|
14.
Дни шли за днями, иные бежали, иные плелись. Приближался день встречи родителей, назначенный в разговоре Елены Александровны и Маргариты. Катя и сама не знала, чего ей хочется больше: чтобы день этот побыстрее настал или чтобы можно было его как-то избежать.
Она всё не уставала удивляться такой резкой перемене своей жизни. Так велика была пропасть между тем, что было ещё недавно, и тем, чем жила она теперь, что иногда её охватывало чувство нереальности происходящего, как будто она видит всё это во сне и вместе с пробуждением придёт и грустное сознание того, что она была права, уверяя себя всю жизнь, что никогда не сможет стать счастливой.
Вспоминала своих университетских знакомых, то, с каким щемящим чувством обречённости порой смотрела на обручальные кольца на их руках... Нет, это не было непреходящей тоской, никаких тоскливых вздохов и стенаний, - она уже давно смирилась со своей предполагаемой судьбой, даже иронизировала над ней и над собой. Просто иногда на мгновение сжималось сердце… Она знала, что никогда больше не поверит. Не поверит в другую судьбу.
И не верила. Долго. Отчаянно. И даже говорила об этом Ему - тому, кто пришёл и сказал, что любит. Но потом... нет, не клятвы растопили лёд. Она вызвала судьбу на дуэль под девизом "Почему бы и нет?". Не захотела подозрениями предавать любовь. Свою...
Жалела ли потом об этом? Нет, не жалела... Как можно было жалеть о любви? Она просто похоронила её, а все открытки и игрушки, которые он дарил ей, были цветами на могиле её любви. Каждое утро - новый, свежий цветок... Он всё никак не мог понять, что цветы не способны оживить то, что уже умерло навсегда.
И теперь... в её жизни произошло чудо. Чудо воскресения. Каким-то чудесным образом всё то, что сначала было счастливой явью, а потом оказалось неправдой, вновь превратилось в реальность. В настоящую реальность - без воздушных замков и розовых облаков, со своими трудностями, проблемами и даже жертвами. И вот как раз эта осязаемость, то, что ей теперь приходилось серьёзно думать о решении всех этих, немыслимых раньше, проблем, и рождали ощущение некоего волшебства.
Где бы она ни была, что бы ни делала - стояла ли у стола в кабинете врача и смотрела, как она выписывает направление на УЗИ; разговаривала ли по телефону с Маргаритой, деловито обсуждающей детали будущего разговора в ресторане "Колизей"; выходила ли из ванной и попадала сразу же в объятия тёплого махрового полотенца, а заодно и в объятия того, кто её, как маленькую, в это полотенце заворачивал, - везде, во всех ситуациях время от времени возникало это ощущение, и оно давало ей посмотреть на всё как бы со стороны и внушало какое-то твёрдое убеждение, что она со всеми этими проблемами справится, что все эти проблемы и есть - её счастье…
И тогда она чувствовала себя вооружённой, защищённой. И могла сдерживать неприязнь к Малиновскому, и спокойно смотреть на Киру, не испытывая угрызений совести или страха перед её местью. Сначала она боялась, что Маргарита, конечно же, расскажет Кире о том, кто стал причиной её разрыва с Андреем, и даже почти не сомневалась в этом, сколько бы Андрей не уверял её, что мать не сделает этого, потому что не захочет причинять ему вред и нарушать данное ему обещание. Но с течением времени Катя с удивлением поняла, что Маргарита не только старается выполнить своё обещание, но и сама не хочет говорить Кире всю правду. Видимо, у матери Андрея были какие-то веские, серьёзные причины для того, чтобы сохранять тайну перед девушкой, которую она считала почти своей дочерью, с которой у неё всегда были такие тёплые, доверительные отношения... Катя не ломала над этим голову. Пока достаточно было того, что она видела и чувствовала. А чувствовала она, что в дальнейшем, возможно, ей удастся наладить отношения с Маргаритой. И это тоже было ново и удивительно в этом нынешнем её состоянии "волшебной реальности".
А Малиновский... Здесь всё было даже запутанней, чем с Кирой. Поборов свою неприязнь, она присматривалась к нему, пыталась понять его. Вернее, понять, что может связывать с ним Андрея, ведь Андрей по-прежнему дорожил дружбой с ним... Но слишком много было вопросов и почти ни одного ответа. Она лишь по-прежнему чувствовала опасность, исходящую от Романа. Но было и другое, новое, то, чего раньше она не замечала, о чём не догадывалась: почти во всех разговорах друзей чувствовался некий подтекст, какая-то сложная игра, в которой ведущую партию исполнял всё-таки Андрей, а не Роман. Иногда было чёткое ощущение, что Роман говорит то, что Андрей хочет услышать, хоть внешне и открещивается от его слов. И ещё одно: Андрей как будто был защищён чем-то, был некий предел, за который Роман заходить не рисковал. Как только нечаянно, увлёкшись, он ступал на шаткую территорию, невидимые бдительные охранники вступали в дело и опасен тогда становился сам Андрей. И Роман чувствовал это и сразу спускал всё на тормозах.
Она отгоняла эти мысли, вспоминая последний подслушанный разговор в кабинете Малиновского. Ведь если её предположения верны, то Андрей сомневался в ней и хотел разговором с Романом развеять свои сомнения... или подтвердить их. А это значило, что он до сих пор носит всё это в себе, пусть даже не осознавая этого. И со вздохом она признавалась самой себе: да, это правда. Пусть он не верит в то, что предположил Малиновский о ней и Коле, факт остаётся фактом: воздух накаляется от одного только упоминания имени Коли, и это тоже неотъемлемый кусочек её новой реальности...
А ещё ведь было самое главное, самое сладко-значимое звено во всей этой цепочке чудес, происходящих с ней.
И поцелуи под проливным дождём... зонт выпал из рук и со стуком упал на мокрый асфальт... и он обхватывает её голову, а она тянется к нему на цыпочках и тоже обнимает его лицо обеими руками, и кажется, что вот застынь они так навечно - и то им было бы мало, и то бы не хватило... А мимо проходят люди, едут машины - и он не стыдится её, не боится, что кто-нибудь может увидеть их, он, наоборот, как будто бы гордится тем, что может обнимать и целовать её...
И вообще многое здесь было открытием... Он вёл себя совсем не так, как когда-то, когда начинал ухаживать за ней. Например, во время ссор в машине, которые и тогда бывали, он никогда не терял контроля над собой, мягко уговаривал её, чуть снисходительно улыбался и словно излучал уверенность... Теперь же она обнаружила в нём упрямство и порой желание во что бы то ни стало настоять на своём. Она ведь ещё только училась умело противостоять его характеру, лавировать во всех его зигзагах и иногда не выдерживала и, забыв обо всём, с не меньшим упрямством отстаивала свою точку зрения. И в конце концов - сидела, отвернувшись к окну, а он смотрел прямо перед собой на дорогу, лишь изредка мрачно и обиженно поглядывая на неё. Потом начинал поглядывать всё чаще, обида переходила в растерянность и даже робость, и он несмело просил прощения, а потом шутил, пытаясь рассмешить её, но и она ведь не могла долго сердиться на него, и губы непроизвольно растягивались в улыбке, а потом, через каких-нибудь пять минут, тонули в его губах и весеннем дожде - одном из первых в этом году...
Да, это звено замыкало круг - круг её теперешней жизни. И это не считая подготовки новой коллекции, маячащего впереди Совета директоров, витиеватых отношений с адвокатами «Ника-моды», постепенной выплаты долгов кредиторам и - всё-таки состоявшейся встречи с Натальей Нестеровой... Как она боялась этой встречи! Ведь это было по-настоящему реально, это было из той, другой её жизни... Закрылась, как улитка, в раковину, вся сжалась словно в ожидании удара. Наталья, как всегда, была доброжелательна и спокойна, но и Андрей вёл себя так же! Он не заметил того, что Катя наблюдала за ним, и почувствовал, что что-то не так, только когда представители "Макротекстиль" покинули конференц-зал... Каково же было его удивление, когда он узнал о её тревоге! Да, она рассказала ему, а он только удивлённо поднял брови и вслед за этим расхохотался. "Кать, хорошо, верю тебе на слово... наверное, что-то было... но я действительно ничего не помню!". Но, увидев, что она только бодрится, чтобы не расстраивать его, но на самом деле веселья его не разделяет, посерьёзнел и попытался убедить её.
А потом они ехали к нему домой, и она кормила его, с замирающим сердцем ожидая его реакции. Ведь теперь в её жизни появилось ещё одно волнующее удовольствие - учиться готовить. Напрасно Зорькин пытался прельстить её показателями роста прибыли, зазывая в комнату к компьютеру, и даже тошнота отступала, потому что еда эта не была предназначена ей, она и вовсе как бы не была едой, это была часть её нового мира… Мама ведь никому не позволяла вторгаться в свою епархию, и всё, что Катя умела, - это жарить яичницу, ну, и ещё сварить пельмени и подогреть приготовленный мамой обед. А теперь - и оладьи, и щи, и жаркое, и рыба под маринадом, и такое загадочное блюдо под названием «сырники»… Однажды они ели в ресторане похожее блюдо, и Андрей сказал, что очень любит его. Она обрадовалась, потому что отец обожал эти самые сырники и мама часто делала их, и Катя сразу же попросила её научить их готовить. Правда, с сырниками у неё с самого начала не заладилось, творог разваливался прямо на сковородке и никак не получались такие ладные румяные пирожки, как у мамы, но мама сказала - здесь надо набить руку и с первого раза мало у кого получается, и она оставила эту затею на потом… А вот щи получились сразу (Андрей съедал у них обычно две тарелки, и поэтому щи тоже оказались одними из первых в списке), и ничуть не хуже, чем у мамы… ну, почти. Вообще, она обнаружила, что в еде он неприхотлив, с удовольствием съедает всё, что ему предлагают, и даже отдаёт предпочтение простой домашней пище перед изысканными яствами национальных кухонь, к которым она считала его с юности привыкшим. Скорее всего, для него это тоже было открытием, но тем не менее это было так. С трогательной тревогой на лице она следила за ним, когда он ел, пытаясь разгадать, хвалит ли он из вежливости или ему действительно нравится. Но ему нравилось. Похоже, ему всё в ней нравилось. Она ему нравилась…
***
Маргарита пристально рассматривала свою предполагаемую сватью и, будучи всецело поглощённой этим занятием, с трудом улавливала нить разговора, и иногда реплики её звучали невпопад. Ещё когда они с мужем только вошли в зал ресторана и Андрей представил им родителей Кати, её неприятно поразило что-то, и теперь ощущение это разрослось и поглотило её полностью.
Мать была совсем не похожа на дочь! Маргарита ожидала увидеть такую же странноватую, не от мира сего женщину, недаром ведь так она одевала свою дочь... И теперь она в недоумении разглядывала Елену Александровну, пытаясь понять, как так получилось, что у следящей за собой, со вкусом одетой женщины выросла дочь, не похожая ни на кого, одевающаяся по своим, каким-то только одной ей известным законам.
Аккуратное, явно всегда вовремя освежающееся мелирование; на затылке - небрежно заброшенная вверх прядь волос, образующая собой веер - Маргарита знала, скольких усилий стОит эта модная небрежность; лёгкий, сделанный со вкусом и чувством меры макияж; и - главное - большая, тончайшая, заколотая на плече элегантной брошкой шаль, с достоинством покоящаяся на груди и плечах хозяйки, несмотря на все её движения. Это был больной мозоль Маргариты, её маленькая тайна - несмотря на то, что уже долгие годы в институте красоты для неё не было секретов, вот так свободно носить шали она так и не научилась, каждый раз боясь, что шаль сдвинется, запутается или вовсе упадёт с плеч. А эта простая женщина, сидящая напротив, ведёт себя раскованно, свободно, словно и вовсе забыв о своём сложном наряде, - так же, как многие другие женщины, которым в глубине души завидовала Маргарита. И это придавало Елене Александровне в её глазах некую недосягаемость и даже превосходство, которые она никак не ожидала испытать на этой встрече.
Впрочем, на этом, пожалуй, превосходство и заканчивалось. Катины родители были действительно простыми людьми. Елена Александровна помалкивала, явно отдавая пальму первенства мужу, а тот, несмотря на многословность, не очень уместную в данных обстоятельствах, всё же располагал к себе. Но, поддерживая разговор с этими, в общем-то, приятными людьми, Маргарита ни на минуту не забывала о своём впечатлении, помня в первую очередь - о Кате.
За время, прошедшее с того дня, когда она узнала о своей будущей невестке, она успела убедиться в том, что намерения её сына были самыми серьёзными. И, хоть она и держала постоянно в голове пути для отступления в случае, если девушка окажется не столь порядочной, как о ней думал её сын, она не могла не признать, что держится она безукоризненно и ни в чём не даёт повода усомниться в своей искренности. И теперь, когда призрак будущей свадьбы постепенно всё больше материализовывался, всё чаще Маргарита задумывалась о том, как мало внешне Катя подходит её сыну и вообще всему кругу, в котором они вращались. И не надо было даже представлять себе их рука об руку на показах и презентациях - достаточно было мысли о самой свадьбе, чтобы неприятные ощущения тут же дали о себе знать. И теперь она испытывала раздражение и даже некую обиду на Елену Александровну, которая не удосужилась позаботиться как следует о своей единственной дочери.
Ну, что ж. Если мать, понимая толк в одежде и макияже, считает нормальными все эти часики, очочки и кружавчики, она, Маргарита, возьмёт на себя миссию донести до Кати, что внешность имеет не последнее значение для женщины. В конце концов, надо учиться соответствовать мужу.
И она с гордостью смотрела на своего сына. Вот уж кому никогда не было объяснять, как важно хорошо выглядеть. Неужели даже теперь, когда Катя проводит с ним столько времени, ей не приходит в голову, как нелепо она выглядит рядом с Андреем?.. И чуть ли не слёзы закипали в глазах Маргариты при воспоминании о той, которая должна была стать её невесткой. Идеальная, безупречная жена! Верх совершенства во всех смыслах! Чего ещё ему было надо?!..
Бедная Кирочка. Без слёз невозможно смотреть на её страдания. Она так похудела, осунулась. Казалось, ею овладели отупение, апатия - видимо, она тоже чувствовала серьёзность произошедшего и не осмеливалась протестовать. Но, если раньше Маргарита без лишних раздумий призвала бы её к борьбе и вызвалась бы помочь ей всеми силами, теперь что-то останавливало её. В тот самый миг, когда она уже была готова по своему обыкновению утешить Киру заверениями в том, что всё это ненадолго и нужно только немного потерпеть, перед глазами её сразу же вставало видение: счастливое лицо сына, его беспокойная рука, словно всё время ищущая другую руку, - и через мгновение умиротворённая улыбка от того, что рука эта была рядом и он уже держал её в своей руке... и слова застревали у неё в горле, и она не могла произнести ни звука. Что-то подсказывало ей, что надо быть осторожной, что надо подождать.
Поглощённая своими раздумьями, скорее не слухом, а внутренним чутьём она уловила, что разговор принял какое-то неприятное направление, и она встревоженно переспросила Андрея:
- Что-что, Андрей? Я не поняла, повтори…
Андрей улыбнулся.
- Скромная свадьба, мам. Никаких пышных огромных залов, десятков приглашённых и всего такого…
- И всего такого… - Маргарита обиженно-презрительно поджала губы. - Я так понимаю, это камень в мой огород… Ну что же, хорошо, я вижу, что ты теперь решил всё делать по-своему. Но если тебя или вообще кого-нибудь интересует моё мнение, я скажу: я против! Это совершенно невозможно! Как это так?! Свадьба - такое важное событие, оно должно запомниться на всю жизнь…
- Мам, ну неужели ты думаешь, что мне хочется всю жизнь вспоминать физиономии всех этих министров, которых ты наприглашаешь?
- Между прочим, все наши знакомые - очень уважаемые люди, - надменно отрезала Маргарита, но губы её предательски дрожали от обиды. И она повернулась к Кате с недовольным видом: - Катя, а что же вы молчите? Ну, ладно, Андрей, но вы-то должны понимать!.. Неужели вам не хочется настоящей свадьбы, а не какого-то… скромного вечера? - И на лице её появилась брезгливая гримаса.
- Настоящей свадьбы? - тихо улыбнулась Катя. - Но ведь свадьба и так будет настоящая, Маргарита Рудольфовна… И это я попросила Андрея не устраивать пышного торжества… - И она оглянулась на Андрея в поисках поддержки. И он тут же подхватил с сияющей улыбкой:
- Да, мам, Катя так захотела, и я её поддержал… Это будет самая настоящая свадьба на свете, самая лучшая, вот увидишь!
Бесполезно убеждать его сейчас. И даже бесполезно взывать к его сыновним чувствам, требовать уважения: он абсолютно, совершенно невменяем!.. И ничто не сможет стереть с его лица эту беззаботную счастливую улыбку. Маргарита посмотрела на Пушкарёвых. Они сидели, потупив глаза, по-видимому, ещё раньше осведомлённые о решении молодых и уже смирившиеся с ним. Даже Валерий Сергеевич счёл за лучшее промолчать. Тогда она перевела взгляд на мужа: тот сидел с еле заметной улыбкой на губах и потирал переносицу. Она раздражённо вздохнула.
- Делайте, как хотите… Я хотела, как лучше… Хотела, чтобы этот день запомнился вам на всю жизнь…
- Мам!.. Мы и так запомним его на всю жизнь, даже не сомневайся! - И, придвинувшись к Кате, Андрей обнял её за плечи одной рукой, продолжая смотреть на мать, и во взгляде его чувствовалась нежная снисходительность. Это был один из тех новых, каких-то «взрослых» взглядов, появившихся у него в последнее время. И Катя смотрела на неё со смущённой улыбкой. И Маргарита загнала своё раздражение внутрь, не дав ему прорваться. Как давно она не чувствовала себя такой беспомощной… появилось всё же что-то сильнее её. И не похожа эта девочка на интриганку, и родители такое порядочные, такие уютные, домашние… И, может быть, это и к лучшему, что не будет большой шумихи. В конце концов, ещё неизвестно, чем обернётся вся эта затея, и, если окажется, что её сын совершил ошибку, легче будет перенести это в обществе, если сейчас они просто поставят всех перед фактом, что Жданов-младший женился.
Свадьба была назначена на начало мая, сразу после показа очередной коллекции и Совета директоров, и обе семьи разделили заботы о её подготовке пополам. На прощание Маргарита сказала Кате вполголоса, что хотела бы поговорить с ней в ближайшие дни наедине и для этого собирается приехать в «Зималетто». Катя с тревожным чувством согласилась.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Айда блудить, тьфу, т.е. флудить (опечаталась и решила оставить, как есть 
) в шопик или в блоги!
наш человек...а как играли...еще с чехами.
Это их осторожное узнавание друг друга, "притирка" друг к другу, нежность - все эти мелочи, благодаря которым чувства становятся ещё более крепкими.
Очень бы хотелось узнать почему всё таки ЕА позволяла своей дочери так выглядеть?
