|
Ооох.
Спасибо, что ждете. У нас рейтинг пошел, и дальше будет только хуже. Кровь-кишки-героин-расчлененка.
А здесь тишь да гладь)))
27.
Совещание проходило по всем правилам советской разведки: в укромном месте и с часовыми на посту. Пока женсовет бдительно контролировал подступы к женскому туалету, Катя и Коля спешно передавали друг другу документы.
- И контракт, контракт с моделями, Коля, держи, пожалуйста, на контроле!
- Ну почему я-то? - тоскливо спросил Зорькин. - Я финансовый директор, контрактами занимается отдел кадров!
- Потому что ты муж!
- Объелся груш!
Разговор явно зашел в тупик.
Коля запихнул документы в папку, вздохнул.
- Кать, мне так все надоело... Я вот ночью водички попить встал, а у неё дверь в комнату открыта... А там ОНО.
- Боюсь даже представить, о чем ты.
- Платье, белое. Как привидение какое, черт. Я даже испугался. Может, её... того?
- Кого?
- Киру. К психиатру, что ли. Это же ненормально.
Катя промолчала. Погладила друга по плечу.
Расходились поодиночке. Впрочем, от гнева президента Пушкареву это не спасло.
- Катя! Почему вы болтаетесь без дела?
- Я с делом, Кира Юрьевна.
- Что вы лепечете...
Катя слушала и молчала. Наверное, весь офис слушал. Ей казалось, что во всем мире воцарилась звенящая тишина и только Кирин гневный голос властвовал во вселенной.
Платье. Белое платье.
Невеста без места.
Ну ведь невозможно. Сил уже никаких больше нету.
Катя развернулась и молча пошла прочь. От Киры и её ненависти, прочь от прячущих глаза коллег. Лифт открыл двери моментально, словно ждал. Минус второй этаж.
Узкие коридоры, потертые плакаты, синие халаты.
Жданов.
Он был один, поднял голову от бумаг. Улыбнулся, но эта улыбка быстро слетела.
- Я больше не могу. Я уволюсь, Андрей.
Она стояла перед ним, глаза сухо блестели, губы сжаты, спина прямая, руки сцеплены в замок.
Одно неловкое слово - и будут слезы.
Жданов порывисто встал, обнял, прижал к себе. Катя была напряжена, она не хотела сейчас объятий. Ей хотелось, чтобы всё получилось по-другому.
Ну, было бы хорошо, если бы Жданов был свободным, когда они повстречались. И не было бы чувства беспомощной вины перед Кириным хамством. И она бы знать ничего не знала про ненужно висящее в спальне свадебное платье. Да и не было бы его.
И было бы хорошо, если бы Жданов взял и влюбился в неё просто так, без всяких инструкций. Ну ведь так бывает - встречаются два человека, влюбляются, и всё спокойно, всё мирно.
- Кать, что?
Пушкарева потерлась лбом о еще гладкий подбородок Андрея.
- Ты же не любил её... Ты же уже давно её не любил! Это все видели! Модели эти твои бесконечные, клубы, измены!
- Понятно. Значит, Кира.
Жданову стало обидно за Катю.
Все кому не лень обижали Пушкареву. Милко обижал, и Кира обижала, и сам Жданов тоже, не говоря уже о Малиновском.
А она терпела.
Увольняться вот даже придумала.
А он так и не научился защищать её. Самое большое, на что Жданов оказался способен - набить морду гопоте во дворе. Ну ведь не драться же с Кирой.
- Каааать. Ну Кать! Посмотри на меня.
Она помотала головой.
Жданов вздохнул, уселся на стол, Пушкареву перед собой поставил и приподнял ей лицо за подбородок, заставляя поднять глаза.
- Екатерина Валерьевна, не позорьте своего отца, - прикрикнул даже.
Она усмехнулась, достаточно насмешливо.
- Ну да. Из-за вас, Екатерина Валерьевна, я не женился на Кире Юрьевне. Ну да, Кира Юрьевна вас, Екатерина Валерьевна, теперь ненавидит. И что дальше? Стреляться? У твое отца есть табельное оружие?
- Только счеты, - ответила Пушкарева, глядя на него во все глаза.
- Оружия нет. Суицид отменяется, - постановил Жданов. - Катька, ну что ты как маленькая!
- Я не маленькая.
- Ну и хватит тогда поджимать хвост перед Кирой. Расценивай это как услугу, в конце концов.
- Каким это образом?
- Между нами говоря, - шепнул Жданов, и его руки скользнули по Катиному пиджачку вниз, - из меня вышел бы очень хреновый муж для Киры.
- Для Киры?
- Ну я бы так и таскался за всеми женщинами подряд в поисках великой любви. А моя великая любовь сидела бы в каморке до старости, вот и весь финал.
- Ну вот еще, я бы замуж за кого-нибудь вышла.
- Кать, ну вышла бы, а любила бы все равно меня!
Она поразилась его самоуверенности.
- Вот и нет.
- Вот и да. Ну, иди сюда. Я ничем не могу помочь тебе с Кирой, понимаешь? Я - здесь, вы - там. Ну не бегать мне постоянно на административный, чтобы тебя от Киры защищать. Ну глупо.
- Глупо, - согласилась Пушкарева.
- Кать, это твоя битва, и ты её просто обязана выиграть.
Она улыбнулась, слегка неуверенно. Вскинула вверх кулачок.
- Есть выиграть!
- Ну вот и славно, - выдохнул Жданов, прижал её к себе покрепче, принялся целовать шею. - Кать, зачем ты такие высокие воротнички носишь!
- Андрей, что ты делаешь!
- Давай сегодня после работы поедем и купим тебе кучу блузок с мягким вырезом. А вот завязочки... завязочки я бы оставил!
- Жданов!
- Тихо. Не мешай мне.
Пушкарева сдалась, чуть откинулась назад в руках Андрея, позволяя ему целовать её, куда ему только вздумается.
Меж тем Кира и думать забыла о Пушкаревой, увлеченная новой идеей.
- Так и быть, девочки, я подпишу ваши контракты, - сказала она. - Но с одним условием.
Несколько моделей, Кира не помнила их имен, все они одинаковы, переглянулись.
- Что вы хотите, Кира Юрьевна?
Спустя полчаса Николай Зорькин был изрядно удивлен тем, что в баре Зималетто к нему подошли несколько красавиц и заворковали, заулыбались, защебетали что-то про показ, и про то, что “ой, какой галстук”, а еще “сложно, наверное, быть финансовым директором”, и про “ну что же вы чай-то пьете, Николай Антонович, а давайте мартини”...
- Ты, Кира, никак спятила, - прокомментировала происходящее мрачная Вика. Она еще злилась на подругу, но уже не очень. Кира обещала ужин и денег занять, а у неё, Вики, совсем дела стали плохи.
- Ну и ладно, - не стала спорить Кира.
Они стояли чуть поодаль, наблюдая за тем, как розовеет от удовольствия господин Зорькин.
Пусть привыкает к женскому вниманию. Теленок на выгуле, ужас какой! Не дай бог в люди выйти, а тут такое, детский сад. Ох и тяжело из мальчика мужчину делать!
- Ну вы вообще, - изумился Малиновский, заходя в их общий со Ждановым кабинет. Катя было дернулась и пискнула, но Андрей, паршивец такой, её рукой попридержал, не спеша разжимать объятий. Продолжал укачивать, словно девочку, на своих коленях. Девочка краснела и бледнела одновременно, вот ведь чудо какое.
- Стучаться надо, - сказал он наставительно и стал завязывать тесемки на Катиной блузке. - Ты почти жена. Не дрожи! Ну их всех к черту, Кать.
Она прятала лицо. Вспоминала, как заставала Жданова со всякими там, прямо в кабинете заставала.
Но ведь она не всякая там. Она почти жена.
Надо почаще себе повторять. А то все ждала, что придет кто-то взрослый и прогонит Катю с чужого места.
Несколько ночей, которые Жданов провел в её квартире, принесли только хаос и лишние волнения. Ей казалось: приедут некстати родители, и она ночами не могла заснуть, слушая, не повернется ли ключ в замке. Боялась: Андрея увидят соседи и донесут, куда надо. Вот папа будет разочарован.
Они жевали бутерброды и не включали телевизор. Работали или делали вид, что не удивляются тому, что как будто живут вместе. Он читал прессу - “Коммерсант” и “Эксперт” и обязательно “Эсквайр” и еще что-то про моду, на английском и немецком. Она смеялась над тем, что он, бывший президент модного дома, не знает французского, а пользуется гугл-переводчиком или просто разглядывает картинки. И еще над тем, как он мучается над сметой и ругает эксель, и формулы у него сбиваются, а ячейки вдруг оказываются защищенными от изменений, и в конце концов сама сделала ему нужную таблицу. А Жданов хохотал, когда ткнул мышкой не туда, и появилось окошко “Дорогой Андрей Палыч, руки бы вам оторвать, с любовью, Пушкарева”.
Иногда он писал ей электронки, она открывала их во время работы, думала по делу - а там “Катька, вспоминаю прошлую ночь и не могу дышать”. И она тоже не могла, торопливо удаляла письмо и восстанавливала его из корзины и перечитывала снова, и бегала по кабинету, и пыталась остудить руками горячий лоб, но руки были еще горячее.
И все это было - как будто взаймы. Как будто завтра кончится. Придет дворник и взмахнет метлой.
- Роман Дмитрич, - Катя все-таки встала, одернула юбку. - Прошу меня извинить. Меня ждут дела. Вы даже не представляете, какой сложный график у вице-президента компании.
Малиновский хмыкнул, ему словно подзатыльник отвесили.
- Не смею задерживать, Екатерина Валерьевна.
Но в бывшем кабинете Романа, до сих пор не Катином, Пушкарева долго сидела перед заснувшим монитором. Туда-сюда плавали рыбки. Сдалась, написала то, о чем никак не могла спросить лично:
“Жданов, ты ведь навсегда?”
“А ты? Кать, мне тоже все время кажется, что я проснусь, а рядом Кира, и тебя встречает Зорькин, а со мной ты вовсе не ты, а другая, равнодушная Катя. Давай уже не бояться”.
“Ничего?”
“И никого. Люблю. Насовсем люблю. Тебя одну”.
Катя закрыла почту и пошла к Кире.
Не бояться так не бояться.
_________________
Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость. (с)
Последний раз редактировалось tapatunya 17 окт 2012, 12:23, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Если еще с целью кому-то чего-то доказать - так там из принципа будет марку держать, а так... 
Тоже мне, нашел таран 
, а ты совсем-совсем вернулась или забежала просто, и гром боевых барабанов опять надолго в Дневники позовет? Удачи и победы, в любом случае, и возвращайся со щитом! А то мы загрустим без твоих : 
