|
*** Катя никак не могла дотянуться до эмалированного чайника, чтобы вскипятить воду и заварить травяной сбор. Но это было полбеды. Даже четверть беды, потому как прямо за ее спиной сидел Андрей Жданов собственной персоной, оказавшийся у Малиновского «по чистой случайности» - ё-моё! – и будил в ней бурю эмоций! Мысли девушки были заняты только им, а не бедным чайником.
Андрей медленно размешивал сахар в чашке с кофе и не сводил глаз с женской спины. У Катерины просто все из рук валилось от этого взгляда, который плавил ее, как солнечные лучи маленький кусочек льда. Ей требовалось время, для того, чтобы привести в порядок свои мысли и чувства, но этого никак не получалось сделать, потому что Жданов никуда не девался из кухни! «Ё-моё», как говорит Шматко!
Ну, откуда он такой взялся! Без пиджака, в рубашке с расстегнутым воротом и закатанными рукавами; в смешных тапочках-оленятах (и все-таки, как они вообще на него налезли!); с торчащими во все стороны волосами… Таким он был только однажды в ту их ночь в его квартире… Как они тогда готовили вместе... Господи, как же тогда им было хорошо! Как бы хотелось все это вернуть!
А ведь все это началось здесь… В квартире Малиновского…
Катя вздрогнула, будто почувствовав, как Андрей тогда сказал: «Да, никуда я тебя не отпущу!» – и поцеловал…
С этого поцелуя в тот раз все и началось.
Каким же нежным, страстным и необузданным он был тогда, причем, одновременно…
Его губы, руки… Его глаза, голос… Он одновременно и требовал, и умолял, и жаждал ее… Всю ее… «До донышка»… Он любил тогда…
«Любил?» – «Притворялся!»
Да как же достать этот чертов чайник! Не прыгать же, в самом деле!
И тут Жданов поднялся с места, но совсем не для того, чтобы успокоить Катерину и выйти из кухни, а затем, чтобы, встав прямо у нее за спиной, достать эту зловредную посудину.
- Спасибо… - прошептала девушка.
- Пожалуйста, Катенька… - и продолжал стоять прямо за ней.
«Ну, помог! Ну, спасибо, но теперь садись уже!».
Но Жданов не двигался. Это было очень пугающе и… очень приятно. Он глубоко вздохнул, и Катя едва сдержала стон, потому что его выдох обжег ее кожу и заставил сердце прыгать в груди, как мячик в центрифуге.
Они стояли совсем рядом, ощущая тепло друг друга, и будто читая мысли.
«Посмотри на меня, Кать…».
«Никогда!».
«Думаешь, я не знаю, о чем ты думаешь? Знаю! О той нашей ночи… Так ведь? А помнишь, как я тогда тебя остановил? Помнишь… Я и сейчас мог бы это сделать, но не буду… Это нечестно…».
«Нечестно? А когда ты поступал со мной честно, скажи, пожалуйста!».
«Сейчас… Я же знаю, что сейчас с тобой происходит… Потому что я точно также себя чувствую… Вздохнуть – страшно…».
«Да… Потому что мы слишком близко… Дыхание обжигает…».
«Да… Горячо… И так хочется прикоснуться! Так хочется, потому что ты – моя, а я твой!».
Руки Андрея осторожно обняли Катерину за талию. Та замерла, боясь пошевелиться и прервать это божественное ощущение его рук на своем теле.
«Кать… Так ведь у тебя только со мной, правда?».
Горячие мужские губы застыли в миллиметре от девичьей шеи, боясь напугать и в то же время, призывая отклониться и припасть к нему всем телом.
«Кать, правда?».
Жданов притянул ее к себе еще крепче, стремясь не дать ей отдалиться, уйти, исчезнуть снова… Потому что снова он этого не перенесет…
Пушкарева не шевелилась.
«Катенька, ну?».
- Правда, – вдруг прошептала девушка и резко повернулась лицом к Андрею.
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
