Обещала продолжение главы (точнее, ее окончание) Готово!
Только сильно не бейте...
***
Развели их довольно быстро. Паспорта с пропиской доказывали, что они давно не живут вместе – стало быть, никакого совместного хозяйства в последние три года не вели, совместно имущества не нажили, детей нет (постановление суда об отказе от отцовства прилагается). При разводе Катя вернула себе девичью фамилию. Все. Их больше ничего не связывало, как они и хотели. Только почему-то вместо того, чтобы вздохнуть с облегчением, хотелось заплакать. И ноги, словно свинцом налились, когда выходили из здания. Наверно, надо было что-то сказать: видятся-то, пожалуй, в последний раз, и встретиться им негде (ну, разве, что случайно… где-то… когда-то…). Но слова не шли, застряв где-то в горле. Смотреть друг на друга не решались – оба вдруг поняли, что больше не будет ни одной причины, чтобы просто позвонить, приехать, поговорить. Андрей открыл перед Катей тяжелую дверь, и она вышла на улицу, а потом вдруг шагнула назад и наткнулась на Андрея – он от неожиданности прижал ее и позволил себе немного задержать у своей груди (последнее объятие - как подарок), пока она не выскользнула из его рук. Тут он заметил стоящего неподалеку Валерия Сергеевича. За три года его тесть (бывший…) немного сдал, но все еще чувствовалась в нем военная выправка и стальной стержень. Смотрел он на них с каким-то непонятным Андрею вызовом.
- Здравствуйте, Валерий Сергеич, - Андрей спустился со ступенек и подошел к полковнику, чтобы пожать ему руку.
- Ну, здравствуй, зятек, - Андрей опустил глаза: непонятно за что почувствовал себя виноватым.
- Папа, - услышал он необычно высокий голос Кати, - зачем вы приехали? Я же просила, чтобы вы остались дома.
- А мы вот приехали, - голосом, не терпящим возражения, проговорил отец. – Как говорится, вы не ждали нас, а мы… - он неожиданно замолчал, с вызовом глядя на дочь.
Тут Андрея отвлек звук открывающейся машинной дверцы. Из машины вышла Елена Александровна, и он поздоровался с женщиной.
- Здравствуй, Андрей, - каким-то виноватым тоном поздоровалась она и бросила не менее виноватый взгляд на дочь.
Но тут он услышал, что в машине кто-то возится, а потом прозвучал тоненький голосок:
- Мама де?
- Сиди, сиди, миленькая, - заговорила Елена Александровна с невидимой Андрею внучкой. – Мама сейчас придет.
- Маме хотю, - требовательно заговорила девочка и, видимо, попыталась выбраться из машины, но бабушка преградила ей дорогу, а в глазах, которые она обратила к дочери, заплескалась паника.
То, что произошло дальше, он будет помнить, пожалуй, до самых последних дней. Девочка выиграла короткую битву с бабушкой и стала выбираться из автомобиля. Сначала Андрей увидел маленькую ножку, обтянутую темно-синей тканью колгот, в черной туфельке, затем показался подол небесно-голубого плащика и такого же цвета кепи, из-под которого выбивались черные, как смоль кудряшки. Если бы Андрей не был так сосредоточен на ребенке, то заметил бы, как внезапно побелело Катино лицо, и как упрямо сдвинул брови его бывший тесть, но он во все глаза наблюдал разворачивающееся перед ним небывалое действо. Вот девочка, наконец, выбралась из машины, неловкими движениями разгладила плащик на коленочках и повернулась, чтобы бежать к маме. Она вскинула глаза, первым увидев незнакомого мужчину, который, приоткрыв рот, словно ему не хватало воздуха, встретил взгляд темно-карих шоколадных глаз, смотревших на него с такого знакомого, только пока очень маленького, личика – малышка была его уменьшенной копией (только носик Катин - маленький). Андрей застыл, словно пригвожденный к земле, во все глаза взирая на девочку. Изумление, сомнение, неожиданная радость в глазах вдруг сменились сначала обидой, а потом - арктическим холодом, почти ненавистью, когда он перевел взгляд на женщину, к которой так стремилась малышка. Катя даже поежилась. А в голове Андрея, обгоняя друг друга, проносились самые противоречивые мысли: « Моя дочка?.. моя… - радость от этого открытия мгновенно сменилась отчаянием, - что же я наделал? Что… я… наделал? – вдруг отчаяние сменилось почти детской обидой на Катю. – Зачем? Катя-Катя… - а потом пришла злость. – Вот так ты со мной, да? Ладно… мы еще посмотрим. – И снова возвращалась радость, когда он смотрел на маленькую красавицу. – У меня есть дочь!» Малышка, застеснялась под пристальным взглядом незнакомца и кинулась к матери. Катя взяла Дашу на руки и уткнулась лицом в ее волосы, боясь даже посмотреть в сторону Андрея. А девочка, оказавшись у матери на руках и обняв ее за шею своей маленькой ручкой, искоса продолжала бросать любопытные взгляды на незнакомого ей мужчину, не решаясь ничего сказать. Андрей не спеша подошел к Кате (не слишком близко, чтобы не напугать ребенка) и протянул руку к волосам девочки, погладил их, а затем аккуратно, словно хрустальную, взял в свою огромную ладонь крошечную ручку Даши и, медленно опустив голову, прикоснулся к ней губами.
- Здравствуй, принцесса, - срывающимся от волнения голосом произнес он, а малышка кокетливо улыбнулась ему, отчего стала похожей на него еще больше, и, отняв ручку, быстро отвернулась и спряталась на груди у мамы.
Андрей улыбнулся ей, а затем перевел взгляд на лицо Кати.
- Я думаю, нам есть о чем поговорить, - тихо, чтобы не взорваться от бушующей в его крови злости, утверждая, а не спрашивая, произнес Андрей, сверля ее потемневшим взглядом.
- Ребенка не пугай, - попыталась перевести разговор женщина, а малышка снова посмотрела на Андрея.
- Я стараюсь, - снова улыбнувшись Даше, сказал он.
- По-моему, мы уже все друг другу сказали. С этого момента нас больше ничто не связывает, - Катя не смотрела ему в глаза, но вряд ли сама верила в произносимые ею слова.
- А мне так не кажется, - его взгляд, вновь обратившись к Кате, из заледеневшего стал просто-таки стальным от невероятного возмущения, затопившего мужчину.
- Чего же ты хочешь? – устало сдалась Катерина.
- Если ты думаешь, что я стану обсуждать это сейчас и здесь, при ребенке и твоих родителях, то сильно ошибаешься, - глаза Андрея гневно прищурились.
- Мамуя, - Даша осмелела и попыталась удовлетворить свое любопытство, - это то (что означало, видимо, «это кто»)? – спросила она, указав пальчиком на Андрея.
Катя испуганно посмотрела на дочь, потом на Андрея, который прищурился и тоже ждал ее ответа.
- Хорошо. Давай встретимся завтра… - решила таким образом убежать от ответа Катя.
- Нет! – не дал ей договорить мужчина. – Сегодня. – Андрей еле сдерживался, чтобы не закричать. Лишь присутствие малышки на руках матери не позволяло ему выпустить всю свою злость, клокочущую внутри, подобно лаве, готовой вот-вот извергнуться из жерла вулкана. – И еще, ты не ответила ребенку, - приподняв бровь, напомнил он ей.
Видя, что Андрей просто так не отступится, Катя перевела взгляд на родителей. Мама смотрела на нее виновато, а отец лишь бросил вызывающий взгляд на дочь и отвернулся, из чего Катя сделала вывод, что это была папина идея: привезти Дашу («Эх, папа-папа!»).
- Андрей, давай сначала поговорим, - умоляюще посмотрела она на него. - Мам, пап! Поезжайте без меня. Нам еще надо кое-что обсудить. Потом мне еще в офис надо заехать. – Она поцеловала дочурку в пухлые щечки и передала ее на руки деду.
- Ну-ну, - было видно, что Валерий Сергеич недоволен. Вот только кем или чем? Дочерью? Бывшим (теперь уже, на самом деле, бывшим) зятем? Или сложившейся ситуацией в целом?
Малышка, так и не дождавшись от мамы ответа на свой вопрос, и, сообразив, что та даже не собирается ехать с ней, собралась было заплакать: губки уже начали дрожать (в этот момент она вдруг стала напоминать свою мамочку, как заметил Андрей), а глазки подозрительно заблестели. Но тут подоспела бабушка и начала с ней «серьезную» беседу на очень секретную тему, которая касалась только их двоих. Девочка сразу начала успокаиваться и, уже улыбаясь, помахала ручкой в ту сторону, где стояли Катя и Андрей. Они оба ответили малышке. Андрей смотрел на Дашу, безотрывно, как зачарованный, и когда машина Пушкаревых тронулась с места, Катя, повернув голову к мужчине, успела заметить его взгляд, обращенный к дочери. Но она в данную минуту была не склонна к сантиментам, поэтому, отбросив в сторону появившееся вдруг чувство стыда, максимально собранно деловым тоном предложила бывшему мужу зайти в небольшой уютный ресторанчик неподалеку. Андрей без слов кивнул, бросив на нее холодный взгляд, и они двинулись к небольшому старинному зданию на другой стороне улицы в конце квартала. Шли молча. Недолгий путь до выбранного Катей заведения, тем не менее, напомнил об их прогулках вдвоем, правда, по другим улицам, московским. Как же беззаботны и счастливы они были тогда…
Постоянно бывая в ресторанах самого высокого класса и хорошо разбираясь в них, Андрей сразу про себя отметил уровень заведения. Катя провела его к столику у окна, где они и расположились для долгой беседы, заказав, однако, лишь по чашке кофе. В это время в зале было немного посетителей, что было для них очень кстати.
- Почему? – когда им принесли заказ, спросил Андрей, глядя на Катю тяжелым взглядом.
- Что?
- Почему ты мне не сказала?
- А зачем? – женщина пыталась казаться невозмутимой, но он видел, как в ее глазах борются гордость и обида (с чего бы?).
- Скажи, неужели я так плохо обращался с тобой? – Андрей пытался быть терпеливым и сдержанным и, насколько мог, не выпускал рвущийся наружу темперамент.
- Ты хочешь сказать, что обошелся со мной по-человечески в тот день? – на губах Кати застыла горькая ирония. – Ты выскочил из теплой постели, которую мы только что согревали вдвоем, и облил меня такой грязью, даже слова не дал мне сказать.
- Но ты, все-таки, солгала, - горько покачал он головой. - И если твой обман о несуществующей беременности я еще мог бы понять (ну, захотелось тебе замуж, что уж в этом преступного), - Катя от возмущения не сразу смогла ответить, и Андрей, не давая ей возможности заговорить, продолжал, - то твоя попытка скрыть беременность, когда ты уже была моей женой, мне совершенно непонятна. Что же ты за человек такой? – в глазах Андрея мелькнуло что-то, похожее на боль, но он тут же спрятался за маской неутихающей злости.
- А я ничего не скрывала и никогда не лгала тебе, - в ее голосе зазвенели невыплаканные слезы, но Андрей лишь скептически хмыкнул. – Да, представь себе. Если тебя это так волнует, то моя несуществующая, как ты выразился, беременность объясняется простой ошибкой. Знаешь, опытные люди говорят, что длительные задержки вполне возможны, когда у женщины появляется мужчина. Постоянный мужчина, я имею в виду, с которым у нее начинаются регулярные отношения известного характера. Что я, совсем еще неопытная девчонка, могла знать об этом, в отличие от тебя? И жениться на мне в спешном порядке тебя никто не заставлял. – Катя раскраснелась, глаза метали гневные молнии, хотя сердце в этот момент готово было разорваться от несбывшихся надежд и разочарования.
- Да, пожалуй, именно в этом была моя ошибка: что я решил быть порядочным и жениться на матери моего ребенка, как я тогда думал.
- Если бы ты не порол горячку, то уже через десять дней узнал бы, что никакой беременности нет. И не пришлось бы сейчас переживать весь этот ужас и жалеть об ошибке… ни мне, ни тебе.
- Допустим, что я повел себя, как… влюбленный идиот. Как же так получилось, что ты, все-таки, оказалась беременной? И даже не думай мне сейчас врать, что Даша не моя дочь, - он пригвоздил ее взглядом, пытаясь предотвратить ее попытку сказать заведомую ложь.
- Ну, что ты, как я могу? Все слишком очевидно. Даша, - тут ее взгляд смягчился, и Андрей увидел перед собой прежнюю Катю (его Катю), милую, светлую, с сияющими глазами, - это результат нашей бурной встречи после твоего возвращения из командировки, - ее глаза потухли, когда в мозгу мелькнула непрошеная мысль: «встречи после разлуки – перед расставанием». - И я, при всем моем желании, тогда еще не могла сообщить тебе эту радостную новость. - Андрей пытливо посмотрел в ее лицо.
- Почему же ты не сделала этого, когда стало известно, ведь я все еще оставался твоим мужем? – в голосе Андрея словно сломалось что-то.
- А ты бы поверил? – Катя посмотрела прямо в глаза мужчины, бывшего когда-то, совсем недолго, ее мужем, и он отвел взгляд. – Вот видишь. Мне не хотелось снова услышать из твоих уст все те оскорбления, которыми ты меня осыпал. Беременность протекала довольно тяжело, и волноваться лишний раз мне было противопоказано. Я могла бы потерять ребенка, а Даша, несмотря ни на что, самое лучшее, что случилось в моей жизни.
- Зачем ты солгала мне у нотариуса, когда я подписывал этот чертов документ?
- Я не солгала.
- Разве? – недобро усмехнулся Андрей.
- Почти. Если отсчитать от момента зачатия ровно двести восемьдесят дней, то я не доходила до нужного срока два дня, - Андрей только возмущенно покачал головой. - И потом, ты изначально был уверен, что ребенок не твой, а у меня не было желания переубеждать тебя в этом.
С тяжелым комком, поднявшимся откуда-то снизу, растеряв весь свой первоначальный пыл, Андрей произнес:
- Я хочу воспитывать свою дочь.
- Зачем тебе это надо?
- Ты сама понимаешь, о чем ты сейчас спросила? - теплота, появившаяся было в его голосе, сразу исчезла.
- Но ведь ты собираешься жениться. У тебя будут другие дети.
- Причем здесь моя женитьба? – повышая голос, заговорил мужчина. - Какая разница, сколько и от кого у меня будет детей? Даша – моя дочь, и я хочу участвовать в ее воспитании. Или ты собираешься найти ей другого папу, более достойного? А может, уже нашла? Уж не Веника ли своего? – его глаза сузились, Андрей распалялся все больше и больше.
- А причем здесь Вениамин? – возмутилась уже Катя.
- Вот только не надо строить из себя святую невинность. Я прекрасно видел, как смотрит на тебя этот…
- Не оскорбляй ни в чем неповинного человека.
- Да, я еще и не начинал, - и после короткой паузы продолжал. – Я хочу завтра увидеть Дашу, познакомиться с ней поближе.
- И что дальше?
- В каком смысле?
- Ты познакомишься с ней, потом уедешь?
- У меня в Москве работа, если ты помнишь.
- Поэтому и спрашиваю: «Что будет дальше?»
- Вот завтра и поговорим. Мне еще нужно переварить то, что я узнал сегодня, - Андрей достал из внутреннего кармана ручку и свою визитку. – Диктуй адрес.
Катя понимала, что сейчас ей нечего возразить Андрею – любые ее слова он обернет против нее же. Кроме того, она чувствовала свою вину перед ним. И она назвала адрес.
Андрей сдал свой билет на самолет и купил другой – на вечер следующего дня. Затем снял номер в гостинице и, оказавшись один, набрал номер лучшего друга.
- Малиновский, привет! – бодро поприветствовал он Романа, когда тот поднял трубку.
- Здравствуйте! Вы позвонили в службу поддержки анонимных женатиков. Если Ваша жена передумала разводиться – нажмите цифру один, если Вы передумали разводиться – нажмите цифру два, если вас все-таки развели – положите трубку, возьмите в руки шампанское…
- А по-человечески ты разговаривать умеешь?
- Мне интересно, что такое экстраординарное произошло на берегах Невы, из-за чего наш президент звонит мне за два часа до обратного самолета? Соскучился?
- Нет, не соскучился.
- Или Катя отказалась давать развод? Она все же решила извлечь хоть какую-то выгоду из этого предприятия?
- Нет, не отказалась, и нас развели. Но ты прав, кое-что все-таки случилось. Хотя об этом чуть позже. Я звоню тебе сказать, что задержусь на сутки. Доверяю тебе руководство компанией еще на день. Надеюсь, ты не успеешь ее развалить за такой короткий срок.
- Что я слышу! Андрей Жданов шутит! Боюсь даже строить предположения, что могло настолько изменить моего вечно печального друга!
- Слушай, любитель изящной словесности, у меня к тебе будет одна просьба.
- Что? Андрей, нет! Я не стану уговаривать Милко, чтобы он согласился на пластмассовые пуговицы.
- Типун тебе на язык, болтун. Я совсем не об этом.
- Все еще хуже? Ты решил поменять имидж компании, начав привлекать неформатных моделей? - Малиновский понизил голос, будто кто-то их мог подслушать. – Не делай этого. Скажу тебе по секрету, как другу: наш дизайнер в последнее время так на меня смотрит, так смотрит… а я еще не готов сменить ориентацию.
- Малина, что ты там несешь? Хватит языком чесать.
- И это говорит мой лучший друг! Злые вы – уйду я от вас. Никто не понимает моей тонкой душевной организации.
- Слушай, лучший друг. Я тебя пойму… потом, если захочешь. А сейчас помолчи несколько минут и меня послушай, - закричал в трубку Андрей.
- Что ж ты так орешь? Слушаю я тебя… очень внимательно.
- Вот так-то лучше. Я перед отъездом Кире обещал, что вечером прямо из аэропорта приеду к ней. А тут такое дело… короче, сегодня я приехать не смогу.
- О! У тебя в северной столице появился интерес?
- Появился, - зарычал в трубку Жданов. – Только совсем не тот, о котором ты подумал. Слушай дальше. Я Кире сказал, что здесь присматриваюсь к новому оборудованию. Придумай что-нибудь, связанное с этим, чтобы она успокоилась.
- Ну, и задачи ты передо мной ставишь! Успокоить Кирюшку! Немного найдется людей в нашей компании, способных войти в клетку с разъяренным тигром, то есть, я хотел сказать…
- Я понял, что ты хотел сказать. И если тебе еще интересно, что меня задержало, ты сделаешь это. Иначе я больше ни слова не скажу, и до завтрашнего вечера ты ничего не узнаешь.
- Да это шантаж! Или ты просто желаешь моей смерти от недостатка информации.
- Нет, друг мой, этого я как раз не желаю – ты мне нужен живой.
- И на том спасибо. Ладно, тИран, займусь я твоей невестой (в смысле приложу максимум стараний, чтобы ее успокоить). Говори уже, мучитель, какая такая красотка завлекла тебя в свои сети?
- Насчет красотки ты прав, - голос Андрея сразу стал мягче, и Малиновский почувствовал, что он улыбается – Она очень красивая! Хотя ей пока всего лишь два года.
- Жданов! У тебя совсем крыша поехала? Тебя же посадят.
- Тьфу ты, дурак! Она – это моя дочь. Ромка, у меня есть дочка, ты представляешь? Она такая красавица! И на меня похожа, - в голосе Андрея слышалась необычайная гордость и довольство. - Эй, ты куда делся? – опомнился новоявленный папаша, когда перестал слышать в трубке голос своего друга.
- Палыч, ты пьешь там, что ли? – Рома, похоже, не поверил ни единому слову и предположил первое, что могло прийти ему на ум. - Я понимаю, развод дело нелегкое, но, может, не стоит так убиваться?
- Малина, я трезв, как стекло (ни грамма еще не выпил). Просто поверь мне – у меня есть двухлетняя дочь.
- И как ты это обнаружил?
- При встрече все расскажу. Если коротко, то я, дурак, подписал документ об отказе на собственного ребенка, и теперь не имею никаких прав на него. Завтра я намерен пойти к Пушкаревым и познакомиться с Дашей.
- Это еще кто?
- Не тормози, Ромыч. Так зовут нашу дочь. И планы у меня грандиозные. Ну, пока, я на тебя рассчитываю.
- Андрюха, подожди, не отключайся. Ты вот меня тормозом обозвал, а свой-то давно выключил? Помнишь, я выдвигал версию, что ребенок у Кати от тебя?
- Помню, Ромка, помню. К моему глубокому сожалению, я тогда не послушал тебя и не проверил твою догадку.
- Ох, Палыч-Палыч. Ладно, удачи тебе.
- Спасибо. Она мне понадобится.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Другого слова нету. 
Захотел - выгнал, захотел - назад поманил 
И ему еще дочку готовенькую за такое? Кстати, он тогда особого желания стать отцом не испытывал (не говорю, что это не нормально, просто не дозрел еще). И оскорблялся исключительно за себя. А теперь, даже если бы Катерина доказала, что это его дите - думаете, обрадовался бы? Вот так, с бухты-барахты... Чего-то я сомневаюсь 
Это я про Андрюшку, Катя то насколько мы помним за зубами следит, вон сколько лет в скобках проходила... 
Я ее уже давно написала.