Мурлыча писал(а):
Он улетел, но обещал вернуться!
Милый, милый... аффтар! (почти с)
Нет, аффтар еще не совсем вернулся - он пишет третью часть, но с учетом того, что у нас на дворе конец года, дело продвигается медленно. А то, что выложено ниже, - это не полноценное продолжение. Это - маленький кусочек in-between, между второй и третьей частью, связующее звено, если можно так выразиться. Подозреваю, что у читателей возникнет недоумение по поводу формы изложения, но я намеренно выбрала "голые" диалоги: во-первых, где вы видели в хрониках эмоции, а во-вторых, все чувства, эмоции и тому подобное будет в третьей части, а эта Интермедия, так сказать, "затравка", информация к размышлению. И, на всякий случай, для тех, кто забыл: Грег и Дэвид из первого диалога - это Дэвид Коллер и Грегори Либеллер, доверенные люди короля Уильяма, появившиеся уже-не-помню-в-какой-главе.
Не бечено, так что просьба бросать тапки.
Интермедия–18. Открытое общение (Хроники Гардии в разговорах и письмах).
– 1 –
Гардия, январь 1326 г.
– Два месяца, Грег. Два месяца – и ничего!
– Возможно, надо еще подождать. Такую информацию сложно раскопать.
– Сложно, верно, но мы послали своих лучших людей, а результат нулевой. Вот, к примеру, из отчета по Эланту: «…новых лиц в замке не обнаружено. Из замка Элант отлучается крайне редко, за все время наблюдения уезжал из Баури дважды, оба раза – в Кармар, к дочери и зятю (барону Марсдену). В подозрительном поведении не уличен…». Или, вот, Рогсбург: «…в замке постоянно гостит множество людей. Барон славится своей гостеприимностью и постоянно приглашает к себе гостей различного происхождения и достатка. Хотя выяснить личность всех из них не удалось, подозрительных лиц среди них замечено не было…». Бернард: «…вернулся домой после долгого отсутствия (жил у своего дяди, маркиза Терсского, где лечил сломанную ногу). По возвращении занялся делами замка. Ничего подозрительного не делает…». Эклхаст: «…новых обитателей в замке двое: новый маг Эшвиля и его сестра, не то тоже маг, не то ведьма. Проведенное расследование показало, что они из деревушки Белльмор (на границе с Иллией). Оба уехали из деревни, когда та сгорела, по пути встретили маркиза Горни (Бернарда Коллера), который сломал ногу. В благодарность за то, что они помогли его племяннику, маркиз приютил их в Эшвиле и сделал обоих замковыми магам Подозрительной активности не выявлено…». Ну, что скажешь?
– Скажу, что все наши агенты крайне убого пишут.
– Грег!
– Что? Я серьезно. Ладно, ладно. У меня две версии. Первая: Эклхаст, Элант, Марсден и остальные действительно что-то замышляют, но тщательно это скрывают, подозревая, что мы за ними наблюдаем. Вторая: Маргарита ошиблась, и ее опасения по поводу пришествия предсказанного Генрихом короля – чушь собачья. И с каждым днем я все больше и больше склоняюсь ко второй версии.
– Старая карга редко ошибается.
– Она вовсе не старая, Дэвид. А людей, которые никогда не ошибаются, не существуют. Рассуди сам: если бы она была права, мы бы так или иначе уже об этом услышали. Такое нелегко удержать в тайне. Следовательно, Маргарита, вероятнее всего, ошиблась.
– Может быть.... Это было бы неплохо – представляю, как разозлится король, когда узнает, что Маргарита зря его переполошила.
– Эта перспектива определенно греет тебе душу.
– А тебе нет?
– Да, пожалуй. Но прежде надо сообщить об этом королю.
– Надо. Только попозже: я хочу убедиться, что на этот раз Марго точно промахнулась, а Эклхаст и прочие ничего не затевают. И поэтому прекращать слежку за последними я пока не буду. Вдруг обнаружится что-нибудь интересное.
– Разумеется. Я распоряжусь, чтобы агенты оставались на местах и продолжали работу.
– Распорядись, Грег, распорядись. Неважно, что они в итоге выяснят – меня устроит любой расклад.
– 2 –
Гардия, февраль 1326 г.
– Джек.
– Бернард. Тебе тоже не спится? Будешь? Отличный коньяк, сорокалетней выдержки, уж поверь знатоку. Похоже, Орден Эльнара Светлого хранит столько же сокровищ, сколько и тайн.
– Само собой. Плесни немного. Благодарю. Итак, барон Бэрроу, признаться, я не ожидал, что вы присоединитесь к нашей теплой компании.
– Да неужели? И почему же, позволь спросить.
– Ты слишком любишь комфорт и спокойную сытую жизнь. Зачем ты связался с заговорщиками? Справедливость и всеобщее благо тебя никогда не заботили, личных счетов с Уильямом или с кем-то из его ближайшего круга у тебя, вроде бы, нет. Так ради чего ты рискуешь своей шкурой, которой ты всегда так дорожил?
– Бернард, друг мой, а ты не меняешься: все также напрашиваешься на драку по поводу и без. Но тебе повезло, что я сегодня добрый и не только сделаю вид, что ничего не слышал, но даже отвечу на твой вопрос. Тем более что ты не так уж и ошибаешься. Когда я рассказывал на совете о Приморье, я не преувеличивал и не пытался надавить таким образом на союзников. Там действительно сложилась паршивая ситуация, Бернард. Голод, разруха – в общем, все как и в остальных районах страны, но гораздо, гораздо хуже. Приморцы так долго продержались без беспорядков и бунтов исключительно благодаря старейшинам, выступавшим против конфликтов с властью. Но теперь они все умерли, и некому больше сдерживать жителей Приморья, которым нечего есть и нечем платить налоги в казну. Мои земли рядом, так что я знаю, о чем говорю. Когда – заметь, я не говорю «если», потому что это дело времени, – по всему побережью начнутся стихийные восстания, мои владения станут их первой мишенью. Как ты верно заметил, я люблю спокойную и сытую жизнь и не желаю, чтобы меня разорили и убили повстанцы.
– И ты решил, что союз с нами поможет тебе этого избежать.
– В точку. Но дело не только в этом. Гардия в агонии, и, если проклятие не удастся снять, нам всем конец, причем в ближайшем будущем. Уильям это осознает и старается выжать из страны все, что можно, едва ли не каждую неделю повышая налоги. К тому же ему, похоже, наплевать на все то, что вытворяет Дэвид. Который, сдается мне, просто-напросто рехнулся. Я не хочу жить в такой стране и уж тем более не хочу, что в ней жили мои дети.
– Дети? Как интересно. У тебя есть де…
– Нет, нет у меня детей. Нет. Ясно?
– Ясно, ясно. Я все понял, не дурак.
– Ну и отлично. Так вот, я не хочу, чтобы мои
будущие дети рождались в стране, которая корчится в предсмертной агонии у нас на глазах.
– Ого, а тебя и впрямь проняло: барон Бэрроу – и вдруг такой пафос. Молчу, молчу, нечего испепелять меня взглядом.
– Умный мальчик. Сменим тему: скажи-ка мне, очаровательная принцесса, которая так тщательно притворялась серой мышкой на самом деле боевой маг, так?
– Э-м-м… Она определенно умеет сражаться, и вместе с магией использует и меч. Однако это не главное ее достоинство.
– Неужели? Ты меня заинтриговал. Хотя, полагаю, лучше всего о ее достоинствах осведомлен господин Андрей, предложивший нам этот замечательный, но весьма кровожадный план.
– Во-первых, не смей говорить о ней в таком тоне. И даже думать. Во-вторых, если бы здесь был Андрей, он оторвал бы тебе голову, а я и пальцем не шелохнул бы, чтобы его остановить. А в-третьих, Мира умна, она много чего видела и пережила, и это делает ее сильным и опасным врагом.
– Хорошо, что она наш друг.
– Безусловно. Она верный и надежный союзник. Впрочем… Мира упряма, и ее трудно переубедить, если она вбила себе что-то в голову. Пока она согласна с нами – она на нашей стороне. Но я не берусь предсказать, что будет, если ей не понравятся какие-нибудь наши действия и решения.
– Считаешь, она может выйти из игры?
– Нет, она не меньше нас заинтересована, чтобы довести все до конца. А вот попробовать взять на себя руководство всеми нами – запросто.
– Может быть, может быть. Хотя ничего у нее не получится: наши дорогие союзники во главе с твоим дядюшкой ее живьем съедят и не подавятся. И нечего на меня так смотреть, ты тоже в этом уверен.
– Как ни прискорбно мне это признавать, но да, в этом я с тобой солидарен. Как бы там ни было, надеюсь, что пока мы следуем плану Андрея, никаких разногласий с Мирой у нас не возникнет.
– Кстати, любопытный тип, этот господин Андрей.
– Чем любопытный?
– Да так, всем. На месте Эклхаста я бы за ним в оба приглядывал, на всякий случай.
– Именно этим дядя и занимается уже около полугода.
– Но, тем не менее, ему пришлось принять план Андрея, и он даже не озвучил свои идеи совету.
– Андрей придумал стоящую стратегию и тактику, но это не превратило его в лидера, если ты на это намекаешь.
– А по-моему, как раз наоборот. Так что я бы не волновался из-за того, что принцесса Амиранда может захотеть встать во главе нашего мятежа, – ее люб… извини, друг, скорее всего, сделает это за нее.
– Ему никто этого не позволит. Я даже не говорю о дяде Джоне – ни один из союзников этого не допустит, в первую очередь Рондейл.
– Спорим, что я прав?
– Спорим. Сто золотых.
– Э, нет, так неинтересно – всего каких-то сто золотых, ерунда. Как насчет ставок повыше?
– Двести?
– Нет, друг мой, существенно выше. Давай так: проигравший должен будет поцеловать Рондейла. В губы. При свидетелях.
– Ты спятил?! Или напился?
– Ни то, ни другое. Что такое деньги? Отдал и забыл. А страстный поцелуй с Рондейлом–проглотившим–кол запомниться на всю жизнь. Он всегда такой важный и надутый, что ему это жизненно необходимо – хотя бы на минуту упасть с небес на землю.
– Скажи честно: ты просто влюбился в Рондейла.
– Не пытайся меня отвлечь. Так ты отказываешься от пари?
– Нам что, по пять лет, чтобы брать друг друга «на слабо»? Нет, не отказываюсь. Андрей все равно не рвется в лидеры.
– Значит, спорим.
– Спорим. Хотя, боюсь, я еще об этом пожалею.
– 3 –
Гардия, февраль 1326 г.
– Ты тоже считаешь, что этот план – самый лучший, Фрейн?
– Его все равно уже приняли, так стоит ли к этому возвращаться?
– Мне интересно твое мнение. Ты так и не сказал, как относишься к тому, что произошло на совете.
– А это имеет значение?
– Для меня – имеет, и тебе это прекрасно известно.
– Раз так… Я полагаю, что этот план – лучший из всех предложенных. Возможно, есть и другие способы выиграть эту войну, более мягкие и не менее эффективные, но никому они не пришли в голову. А потому нам остается лишь следовать разработанному Андреем плану. Который, смею напомнить, схож с вашим собственным замыслом.
– Да, да у меня также возникла идея о том, чтобы вести войну на два фронта: оттянуть бóльшую часть королевской армии на борьбу с нашими основными силами и захватить Аквилон с помощью нескольких элитных отрядов, но…
– …это более рискованно, чем предложение Андрея. К тому же, тогда вам пришлось бы объяснять союзникам, почему вы так надеетесь на успех этой крайне сомнительной затеи. Но об этом и речи быть не может, потому что никто раньше времени не должен узнать о том, что у вас припрятан в рукаве сильный козырь.
– Это нельзя допустить. Любой ценой.
– Вот именно. Следовательно, в данных обстоятельствах итоги совета можно назвать вполне удовлетворительными.
– С точки зрения логики ты прав. Однако с позиции нравственности… Здесь я разделяю чувства Рогсбурга. Фрейн, ты видел, на что способен порох. Прольется много, очень-очень много крови.
– Это война, сир, жертвы неизбежны при любом раскладе. И лучше, если их будет больше у противника, чем у нас.
– Верно. Но чем мы в таком случае отличаемся от Уильяма? Ведь мы, как и он, готовы на все, чтобы добиться своего.
– Намерениями, сир. По крайней мере, мне так представляется. Еще одно, сир, раз уж мы заговорили о крови… Она вся будет на руках Андрея. Если мы выиграем, он вернется домой, а мы будем восстанавливать Гардию, заново учиться жить без проклятья и налаживать отношения с другими странами. Нам будет проще это сделать, если применение пороха и все те смерти, которые оно повлечет, будут приписываться Андрею, а не нам.
– Мы это одобрили, и наша вина – не меньше его.
– Все так. Но сообщать об этом народу вовсе необязательно. Андрею поручено осуществлять эту операцию, это его детище и его ответственность, и те, кто будут ему помогать и выполнять его приказы, не преминут рассказать всему миру о том, что это Андрей стоял во главе мятежа на границе. Что убитые порохом солдаты королевской армии – на его совести. Что новый король Алекс Первый и его советники тут ни при чем.
– Это… Фрейн, помнишь, когда мы были еще совсем молоды, я не раз говорил, что терпеть не могу политику? Я по-прежнему ее ненавижу. Ты прав, во всем прав, но и Рогсбург тоже прав – это подлость.
– Знаю. У нас есть другой выход?
– Нет. Но от этого мне не легче.
– Мне тоже. Хотя вряд ли вас это утешит.
– Определенно нет. Фрейн, сколько можно повторять: прекрати мне выкать, когда мы одни. Раньше у тебя не было проблем с тем, чтобы обращаться ко мне по имени.
– Это «раньше» закончилось лет тридцать назад, когда ты стал маркизом, Джон. Но ты по-прежнему остаешься моим другом, как бы я тебя ни называл.
– Тебе ведь известно, что это взаимно, так? И как много это для меня значит?
– Догадываюсь. В конце концов, мы знакомы уже сорок лет.
– 4 –
Гардия, февраль 1326 г.
– Так, ладно, теоретически королевский совет может лишить короля трона…
– Не теоретически. Практически. Роман, ты чем слушал?
– Тем же, чем он обычно думает…
– Алекс, прекрати. Мы с Альбертом два месяца искали подтверждение тому, что это полномочие осталось за советом несмотря ни на что.
– Ну, хорошо, практически. Королевский совет может сместить короля. И? Нам-то что с того? Мы и без него с Уильямом справимся, зря что ли мы союзников уламывали наш план принять?
– Ага, конечно. Может, и справимся. Вот только следующим законным претендентом на престол будет Эклхаст, а вовсе не Алекс.
– Он откажется. Маркиз наш, в смысле. Эклхаст откажется в пользу Сашки. Ты слишком все усложняешь
– Андрей, вспомни Землю и «Зималетто». Твой отец не мог просто отказаться от поста президента в твою пользу или же в пользу Алекса. Необходимо было провести конкурс и голосование, следуя прописанной в уставе процедуре. Если Эклхаст отречется от престола, то его потом должен будет занять кто-то из потомков Генриха, идущий после маркиза в очереди престолонаследия. У нас не хватит времени, чтобы разобраться со всеми ними.
– К черту престолонаследие. Кого коронуют, тот и король. Победителей не судят. Генриха вообще собственные дети и внуки убили, чтобы заполучить власть, и ничего.
– Вообще-то, после смерти Генриха порядок престолонаследия нарушен не был. И не о том сейчас речь. Если бы мы в первую очередь боролись за власть, то да, плевать было бы на закон. Но я не ручаюсь, что проклятие будет снято, если Алекс взойдет на трон незаконным путем.
– Где в проклятии сказано о законности, а? Там ни слова про это нет.
– Это не значит, что Генрих этого не подразумевал. Хочешь, чтобы проклятия и предсказания издавались в виде договоров на сто страниц, где все учтено? Так не бывает, в этом-то и проблема. Я хочу предусмотреть абсолютно все, чтобы в самую последнюю секунду не отказалось, что все наши усилия потрачены зря, потому что мы упустили какую-ту мелочь.
– Хороша мелочь – разыскать и собрать потомков сто лет назад сгинувших членов какого-то там Королевского совета, о котором сегодня никто уже и не помнит!
– Они не сгинули, они ушли в тень.
– Их наверняка убрал какой-нибудь из королей, кто поумнее.
– Вряд ли. Совет состоял их самых богатых и влиятельных аристократов Гардии, таких людей сложно убрать, по крайней мере – сразу всех. Впрочем, это не столь уж важно: даже если в живых остался хотя бы один потомок хотя бы одного из членов Совета, нам этого достаточно, потому что он, как единственный член совета, получивший этот титул по наследству, может своей волей объявить короля «недостойным трона правителем». А затем назначить новым королем Алекса. После чего проклятие предположительно снимается, все счастливы, все ликуют.
– Замечательно. Идиллия. Вопрос лишь в том, где и как ты будешь искать этих потомков.
– В архиве Ордена Ансельма Молчаливого, где хранятся родословные, фамильные древа и тому подобные документы. А еще – в королевском архиве, расположенном в резиденции монарха в столице.
– Ты сошла с ума?
– Нет, она просто идиотка.
– Сашка, не лезь. Мира, ты собираешься в Аквилон, прямо в логово Уильяма? Ты точно ненормальная.
– Не, Ждан, тут я согласен с Сашкой.
– И ты не лезь. Мира это безумие.
– У меня на лбу не написано, что я мятежница и участвую в заговоре. Король про нас пока не знает, иначе вся страна давно уже на ушах бы стояла, так что со мной ничего не случится. Это вполне безопасно. К тому же я сама в архивы не пойду, это возьмет на себя Альберт, он частенько туда наведывался в прошлые годы, а потому не вызовет подозрений. В конце концов, Уильям – его дядя… двоюродный или троюродный, и в курсе увлечения Альберта историей. Альберт рассказывал, что он пару лет провел при дворе…
– К черту Альберта! Хотя нет: ты что, планируешь отправиться в Аквилон в компании одного лишь Альберта?
– Да. Не вижу в этом ничего страшного и не понимаю, почему тебе это так не нравится.
– Эмм… вообще-то, это не одному Андрею не нравится. Альберт, конечно, неплохой парень, но хлюпик. Мы как-то наблюдали за его спаррингом с Эриком – жалкое зрелище, между прочим.
– Вот именно. А на дорогах опасно, и до Аквилона далеко.
– Я уже устала повторять, что способна за себя постоять.
– За себя – способна. А за вас обоих?
– Сделаю все возможное.
– Жданов, отстань от нее, в самом деле. Не мешай ее навязчивому желанию самоубиться.
– Ничего подобного. Я всего-навсего пытаюсь все предусмотреть, чтобы потом не жалеть о том, что мы чего-то не учли, и из-за этого все пошло прахом.
– Ладно, положим, ты права, и нам действительно позарез нужен этот Совет. Пускай тогда Альберт едет в Аквилон один, без тебя, раз уж ты все равно не намереваешься заглядывать в архивы.
– Нет, это не вариант. Во-первых, в этом случае Альберту придется брать с собой охрану, а мы хотим сохранить нашу… миссию в тайне ото всех. Кроме вас и Эклхаста, разумеется. Во-вторых, если мы найдем информацию о местонахождении потомков членов Совета, то, не теряя времени, начнем их искать, и тут Альберту без меня не обойтись. И в-третьих, у меня в столице дело не связанное с заговором. Личное.
– Ты это серьезно? Какие у тебя могут быть личные дела в стране, куда ты попала первый раз в жизни?
– Я потом объясню. Потом. Андрей, и не смотри на меня так: что бы ты себе не вообразил, это не так.
– Об этом мы поговорим позже. А пока что вернемся к нашим баранам: Альберт уже большой мальчик и в состоянии справиться со всем этим самостоятельно.
– Так, ну вот что, ты меня убедил. Я поручаю все Альберту, а сама отправляюсь с вами на границу.
– Что-о-о?
– Я неясно выразилась? Я поручаю Совет Альберту и еду помогать вам.
– Ты… Ромка, Сашка, идите погуляйте.
– Эй, так нечестно! Я хочу увидеть, чем закончится эта увлекательная игра «Кто кого перебодает».
– Малиновский, ты что, еще не усвоил,
кто в ней
всегда выигрывает?
– Прокляну.
– Уже не сможешь.
– Да что ты? Ради тебя я найду способ.
– Сашка, идем. Тебя, она, может, и не проклянет, а меня – запросто. Не хочу быть жабой до конца своих дней.
– Что, думаешь, это что-то принципиально изменит?
– Сгиньте оба!
– Когда-нибудь я его придушу.
– Кого, Ромку или Алекса?
– М-м-м… сложный выбор. Сашку – точно, а насчет Малины я пока не уверен.
– Пфы. Андрей, я не шучу: или я еду с Альбертом в Аквилон, или с вами на границу. Если я останусь в Эшвиле, то точно сойду с ума.
– Это шантаж.
– Нет, это констатация факта. Андрей, сколько раз мы уже с тобой это обсуждали – пять, десять, двадцать?
– Я давно сбился со счета. Что лишь доказывает постоянство моих чувств: я, как обычно, буду беспокоиться, как ты там без меня.
– Могу сказать то же самое. И как поступим?
– Черт, вот почему Сашка всегда оказывается правым, когда ненужно? Сдаюсь. Действуй, как считаешь нужным, я больше никогда не стану тебя отговаривать или мешать. Но я все равно не перестану за тебя волноваться.
– Знаю. Спасибо тебе за это. Я ценю твою заботу. И я буду волноваться за тебя не меньше.
– М-м-м… это радует.
– Андрей! Радует?
–Ты же понимаешь, о чем я.
– Да, кажется… Андрей, подожди… Андрей!
– Что?
– Так, ничего особенного, можешь продолжать. Но учти, что Алекс наложил на комнату подслушивающее заклинание.
– Вот зас… Извини. Только подслушивающее?
– За подсматривающее я бы его сама убила, а так я доверяю эото тебе. Кстати, имей в виду: Малиновский все это время стоял рядом с Алексом.
– Кто бы сомневался…
– 5 –
Гардия, март 1326 г.
Камилле Багард, предстоятельнице Ордена Виктории Милосердной
от
Амброуза Лафферти.
«…полагаю, Вы правы, Камилла. Остановимся на этом числе. Однако и оно слишком велико, чтобы даже объединенными силами успеть изготовить все в срок. Я распорядился приступить к работе сразу же после нашей с Вами первой встречи, и у нас уже готовы две тысячи защитных амулетов (обычные «щиты», на что-то более сложное у нас нет ни времени, ни энергии) и тысяча «травников». Скорее всего, мы сможем сделать еще около пятисот «щитов» и сто-двести «травников» в течение месяца-двух. Потом перед нами встанет другая задача (уверен, Вам не надо объяснять, какая именно), и наша скорость производства амулетов значительно снизится. Если вам удастся смастерить хотя бы по тысяче «щитов» и «травников» за этот срок, будет просто замечательно. Тем не менее, с учетом того, что нам требуется по крайней мере по два комплекта и того, и того – восемь тысяч «щитов» и восемь – «травников», – у нас все равно не получится в должном объеме обеспечить армию защитными и целебными амулетами. При этом я даже не говорю о «бронях», «слепых глазах» и «медведях» – они нужны не меньше, но возможности заняться ими у нас нет. Если вы сделаете хотя бы несколько сотен «броней» и «медведей», это существенно облегчит нам жизнь.
Что касается Ваших лекарей, то здесь я солидарен с Андреем – их присутствие пока необязательно, но им все же стоит начать медленно продвигаться к границе: невозможно предсказать, как будут развиваться события, и, вероятно, их помощь понадобится раньше, чем ожидается…».
– 6 –
Гардия, май 1326 г.
Андрею от Миры.
«Андрей! Я начинаю думать, что чудеса и впрямь случаются – иначе мне не выпала бы оказия передать тебе письмо, когда это так необходимо. Самое главное, что я хочу тебе сказать: я в курсе случившегося в Келеби и считаю, что ты поступил абсолютно верно. Не обращай внимания на тех, кто обвиняет тебя в том, что ты нарушил все договоренности и начал военные действия раньше, чем диктовал план. Такое нельзя прощать, и – как бы цинично это не прозвучало – ты выбрал удачный и выгодный для нас момент для первой атаки: теперь в глазах всех ты борец за правое дело, а не только за трон и власть. Ничто, никакие слова, не убеждают народ так, как активные действия. Я понимаю, как тяжело тебе было на это пойти – в теории все всегда кажется простым, но реальность зачастую оказывается гораздо сложнее и неприятнее, чем представляется. Я горжусь тобой, и, поверь, я говорю это искренне, а не просто для того, чтобы тебя приободрить. Я не ручаюсь, что на твоем месте отважилась бы на это – боюсь, мне не хватило бы решимости. Или, скорее, таланта полководца и лидера, в наличии которого у тебя я давно не сомневаюсь. Не слушай союзников, они скоро увидят( если уже не увидели), что ты не ошибся, напав на королевских солдат в Келеби.
Я не спрашиваю, как ты (и Роман), поскольку у тебя не будет шанса отправить мне ответ (в первую очередь надо было изобретать почту, а не порох). Но если бы ты был ранен, слухи об этом непременно до меня дошли бы – они распространяются быстрее лесного пожара, обрастая по пути леденящими кровь подробностями, столь же жуткими, сколь и неправдоподобными. Так что я верю, что ты в добром здравии, равно как и Роман (передавай ему мой привет).
Моя «оказия» намеревается к вам присоединиться. Ну, не совсем к вам: Бернард рассчитывает снова проехаться вдоль границы, чтобы собрать под ваши знамена тех бандитов и прочих «асоциальных элементов», которых он склонял на сторону мятежников все это время. Кстати, перед встречей со мной он заезжал в Валендейл. С Кирой все в порядке, но об этом Бернард тебе сам расскажет, подробнее. Я же остановлюсь только на одном моменте: она собиралась отправиться к вам в числе прочих членов ее Ордена. К счастью, Бернард и Алекс, который находился в тот момент в Валендейле, ее отговорили, но не удивляйся, если она все-таки появится в вашем лагере.
Что до нас с Альбертом, то наши дела продвигаются успешнее, чем мы предполагали: четверо из шести, все уже в надежном месте. Даже по самым пессимистическим прогнозам мы должны закончить все в течение полутора месяцев, после чего станет ясно, к кому фронту мне лучше примкнуть – к тебе или к Эклхасту. Бэрроу я, само собой, в расчет не беру. Алекс заявил, что, независимо от моего выбора, он составит мне компанию. Естественно, маркиз будет от этого не в восторге, но остановить его он не сможет. И раз уж речь зашла об Алексе: будет трудно объяснить людям, последовавшим за тобой, как за будущим королем, почему на трон в итоге посадили Алекса. Могут возникнуть проблемы, надо все обдумать.
Я почти жалею, что выбрала наши с Альбертом поиски вместо того, чтобы помогать тебе, – как бы ни была важна наша миссия, иногда мне кажется, что она не стоит того, чтобы каждую минуту за тебя беспокоиться. Только не говори, что ты чувствуешь то же самое: я, в отличие от тебя, в безопасности. Почти.
Извини, не могу больше писать – Бернард торопится и подгоняет меня, и у меня разбегаются мысли.
Беспокоюсь, скучаю, жду встречи. Целую.
Всегда твоя Мира.»
– 7 –
Гардия, июнь 1326 г.
Андрею от барона Джека Бэрроу.
«Понял. Начинаю действовать. Не поминайте лихом. Удачи.
P.S. Привет очаровательной принцессе Амиранде. Надеюсь, мы еще свидимся.
Бэрроу.»
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Там тоже антикризисный план воплощали ВМЕСТЕ. И "королем" и "королевой" отстроенного Зималетто понятно кто стал. 
за спойлер. 
Ты разбиваешь мне сердце такими предположениями 
