|
XI
Андрей очень удивился, увидев Малиновского. То есть он не удивился, что Роман с какой-то стати оказался у его дома в воскресное утро, но его поразил сам вид друга – ни на йоту не изменившийся с позавчерашнего дня, когда он видел его в последний раз. Ему казалось – Малиновский должен был поседеть… или держать в руках палочку и медленно передвигаться, как глубокий старик… Ведь прошло не два дня. Прошла вечность.
- Андрюх, где тебя носит?! – едва закрыв за собой дверь машины, кинулся к нему Роман.
Андрей не спеша захлопнул дверь, повернулся к нему.
- Что случилось?
И Романа тоже поразил его вид. Даже не вид в целом, а – глаза. Это были не ждановские глаза, они жили отдельно. Какого-то неопределённого цвета – со скоростью света они меняли оттенки от чёрного до орехового… в них сверкало что-то и сразу же потухало. Таких глаз он у него ещё никогда не видел.
- Да ничего, - медленно, с опаской произнёс Роман, не отрываясь от его глаз. – Это у тебя что-то… Ты телефон зачем вырубил на всю ночь?
Андрей слабо махнул рукой и, не отвечая, пошёл к подъезду. Недоумевающий Малиновский двинулся следом.
Войдя в квартиру, Андрей швырнул на диван пальто и сразу же направился в спальню, на ходу расстёгивая рубашку и ремень брюк. Роман шёл за ним и исправлял следы беспредела: тщательно прикрыл входную дверь, повесил пальто на вешалку… Стоял у двери в спальню и смотрел на Андрея, с крепко сжатыми губами пытающегося вытащить из-под кипы белья в шкафу банное полотенце.
- Может, скажешь, что случилось? А то я вроде мебели здесь стою… а у меня, между прочим, воскресенье…
- Вот и спал бы себе спокойно, - откликнулся Андрей, окончательно избавляясь от одежды и делая шаг к двери с полотенцем в руках. Удивлённо посмотрел на Романа: - Дай пройти.
Роман мотнул головой.
- Пока не скажешь, что стряслось, не пропущу.
- Малиновский, мне не до шуток. Я их сегодня не понимаю. Так что от греха подальше…
- А я не шучу.
Друзья стояли друг напротив друга с решительным видом, и ни один не хотел уступать. Наконец Роман сказал уже мягче:
- Андрей, пойми, то, что Клочкова рвётся в Москву, тоже не шутка. Мне же нужно что-то отвечать ей, я пообещал, а ты пропал, и не звонишь, и…
Андрей устало прервал его.
- Проехали, Малиновский. Всё это прошлогодний снег. - И, наклонив голову вперёд, словно набычившись, проговорил: - Ты пропустишь меня или нет?
Роман раздражённо дёрнулся и отступил назад. Андрей тут же двинулся через гостиную в ванную.
- Можно так с друзьями поступать, да? Я вообще-то здесь, у тебя дома, к тебе приехал! Ты чего со мной, как с половой тряпкой, обращаешься? Меня тут ломает всего, выкручивает, я места себе не нахожу…
Андрей вдруг остановился. Повернулся медленно.
- А меня элементарно тошнит, Малиновский. Понимаешь?! – рявкнул он. – Тош-нит! И я не знаю, чем закончится, если я сейчас же не отмоюсь от всего этого!
- От чего… этого… - От такой силы Роман подрастерялся.
Андрей посмотрел на него, вдохнул глубоко и, так же медленно повернувшись, пошёл в ванную.
Понял. Не дурак. Надо просто подождать. Сейчас он «отмоется от всего этого» и станет нормальным человеком. Обычным Ждановым. А не каким-то неврастеником со странными глазами и тошнотой неизвестного происхождения.
Но кое-какие мысли у Романа уже были. «Проехали…» Скорей всего, Пушкарёва всё узнала. Поэтому Жданов и пропал на всю ночь… объяснялся, наверное, с ней в той съёмной квартире.
Но КАК она узнала? Клочкова не выдержала, позвонила? И что это меняет, в конце концов? Главное – Пал Олегыч не узнал… или узнал?..
Ждать пришлось долго. Сначала шумела вода, потом несколько минут прошли в полной тишине. Бреется?..
Наконец Андрей вышел. Судя по посвежевшему лицу, опасность миновала. Но глаза были прежними, и ни от водных процедур, ни от освещения это не зависело.
Вытирая на ходу волосы полотенцем, снова прошёл мимо Романа в спальню, набросил халат и, зайдя в гостиную, рухнул на диван. Сидел, безвольно свесив руки и глядя в одну точку.
- Андрей… Катя всё узнала, да?
Андрей усмехнулся с болью.
- Нет. Но узнает.
- Как это?
- Обыкновенно, Ромка, обыкновенно. – Он снова помрачнел, но лицо приобрело знакомое, родное выражение. Жданов просто злился. – Мы придурки с тобой, вот что, Малиновский! Идиоты! Как мы могли надеяться на то, что Клочковой удастся скрыть правду? Даже если и не захочет выдать? Я ведь тебе говорил – она полная дура, клиническая!.. А, впрочем, может, это и к лучшему. – И снова по лицу пробежала тень, поделившая лицо надвое, и вновь перед ним был тот, пугающий новый Жданов. Быстро же, однако, это у него получается…
Роман почувствовал, как у него холодеет всё внутри.
- Она проговорилась? Кому? – И тут же ответил сам себе, озвучивая мелькнувшую в голове догадку: – Кире…
- Ну да… Клочкова наврала тебе: Кира летала в Прагу. И случайно нашла там инструкцию.
Роман фыркнул и, не выдержав, рассмеялся – каким-то жутковатым смехом, испугавшим его самого.
- Случайно!.. Нет, это только Викусе под силу! Кто ещё мог вытворить такое? Самой убить курицу, несущую золотые яйца!..
Андрей поморщился, и Роман умолк так же внезапно, как и засмеялся.
- Так ты был у Киры этой ночью?
- Да, я дождался её, чтобы… - И Андрей как-то тоскливо, неохотно посмотрел на него. - …чтобы сказать, что отменяю свадьбу. Малиновский, я тебя прошу: молчи, ничего не говори, если хочешь, чтобы я рассказал… - И, помедлив, словно дав ему время выбрать, продолжил: - Я решил уйти от Киры и остаться с Катей. Окончательно. Но Кира… в общем, как ты понимаешь, она без сочувствия отнеслась к этой моей идее… и рванулась к Кате рассказывать обо всём. И я… - Он прикрыл глаза и замолчал. В лице не было напряжения, болезненности, просто молчал, откинув голову на спинку дивана.
- И ты переспал с Кирой, - закончил Роман.
Веки Андрея дрогнули. Малиновский понял, что попал в точку.
- У-ту-ту… Весело. – Роман прошёлся по комнате и снова вернулся к камину, встав перед Андреем. – Что-то я запутался, дружище… Каша в голове.
Андрей чуть заметно кивнул.
- Вот и у меня тоже…
- Так что теперь будет? Что ты решил? Ты остаёшься с Кирой? И с какого бодуна тебе в голову пришло…
Андрей резко открыл глаза и так посмотрел на него, что продолжать расхотелось. Ну, табу так табу… Да, в общем-то, что удивительного? Он ведь больше уговаривал себя, чем верил, что Жданов не будет дёргаться раньше времени. Понятно было, что зацепило парня не на шутку… Роману даже не по себе стало при мысли о том, какой силой он обладал. Ведь если бы не его эксперименты, не его идея…
- Малиновский, не утруждай себя, не гадай, когда Катя стала дорога мне, - спокойно, без стеснения сказал Андрей. – Ведь если бы я не хотел, ничего бы не было. Тебе это в голову не приходило?
Роман помолчал немного.
- Сложный вопрос, конечно, но… тебе видней, наверное.
- И в твоих шедеврах эпистолярного искусства тоже я виноват… Страшно даже представить себе, что будет, если Катя прочитает эту мерзость.
Роман снисходительно-иронично поджал губы.
- Андрюх… слушай, не истери. Не преувеличивай. Мужики между собой могут что угодно говорить, кто же знал, что письмо достоянием всей женской половины «Зималетто» станет… Письма вообще-то пишутся конкретному адресату и не предназначены для чужих глаз…
- Вот и я об этом.
Помолчали. Роман снова заговорил:
- Так что ты…
- Не знаю. – Андрей снова расслабленно откинулся на спинку. – Я знаю, чего хочу, а что будет – понятия не имею. Я хочу рассказать всё отцу, теперь это уже без вариантов… Не спорь, я ж попросил. Ничего не выйдет. Я решил. Киры в сообщницах я не выдержу… Так что поеду сейчас к отцу… а потом – к Кате.
- И что? – почти шёпотом спросил Роман.
Андрей взглянул на него – глаза были светло-коричневые, почти прозрачные. Роман внутренне поёжился.
- Расскажу ей всё.
- Ты что… с ума сошёл… ЗАЧЕМ?!
- А что ты предлагаешь? Мне всё равно придётся ей рассказать – не про инструкцию, так про то, что не смогу отменить свадьбу…
- Так это онА тебе ультиматум поставила? Заставила свадьбу отменить? – Роман аж побледнел от такого открытия.
- Да нет, Малиновский, я же просил - молчи!! Я сам так решил, сам! Я устал, опротивело всё!.. – Андрей перевёл дыхание и сказал тише: - Если я не расскажу ей, рано или поздно проговорится Клочкова… И это будет в сто раз хуже, как ты понимаешь... Да и Киры с занесённым топором я не вынесу… Она, конечно, обещает молчать, если я останусь с ней…
- Подожди, подожди, я опять нить теряю… - Роман встряхнул головой и сел рядом с ним. – Не могу поверить. Кира шантажирует тебя?
Андрей усмехнулся.
- Что-то вроде того. Мне вчера пришлось остаться с ней, чтобы не пустить… не дать… Вот она и решила, что теперь так будет всегда.
- Всё, понял… А тебе и Катю жалко, ты ей говорить не хочешь…
- Ну, а ты как думаешь? – Андрей с силой провёл обеими руками по лицу. – Я уничтожу её – раз, потеряю – два… А я не хочу её терять. Малиновский, если бы ты только знал, как я не хочу её терять!..
Роман вздрогнул и невольно отодвинулся от него. Это был тот, со просветлевшими глазами, Жданов…
Но всё остальное теперь тонуло в кромешной тьме. Что будет с «Зималетто»? С ними обоими, да и с остальными? При мысли об «остальных» в лице Воропаева вообще становилось дурно. Н-да, перспективы самые неоптимистичные…
Но, как ни странно, Роман чувствовал внутри подъём, как перед каким-нибудь поединком. Оказывается, эти месяцы обманчиво-болотного существования, тихое кипение под плотной плёнкой лжи измотали и его тоже. Хотелось какого-то движения, встряски, новой пищи для энергии… В конце концов, для него самого, кроме искренней попытки спасти компанию, это был ещё и эксперимент, желание проверить свои силы.
Он с насмешливым удивлением прислушивался к себе. Неужели нет на свете ничего, что способно по-настоящему расстроить его?
- Ром, я хочу, чтобы ты знал: я буду просить отца об отставке. Более того: об увольнении из компании. Я позже объясню тебе, мы ещё поговорим… нет сил сейчас. Я действительно очень устал, хочу покоя. Тебе нужно это знать, потому что ты зависишь от меня… от всего. Я не знаю, что решит отец, но ты должен быть готов к тому, что и твои дни в компании сочтены.
- Боже, какой пафос! – криво усмехнулся Роман. – Переживу как-нибудь… Рано об этом думать.
- Согласен. - Вздохнув, Андрей поднялся, бросил полотенце на диван. – Всё, перерыв закончен. Перекрести, Малиновский…
***
Двери. Пост охраны. «Андрей Палыч, а по выходным мы лифты отключаем…» - «Ну, так включите...»
Лифт. Пустой ресепшн. Приёмная. Кабинет.
Ещё одна дверь. Её надо держать открытой, иначе он не разглядит ни самой лампы на столе, ни выключателя. Вот так он и держал её в темноте. Вот так она и входила сюда, день за днём, на ощупь находя выключатель.
Стараясь не думать о том, что всё это закончилось, открыл верхний ящик стола… средний… Внимательно просмотрел все бумаги, вздохнул и задумчиво откинулся на спинку стула, машинально гладя рукой край стола.
Он ничего не мог без неё. Он зависел от неё – во всём. Он переложил свою жизнь ей на плечи, ничего не давая взамен. И теперь, когда настало время своей и только своей ответственности, он ничего не может – потому что не может обратиться к ней. Документы она возит домой, компьютер запаролен… «Катенька, вы не могли бы передать мне залоговые документы и отчёты по «Зималетто» и «Ника-моде»? Я сейчас тороплюсь, попозже позвоню!..»
Отец уже ждал его, и приходилось ехать к нему с пустыми руками. И тоже оказаться в глупом положении. «Па, у меня сейчас нет документов, я вечером у Кати заберу»…
…- Я принимаю твою отставку. – С внезапно постаревшего лица отца на него смотрели холодные светлые глаза. С презрением и стыдом за него. – Ты отстраняешься от участия во всех делах «Зималетто». Всех, кроме одного: залога компании. Пока этот вопрос не будет прояснён до конца, я не могу отпустить тебя.
Андрей опустил голову.
- Я понимаю.
- Понимаешь?.. – Глаза Павла Олеговича блеснули, но он взял себя в руки. - Не буду ничего объяснять тебе. Если действительно понимаешь, нет смысла повторять ещё раз, если нет – тем более бессмысленно. Ты обманул нас – меня и мать, обманул акционеров… Свою будущую жену ты тоже обманывал? Хорошо же у тебя начинается семейная жизнь.
- У меня нет жены и не будет… В смысле – Кира не будет моей женой. Я отменил свадьбу.
И, хоть говорил он очень тихо, сомнений в том, что отец услышал, не было. Павел Олегович побледнел ещё больше.
- Ты хочешь сказать – из-за «Зималетто»? Из-за своего обмана?.. – В глазах отца промелькнула какая-то мысль, и он спросил настороженно: - Андрей, почему ты именно сейчас пришёл ко мне?
- Па, это сложно. Всё так перепуталось… Но я больше не хочу ничего скрывать. Кира узнала о залоге, и я решил…
- Значит, Кира заставила тебя рассказать… И если бы не это, ты так и продолжал бы врать… и потерял бы компанию окончательно. – Павел Олегович с досадой махнул рукой, как бы ставя точку.
Андрей поднял голову и уже открыто посмотрел на него. Да, для отца точка была поставлена. По крайней мере, сейчас вдаваться в объяснения бесполезно. Да и, как ни странно, ему всё равно. Болит только одна область сердца, всё остальное атрофировано, крови не хватает. Он даже и хотел бы переживать больше, но чувствовал только облегчение. Ну, и стыд перед отцом, конечно, но разве это новость? Он столько раз видел эти глаза и это лицо в своих рваных снах, что уже привык к ним.
- Всё было немного не так, - устало проговорил он. – Но сейчас это неважно. Главное - ты знаешь всё. И завтра я предоставлю тебе все документы.
- Не сомневаюсь в этом, - холодно отозвался отец. – И не потому, что верю в тебя… доверие утеряно… а потому что иначе быть не может. Если, конечно, хочешь остаться человеком.
Андрей распрямил плечи. Даже так… Нет, всё-таки он ещё может что-то чувствовать.
- Дожидаться мамы не советую. Она вчера неважно себя чувствовала, так что я сам расскажу ей. Для неё будет ударом узнать… - Отец не договорил, но было понятно: он имеет в виду не кризис в «Зималетто». При этой мысли что-то тепло отозвалось в Андрее – он был уверен, что отец ошибается. Что мама примет его любого. Ему сейчас так было нужно, чтобы кто-нибудь принял его. Любого.
Как инертно сознание. Ведь он хорошо знает, кто сейчас нужен ему, чьё понимание единственно важно. Вот к ней он и придёт – «любой». И при этой мысли – и это тоже было странно – он весь наполнился радостью. Горькой и нетерпеливой.
Да, он торопится.
- Па, я пойду. Ты сам вызовешь юриста и экономиста, или…
- Сам. – Павел Олегович уже не смотрел на него. – Твоё дело – документы и отчёт о положении в компании. Реальный, - с нажимом закончил он.
- Всё уже готово. Завтра будет у тебя на столе.
- Повторяю: не сомневаюсь…
Он вышел из дома и постоял у машины несколько минут. Как весной и летом здесь хорошо дышится. Лес, птицы, свежий воздух. Теперь же – голые деревья да рыхлый снег.
Он сел в машину и поехал по направлению к Москве. Циничная безрадостная мысль не давала покоя: одно он уже разделил…
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А то загоржусь и могу сорваться. 
Пошёл я на Мамбу. 
Сколько там пользователей? 
Пользовательниц то есть. 
Прощался просто навсегда, утешал... 
А вот Катю жалко... потому что получив этот удар она станет либо сильнее, либо перестанет доверять людям совсем. Но не оставляет меня какое-то смутное подозрение, что Кира решила подстраховаться, оставляя у себя главный приз, и Андрей уже опоздал. 
