|
В кафе было тихо и почти безлюдно: девушки — в количестве две штуки, - негромко переговаривающиеся за столиком в углу зала, и Лада. Ранний час, а она на ногах — сама поражалась!
Сон после разговора с Катей никак не шёл, и Ковальчук, решив больше не мучить несчастных воображаемых овец, которых она насчитала уже несколько тысяч, поднялась и выскользнула из отеля. Погуляла немного — даже замёрзла чуть-чуть - и очень кстати набрела на это кафе, где можно было выпить чашку кофе, до того, как отдыхающие потянутся на улицы, и жизнь на курорте войдёт в своё русло — бурное и шумное.
От бессонной ночи раскалывалась голова. При любом даже мало-мальском шуме извне в висках било как молотом по наковальне.
Лада сделала глоток кофе и осторожно поставила чашку на блюдце. Перевела взгляд на часы на стене — на большом круглом циферблате стрелки временно замерли на восьми тридцати. До интервью со Ждановым ещё почти два часа.
Как она теперь с ним разговаривать-то будет?!
Входная дверь неожиданно распахнулась. Ковальчук вздрогнула, махнула рукой, задела кружку и лишь в самый последний момент успела удержать её, и не разлить горячий кофе. Обернулась.
В помещение ввалились три здоровенных парня и, как показалось, сразу заполнили собой весь зал. Устраиваясь за столик, они шумно двигали стульями, громко переговаривались, смеялись — в общем делали всё возможное, чтобы Влада начала их тихо ненавидеть.
А потом один что-то такое на корявом английском выкрикнул в сторону официантки — Ковальчук не разобрала ни слова, - видимо, это что-то было очень смешным, и мужской раскатистый смех снова заполнил небольшое помещение.
Официантка из-за стойки окинула новых посетителей усталым взглядом, улыбнулась — клиент всегда прав, даже если он далеко и не в себе, - и, захватив с собой блокнот и ручку, отправилась принимать заказ.
Оперевшись на стол локтями, Ковальчук потёрла виски.
Посетительницы за угловым столиком заметно оживились и теперь бросали на вновь прибывших быстрые взгляды. Кажется, даже разговоры девичьи стали громче. Или Лада просто придирается? Если уж быть недовольной, то быть недовольной всеми и каждым.
Ковальчук закрыла глаза.
Зря она вчера так разговаривала с Катькой. Тоже мне, советчица нашлась! Дёрнул же чёрт!
- Всё в порядке? - чья-то рука мягко коснулась её плеча. Лада открыла глаза и подняла голову. Рядом стояла официантка. - Всё хорошо?
- Да, - заставила и себя улыбнуться в ответ Лада. - Спасибо. Просто голова болит.
- Может быть, таблетку? От головы?
- Правильно! Зачем мне эта дурная голова! - пробурчала по-русски Лада.
- Простите?
- Да, если можно, - уже на английском. Взяла со стола опустевшую чашку и подала заботливой девушке. - И ещё кофе, пожалуйста.
Девушка кивнула и удалилась, оставив Владу наедине с её мыслями.
Господи, ну и натворила она вчера дел! Вместо того, чтобы просто быть с Катькой рядом, поддержать, что ли, слила на неё весь негатив.
Но ведь это глупо! Да что там глупо — смешно просто! - ТАК переживать из-за того, что мужик тебя хочет.
Сколько можно в конце концов считать себя чудовищем и в каждом слове и действии приближающегося к тебе мужчине обязательно видеть какой-нибудь злой умысел?
Жданов, конечно, оказался, мягко говоря, далёк от «почти идеала», каким видится сейчас, а грубо говоря — настоящей скотиной! Это надо же такое придумать и, вообще, устроить такое!
... - Да, он меня изнасиловал, - ответила Катя, впустив Владу в номер, когда та решительно уперла руки в бока, дав понять, что не двинется с места, пока обо всём не узнает. - Три года назад он душу мою изнасиловал. Использовал. Пожевал бы и выкинул, если бы я сама обо всём не узнала и не ушла...
Официантка принесла кофе, стакан воды и таблетку. Лада сразу же проглотила лекарство и залпом осушила стакан.
Пар от горячего кофе кружил над чашкой. Ковальчук посмотрела на него и легонько подула.
... Сначала она Катю только слушала - невооружённым глазом было видно: человеку надо просто выговориться, рассказать обо всём том, что так долго и упорно копилось внутри и чему не позволялось выйти наружу.
Голос подруги был глухим и тихим, даже хриплым, иногда — совсем шёпотом. Рассказ получился коротким. Сухие факты.
Потом слова закончились. Остались тишина и ощущение полного отчаяния. Женского отчаяния.
- А теперь он говорит мне «прости», представляешь? Вот так вот... спустя три года он говорит «прости». И требует от меня...
- Что?
- ... Чтобы я с ним переспала, вот что! - вытаращив на Ладу глаза, выкрикнула Катя. И словно сама испугалась того, что произнесла вслух. - Я его ненавижу! - вдруг быстро заговорила она зловещим полушёпотом. - Он мне всю жизнь испортил, вернее добил меня после Дениса, понимаешь? Ведь это из-за него, из-за Жданова, у меня с Мишей ничего не получилось. Он меня в ничего не чувствующего робота превратил, все желания отбил... Он меня растоптал! - взгляд Кати стал каким-то полоумным, и Лада даже испугалась. - Ему опять что-то от меня надо, я знаю. Не знаю только что именно. Господи, когда же это прекратиться? Когда он перестанет меня мучить?
Ковальчук никогда не была сильна в психологии - «Ты слишком импульсивна и категорична!», часто говорила ей сестра, - и в своих отношениях с людьми чаще всего ориентировалась только на интуицию. И интуиция её подводила редко. Сейчас она подсказывала, что жалеть Катю и сочувствовать ей — оказывать медвежью услугу. За три года она и сама отлично преуспела в этом деле, упиваясь своей обидой и пустив собственную жизнь на самотёк.
- Разве? Он - тебя? - пристально посмотрев на Катю, усмехнулась Влада и с внутренним облегчением отметила, что взгляд той снова стал осмысленным.
- Что ты хочешь этим сказать? - помедлив, спросила Катя.
Причём здесь вообще Жданов?! Жданова, если забыть про последние дни, уже давно не существовало в твоей жизни. Ты сама себя мучила, разве ты этого не понимаешь?..
- Можно? - прозвучало очень громко над ухом, и на этот раз, вздрогнув, Лада всё-таки опрокинула чашку. Горячий кофе обжёг руку. Чашка упала на пол.
- Ой, Ладу-усь! Прости, зайчик, я совсем не хотела! Обожглась?
Елена Шестикова. Вездесущая — везде сующая свой нос! — журналистка и первая сплетница российской столицы.
Влада подавила вздох, потирая обожжённую ладонь.
- Зайчик не обожглась. Привет, Лен.
- Здравствуй, дорогая! - прощебетала Шестикова, скользнула взглядом по залу и села рядом с Ладой за столик, закинув ногу на ногу. Ноги были стройными и загорелыми, шорты — короткими, лицо — при полном макияже, в глубоком вырезе обтягивающего топика поднималась и опускалась пышная грудь. - Утренний кофе? - Лена махнула головой на упавшую чашку и, почти не поднимая руки, лёгким движением пальцев позвала официантку. - Я тебе сейчас ещё закажу. И себе тоже. Сама знаешь, без кофе утро не утро.
- Знаю, - согласилась Влада. - Только для меня больше не заказывай, мне уже хватит. Голова болит.
Подошла официантка, Шестикова, не открывая меню, заказала чёрный кофе и пирожное с каким-то причудливым названием. Похоже, Лена была здесь не в первый раз.
- Что-то ты действительно неважно выглядишь! - прищурившись посмотрев на Ковальчук, заявила Шестикова. - Плохо спала? Ты вроде вчера рано ушла...
Глаз — алмаз, а не человек! Всё замечает, всё про всех знает! Только вот держать мысли при себе за свой уже всё-таки зрелый возраст так и не научилась. Хотя... как раз благодаря именно этому качеству, ну и ещё, конечно, умению занятно излагать свои мысли Леночка Шестикова и получает деньги. Неплохие, надо сказать, деньги.
Леночку считали дурой. Леночку за глаза называли недалёкой. Леночку терпеть не могли. Но.... Леночку Шестикову боялись и избегали почти все представители шоу-бизнеса, особенно те, кому было, что скрывать.
И совсем немногие понимали, что прячется за образом «недалёкой дурочки». Лучше всех это понимала «жёлтая» журналистская братия и особенно главные редакторы журналов и газет, борющиеся за возможность первыми огорошить заинтересованную общественность сенсациями — даже если они порой были притянутыми за уши! - и сногсшибательными новостями из жизни тех-кто-на-виду.
Елена Шестикова обладала тем, что в простонародье называют чутьём. Пушистые, густо накрашенные ресницы «л'Ореаль-ты-этого-достойна», пухлые яркие губы «просто-Буржуа», глубокий вырез и развязный разговор обманчиво делали из неё пустышку, вечно раздувающую из мухи слона.
На самом деле Леночка внимательно присматривалась к тому, что происходит вокруг, и всегда безошибочно определяла, кто с кем водит дружбу, кто прячет «камень за пазухой» за ослепительной улыбкой, кто с кем спит, а кто кого ненавидит. Мимо неё, если она действительно хотела, не проскальзывало ничего.
Это и раздражало «видных мира сего»: тщательно скрываемое становилось достоянием общественности, и оставалось надеяться только на то, что статейки из-под пера Елены Шестиковой воспринимались этой самой общественностью не больше, чем сплетни.
Сейчас «всевидящее око» Шестиковой раздражало и Ковальчук. Не то, чтобы Лена её раздражала вообще — между ними установились скорее приятельские отношения, да и по работе часто приходилось сталкиваться, - но сегодня Влада была не в настроении поддерживать светскую беседу ни-о-чём.
Леночка была настроена на обратное.
- Я слышала, Жданов согласился дать тебе интервью?! - как бы мимоходом спросила она, ожидая свой кофе.
Вот это да-а?!
Не считая самой Влады, об этом интервью знали только три человека: Катя, Сеня и Максим Анатольевич, главный редактор журнала «Жизнь как она есть», где работала Ковальчук, и которому она сообщила об этом только вчера поздно вечером.
От удивления у Влады, видимо, глаза на лоб полезли, и Леночка это заметила.
- Ой, ну что ты так нервничаешь! Мне Макс сказал. Расхваливал тебя! Боже мой! - она закатила глаза и повела загорелым плечом. - Если бы мы были конкурентками, я бы сделала всё возможное, чтобы он тебя уволил!
Теперь стало понятно, откуда ветер дует. Уже три года Леночка была любовницей Стопалова Максима Анатольевича. Стопалов годился Леночке в отцы, Леночка гуляла от него по-чёрному, практически не скрываясь, но Максима Анатольевича это совершенно не смущало, в Леночке он души не чаял, чуть ли ни боготворил. И Леночка этим пользовалась.
- Я рада, что могу быть спокойна за своё место работы, Ленусь! - усмехнулась Ковальчук. - Сплетни не моя стезя, уж прости! - добавила она, после того, как подошедшая официантка, оставив на столе заказ, удалилась.
- Зря ты обижаешься! Я вовсе не хотела тебя задеть. Максюша действительно доволен тобой и не жалеет, что взял к себе!
Да, несколько лет назад именно Максим Анатольевич пригласил Владиславу Ковальчук работать в модный и престижный журнал, заверив, что у неё огромный потенциал. Никому неизвестной и только начинающей журналистке такое предложение безумно польстило. Нет, она, конечно, не сомневалась, что талантлива, и в будущем её обязательно заметят и пригласят в одно из известных глянцевых изданий, но была уверена, что это произойдёт не раньше, чем она наберётся опыта. И оббить нужно будет не один порог, демонстрируя наработанное профессиональное портфолио и убеждая работодателей в том, что Владислава Ковальчук — именно тот журналист, которого им как раз и не доставало для полного счастья.
А тут вдруг такая удача! Сам главный редактор известного журнала её нашёл. И это в её двадцать-то три, с почти отсутствующим опытом работы . И это только по тем статьям в малочитаемой газетке, где Влада проработала меньше года.
Стопалов не ошибся, у Ковальчук действительно был огромный потенциал, который в процессе постоянной работы, порой через не могу и не хочу, раскрывался с каждым днём всё больше и больше, и сколько там, нераскрытого потенциала этого, оставалось загадкой даже для самой Влады.
Но это так, лирика.
И всё-таки... С чего вдруг в Леночке проснулся интерес к талантам Ковальчук?
Темнила Леночка.
Лада откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и выдержала театральную паузу, пристально взглянув на Шестикову.
- Что? - одна бровь Леночки изумлённо изогнулась. - Почему ты на меня так смотришь?
- Слушай, Лен, может, прямо скажешь, к чему ты клонишь? С каких это пор ты обсуждаешь меня с Максимом Анатольевичем?
Шестикова улыбнулась.
- У нас нет запретных тем, зайчик. Поэтому...
- Поэтому что?
- Ну что ты дуешься?! Я ведь только из дружеских соображений. Предупредить хотела, что тебе не за что переживать.
Вот переживать с каждой минутой разговора Лада как раз таки начинала всё больше.
- Я не понимаю, о чём ты говоришь. Может, просветишь?
- Ладно тебе, Владусь! Я всё знаю, так что нечего передо мной ломать комедию.
- Да какую комедию, Лена?! - вспылила Ковальчук, подавшись вперёд. Девушки за угловым столиком и сидевшие неподалёку парни услышали и оглянулись на Владу. Лада снова откинулась на спинку кресла.
- Ты что так кричишь? - расплывшись в притворной улыбке, поинтересовалась Шестикова и посмотрела по сторонам. - Поду-умаешь, ну не будет он теперь составлять тебе протекцию?! Максик, несмотря ни на что, тебя очень ценит и отпускать, а уж тем более выгонять, не собирается. Да кому я рассказываю?! Ты и сама об этом отлично знаешь!
- Я немного не поняла, - сглотнув, спросила Влада. - Кто это он? И какую такую протекцию?
Лена усмехнулась. Во взгляде явно читалось недоверие и ещё что-то из серии: к чему это притворство, деточка?!
- Леночка, зайчик, - приторно улыбнулась Влада. К ударам в висках добавились частые удары сердца. Всё. Теперь она точно разволновалась, но по-прежнему ничего не понимала. - О чём ты говоришь?
- Ты разве не знаешь, что у Воропаева новая протеже?
Лада на секунду забыла, что нужно сделать, чтобы хотя бы моргнуть. Уставилась на Шестикову, та продолжала спокойно пить кофе.
- А причём здесь, прости, Воропаев?
- Как причём?! - Леночка поставила чашку на блюдце и отломала чайной ложкой кусочек пирожного. - Всё это время он продвигал тебя, а теперь у него новая подопечная... Она приехала с ним, ты ведь видела её, да?
Лада наблюдала, как Шестикова отправляет отломанный кусочек в рот, как жуёт его, и чувствовала, что ритм биения её собственного сердца замедляется, а без того больная голова наполняется немыслимой тяжестью.
Громкоголосые парни снова рассмеялись на весь зал, но Ковальчук уже не обратила на них никакого внимания. Как и Леночка.
- Ну так вот, - продолжала она, не дождавшись ответа. - Это тоже начинающая журналистка, теперь он продвигает её. Тебе-то поддержка уже не требуется!
Я хочу провалиться, - истерически подумала Лада. - Я хочу провалиться или умереть, или, нет, отмотать время назад и не приходить в это кафе. И, чтобы этого разговора с Шестиковой не было, я тоже хочу.
Господи, Боже мой!
Ковальчук почувствовала, как по спине покатилась предательская капля пота.
Ты главное сейчас не сорвись, - умоляла себя Влада, чувствуя, как внутри всё начало колотиться. От злости. - Держи себя в руках. Хотя бы пока...
- То есть ты хочешь сказать, что Воропаев заплатил Стопалову, чтобы он взял меня на работу? - контролируя себя, проговорила Ковальчук.
- Владусь, тебе не надоело строить из себя...
- Не надоело, - степенно перебила Владуся и изо всех сжала кулаки. -- Ты просто ответь мне.
- Я не знаю точно, заплатил или у них там свои какие-то договорённости, но... да.
- И к тому, чтобы у меня своя колонка была, тоже Воропаев руку приложил?
Леночка вдруг растерялась, отложила ложку в сторону и подозрительно взглянула на Ладу.
- И на ТВ меня взяли тоже благодаря протекции? - последнее слово Ковальчук произнесла в точности с Леночкиной интонацией.
Шестикова молчала, ошарашенно глядя на Владу.
- Лена!
- Ты что... не знала? - наконец обрела дар речи Шестикова.
О том, что Воропаев — сволочь? Конечно, знала. Но понятия не имела, что настолько.
Дура! Какая же я дура! Как была ею, так и осталась!
Кретинка!
Идиотка!
Заметили её! И что же у тебя ни разу — НИ РАЗУ — нигде не замкнуло за всё время работы в журнале?! Никто не ищет новых талантов по тщедушным газетёнкам! Никто не распознаёт молодых талантов в начале их профессионального пути! Никому не нужны неопытные и ничего пока не умеющие журналисты! Тем более Стопалову! Он и к уже к имеющимся придирается за каждую мелочь, лишь бы всё идеально было! А у тебя... Сколько у тебя было ляпов в начале!
Вот он, твой профессиональный рост! Вот оно, твоё самомнение! Фиг тебе таланты!
Это всё деньги! Во-ро-па-ев-ские!
Господи, не дай мне сесть в тюрьму за убийство!
Руки предательски задрожали. Впрочем, Влада тряслась вся. От разочарования, от злости, от обиды, от унижения.
Лицо запылало от обрушившихся эмоций.
Пересиливая себя изо всех сил, Ковальчук улыбнулась и, стараясь сделать это как можно непринуждённее, поднялась из-за стола.
- Знала, конечно. И, конечно, не переживаю, но всё равно спасибо, что предупредила, а то я даже не в курсе была, что теперь меня некому поддерживать. Спасибо за компанию, Ленусь, но мне уже пора.
- С тобой всё в порядке? - обеспокоенно спросила Шестикова вслед.
Влада обернулась.
- Конечно, в полном. Кстати, ты не знаешь, Воропаев остановился... - она вопросительно подняла брови.
- Мы живём в одном отеле. Совсем здесь рядом.
Шестикова сказала название, и Влада вспомнила — удивительно, что она ещё может соображать - идя сюда, в кафе, проходила мимо этого отеля. Отель был одним из самых дорогостоящих.
Ещё бы! Александр Юрьевич на мелочи не разменивается!
А Леночка... Стопалов тоже, видимо, не поскупился.
- Что, пойдёшь выяснять отношения? - прищурившись, спросила Шестикова.
Ну нет уж! Какое бы у Леночки чутьё не было, Влада не позволит ей ни о чём догадаться! Не позволит догадаться, что живым и здоровым Воропаеву осталось жить недолго. Ему теперь вообще в живых не остаться! После всего! После её, Влады, загубленной жизни!
- Зачем? - она непринуждённо пожала она плечами. - Наоборот, скажу спасибо.
- А-а! - задумчивом протянула Леночка, но Ковальчук уже было всё равно. Она медленно дошла до дверей, но, едва очутившись на улице, прибавила шаг и почти бегом бросилась по дороге.
_________________ Сама накосячила, сама виновата, сама удивляюсь?! Какая же я, чёрт возьми, самостоятельная! (с)
Есть ли во мне изюминка? Во мне масса изюминок! Да я практически кекс!(с)
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Автор прошел мимо нас 
