Так получилось, что это ещё не последняя глава... 
Оставшиеся дни до Рождества Катюша была почти счастлива. Андрей усердно отвлекал её от грустных мыслей, и, надо сказать, ему это удавалось. Они не расставались ни на минуту: вместе ездили к Ромке, вместе навещали Ёлочку. Большую часть времени, конечно, проводили в Катиной квартире. В рестораны и клубы их совершенно не тянуло. С Зорькиным виделись только у Малиновского. Колька даже не пытался напроситься к ним на чай: то ли был сыт (он привозил Ромке гостинцы от ЛенСанны и, естественно, оставался на дегустацию), то ли спешил на ужин к Пушкарёвым.
Елена Александровна разговаривала с дочерью по телефону каждый вечер. Хотя разговоры, по большей части, сводились к обсуждению того, что Катя нынче кушала, что в магазине купила, и передал ли Коля пакетик с пирожками, Жданчик в эти минуты нервничал и переживал – боялся, что мама уговорит Катеньку вернуться домой…
Валерий Сергеевич яростно хлопнул дверью подъезда и, прихрамывая, зашагал в сторону гаражей. Встревоженная Елена Александровна наблюдала за мужем из окна кухни, пока тот не скрылся за поворотом.
Внутри у Пушкарёва всё клокотало от гнева, поэтому ключом в замок гаражной двери он попал с третьей попытки. Всегда послушный Фольксваген тоже не с первого раза завёлся, чем заслужил от хозяина несколько нелестных эпитетов в свой адрес.
Слишком быстро выехав из гаража, подполковник чуть было не столкнулся с автомобилем соседа – Витькиного отца. Возмущенно просигналив, Пушкарёв едва дождался, пока Ципкин-старший проедет дальше, и тут же рванул с места, поминая недобрым и не совсем цензурным словом и Витьку, и его незадачливого родителя, который, по мнению Валерия Сергеевича, не только детей воспитывать не умеет, но даже автомобиль водить не в состоянии.
День клонился к вечеру, бензин заканчивался, а дорога предстояла долгая – аж до самой дачи. Решение ночевать там пришло внезапно, поэтому никаких вещей Пушкарёв с собой не взял, а денег, обнаруженных в кармане куртки, хватило лишь на то, чтобы заправиться на ближайшей станции и купить пять литров питьевой воды.
Свернув к дачному посёлку, Валерий Сергеевич впал в ещё худшее расположение духа: после недавнего обильного снегопада дорога была совершенно необъезженной. Фонарей не было, машин и людей тоже. Пустующие домики с крышами, засыпанными снегом, напоминали глазированные пряники и ромовые бабы... Проголодавшийся желудок Пушкарёва затянул жалобную песню. Ругнув на этот раз самого себя, подполковник упорно продолжал свой путь, пока не остановился у бревенчатого дома с резными ставенками.
Первым делом пришлось пробираться к сарайчику, искать там лопату, а затем расчищать подход к крыльцу и место для машины. Потом Валерий Сергеевич долго растапливал печку: отсыревшие дрова дымили и не хотели гореть. В подвальчике, в деревянном утеплённом ларе, подполковник нашёл только ящик семенной картошки и полмешка обычной: весь остальной урожай давно перекочевал в городской погребок Пушкарёвых. В кухонном шкафчике обнаружилось немного чая, сахар, соль, лавровый лист и мешочек пшенной крупы.
Ужин состоял из нескольких картофелин в мундире и чая. Ночь коротать пришлось на холодном матрасе, укрывшись стёганым одеялом и ветхой фуфайкой и положив под голову подушку без наволочки.
Спал Валерий Сергеевич плохо, поднялся около пяти утра. Плохо прогревшийся накануне дом за ночь выстыл, надо было снова растапливать печь. А потом варить пшённую кашу и есть её. Без масла…
Подойдя к старому, местами облупившемуся зеркалу и вглядевшись в своё отражение, Пушкарёв в сердцах сказал:
- Дурак! Старый дурак!
На зеркало не пенял…
Валерий Сергеевич, прошедший суровую школу жизни, к нелёгким условиям существования был привычен, поэтому к самокритике его склонила не только скудная трапеза и ночёвка в холодном помещении. Охладившись за ночь в прямом и переносном смысле, Пушкарёв, наконец, всерьёз усомнился в неопровержимости первого пункта домашнего устава «Глава семейства всегда прав!».
Нельзя сказать, что подобные мысли никогда раньше в его голову не приходили, однако, вооружаясь тезисом «Приказы старшего по званию не обсуждаются!», бравый вояка всегда их прогонял. Теперь же они основательно засели в сознании и никуда убегать не собирались. Более того, они вели себя, как трибунал, и намеревались вынести приговор подполковнику по статьям «Преднамеренный обман младшей по званию, побудивший её подать в отставку от семейного очага» и «Провоцирование конфликта с главнокомандующим кухни, повлёкшее за собой семейный скандал с последующей несанкционированной ночёвкой вне дома». Вдобавок к этому явились непрошенные воспоминания и начали свидетельствовать против Пушкарёва. Одни говорили, что он всегда предъявлял слишком высокие требования к своей дочурке, добивался от неё безукоризненной честности, наказывая даже за невинное фантазёрство. Другие утверждали, что в детстве и юности он сам имел привычку привирать и приукрашивать: пойманные им рыбы вырастали в его рассказах до гигантских размеров, найденными им грибами можно было накормить полгорода, а из собранного металлолома отлить несколько самолётов… и т.д. и т.п. Из-за этого в школьные годы к нему прочно прилепилась кличка Капитан Врунгель.
Правда, были и такие факты из прошлого, которые могли служить оправданием Валерию Сергеевичу: поступив в военное училище, он всячески старался искоренять в себе тягу к бессмысленному обману и хвастовству, и ему это почти удалось. Лишь рассказывая в подпитии охотничьи байки, он позволял себе послабление. Так было и в годы военной службы, и когда он ушёл в отставку. За Пушкарёвым прочно закрепилась репутация правдолюба, и он сам почти поверил в то, что таким и является. Он искренне старался воспитать в своей дочери неприятие любой лжи… А потом сочинил историю в духе дона Педро…
Тогда, несколько лет назад, он поначалу мучился угрызениями совести, но у него даже мысли не возникло пойти и признаться дочери в том, что насочинял с три короба: боялся потерять авторитет в её глазах. А вскоре он убедил себя в том, что так будет лучше – Катюшка глупостей не наделает. Когда Старков женился на дочери богатого папеньки, Валерий Сергеевич вздохнул с облегчением и впоследствии лишь испытывал досаду из-за того, что приходилось терпеть «родственничка», периодически навещавшего Пушкарёвых.
Однако закон пакости, действующий во всём цивилизованном мире и даже за его пределами, подставил-таки ножку подполковнику, когда он этого совсем не ожидал, и дочка Катенька узнала об обмане. Несостоявшемуся сценаристу ЛА сериалов следовало бы покаяться и попросить прощения, но вместо этого, действуя по принципу «Лучшая защита – нападение», он обвинил во всём горячо любимое чадо, да ещё и заявил: «Пока живёшь в моём доме, будешь делать так, как я скажу!». В итоге некогда послушная девочка собрала вещички и была такова.
После ухода дочери жена с Валерием Сергеевичем почти не разговаривала, на вопросы отвечала односложно, по вечерам телевизор не смотрела, а закрывалась в Катюшкиной комнате и, как подозревал подполковник, плакала. Пушкарёв всё больше чувствовал себя виноватым, из-за этого сердился, а утром, в Сочельник, нарочно завёл разговор о якобы неблагодарной дочери, зная, что жена не выдержит и от односложных ответов перейдёт к более развёрнутым. Результаты превзошли все ожидания Валерия Сергеевича, и супруги основательно повздорили, после чего глава семейства очень демонстративно ушёл, даже не соизволив сказать, куда направляется…
За все вышеперечисленные преступления подполковник Пушкарёв приговорил самого себя к примирению с женой и объяснению с дочерью, притом без обвинений в её адрес. Приговор был окончательный и обжалованию не подлежал…
В праздник Рождества Катя с Андреем к Ромке не поехали. Тот уже окончательно поправился и сам явился к ним ближе к обеду, принёс польские шоколадные конфеты (получил посылку от сестры) и маленький сувенир, который вручил Кате. Открыв коробочку, Катюша извлекла из неё вырезанную из дерева композицию: мужчина и женщина, склонившиеся над колыбелью с младенцем.
- Это Святое Семейство, - пояснил Малиновский.
- Я поняла. Спасибо, Рома.
Пока мужчины перешучивались по своему обыкновению, Катенька с грустью разглядывала деревянные фигурки: она опять подумала о маме с папой и о тех счастливых временах, когда в их семье царил лад и согласие. От невесёлых размышлений её отвлёкла мелодия мобильника. Звонил Колька.
Когда, перекинувшись с другом парой фраз, Катя вышла с телефоном на кухню, Жданчик забеспокоился. Ромка что-то рассказывал, но Андрей его почти не слышал, напряжённо ожидая, когда же Катюша закончит разговор с Николаем. Жданов был почти уверен: Колька звонит не для того, чтобы поделиться радостными новостями. Так и вышло…
- Мама заболела. Кажется, грипп. И давление высокое, - сообщила Катенька, едва сдерживая слёзы. – Надо к ней ехать…
Через два часа в квартире Малиновского
- Жданов, может быть, тебе лёгкой атлетикой заняться? – спросил Ромка, наблюдавший, как Андрей мечется туда-сюда по комнате. – Вдруг станешь чемпионом по спортивной ходьбе?
Андрей резко притормозил:
- Мне, между прочим, не до шуток!
- Ну, с гриппом, конечно, шутки плохи, но Елена Александровна обязательно поправится.
- Да, поправится, надеюсь, - Жданов плюхнулся на диван. – Ты представляешь: они вчера с Валерием Сергеевичем поссорились, и он дома не ночевал!
- Ого!
- На дачу ездил. Во всяком случае, так сказал, когда вернулся. Это из-за него у ЛенСанны давление подскочило! - возмущённо проговорил Андрей.
- Жданыч, успокойся. Всё наладится.
- А если...
- Что?
- Если они уговорят Катю с ними остаться?
- Разве у бедной девушки есть какой-то другой выход? - Ромка притворно вздохнул.
Андрей настороженно взглянул на него:
- Что ты имеешь в виду?
- Ну… Под крылышками у родителей легче перенести эту неопределённость.
- Какую ещё неопределённость? – пробурчал Жданов.
- Вы с ней о будущем говорили? Совместные планы строили?
- Да мы как-то… - Андрей немного растерялся. - Нет ещё…
- Вот видишь! А таким, как Катюшка, нужна уверенность в завтрашнем дне. Ты видел, как она разглядывала сувенирчик, который я ей подарил?
- Как?
- Как? – передразнил Ромка друга. – С грустью!
Андрюха мгновенно активизировал мыслительный процесс и выдал:
- Я же ей ничего не Рождество не подарил! Вот болван!
- С последним твоим утверждением не могу не согласиться. Но дело не в подарке.
- А в чём?
Ромка укоризненно посмотрел на Андрея.
- Студент Жданов, что представлял собой упомянутый сувенир?
- Рождественскую композицию. Святое Семейство, - без запинки ответил Андрюша.
- О чём могла подумать девушка, разглядывая эту композицию?
- О Рождестве? – неуверенно предположил Жданчик.
- Давайте зачётку, ставлю вам «неуд». Придёте на пересдачу… О семейной жизни она думала. Замуж твоя Катенька хочет…
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Я такой вариант не рассмотрела.
Одна глава осталась, ну, в крайнем случае, полторы. И эпилог, конечно... 
.
Такой непроизвольно-подспудный шантаж.
Это было правильное "пиво"! 
В смысле - кино!))
в смысле - как всегда "вовремя")
вещего!)
