|
***** 33 *****
Она смотрела на него почти с презрением. Бледный, испуганный, трясёт пораненной рукой и с ужасом глядит на струйку крови, которая стекает по ладони.
Кто бы мог подумать, что несколько капель крови может настолько изменить человека. Увидел и сразу затрясся, превратившись из молодого, достаточно сильного мужчины в жалкий комок нервов.
- Прекрати!
- У меня кровь! Ты что, не видишь?
- Вижу.
Она достала из сумки носовой платок и сунула ему в руку.
- Вот. Сожми его в кулаке и кровь остановится.
Он дико посмотрел на неё.
- Мне надо в больницу!
- Что за чушь? Ты порезался осколком, что тебе делать в больнице?
- В рану могла попасть инфекция!
Она подняла глаза к потолку, сдерживая презрительное фырканье.
- Хватит уже! Я пришла поговорить с тобой о деле. Ты сказал, что всё придумал, а вместо этого, я вожусь с тобой, как с маленьким! И всё из-за какого-то порезанного пальца!
Он всё же сжал платок в руке, медленно стиснув ладонь в кулак. Стало немного больно и это заставило его скривиться.
Она снова поморщилась.
- Говори. Мне некогда с тобой сидеть. После обеда я должна вернуться в офис. Так что?
- Я с ней поговорю, - проговорил он, продолжая держать руку на весу, и смотрел, боясь, что кровь начнёт сочиться через платок.
- О Господи, - вздохнула она. – Ну о чём ты с ней говорить будешь? Словно она будет тебя слушать!
- Будет! Будет. Просто она… запуталась немного. Это Жданов во всём виноват! Он её сбивает! Если бы не он, мы бы тогда не расстались!
- Всё это я уже от тебя слышала. Но меня интересует совсем другое. Андрей её жалеет. Это абсурдно, непонятно, для меня по-крайней мере, но я чувствую. Он постоянно о ней думает. Я боюсь, что они помирятся. Андрей почти готов сделать этот шаг, уже позабыл всё. – Зло усмехнулась. – Кто бы мог подумать… Но я не отдам его этой… гадкой мерзавке! Я не могу этого допустить! – а потом вдруг опомнилась и посмотрела на него немного смятённо, застыдившись своего срыва. Слегка помотала головой. – Так что у тебя?
- Я увезу её из города, и вот увидишь, через несколько дней она и не вспомнит про Жданова. Я всё для этого сделаю.
Ей хватило ума, чтобы отнестись к этому его заявлению скептически, но вида решила не подавать. А то ещё разуверится в своих силах, тогда вообще пиши – пропало.
В любовь Пушкарёвой, которая должна была неожиданно вспыхнуть, как он надеялся, она нисколько не верила. Но было в этом безумном плане кое-что привлекательное. Если Андрея убедить, что его любимая Катенька решила провести выходные на даче с другим, то это наверняка остудит пыл Жданова. Он не любит оставаться в дураках.
Что же, хотя бы это…
Она вновь посмотрела на него и в который раз мысленно скривилась. Что хорошего можно ждать от такого человека? Всё приходится делать самой, подталкивать его к нужному решению. А он только и делает, что страдает и мучается.
Мученик…
Сделала несколько шагов по кабинету, аккуратно обходя осколки бокала на полу, подошла к столу и ободряюще улыбнулась.
- Ты не нервничай. Вот увидишь, всё будет в порядке. Главное, будь с ней помягче, поласковее. Женщины это любят. Ну что я тебя учу? Ты сам всё прекрасно знаешь!
Он перестал рассматривать свою руку и поднял на неё глаза. Кивнул.
- У нас всё будет хорошо. Всё получится.
- Конечно, получится. – Поставила перед ним на стол пузырёк. – Вот, я достала то, что ты просил. Это очень сильное средство, больше одной таблетки нельзя. Подействует в течение получаса, возможно быстрее, если в кофе добавить.
- В кофе?
- Да. Но не вздумай положить больше одной таблетки. Может не проснуться.
Он испуганно посмотрел, а она вздохнула.
- Ну что ты сразу пугаешься? Она же тебе живая и здоровая нужна? А от одной таблетки ничего не будет, поверь. Поспит, а проснётся отдохнувшая и румяная. И вся твоя.
Он взял флакончик здоровой рукой, рассматривая. Потом кивнул.
- Я всё сделаю правильно… Не волнуйся.
Его голос неожиданно дрогнул, и она вдруг испугалась. Появилось очень чёткое нехорошее предчувствие, но назад дороги уже не было.
Пушкарёва сама напросилась.
>>>>>>>>>>>
- Ну вот что ты хнычешь?
- Я не хнычу!
- Хнычешь, я же слышу!
Катя вздохнула, перевернулась и вытянула ноги, поудобнее устроившись на диване. Плечом прижала к уху телефон, подумала и снова вздохнула.
Саша на другом конце провода рассмеялся.
- Сколько горя в этих вздохах! Правда что ли решилась?
Катя на секунду прикрыла глаза, набралась смелости и ответила:
- Да, решила, - и тут же перешла на умоляющий тон. – Но ты же сам сказал, что там хорошо!
- А чего в Стокгольме может быть плохого? – удивился Воропаев. – Конечно, хорошо. Тихо, спокойно и пасмурно. Как на кладбище.
- Ты специально, что ли?
- Нет. Я, конечно, мог бы найти тебе что-нибудь на солнечной стороне земного шара, например, в Бразилии или Австралии. Ты что больше любишь – кенгуру или обезьян?
- Ты сам мне нашёл работу, а теперь меня отговариваешь?
- Я не отговариваю, Боже упаси. Я хочу, чтобы ты ещё раз подумала.
- Да я уже тысячу раз подумала! Сколько можно? Я всё ждала, что хоть что-то изменится, успокоится, но ничего этого не происходит, всё только хуже с каждым днём. Чего ждать-то?
- Действительно… Ну что ж, съезди, проветрись. Может, что-то из этого и получится. А Жданов не звонил?
- А с чего ему мне звонить? – огорчилась Пушкарёва. – Я для него порочная лгунья.
Саша не выдержал и опять засмеялся, хоть и знал, что Катю это возмущает и даже злит.
- Вот когда ты так говоришь, я всё время расстраиваюсь!
- Почему? – не поняла она.
- Так получается, что я свой идеал упустил. Умная, расчётливая, порочная, да ещё с такой грудью. Катька, куда я смотрел? Давай домой немедленно!
Она всё-таки рассмеялась.
- Вот как тебе это удаётся? Смешить меня?
Саша добавил в голос серьёзности.
- А кто сказал, что я смеюсь? Я очень серьёзен.
- Давай лучше ты ко мне. Я тебя обедом накормлю, - снова вздохнула. – И захвати ту папку, о новой работе. Я посмотрю.
Воропаев отнекиваться не стал. Пообещал приехать через час, и на этом они разговор закончили. Катя выключила телефон и положила трубку на журнальный столик. К нему пришлось тянуться, недооценила расстояние и едва не упала с дивана.
Неужели она и правда решится уехать? Но чаша весов неумолимо склоняется именно в эту сторону. Всё слишком плохо и исправляться ситуация ну никак не желает. Жданов не успокаивается, Кира только больше злится, а Борщёв активизируется. Ну как тут выдержать?
Уехать, хотя бы на пару месяцев. Мир посмотреть, себя показать… Вдруг понравится кому-нибудь?
Сильно потянулась, свесив ноги с подлокотника дивана, а потом рывком поднялась. Не будет больше никаких слёз! Она никому ничего не должна. И не виновата… почти. Ни в чём.
Вздохнула.
Вот от своей невиновности и придётся вещи собирать.
Пришлось быстро соображать, чем Сашку кормить. Обед ему пообещала, а у самой и не готово ничего.
Занялась готовкой, а сама всё косилась на телефонную трубку, которую положила на кухонный стол. Никак не могла избавиться от мысли, что можно позвонить Андрею и попытаться с ним поговорить ещё раз. Перед отъездом. Попрощаться, что ли…
Только было очень трудно представить, что она может ему ещё сказать. Он теперь принимал её только в штыки. С издёвкой и нетерпением.
Он не терпел её присутствия рядом.
И дальше чего-то ждать, надеясь на чудо, у Кати сил не было. И терпение тоже закончилось.
Когда в дверь позвонили, Пушкарёва бросила удивлённый взгляд на часы. Как Воропаев оперативно, пятнадцати минут не прошло. Видимо, успел сильно проголодаться, да и дома его теперь котлеты и борщ не дожидаются!
С улыбкой распахнула дверь, собираясь подколоть Воропаева тем, что он без неё совсем оголодал, и застыла. Улыбка медленно сползла с лица, но Катя поторопилась взять себя в руки, чтобы её испуг не бросился в глаза незваному гостю.
- Миша? Здравствуй…
Михаил ответил ей спокойной улыбкой.
- Привет, Катюш. А я вот мимо ехал, решил, дай в гости зайду. Посмотрю, как ты устроилась. Не прогонишь?
Кате так и не удалось придумать достойную причину для отказа. Смотрела на него, удерживая на губах слабую улыбку, и мучила себя, но всё равно придумать ничего не смогла.
Отошла от двери.
- Проходи, конечно. Правда, я тебя не ждала, мне даже угостить тебя почти нечем.
Миша перешагнул порог квартиры и снова заулыбался. Разувался и поглядывал на неё, а Катя томилась.
- Да не надо меня угощать! Кофе мне сваришь? А то я сегодня даже позавтракать не успел. Всё дела, дела… С рестораном, то есть.
Пушкарёва кивнула.
- Я поняла. Ты проходи!
Миша кивнул, приостановился у зеркала и пригладил волосы. Очень внимательно всмотрелся в своё лицо, а Кате почему-то это показалось нелепым. Он так странно выглядел в этот момент.
Борщёв прошёл в гостиную, осматривался и молчал. Катя наблюдала за ним, а молчание очень тяготило, и поэтому спросила:
- Так что у тебя с рестораном?
Миша поставил на место фотографию в рамке, на которой Катя была вместе с родителями, и с улыбкой обернулся к ней.
- Всё в порядке. Конечно, проблем и трудностей хватает, но мы ведь только недавно открылись. Да и Юлиана мне помогает, очень помогает.
Катя кивнула.
- Хорошо. Я очень рада… за тебя.
- Я тоже рад! – заявил он со странным воодушевлением. – Кофе сваришь мне? – напомнил Миша.
- Да, конечно… - опомнилась она и пошла на кухню.
Надеялась, что Миша хоть там на несколько минут оставит её в покое, но Борщёв вошёл следом за ней. Сел за стол и стал наблюдать за Катей. Наверное, заметил её нервное состояние и заговорил:
- Катюш, ты на меня злишься, да?
Она обернулась через плечо и подозрительно глянула на него.
- С чего ты это взял? Нет.
- Да? Ну и хорошо, - Миша вздохнул с облегчением. – Значит, мне показалось. Ты в последнее время нервничаешь много, я же просто беспокоюсь, ты понимаешь? А ты, наверное, подумала обо мне что-то не то…
- Миша, ну что ты такое говоришь? – Катя подошла к столу и аккуратно разлила кофе по чашкам, но взгляд от Миши старательно отводила. – Ничего я такого не думала… Сейчас на самом деле не очень лёгкое для меня время. Я хотела извиниться перед тобой за то, что случилось тогда на вечеринке. Я была груба.
Он улыбнулся.
- Всё хорошо, Катюш, - придвинул к себе чашку и замер. О чём-то всерьёз задумался, а потом поднял на Катю чистый взгляд. – А молоко есть? Я, если честно, не люблю чёрный кофе.
Катя встрепенулась.
- Ой да, конечно. Извини! Я сейчас. – Она отошла к холодильнику и открыла дверцу. – У меня ещё печенье есть, вкусное. Я вчера купила.
Борщёв обернулся, внимательно следя за ней взглядом, а сам сунул руку в карман пиджака. Торопился, руки тряслись, нащупал круглую баночку с таблетками, а одна уже была приготовлена, лежала прямо в кармане. Понадобилось всего две-три секунды, чтобы достать её из кармана, протянуть руку над столом и бросить таблетку в чашку, которую Катя приготовила для себя. Успел. Она ничего не заметила.
Пушкарёва вернулась к столу, поставила молоко и вазочку с печеньем и улыбнулась.
- Так, а сахар у меня здесь…
- Нет, нет, не надо, - поспешно отказался он. – Ты садись, садись. А-то кофе остынет.
Катя села напротив Миши и придвинула к себе чашечку, снова смущённо улыбнулась, подняв на Мишу глаза. А Борщёв едва успел улыбнуться в ответ, чтобы не вызвать у неё подозрений своей задумчивостью.
Катя почему-то медлила, разглядывала чашку, а пальчиком гладила по краю, но пить не спешила. Миша занервничал. А потом приподнял свою чашку.
- Ну что, давай выпьем? За начало новых отношений?
Катя чуть нахмурилась.
- Что? Каких новых?
Он улыбнулся шире.
- Дружеских, Кать. Чокнемся?
- Кофе? – удивилась она.
- А что такое? Это на брудершафт пьют вино, а мы же за дружбу… кофе с печеньем.
Катя посмотрела на него, а потом улыбнулась, и в этой улыбке уже не было смятения и неловкости, вполне искренняя улыбка.
- Давай.
Они чокнулись, а Миша не удержался и добавил:
- Только уж до дна.
Она кивнула.
Борщёв смотрел, как она пьёт, разглядывал очень внимательно, взгляд скользил по её лицу, по изящной шее, опустился вниз к более чем скромному, но всё-таки вырезу кофточки на груди. И думал о том, что обратно дороги уже нет.
Катя поставила на стол пустую чашку и чуть удивлённо глянула на него, так как он продолжал держать свою в руке и не пил. Миша поторопился её успокоить и двумя глотками выпил свой кофе.
- Ну что, мир?
- А мы и не ссорились, - проговорила Катя, а потом вдруг протянула ему руку. Миша засмеялся и легко пожал её ладошку.
Но лёгкое томление Катя всё равно чувствовала. Не знала, о чём с Борщёвым говорить. А он вроде и уходить не собирался, рассказывал ей о ресторане, о том, что ещё он придумал, чтобы привлечь посетителей, как ему помогает Юлиана. Катя слушала его голос, Миша говорил с одной и той же интонацией, и в какой-то момент Катя поняла, что перестала понимать его. Слышать слышала, а смысл слов не понимала. Голос всё отдалялся, становился глуше, и вдруг закружилась голова. Жутко захотелось спать.
Катя медленно втянула в себя воздух, всего на секунду закрыла глаза, и потёрла лоб.
Миша замолчал. Просто сбился на полуслове, внимательно наблюдая за ней. Но Катя глаза открыла и посмотрела на него. Взгляд стал мутным и она начала часто моргать, видимо, пытаясь согнать с себя неожиданную сонливость.
- Катя, с тобой всё в порядке?
Она с готовностью закивала.
- Да, да… продолжай, я внимательно слушаю…
Миша улыбнулся.
Но и ему улыбка далась с трудом. Чем хуже становилось Кате, тем больше он начинал нервничать. И поглядывал на часы, тягостно отсчитывая минуты.
А Катя изо всех сил боролась с внезапно навалившейся усталостью. Глаза закрывались, очень хотелось спать, и она никак не могла понять, что с ней вдруг такое случилось. А Миша всё продолжал говорить.
Катя слушала, его голос казался монотонным, что ещё больше усыпляло, а потом упёрлась рукой в стол и попыталась подняться.
- Извини… мне надо умыться… я сейчас…
Но даже шага сделать не смогла, ноги совершенно не держали. Миша только успел её подхватить, прижал к себе и нервно огляделся.
- Тихо, тихо, милая… Всё будет хорошо.
Действовать надо было быстро, пока она не заснула окончательно, иначе будет очень трудно и тяжело. Борщёв аккуратно посадил Катю на диванчик у кухонного окна и стал рыскать по квартире, в поисках нужных вещей. Пришлось Катю самому обувать и надевать на неё свитер. Она уже спала, но ещё не очень крепко, тихо стонала, и всё пыталась открыть глаза.
Миша испугался её такой, не думал, что всё будет настолько страшно и неприятно. А ведь всё самое сложное ещё впереди. Ещё надо вывести её из квартиры и посадить в машину… И делать всё надо быстро, пока Катя ещё как-то, но может идти сама.
- Вставай, вставай, - подбадривал он её. – Нельзя спать, пока нельзя.
- Куда?.. Я не хочу никуда ехать… Я не могу…
- Ну что ты, милая? Всё хорошо будет, я тебе обещаю.
Миша почти тащил её на себе. У Кати не было сил идти, и он очень боялся, что она упадёт или ещё что-нибудь случится, тогда он уже ничего не сможет сделать.
- Иди, пожалуйста… Ещё чуть-чуть. До машины дойдем, и там можешь спать.
Катя на его уговоры никак не реагировала, наверное, и не слышала, а если и слышала, то не понимала. Миша всё заглядывал в её бледное лицо, смотрел на подрагивающие веки и боялся, безумно боялся всего происходящего. Он даже представить не мог, насколько же будет страшно видеть её в таком состоянии.
В подъезде им никто не встретился, но прежде чем выйти на улицу Борщёв всё равно вначале выглянул сам, а уже потом вывел Катю.
- Давай, ещё чуть-чуть… Осталось всего несколько шагов. Ты просто молодец…
Уже готов был вздохнуть с облегчением, до машины оставалась пара метров. Миша достал из кармана ключи, щёлкнул брелком сигнализации и, наконец, взялся за ручку задней дверцы. И вот тут услышал громкий окрик.
- Эй! Ты чего делаешь?
Руки Миши ослабли, и он едва Катю не уронил. Испуганно оглянулся и увидел, как к нему с самым грозным видом приближается бывший Катин муж. В голове пронеслась лихорадочная мысль, что это конец, что ничего не вышло, а руки продолжали делать своё дело. Дёрнул ручку, открыл дверь и начал осторожно укладывать Катю на заднее сиденье. А сзади уже слышались быстрые шаги.
Саша подлетел к нему, схватил за плечо и развернул к себе.
- Ты что делаешь, твою мать? Отпусти её!
- Да ей плохо! – начал оправдываться Миша. – Она сознание потеряла, я её в больницу везу!
Воропаев несколько секунд переводил растерянный взгляд с него на Катю, а потом невежливо отодвинул Борщёва в сторону и полез в машину. Наклонился над Катей, с тревогой вглядываясь в её бледное лицо, и осторожно похлопал её по бледным щекам.
- Кать, ты меня слышишь? Открой глаза! – никакого эффекта не добился.
А Миша стоял позади него и тяжело дышал, не зная, что делать. Вытер вспотевший от волнения лоб и огляделся, стоянка была пуста. Сунул руку в карман и сжал в ладони пистолет, который зачем-то взял с собой. Не один раз задавал себе этот вопрос – зачем он его берёт, но взял. А сейчас наступил такой момент, когда надо сделать выбор, очень быстро принять решение…
- Она и, правда, без сознания, надо везти в больницу! – решил Саша и полез из машины.
Борщёв смотрел, как он пятится, встаёт на асфальт, пригибает голову, чтобы не стукнуться… именно в этот момент Миша его и ударил. Выхватил из кармана пистолет и рукояткой со всей силы стукнул Воропаева по затылку. Тот рухнул, как подкошенный. Миша только чуть подтолкнул его вперед, и Саша снова оказался в машине, упав на пол, между сиденьями. Миша убрал его ноги и захлопнул дверь машины.
От собственной смелости и превосходства кружилась голова. Он всё смог, сам, и даже с трудностями справился. Теперь главное не суетиться и всё не испортить.
Убрал пистолет в карман и снова оглянулся. Никого. Никто ничего не видел. Перевёл дыхание и улыбнулся. Поднял руку, чтобы снова вытереть лоб и вдруг застыл в ужасе, заметив на своей руке кровь. Не свою, чужую… В первый момент страх и ужас, полная растерянность, но заставил себя остановиться и успокоиться. Надо просто вымыть руки и тогда всё будет в порядке.
По пути пришлось остановиться, чтобы связать Воропаева. Миша всё боялся, что тот придёт в себя и попробует ему помешать. В багажнике нашлась бельевая верёвка, давно валялась, вот и пригодилась в нужный момент. Остановил машину в какой-то подворотне, открыл заднюю дверцу, и как мог, связал сопернику, который до сих пор находился без сознания, руки и ноги верёвкой. Заодно проверил Катю, но она спокойно спала, даже ладошку под щёку подложила, чтобы было удобнее.
Миша с минуту разглядывал девушку, а потом улыбнулся. Осталось совсем чуть-чуть. Вот она проснётся, он поговорит с ней и Катя, наконец, всё поймёт.
Теперь надо только незаметно выехать из города…
<<<<<<<<<<<<
Кира тоже нервничала. Уже несколько часов не могла найти себе места от волнения. Время близилось к вечеру, скоро темнеть начнёт, а этот идиот всё не звонит! А ведь просила же, чтобы, как только окажется за городом, чтобы сразу отзвонился.
Всё было продумано до мелочей, как Кире казалось. Впереди майские праздники, самое время отправить Пушкарёву на дачу с любовником. А потом в удобный момент преподнести эту новость Андрею. И даже если он в первый момент ей и не поверит, то пусть попробует найти свою Катеньку в эти дни, чтобы удостовериться в обратном! А Кира Жданова хорошо знает – сомнений, которые поселятся у него в душе, ему хватит, чтобы не поверить ни одному слову Пушкарёвой. Чтобы та потом не говорила!
Кира же за всем этим понаблюдает, насладится своей местью, а когда Жданов по привычке придёт к ней за утешением, она ему не откажет. И кто тогда останется в дураках?
А наказать Андрея за его неверность, она всегда успеет. И наказать и снова великодушно простить.
Вот только сейчас в душу закрались сомнения, а точнее опасения. А всё из-за этого идиота, который от пореза на пальце чуть в обморок не грохнулся. Форменный псих!
Такого Пушкарёва и заслуживает.
Остаётся только надеяться, что Борщёв ничего не испортит. Но чем больше проходило времени, тем больше Кира волновалась. Лишь бы он ничего не перепутал. И не натворил дел.
Когда телефон, наконец, зазвонил, Кира даже на стуле подскочила. И вздохнула с облегчением, с нетерпением ожидая хороших новостей.
- Ты почему так долго не звонил? – накинулась она на него. – Я извелась вся.
Борщёв помолчал, потом глухо проговорил:
- Мы уже на месте, всё нормально. Никто нас не видел.
У Киры вырвался вздох.
- Отлично! Ну что ж, поздравляю тебя! Ты только поласковее с ней будь, я тебе уже говорила. И тогда, вот увидишь, результат превзойдёт все твои ожидания!
- Я сам всё знаю! – вдруг огрызнулся он, а Воропаева насторожилась.
- А что ты злишься? Или что-то случилось? Скажи мне!
Миша лишь хмыкнул.
- Да я всё решил, не волнуйся. Посидит здесь, ничего с ним не будет.
- Кто? – испуганно переспросила Кира, чувствуя, как сердце замедляет свой ритм.
Борщёв вздохнул.
- Да этот явился… Всё так хорошо было! Ещё бы пара минут и всё, а тут он! Что мне делать оставалось?
- Да кто он?!
- Муженёк бывший. Всё таскается и таскается… Что он к ней пристал?
- Сашка? Ты про Сашку? Что ты с ним сделал? – Киру почти парализовало от страха. Сидела, вцепившись в стол и уже не сдерживаясь, кричала в трубку. – Ты совсем сошёл с ума?
Миша обиженно засопел, и отвечать не торопился.
- Что ты молчишь? – Кира уже готова была разреветься от отчаяния.
- Не кричи на меня! Я сам всё сделаю, я уже всё сделал!
- Что ты сделал? – её голос сорвался, и в этот момент в ухо полетели истерические гудки.
Кира в изумлении посмотрела на телефон и нервно сглотнула.
Что же теперь будет-то? Как вообще такое могло получиться, что на пути у этого психа встал её брат?
Что он, действительно, всё таскается к Пушкарёвой?
И где их теперь искать?
Кира начала лихорадочно набирать номер Борщёва, но его телефон оказался недоступен. Она набирала снова и снова...
И вот тогда Кира по-настоящему запаниковала.
<<<<<<<<<<<
В дверь деликатно постучали, и в кабинет заглянула Шура.
- Роман Дмитрич, Андрей Палыч, я вам ещё нужна? Можно я пойду?
Андрей оторвался от бумаг, посмотрел на часы, а потом уже на верную секретаршу.
- Да, Шурочка, идите, конечно. Извините нас, опять вас задержали.
Кривенцова заулыбалась и попятилась к двери.
- С праздничками вас! До свидания! Увидимся после выходных!
- Идите, Шурочка, идите! – замахал на неё руками Малиновский. – Праздники и выходные – это не про нас. Мы будем работать! Мы оденем всю страну, да, Жданов?
Дверь за Шурой уже давно закрылась, а Рома продолжал подначивать Андрея. Тот хмуро усмехнулся.
- Я тебя не держу. Можешь идти домой.
- Домой я не хочу. И тебя здесь одного не оставлю. А-то чувствую третьего приду, а ты всё ещё здесь сидишь!
Андрей показал ему кулак, а Малиновский только ухмыльнулся, встал со своего места и подошёл к столу Жданова. Наклонился и хитро подмигнул.
- Палыч, ты ведь чувствуешь, чем пахнет?
Андрей принюхался.
- Ты в обед на себя кетчуп пролил?
Рома обиженно фыркнул.
- Приземлено мыслите, товарищ! Я о другом. Неужели ты не чувствуешь, что свободой пахнет? Ты свободен, наконец, Андрюха!
Жданов вздохнул.
- Ромка, не начинай.
- Да ничего я не начинаю, я серьёзно. Сам подумай – с Пушкарёвой у тебя всё, да и Кира в прошлом. Можно уже и о будущем подумать!
- Не хочу я сейчас думать о будущем.
Рома скривился.
- Понятно… Страдаешь. Не надоело?
- Отстань.
- Андрюх, ну что она тебе далась? Ну что в ней такого особенного?
Жданов насупился.
- Я тебя убью сейчас! Что ты ко мне привязался?
- Что-что, - забормотал Рома, - испытываю обоснованное беспокойство за твою судьбу. Друг, ты гибнешь на глазах!
- Всё со мной нормально. Вот уедет она… и всё наладится.
Малиновский недоверчиво хмыкнул.
- Я тебе почти верю… Да и уедет ли она? Что она там делать будет? Вернётся через месяц и опять всё сначала.
Андрей с шумом втянул в себя воздух и ничего не ответил, а Рома вдруг ему подмигнул.
- Надеюсь, ты сегодня не откажешься от моего приглашения? Отличная компания подбирается. Отдохнём, развеемся. Ну как?
Андрей всерьёз задумался, но ответить не успел. Дверь без стука распахнулась и в кабинет ворвалась Кира. Жданов сначала хотел одёрнуть её, отчитать за слишком вольное поведение, но вдруг натолкнулся на её безумный взгляд и нахмурился.
- Что случилось?
Малиновский тоже удивлённо посмотрел на Воропаеву. А Кира стояла перед ними и молчала. Переминалась с ноги на ногу, нервно кусала губы, но заговорить боялась.
- Кира, в чём дело? – повысил Жданов голос.
Она сделала пару неверных шагов и медленно опустилась, а точнее, просто стекла на стул. И умоляюще посмотрела на Андрея.
- Я не виновата… Я не знала, что так получится…. Он сам, я даже предположить не могла…
Рома с Андреем переглянулись.
- Объясни толком, - попросил Малиновский.- Что у тебя случилось?
Она ещё помолчала, набираясь смелости, а потом заговорила, постоянно сбиваясь и повторяя, что она ни в чём не виновата. Но кажется, до её вины уже никому дела не было.
Андрей почувствовал, как сердце сделало один болезненный скачок и замерло. Даже волосы на затылке зашевелились, когда до него дошёл смысл сказанного Кирой. Облизал вмиг пересохшие губы и с трудом сглотнул.
- Что ты сделала? – шёпотом переспросил он, когда Кира закончила говорить.
Рома переводил ошарашенный взгляд с одного на другую, а когда Жданов начал угрожающе подниматься, попытался его удержать.
Кира закрыла лицо руками и, уже не скрываясь, разревелась.
- Я не знала, что так получится! Откуда я могла знать? Он псих! Он что-то с Сашкой сделал!
- Да что он мог с ним сделать? – заорал Жданов. – Он мужик здоровый!
Кира отняла руки от лица и шмыгнула носом.
- У него пистолет есть… я сама видела. Я не знаю, взял он его с собой или нет… Но как он тогда с Сашкой справиться смог?!
Андрей побелел. Несколько секунд мучительно соображал, а потом схватил со стола телефон и принялся лихорадочно тыкать по кнопкам.
- Да не отвечает у него телефон! – в отчаянии выкрикнула Кира, а Жданов обернулся и наградил её бешенным взглядом.
- Плевал я на Воропаева!!!
Телефон Кати был включён, но отвечать никто не собирался. У Андрея было такое чувство, что он сам превратился в этот тягучий, нетерпеливый гудок. А ещё страх, который сковал изнутри, завязал все внутренности узлом, и отпускать не спешил. Чувствовал напряжённые взгляды Киры и Малиновского и ждал, ждал…
- Ну что? – спросил Рома.
Андрей покачал головой.
- Не отвечает.
- Андрей, что делать? – страшным шёпотом спросила его Кира.
Жданов неожиданно растерялся. Замер, а мысли в голове, как назло, - ну ни одной умной!
Малиновский толкнул его в плечо.
- Что ты застыл? Звони в милицию!
_________________  - Расскажите о себе в двух словах.
- Всякое бывало 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
С начала кричали "маньяк, маньяк".... и ВОТ. 
И что характерно, Кирюха ведь о Катьке абсалютно не переживает, а вот, что Сашка попался... 
Надо спасать СВОЮ маленькую..., а потом оберегать! 
Ведь она ещё такая наивная и глупенькая. Вечно вляпывается в какую нибудь историю. 
Но всё равно спасибо, наконец-то всё начинает проясняться. А Миша-то на самом деле такой жалкий оказался 
