказать, что забыли его в машине.
– Катя, вы меня врать, что ли, учите? – изумился Жданов. – Вы-то хоть выспались?
Пушкарева широко улыбнулась.
– Как медведь, – сообщила она, – я позвонила утром родителям, и они спросили меня, завтракала ли я. Мама даже предложила привезти мне сырников на работу.
– Надо было соглашаться, Кать, – простонал Жданов. – Ваш шеф умирает от голода.
В эту минуту забежала официанточка снизу и принялась хлопотать над президентом компании. Она хихикала и кокетничала, юная, хорошенькая, смешливая девчушка, и Катя снова вернулась к своим графикам, пытаясь слиться с интерьером.
_________________
Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость. (с)
Последний раз редактировалось tapatunya 05 июл 2020, 03:41, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
можно орден терпения выдавать 
твори ещё! 
