НРКмания

Форум любителей сериала "Не родись красивой" и не только
Текущее время: 22 окт 2018, 04:08

Часовой пояс: UTC + 4 часа


Правила форума


Уважаемые читатели и авторы! В разделе Архив фанфиков не работает редактирование сообщений! Будьте внимательны при комментировании.



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 26 ]  На страницу 1, 2  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Берег мечты (закончен)
СообщениеДобавлено: 08 ноя 2007, 22:41 
Не в сети
Лев в заячьей шкуре
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 окт 2007, 21:25
Сообщения: 1199
Откуда: Белгород
Название: Берег мечты
Вебархив:
http://flyfolder.ru/4051215
vmar.ifolder.ru/4051203


Рейтинг: PG-13
Пейринг: Катя/Рома
Жанр: альт, мелодрама
Герои: всё те же + новые герои
Сюжет: Катя работала не покладая рук 2 года и решила взять отпуск… Причём, не в Турцию, или Италию, или на Канарские острова, а в практически родную Ялту. Там она замечательно проводит время, не вспоминая и не думая ни о чём, пока однажды один герой из прошлой жизни не появляется в самом неожиданном месте в самое неожиданное время…
Примечание: По различным семейным и экономическим обстоятельствам «Зималетто» переезжает на ПМЖ в Лондон. Руководят компанией теперь оба Жданова. Кира вышла замуж за Минаева и уехала в США. Малиновский остался в Москве (ссоры со Ждановым у него не было, и он покинул компанию только когда вся королевская свита переселилась за границу).
Прошло 2 года с тех пор, как Катя распрощалась с «Зималетто». Она вывела компанию из кризиса и вернулась в пиар-агенство Юлианы Виноградовой. Плодотворными усилиями Андрей забыт, и выкинут из головы и сердца. Романы с мужчинами заканчиваются, не успев толком начаться. В общем, жизнь тихая и спокойная… до определённого момента…

_________________
Люди столько в тюрьме не сидят, сколько вы в интернете...


Последний раз редактировалось Лёлька 09 ноя 2007, 00:03, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 ноя 2007, 22:44 
Не в сети
Лев в заячьей шкуре
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 окт 2007, 21:25
Сообщения: 1199
Откуда: Белгород
август, 2006 год

- Не надо на меня так смотреть… я сделала всё, что от меня требовалось, все довольны и счастливы…
- Не все…
Она не поднимала глаз… не хотела видеть этот взгляд… Боялась, что может сорваться в последний момент… Этого нельзя было допустить… Всё решено и обжалованию не подлежит.
- Ты слышишь меня? Я! Я не смогу быть счастлив… теперь уже никогда… ты уходишь. И не вернёшься…
Как будто невидимая рука сжала её горло… стало нечем дышать… нельзя этого показать… он не должен видеть, что ей тоже тяжело. Так нельзя… нужно уходить скорей… не оставаться здесь больше ни на секунду. Так… спокойно… дыхание возвращаем в норму… нервным жестом заправила прядь волос за ухо…
- Глупости всё это. Выкинь из головы.
Он не мог больше это слушать. Не мог больше на неё смотреть, не хотел её видеть… не хотел ничего ей говорить… но знал, что сейчас она уйдёт, и он умрёт… без неё. Словно во сне он наблюдал, как она обошла стол, теребя ремешок сумочки, и направилась к дверям.
- Я люблю тебя.
Она даже не обернулась. Она уже привыкла к этим словам. И они также ничего не значили, как допустим, если бы ей сообщили, который сейчас час… Даже это известие стало бы более значимым.
Он и сам не знал, зачем это сказал. Прекрасно понимал, что уже всё равно ничего не изменить, и никакие слова её не остановят. Просто сказал. Даже больше для себя, чем для неё. Они оба знали – это в последний раз. Поэтому она не стала, как обычно, говорить, что не верит ему. Она просто взялась дрожащими пальцами за ручку двери, и также как он – больше для себя, чем для него, прошептала:
- Это пройдёт…
Негромкий стук. Цокот удаляющихся каблучков… Тишина, все давно разошлись. Всё. Закончилось. Ему показалось, или на самом деле он почувствовал облегчение? Действительно, хватит. Хватит мучить себя и всех вокруг, ища продолжения после слова конец. КОНЕЦ.
И пустота…

декабрь, 2006 год

- Знаешь, другого выхода у нас нет. Придётся перебираться в Лондон. Может, так даже будет лучше, компанией будем руководить вместе. Официально президентом останешься ты, но я всегда смогу быть рядом, и на мою помощь можешь рассчитывать. Это я тебе гарантирую.
- А других вариантов нет? А если в Лондоне мы не сможем выйти на тот же уровень, что и здесь? И заглохнем постепенно. Что тогда?
- Ну, в Лондоне уже есть несколько наших магазинов. И они приносят нам немалую прибыль. По сути, изменится только производственный рабочий коллектив, секретари… ну, естественно сотрудничать мы будем с местными банками. Мы даже сможем ткани продолжать закупать здесь, в Москве, если тебе так нравится. Хотя, думаю, в Англии с этим проблем не возникнет.
Павел Олегович бросил быстрый взгляд на наручные часы и бодро поднялся со своего кресла.
- Ну, пошли, сын, нас уже все ждут давно. Сообщим радостную новость.
- Кира и Малиновский…
- Что Кира и Малиновский? – поморщился Павел. Не любил он, когда возникают такие нелепые препятствия на пути к великой цели.
-Они не переселятся в Лондон. Они останутся в Москве.
Павел вздохнул.
- Это конечно печально. Я имею ввиду Киру. Только, мы бы её в любом случае потеряли в ближайшее время.
- Потеряли? Киру? Но почему? – Андрей был очень удивлён. Павел опять вздохнул.
- Она ещё месяц назад решила. Мне почти сразу рассказала. Я думал, и тебе тоже. Они на следующей неделе с Минаевым уезжают в Нью-Йорк… Там у Никиты свой бизнес. И они планируют пожениться.
Жданов-младший только растерянно моргал и открывал-закрывал рот, подобно рыбе, как будто ему не хватало воздуха… или хотелось что-то сказать, но он не мог подобрать подходящих слов. Столько всего свалилось…не успел он переварить шокирующее известие о том, что они теперь будут жить и работать в Англии, как через мгновение выясняется, что бывшая невеста давно уже не сожалеет о том, что она бывшая, да и никакая она больше не бывшая, а вполне настоящая, и судя по всему, официальная невеста. Только не его, Андрея, а этого выскочки Минаева. И, похоже, об этом известно всем, кроме него. Вот так тебе и надо, Жданов. Теперь сиди и не ной. И вообще, тебя коллеги заждались.
Андрей глубоко вдохнул, как перед прыжком, и толкнул дверь в конференц-зал. Павел Олегович молча прошёл на своё место за круглым столом. Андрей проводил отца глазами, и на мгновенье в них появилась такая невыразимая тоска, что каждый, кто это мог бы заметить, непременно очень впечатлился бы. Молодому мужчине не верилось, что это, скорее всего, последнее собрание в том составе, что здесь присутствовал на данный момент. И ведь никто об этом ещё не подозревает… Только Маргарита в курсе… поэтому она единственная находилась в нервном напряжении и внимательно следила за сыном. Кира сидела, сцепив вытянутые руки в замок, и с лёгкой полуулыбкой думала о чём-то своём, Малиновский сосредоточенно вертел в руках карандаш. Урядов, как обычно, с внимательной покорностью глядел на вошедших начальников, в любую минуту готовый сорваться с места и выполнить любую их прихоть, Милко что-то рисовал у себя в блокно… стоп! Милко! Как он раньше не вспомнил про него! Ведь «Зималетто» без Милко – уже не «Зималетто»! А у Жданова были большие сомнения по поводу того, что великий гений добровольно депортируется вместе с ними в Лондон… Работать по почте он тоже вряд ли согласится… Господи, сколько же с этим переездом проблем!
Жданов в последний раз окинул взглядом эти спокойные пока ещё лица, и решив, что перед смертью не надышишься, с места в карьер осадил всех присутствующих:
- Итак, дамы и господа, сегодня мы все собрались здесь… И я вынужден сообщить вам пренеприятнейшее известие…

июль, 2008 год

Солнечный луч пробился сквозь шторы и радостно запрыгал по небольшой комнате. Неожиданно для себя он слегка коснулся лица молодой женщины, которая сладко спала. Почувствовав это, девушка слегка нахмурилась, а потом нехотя разлепила веки. Сквозь полуопущенные ресницы она посмотрела на электронные часы, предусмотрительно захваченные из дома – они показывали 8:35. В принципе, можно было бы поспать ещё, но она почувствовала, что организм полон энергии и готов к труду и обороне. Только, вот незадача – ни трудиться, ни тем более обороняться не надо было, так как на данный момент девушка находилась в отпуске, и могла лентяйничать целыми днями.
Сладко зевнув и потянувшись, она лениво встала и вышла на балкон. Несмотря на ранний час, солнце уже начинало пригревать и чувствовалось, что день будет жаркий. В отдалении примерно двухсот метров шумело море…
Почему она выбрала именно Ялту? Ведь она вполне могла позволить себе более дорогие курорты, где были бы элитные пляжи, оздоравливающие процедуры… Впрочем, наверняка и в Ялте это можно найти. Но ей ничего такого не было нужно, её не манила заграница… тем более, что она уже была однажды в Египте. Зато ни разу не была в Крыму, и теперь в срочном порядке исправляла это упущение. Тем более, она вполне была наслышана о том, что в Ялте на данный момент отдых не сильно отличен от европейского. А ей многого и не надо: девушка планировала валяться на пляже, загореть как папуас, да поездить по экскурсиям. Она знала о том, что в Крыму немало красивых мест, и непременно желала увидеть большую часть. Но произойдёт это только после того, как она получит красивый золотистый загар.
Единственным требованием молодой женщины был номер-люкс, со всеми удобствами. И вовсе не потому, что хотелось выглядеть круче - просто как-то не прельщала перспектива стоять в очереди в душ или туалет с сомнительными личностями, или просыпаться утром и видеть ободранный кусок обоев на стене. Из этих и ещё некоторых соображений был выбран один из лучших отелей города, благо, средства позволяли это сделать. Номер с видом на море не входил в обязательные требования девушки, но то, что ей так повезло, не могло не прибавлять радости. Вдохнув полной грудью чудный морской воздух, она зашла обратно в номер и наскоро умывшись, начала собирать вещи на пляж. Приехала она накануне поздно вечером, практически ночью, поэтому, распихав вещи по шкафчикам и тумбочкам, завалилась спать. И сейчас организм требовал еды, большой чашки чая, и много-много солнца. Так как в Москве, несмотря на середину июля, уже недели две было пасмурно, дождливо и столбик термометра не поднимался выше отметки в 20 градусов по Цельсию.

Благоразумно решив, что позавтракать можно в любом кафе, коих тут больше, чем песка на пляже, девушка быстро переоблачилась в купальник, а сверху натянула шорты с майкой. Нацепив на голову очки и кепку, и кинув в пакет книжку с полотенцем, молодая женщина вышла из своего номера. Убедившись, что дверь закрыта плотно, она практически вприпрыжку побежала вниз по лестнице, чуть не забыв оставить ключ полной даме за административной стойкой.
- Девушка, девушка в жёлтой майке! Стойте! – крикнула ей вслед дежурная.
И пришлось вернуться.
- Ну что такое? – подойдя к стойке, слегка недовольным голосом спросила молодая женщина.
- Девушка, вы ведь вчера приехали? Из Москвы, да?
- Ну да.
- Вам необходимо зарегистрироваться у нас.
- Но я кажется вчера уже заполняла все необходимые документы. Я ведь уже и ночевала в номере своём сегодня. Что ещё не так?
- Это не все. Мне необходимо внести вас в специальный список, вот, - женщина ткнула пальцем в практически чистый лист бумаги, - скажите своё имя, номер комнаты и телефон, если у вас есть, чтобы мы могли с вами связаться, если вдруг что…
-Екатерина Валерьевна Пушкарёва, 18 номер, одноместный люкс, и вот мой номер мобильника, - она накарябала на каком-то клочке бумаги цифры, - ещё вопросы есть? – девушка начинала раздражаться. Желудок противно урчал и требовал пищи в срочном порядке. И вместо того, чтобы утихомирить его, Катя должна была стоять здесь и отвечать на глупые вопросы.
- Люкс, из богатеньких значит… - слегка завистливо протянула дама, внимательно переписывая цифры себе в журнальчик. Катя не захотела вступать в перепалку, поэтому решила не обращать внимание на дурацкие реплики, и смолчала.
- Ну, вроде больше от вас ничего не требуется, Екатерина Валерьевна, можете идти по своим делам. Да, и ключик от номера-то оставьте.
Женщина продолжала ещё что-то бубнить, но Катерина уже выбежала из здания, и быстрым шагом направилась к набережной, не переставая про себя поражаться, как в такой престижный отель могли взять работать такую клушу. В Катином представлении за стойкой должен был находиться какой-нибудь молодой парень, или девушка, в специальной униформе с лейблом фирмы, которые бы только отвечали на вопросы отдыхающих, да принимали-выдавали ключи, и не лезли со своими комментариями. Впрочем, наверное, униформа не так уж и важна…
Пройдя по лесопарковой зоне, Катя вышла прямиком на набережную и тут же растерялась от буйства красок, которые давили на неё со всех сторон. Вокруг пестрили различные кафе, палатки с сувенирами, едой, ходили мужики неопределённого возраста, всем и каждому предлагая сфотографироваться то с карликовым крокодилом, то с мартышкой всего за пятнадцать гривен. Катя решила не отвлекаться на разглядывание приморской фауны и отправилась в первое попавшееся кафе, чтобы наконец утолить голод, мучавший её уже почти час.

***

- Ну что, Алексей, готов покорить непокорное Чёрное море и его непокорных рыбок? – делая большой глоток из чашки с чёрным крепко заваренным чаем, спросил своего спутника симпатичный русоволосый мужчина тридцати с лишним лет.
- Ну, море мной покорено было уже лет пятнадцать назад, - лениво растягивая гласные, ответил накачанный брюнет среднего роста, - а вот рыбки… да, вот покорением этих созданий я вскоре займусь с превеликим удовольствием.
Русоволосый довольно усмехнулся, и чуть ли не зажмурился от предвкушения райского отдыха, который их ожидал в ближайшие три недели.
- Кстати, друг мой, ты мне, может, объяснишь, почему мы завтракаем в этой забегаловке, а не в нашем ресторане? – недовольно пробурчал брюнет, брезгливо сгоняя муху, примостившуюся на пластиковом столике.
- Ну, ты ресторан-то себе раньше времени не присваивай. Он пока ещё собственность отеля. И вообще, что ты такой чопорный? Ведь тут, - мужчина обвёл рукой пространство вокруг себя, - можно почувствовать себя единым целым с природой! Надо быть ближе к народу, - немного пафосно ответил мужчина.
- Да уж, здесь мы точно ближе некуда… Надеюсь, ты во имя своих возвышенных целей не потащишь меня на дикий пляж?
- Ну зачем сразу на дикий, - сделал обиженный вид его собеседник, - мы пойдём на нудистский! И кстати, на диком пляже, между прочим, гораздо больше рыбок плавает, да-да, и не смотри на меня так, правду говорю! Много их там, много, и на любой вкус, там тебе и фОрели, и камбалы, и окуньки, и горбушки, ммм…- мужчина мечтательно прикрыл глаза, но тут же открыл их, и сделав страшный взгляд, продолжил, - но главное! – на ёжиков морских не напороться, которые тоже встречаются, к сожалению. Их, вообще, давно пора на перевоспитание сдать, или в книгу красную занести, или ещё какую-нибудь, как наиболее опасный вид. Не нужны нам эти колючие!
Брюнет со скептической улыбкой наблюдал за другом. А того уже понесло. Поэтому пришлось прервать его на самой увлекательной ноте.
- Жарко, пошли уже к морю, Гринпис доморощенный! Тоже мне, рыболов-любитель!
- Обижаешь! Я профессионал!
И два закадычных друга, два русских бизнесмена отправились на пляж, чтобы забыть обо всём, и предаться отдыху. И ни один из них не подозревал, что их ожидает и чем закончится этот отпуск в славном городе Ялте…

***

…Она брела по раскалённому песку босиком, не видя и не слыша ничего вокруг… Солнце над головой нещадно палило и вокруг не было ни единого деревца или хотя бы кустика, чья спасительная тень могла хотя бы слегка уменьшить её страдания. Кожа на ступнях потрескалась и этот путь стал похож на изощрённую пытку. Горячие порывы ветра только усложняли ходьбу, рыжий песок летел в лицо, попадая в глаза и забиваясь под одежду. Но она шла… шла без остановки…. сама не понимала куда, но точно знала, что у неё есть определённая, важная цель. И она просто обязана была достичь её. Сколько длилась эта её дорога в никуда? Час? Два? День? Она не могла ответить на этот вопрос. Силы покидали её… она уже не шла, а ползла, тянулась вперёд руками… и вот, когда двигаться стало практически невозможно, на плечо упала капля воды. Сначала ей показалось, что она умерла, и теперь находится в раю, где конечно же есть вода… и в награду за предсмертные муки она теперь будет бесконечно жить в воде… может быть даже, станет русалкой… Но несколько капель, следом упавшие на лицо, почему-то убедили её в том, что она ещё жива. И было сложно понять, обрадовалась она этому или не очень. Через секунду до слуха долетел странный голос… откуда он доносился и что именно говорил, было неясно. С каждым мгновеньем голос становился всё ближе, стали даже понятны некоторые произносимые им слова…
Внезапно что-то толкнуло её в бок, и громко ойкнув, она подскочила… и с удивлением обнаружила, что лежит на пляже, а в нескольких метрах от неё плещутся изумрудные волны.
- Ой, тётя, прости, я нечайно! – пролепетал рядом детский голос, и до Кати постепенно начало доходить, что она элементарно заснула. И похоже, здорово обгорела за это время. Солнце стояло уже высоко, и судя по всему, времени было около полудня. Потянувшись за часами, девушка убедилась в своих догадках – они показывали 12:15. Получалось, что она продрыхла под раскалённым солнцем больше двух часов. Тень от зонтика, призванного защищать её от прямых солнечных лучей, падала в совершенно противоположную от неё сторону, поэтому тело уже начинало слегка покалывать от загара.
- Гааааряяяячие пирожки с паааавидлом, хааачапури с сыром, с мясом, труууубочки со сгущёнкой, свееееежие кревеееетки, покупаем! Гааааряяяячие пирожки….
Тут до Катерины дошло, что за мерзкий голос вклинился в её сон. Это были обычные пляжные продавцы, снующие туда-сюда и предлагающие всем купить их еду. Катя искренне не понимала людей, которые с аппетитом жевали эти пирожки сомнительного происхождения, а тем более креветки. Она бы ни за что не стала покупать морепродукты, которые уже несколько часов пребывали на палящем солнце. Лучше бы эти торговцы принесли холодной минералки…
- Тётя, так ты не сердишься? – вкрадчиво продолжил детский голос, о котором Катя уже успела позабыть. А ведь именно благодаря этому ребёнку она очнулась от кошмарного сна.
- Нет, я не сержусь, - ответила девушка. - Только ты будь осторожнее в следующий раз, ладно?
Ребёнок радостно закивал.
- Мы купались, вон там, - девочка ткнула пухлым пальчиком в сторону моря, - и я увидела такие сопельки круглые, с усиками, хотела маме показать. Я поймала аж две! – с гордостью сообщил ребёнок, - я думала им плохо без водички, вдруг они умрут? И побежала к маме скорей, но споткнулась случайно, и тебя задела. И сопельки тоже выронила. Вон валяются. Уже умерли, наверно, - с грустью закончила она.
Катя посмотрела на двух медуз, расплывшихся на песке и напоминающих собой расплавленный целлофан.
- Ну не расстраивайся. Ещё поймаешь. Только большие не трогай, они могут ужалить, и ручки потом болеть будут.
- А больших у меня не получается поймать. Они уплывают постоянно.
Девочка ещё долго рассказывала Кате, каким образом она любит развлекаться, потом рассказ плавно перетёк на родителей, и через 20 минут Катерина знала всю биографию этого маленького человечка.
- А тебя как зовут? – видимо, исчерпав все запасы своих историй, девочка решила узнать поближе свою собеседницу.
- Катя, - ответила девушка, отпивая из бутылки и с сожалением констатируя, что воды осталось на пару глотков.
Девочка внезапно очень обрадовалась, и закричала:
- Ух ты! Как здорово! И меня! И меня тоже зовут Катя! Теперь мы с тобой одноимёнки!
- Не одноимёнки, а тёзки, - улыбнувшись, поправила Катерина ребёнка.
- Катя, а почему ты одна? Где твой жених? – не обращая внимание на замечание, девочка продолжала расспросы.
- А у меня нет жениха.
- Нет? – ребёнок искренне удивился. - Ты такая красивая, и у тебя нет жениха? Так не бывает!
Пушкарёва лишь усмехнулась.
- Даже у меня есть жених! Только он в Москве остался. И я без него скучаю. Когда мы уезжали, он на прощание подарил мне букет из ромашек и одуванчиков! Я на ромашках гадала, и у меня всегда выходило, что он меня любит! Кать, а может ты просто стесняешься признаться, что ты кого-то любишь? – понизив голос, спросила маленькая Катюшка. - Я тоже сначала стеснялась, но когда он сказал, что я самая красивая девочка в нашем садике, мы стали гулять вместе, и не стеснялись!
- Я рада за тебя, Катенька, но у меня правда никого нет.
- Значит скоро будет! – уверенно заявил ребёнок. - Наверняка тебя уже кто-то любит, а ты об этом пока не знаешь.
Девочка ещё долго убеждала Катю, что скоро к ней прискачет принц на белом коне, пока та не отправила её к родителям, аргументировав это тем, что они наверняка уже волнуются за неё. Ведь она даже не спрашивала у них разрешения на то, чтобы общаться с незнакомой тётей.
Когда ребёнок, наконец, оставил её, девушка решила, что на сегодня солнечных ванн достаточно, и стала собирать вещи. По пути в отель Кате захотелось мороженого, и непременно фруктового льда, которого почему-то не было в двух ближайших палатках. Возле следующей она заметила молодого темноволосого мужчину, который долго что-то выбирал. Наконец, когда Катя уже подошла к палатке, он взял две банки пепси и пошёл к своему другу, который курил неподалёку. Взгляд зацепился за что-то неуловимо знакомое в фигуре курящего мужчины, но Катю отвлёк продавец, вежливо поинтересовавшийся, что она желает приобрести. Купив, наконец, столь желанный фруктовый лёд, девушка оглянулась на то место, где стоял парень, но там уже никого не было. Решив, что не стоит заморачиваться, она не спеша побрела в отель, наслаждаясь красотой южной природы и головокружительным ароматом кипарисов.

После сытного обеда в ресторане, находившемся на первом этаже пансионата, Катерина подумала, что лежать на пляже сегодня будет уже не в состоянии по той причине, что кожа начинала пылать вследствие её утренней беспечности, обычное нахождение на солнце уже доставляло неприятные ощущения, и поэтому решила прогуляться по городу и заодно взять билет на какую-нибудь экскурсию.
Центр города на поверку неслабо отличался от приморской части, где кипела вся жизнь. Тут не было ярких вывесок, клубов и других развлекательных заведений, не толпились туристы, вокруг было тихо и спокойно. И всё же, как этот город отличался от Москвы! И главное отличие было даже не в архитектуре, хотя, это тоже очень бросалось в глаза. В этом городе царил какой-то невидимый дух умиротворения и покоя, не хотелось думать ни о чём, а просто идти и наслаждаться каждой секундой, каждым мигом, проведённым здесь, впитать в себя эти мгновения абсолютного счастья и осознания радости только от того, что ты живёшь. Просто живёшь. Узкие улочки придавали особый шарм окружающей местности, но также хранили в себе опасность заблудиться. Но язык, как говорится, доведёт до чего хочешь, поэтому Катя не боялась потеряться в этом курортном городке. Так, незаметно для себя, девушка вернулась к Набережной, только не в тот её район, где находились пляжи, а в наиболее гламурную часть. Здесь уже не предлагали фотографироваться с мартышками, здесь были самые настоящие львы. Неподалёку также сидело несколько больших пушистых белоснежных собак, очень сильно смахивающих на одомашненных волков. Пройдя несколько метров вперёд, Катерина заметила плетёную лавочку, на которой грациозно устроились два павлина. Поэтому, увидев двух разукрашенных белой краской негров в одних только цветных набедренных повязках, устроившихся возле симпатичных пальмочек, и держащих огромный бамбук, на котором висел пацан вниз головой, девушка совсем не удивилась. Но очень её впечатлили открытые павильончики, в которых всё было подстроено под царский интерьер – либо трон, либо старинный диван стоял на фоне королевского убранства, а вокруг висело множество пышных великолепных платьев, шляпок, париков… Катя уже десять раз успела пожалеть, что не захватила из номера цифровик – как ей хотелось сейчас всё это примерить!
Пройдя ещё немного, Катерина увидела дерево – огромный дуб, толщина его ствола составляла метра три, не меньше. Вокруг него толпилась туристы. Наверняка, этот дуб был популярным местом встреч. По крайней мере, в окрУге такого экспоната точно больше нет, и его трудно было спутать с чем-либо похожим. Не смотря на усталость, постепенно подбирающуюся к её телу, девушка побрела дальше. И вскоре поняла, что дошла до портовой части города. Набережная расширилась, и на огромной площади её взору предстал большой красивый фонтан. За неимением свободных лавочек Катя присела на край ограждения фонтана, дабы немного отдохнуть, и стала наблюдать за тем, что происходило вокруг. Возле берега находилось несколько небольших теплоходов, а чуть далее на волнах покачивался красивый четырёхпалубник, при одном взгляде на который хотелось немедленно оказаться внутри него. На суше, прямо по курсу стоял ресторан-клуб, на втором этаже которого мерцал экран с бегущей строкой, попеременно выводящей такую информацию, как текущее число и месяц, температура воды, воздуха, а также местные новости. Чуть левее происходило самое настоящее представление – местные жители развлекали отдыхающих: какой-то мужик в средневековых одеждах ходил по лезвиям шпаг, а потом эту самую шпагу глотал, предварительно позволив убедиться зрителям, что она самая что ни на есть настоящая. Вокруг него столпилось много людей, с замиранием сердца наблюдавших сие замечательное зрелище, поэтому Катерине было почти не видно, что там происходит. Но она особенно и не расстроилась, так как догадывалась, что зрелище это весьма жутковатое.
Поглазев по сторонам ещё минут десять, девушка хотела уже подняться и направится в отель, путь до которого наверняка занял бы ещё около часа, как неожиданно она услышала неподалёку знакомый детский голос.
- Маааам, ну купи мне морооооженое… ну пожаааалуйста, ну мааааамочкаааа!!!! – голос ныл, и судя по всему, уже довольно давно.
- Катя, нет! Нельзя есть четыре мороженых за полтора часа! Это вредно!
- Ну мааааам!!!!.....
- Сказала – нет! Ты заболеешь! И что мне потом с тобой делать? Мы отдыхать сюда приехали, а не лечиться!
- Маам!
- Нет!
Девочка надулась, выхватив свою руку у матери, и стала с преувеличенным интересом разглядывать окрестности. И тут её внимательный взгляд выхватил знакомую фигуру среди прохожих. Девочка узнала свою пляжную знакомую.
- Ой, Катя! Мама, смотри, это Катя! – всю её обиду разом как рукой смело. - Я тебе про неё рассказывала! Эта та, которая без жениха! Пошли, я вас познакомлю! – и, схватив маму за руку, девочка потянула её к Пушкарёвой.
- Привет, Катя! – радостно сказала девочка, подойдя к знакомой.
- Привет, - кивнула она девочке.
- Здравствуйте, - чуть смущенно отозвалась мама маленькой Катюшки. - Вы извините нас, Катя очень болтливая, я ей говорила, чтобы она не приставала к людям, а ей…
- Ничего, всё нормально, - перебила женщину Пушкарёва, - она ребёнок, я всё понимаю.
- Катя, поехали с нами на теплоходе кататься! – не обращая внимания на мать, девочка присела рядом с Катериной на край оградки и вновь стала усиленно навязывать девушке свою компанию.
- Катя, тётя наверняка занята, не приставай к ней! – женщина начинала раздражаться.
- Да нет, что вы, я абсолютно свободна. Чем можно быть занятой на отдыхе? Я просто гуляла и всё.
- Кааать, ну поехали с нами кататься, - ныл ребёнок. Мама девочки тяжело вздохнула.
- Вы извините, она ведь не успокоится… Если вы действительно свободны, может, правда составите нам компанию? А то, мне кажется, Катька вас из-под земли достанет, чтобы потом ещё пообщаться.
Катя с улыбкой посмотрела на девочку, которая молитвенно сложила руки и преданно заглядывала ей в глаза.
- Если честно, с удовольствием поеду с вами. Я всё равно не знала, чем заняться вечером.
Женщина облегчённо вздохнула.
- Отлично. Тогда давайте познакомимся, что ли? Вас, как я понимаю, зовут Катя? Я Марина.
После знакомства девушки вместе с радостно прыгающей вокруг Катюшкой отправились к причалу, где стояла будка, в которой продавались билеты на морские обзорные экскурсии.

Вечер прошёл отлично. С теплохода открывался такой вид, от которого в прямом смысле слова захватывало дух. Огромные массивы гор, возвышающиеся над морем, маленькие бухточки, пляжи, курортные города и посёлки, которые были видны, как на ладони – всё это было таким чудесным! А море, которое окружало, вдали от берега оказалось кристально чистым, и имело синевато-изумрудный оттенок. Подводные камни и водоросли создавали иллюзию подводного царства, которое манило к себе, словно магнитом.
Апогеем стало купание в открытом море. Маленькая Катюшка, конечно же, осталась на борту, и взрослая Катя хотела последовать примеру младшей тёзки, но Марине всё же удалось вытащить её поплавать. Чего ей это стоило, заслуживает отдельного рассказа. Пушкарёва сопротивлялась изо всех сил, аргументируя это тем, что она совсем не умеет плавать, и даже на пляже не отходит дальше трёх метров от берега, а в открытом море, она если и не утонет, то умрёт от страха. И никакие жилеты её не спасут… Тогда Марина в шутку стала угрожать, что если Катя откажется сейчас с ней поплавать, то она сдаст ей своего ребёнка на перевоспитание, а сама уедет на какую-нибудь трёхдневную экскурсию. Катя от такой перспективы, видимо, пришла в ужас, и согласилась немножко поплескаться. Прежде чем окунуться в воду, она пятнадцать раз проверила, крепко ли завязаны шнурочки на жилете, и не сползает ли он с неё. Марина, уже плескавшаяся к тому моменту в воде без всяких жилетов, буквально захлёбывалась со смеху. Наконец, зажмурившись, Пушкарёва погрузилась в морскую пучину, и с удивлением обнаружила, что это совсем не доставляет ей неприятных ощущений. Даже можно было сказать, она чувствовала себя весьма комфортно. Ну а если совсем начистоту, то через пару минут она просто балдела, лёжа на спине в прохладной воде, которая приятно ласкала обожженную на солнце кожу, и смотря на первые зажигающиеся звёзды в небе.
- Мама! Катя! А я вас вижу! – кричала с борта Катюшка.
- Смотри, аккуратнее там! – крикнула в ответ Марина и подплыла к Пушкарёвой.
- Ну что, кайфуешь? А ещё брыкалась.
- Да уж, здорово. Спасибо тебе, что вытащила меня, - переворачиваясь на живот и неумело гребя руками, ответила Катерина.
- Да не за что. Обращайся, если что. Я теперь знаю твоё слабое место, - хихикнула Марина, покосившись на дочь. - Только скажи мне, как ты за всю жизнь плавать не научилась? Я вот искренне не понимаю людей, которые прожив 70 лет, не умеют на воде держаться. Это же так просто!
- Не знала, что выгляжу настолько старой… - протянула девушка, потом улыбнулась, и продолжила, - ну, а если серьёзно, то я на море всего лишь второй раз в жизни. И то, в первый раз по работе ездила, там не до отдыха было. А в детстве по речкам – озёрам как-то не разъезжала особо.
- Понятно… а ты где работаешь-то?
- В пиар-агентстве, - коротко ответила девушка.
- Здорово! – искренне восхитилась Марина. - Интересная, наверно, работа. А я дизайнер интерьеров.
- Правда? – Катерина даже перевернулась в воде так, чтобы целиком видеть собеседницу. - Я это учту. Может, ещё пересечёмся. Нам всегда необходимы дизайнеры!
Марина в ответ лишь улыбнулась.
Время, отведенное для купания, быстро закончилось, и, пособирав плескающихся вокруг людей, теплоход двинулся обратно в Ялту.
По дороге выяснилось, что Катя с Мариной живут в одном пансионате, только на разных этажах, что обрадовало обеих новоиспеченных подруг. Катя была почти счастлива, что познакомилась с Мариной, потому что с ней оказалось довольно весело. Общаясь каждый день с кучей народа на работе, Катя надеялась, что в отпуске, наконец, отдохнёт от людей, но, побыв полдня в одиночестве, поняла, что без общения уже не сможет жить. Конечно, днём можно было валяться на пляже, потом свалить на какую-нибудь экскурсию, но не разговаривать ни с кем, кроме обслуживающего персонала, три недели было бы ужасной пыткой. Она бы просто померла со скуки. Но, к счастью, теперь появилась Маринка, с которой они быстро нашли общий язык, и смерть от одиночества Пушкарёвой больше не грозила. Наметив план на завтра, девушки разошлись по своим номерам. Зайдя в комнату, Катя почувствовала дикую усталость, которая отзывалась покалываниями в каждой мышце тела. Остуженная в море кожа вновь начала гореть, причём с удвоенной силой. Холодный душ слегка уменьшил боль, и намазавшись жирным кремом, девушка упала на кровать, мгновенно погрузившись в спасительный сон.

***

Следующие три дня прошли незаметно. Катя с Мариной стали напоминать попугайчиков-неразлучников: вместе ходили на пляж, вместе обедали в кафе, вместе гуляли по городу. На четвёртый день отдыха девушки поехали в Алуштинский аквапарк, где великолепно провели время. Маленькая Катюшка завороженно смотрела на огромные водяные горки, откуда с криками и свистами слетали отдыхающие. Но её, естественно, на такие горки не пустили по причине слишком маленького возраста. Зато огромное удовольствие ей доставило купание на вертушках и в неглубоком бассейне с постоянно движущимся потоком воды.
У Пушкарёвой эти горки, особенно скоростные, поначалу вызвали панический ужас, но Марина, естественно, заставила её прокатиться на каждой. Катание на спиралях оказалось вполне сносным, и после третьего проката Катя сама с удовольствием шла на них. Но туннель и другие находящиеся рядом горки метров сорок высотой девушка категорически не желала замечать, пока хитрыми уловками Марина незаметно для самой Катерины заманила ту к вершине спуска. Но когда Пушкарёва осознала, где находится, и заметив визжащих то ли от страха, то ли от счастья людей, за несколько секунд съезжающих с этих горок-убийц, сердце её скатилось куда-то в область пяток. Испуганно оглянувшись на стоящую за её спиной довольно ухмыляющуюся Марину и длинную очередь желающих прокатится за ней, Катя подумала, что сейчас потеряет сознание, и остановилась в нерешительности. Но, вопреки ожиданиям, сознание не желало покидать её, и девушка совсем этому не обрадовалось – это решило бы разом все проблемы и избавило от обязанности ехать на этом ужасе. Очередь сзади начинала раздражаться и подгонять её. Марина уже пожалела о том, что заманила подругу сюда – вот сейчас умрёт та, не успев доехать до воды, что потом с ней делать? И девушка хотела уже сказать Кате, чтобы та спускалась вниз по лестнице, когда та неожиданно уверенно ступила на горку, и тихо пробормотав про себя что-то вроде: «Господи, спаси и сохрани», полетела вниз. Через несколько секунд она уже плюхнулась в бассейн, уйдя под воду с головой. Вскоре Марина оказалась рядом с ней.
- Ну что, как ощущения? – слегка обеспокоенно, но не без доли сарказма поинтересовалась девушка, подплывая к Кате, которая испуганно озиралась по сторонам, постоянно бултыхая воду слегка дрожащими руками.
- Это… - охрипшим голосом начала Пушкарёва, - это просто ужасно… здорово! Господи, какие ощущения! Дух захватывает! Как будто паришь! Тело отдельно, а душа отдельно! Это… я никогда раньше такого не испытывала… Я пойду ещё раз! – и Марина даже не успела ничего ответить, а растерянно хлопала ресницами, глядя как Катька ловко вынырнула из бассейна и трусцой побежала к подъёму на очередную горку.
После того, как великовозрастные дети наконец наездились по горкам, горячее джакузи показалось им неземным раем. Полностью расслабившись и даже прикрыв глаза от наслаждения, обе девушки совершенно забыли о маленькой Катюшке, которая должна была плескаться в бассейне поблизости. Первой, очнулась, естественно, непосредственная мать ребёнка.
- Катька! – крикнула она, подскочив со своего места, и начала озираться по сторонам.
- Я здесь, мама, - спокойно ответила девочка, вставая с пластикового лежака и облизывая подтёкшее на жаре мороженое.
- Слава богу, - выдохнув, Марина опустилась на лежак, потом перевела взгляд на дочь, и удивлённо спросила:
- А откуда у тебя мороженое?
- А мне вон те дяди купили, - девочка ткнула пальцем в сторону. Катя, к этому моменту присоединившаяся к Марине и её ребёнку, проследила глазами в этом направлении и внезапно нервная дрожь пробежала по её телу. Она узнала того брюнета, который покупал газированную воду перед ней, тогда, в первый день отдыха. Но основное её внимание привлёк не он, а его русоволосый друг, околачивающийся неподалёку. Катя была уверена, что раньше где-то видела его. Она не знала, откуда взялась эта уверенность, но она была настолько чёткой, что девушка решила не спорить с внутренним голосом и продолжила разглядывание. Мужчина стоял спиной к Катерине, поэтому она не могла как следует рассмотреть его, и Пушкарёва уже хотела встать и подойти поближе, чтобы разом развеять все сомнения, но внезапно русоволосый повернулся, и тогда Катя увидела его лицо. На неё как будто вылили ушат ледяной воды. Конечно, это мог быть его брат-близнец. Или клон. Клонировали ведь овечку Долли, или как её там, значит и его могли! А собственно, почему нет? Не так уж и сложна организация сего субъекта… Или он – вообще не он, а галлюцинация…
Можно было долго уговаривать себя, что это всего лишь кто-то похожий, но разумом девушка давно поняла, что видит перед собой ни кого иного, как бывшего коллегу, бабника и бедокура, Романа Дмитриевича Малиновского…
«Надо же, ирония судьбы, - думала Катя, отойдя от первого шока, - я два года ходила по Москве, и ни разу – ни разу! – не встречала ни одного из бывших коллег, не считая дамочек из Женсовета». Хотя она слышала, что через несколько месяцев после её ухода «Зималетто» перевело все свои активы в Лондон, и она чисто физически не могла никого встретить случайно в Москве. А тут, уехала за тридевять земель и наткнулась, на кого бы вы думали? На Малиновского! Хотя лучше уж на него, чем на Жданова… Теперь главное, чтобы он её не заметил, иначе настроение будет испорчено на весь день, однозначно…
И Катя пересела на другой лежак, чтобы оказаться спиной к мужчинам и видеть своих спутниц.
- Я сидела тут и смотрела как вы с Катей с горки катались, - продолжала девочка свой рассказ. - Ко мне подошёл вон тот дяденька, который без кепки, - Катя при этих словах чисто инстинктивно обернулась, но тут же резко повернула голову обратно, так как заметила, что Малиновский смотрел в их сторону. Причём смотрел довольно внимательно, как бы изучающее. Катя накинула на себя парео, но как будто оно могло замаскировать её!
– и попросил сказать другой тётеньке, что я его дочь. Я сначала не хотела, но он сказал, что мне только один раз всего надо это сказать, а потом я могу дальше играть, и он ещё мне мороженое купит! Вот так. Ну, я и сказала это той тёте, а она разозлилась и ушла куда-то.
Катя ухмыльнулась. А ведь ничего не изменилось! Малиновский по-прежнему клеит рыбок, а те, как и раньше, не желают добровольно уплывать от него. И вот, уже дошло до того, что этот бабник стал использовать маленьких детей для отпугивания своих пассий.
Какое-то шестое чувство заставило девушку оглянуться вновь, и сделав это, она с ужасом заметила, что Роман неторопливой походкой идёт к ним. Ну, или по крайней мере, просто идёт в их направлении. Катерина предпочла бы второе. Первым её желанием было подскочить и убежать куда-нибудь в кусты, и она еле сдержала себя, понимая, что это будет, по меньшей мере, глупо выглядеть, да и так она только привлечёт к себе внимание.
А расстояние между ними всё сокращалось…
Тогда Катя со всей присущей ей ловкостью и быстротой с ногами забралась на лежак, нацепила чужие тёмные очки, закрывающие пол лица, которые валялись рядом, схватила также чужой журнал, кем-то неосмотрительно оставленный и буквально зарылась в него лицом. Марина с неприкрытым интересом наблюдала за этими манипуляциями. А Пушкарёва, в свою очередь, молилась всем известным ей богам, чтобы Малиновский просто прошёл мимо.
Но, то ли плохо она молилась, то ли боги в данный момент были заняты чем-то более интересным, и мужчина остановился прямо напротив их лежаков. Правда, похоже, основное его внимание было направлено на Марину и её дочь.
- Привет, – сказал он ей, приседая на рядом стоящий шезлонг. – Понравилось мороженое?
- Да, вкусное, - ответила девочка, с интересом разглядывая мужчину.
- Если хочешь, могу купить тебе ещё. Ты меня очень выручила.
Катя смущённо улыбнулась, но тут вмешалась Марина, многозначительно кашлянув.
- Молодой человек, а вы… - начала Марина, но Роман тут же перебил её.
- А вы, наверное, мама этой очаровательной девочки? Знаете, вы так похожи! Обе такие красавицы! У вас такая милая дочь! И просто ваша копия!
Под напором комплиментов Марина подобрела и позволила себе расслабиться. А Малиновский впал в свою стихию – ухлестывание за девушками. Катя, сообразив, что её никто не узнал, тоже слегка расслабилась и стала использовать чужой журнал по прямому назначению, а не как средство маскировки. Но ухо всё же приходилось держать востро – мало ли что мог ляпнуть этот ловелас, или Марина, и тогда вся конспирация полетит к чертям.
- А почему молчит ваша очаровательная спутница? – наконец, Роман обратил своё внимание на Катю. Та замерла, не зная, что делать дальше. Марина тоже выжидательно посмотрела на неё. Катя прекрасно понимала, что по голосу её моментально рассекретят, а Роман, тем временем, вовсю разглядывал её, причём с абсолютно серьёзным выражением лица. Разом куда-то делись из его глаз все игривые искорки. Катя понимала, что её обложили со всех сторон, и если она сейчас так ничего и не ответит, то Маринка ляпнет что-нибудь вроде: «Кать, ты чего молчишь!», и Малиновский сразу всё поймёт. И вздохнув, Катя потянулась к дужке очков, чтобы сразу стало ясно, кто есть кто, но в последнюю секунду её спас Ромин друг, подошедший к Малиновскому, и сообщивший ему, что им пора куда-то срочно идти.
- Извините, очаровательные девушки, но нам пора, - и похлопав друга по плечу, брюнет поволок его на выход.
- Очень жаль, что приходится покидать вас, - почти с натуральной грустью сказал Малиновский, - ещё увидимся, - и, подмигнув маленькой Кате, мужчины удалились.
- Эх, какие мужики, а… - мечтательно протянула Маринка, потягиваясь на лежаке, как кошка. Пушкарёва чуть не захлебнулась собственной слюной от возмущения.
- Да какие мужики! Ты посмотри на них! У них же все желания на лбу написаны – поймать рыбку повкуснее да подоступнее, поиграться, да отпустить в свободное плавание, погрызанную и больную!
- А что ты так нервничаешь? Никто замуж за них и не собирается. Зато сколько обаяния, ты видела?! И вообще, ты сама вела себя как настоящая рыба – хоть бы слово сказала!
- Вот ещё… разговаривать с этими…
- Ну, тебя же никто не заставляет с ними дальше общаться! Просто, могла бы и поддержать разговор. Этот, в синих плавках, по-моему, был очень милым, - тут Марина внимательно посмотрела на Катю, на лице которой были написаны все её чувства, и осеклась…
- Постой… ты что, его знаешь?
Катя, вздохнув, отпила минеральной воды из бутылки, и только закрутив крышечку, заметила, что лежит на чужом шезлонге, в чужих очках, читает чужой журнал и пьёт чужую воду. Сняв очки и поставив бутылку, девушка пересела на своё место.
- Знаю. Это очень неприятный человек. Мне не очень хочется вспоминать, скажу лишь одно: он из моей прошлой жизни, которую мне с трудом удалось похоронить. Мы раньше работали вместе… Но это в прошлом, мы не виделись довольно давно, и по правде говоря, я сейчас не испытала радости, увидев его.
- Кать… - осторожно начала Марина, - а можно один-единственный вопрос, а? И я больше ничего спрашивать не буду. Один вопросик и всё? – Катя устало кивнула, и Марина продолжила, - он твой… то есть… у вас был роман, да?
Пушкарёва секунду ошеломленно смотрела на подругу, а потом звонко рассмеялась. А та растерянно наблюдала за ней, не понимая, что такого смешного она сказала.
- Роман? У меня? С Малиновским? – Катя резко посерьёзнела. - Нет, я конечно дурой тогда была, но не на столько, чтобы влюбиться в этого бабника! У меня был роман с его другом. Они, с ним, в принципе, одного поля ягоды. Так что…
- Ну Кать, я конечно всё понимаю, но этот Малиновский ведь не виноват, что у тебя с его другом не сложилось? Нельзя же теперь всех бабников подряд ненавидеть только из-за того, что они такие любвеобильные?
- Ты обещала один вопрос, а задала сколько? – спокойным голосом спросила Пушкарёва.
Марина пожала плечами.
- Ну ладно, как хочешь…
- Понимаешь, Роман имел самое прямое отношение ко всей той истории… Только я не хочу сейчас это вспоминать, ладно? Давай забудем, - и вставая, Катя продолжила, - пойду ещё покатаюсь, а то нам уходить скоро…
Через полчаса они уже ехали обратно, в Ялту. Счастливой и довольной выглядела только маленькая Катя. Разговор не клеился. По приезду девушки разошлись по номерам, и стали заниматься своими личными делами.

_________________
Люди столько в тюрьме не сидят, сколько вы в интернете...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 ноя 2007, 22:46 
Не в сети
Лев в заячьей шкуре
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 окт 2007, 21:25
Сообщения: 1199
Откуда: Белгород
***

Первой не выдержала Марина. В восемь вечера она зашла в номер подруги и предложила той сходить в какой-нибудь клуб, дабы немного развеяться и повеселиться. После некоторых, больше показушных сомнений, Катя согласилась. Маленькую Катю было решено оставить в специально оборудованной детской комнате, где обнаружились также другие дети. Девочка этому только обрадовалась, и с первых минут познакомилась со всеми «постояльцами».
Вечер у девушек прошёл отлично. В клубе делали потрясающие коктейли и играла современная музыка. Катерина сначала слегка растерялась – она ведь никогда не была любителем подобных заведений, но с помощью верной Маринки, которая, похоже, вовсю взялась за её перевоспитание, девушка скоро влилась в ритм ночной жизни, и замечательно провела время. Возвращались подруги в отель уже под утро - усталые, слегка пьяные, но абсолютно счастливые. И отныне они решили проводить ночи именно так. Правда, была одна загвоздка – Маринкина дочь Катя. Не могла ведь она каждую ночь проводить без матери! Однажды Пушкарёва даже поинтересовалась у подруги, как получилось так, что та одна поехала в отпуск одна, с маленьким ребёнком. На что та спокойно ответила, что она за два дня до поездки рассталась с мужем. Они планировали вместе отдохнуть, но крупно поссорились и он ушёл, хлопнув дверью. И так как Марина не принадлежала к категории нытиков, то не стала устраивать истерик, а молча собрала вещи, взяла дочь в охапку и поехала к пальмам и тёплому солнцу. И судя по вполне счастливому виду девушки, она нисколько об этом не жалела.
Маленькая Катя на утро не высказала никаких претензий, напротив, она выглядела очень довольной, и несколько раз спросила у матери, сможет ли она ещё ночевать в компании новых друзей и тёти Оксаны. Марина заверила её, что теперь это будет происходить довольно часто.
И так, провалявшись весь день на пляже, поездив на банане и просто накупавшись в тёплой морской воде, девушки решили повторить вчерашнюю ночь и, уладив все вопросы с Катюшкой, вновь отправились в клуб. Только на этот раз было выбрано более элитное заведение, где происходил тщательный фейс-контроль и не было шатающихся пьяных подростков и других сомнительных личностей.
Начиналось всё просто чудесно. Клубная музыка перемежалась с живыми выступлениями. К Кате и Марине постоянно пытались подкатить различные представители противоположного пола, но девушки с первых секунд давали понять, что не желают иметь ни с кем дела. Немного потанцевав, Марина удалилась в дамскую комнату, а Катя подошла к барной стойке, чтобы заказать себе коктейль и фруктовый салат – только сейчас она вспомнила, что забыла поужинать. Когда заказ был готов, девушка боковым зрением заметила какое-то движение у себя за спиной, но не придала этому значения, и взяв в одну руку салатницу, а в другую бокал с коктейлем, повернулась, чтобы пройти к столику, и тут же нос к носу столкнулась… с ним! И не просто с ним, а с ним самим – Романом Малиновским!
Тот в свою очередь слегка офонарел, не веря своим глазам. Примерно те же чувства испытала Катерина, когда увидела его в аквапарке. Краем мозга Пушкарёва подумала, что они, наверное сейчас со стороны смотрятся очень глупо: она, застывшая с салатом и коктейлем в руках, и он, с пустыми руками, но с открытым ртом. Через несколько секунд Малиновский всё же очнулся.
- Катя? – неуверенно спросил мужчина, оглядывая девушку с ног до головы внимательным взглядом. Пушкарёва в первую секунду не сообразила, что нужно ответить, и поэтому лишь кивнула. Тысячи мыслей проносились в её голове с ураганной скоростью. Сперва появилось ощущение, что он её узнал ещё при первой встрече, а теперь проследил за ней, и инсценировал случайность. Правда, непонятны были мотивы. Что Малиновскому могло понадобиться от неё на курорте, Кате в голову не пришло. Поэтому она отмела этот вариант. Да и потом, слишком искреннее удивление было написано на его лице, было слишком заметно, что эта встреча вызвала в нём не меньший шок, чем у неё самой. А может, даже, больший. Ведь она уже видела его дважды, и подсознательно была готова к третьей встрече. Но всё же, всё же – почему он всегда появлялся в тех же местах, что и она? Сначала они оказались в один день и в одно время в аквапарке, который вообще находился в другом городе, теперь из нескольких десятков клубов он пришёл именно в этот точно в тот день, что и она! Конечно, это могло быть случайностью. И скорее всего, это и было самой настоящей случайностью. А ещё это очень напоминало какие-то злобные шутки судьбы…
- Пушкарёва? – переспросил Роман, вглядываясь в её глаза, - вот так встреча! – обалдело пробормотал Малиновский.
В этот момент из туалета вышла Марина, не нашла Катю за их столиком, и поискала её глазами по залу. Довольно быстро найдя её возле барной стойки, Марина заметила стоящего рядом с ней молодого человека. В первый момент она подивилась быстроте подруги – стоило оставить её на несколько минут, как та уже подцепила себе хахаля, но приглядевшись, девушка узнала того мужчину с аквапарка, кажется Катя называла его Романом, и замерла в нерешительности. С одной стороны, Марина догадывалась, что Пушкарёвой не слишком приятна эта их встреча, и похоже, Роман её узнал, но с другой – не было заметно, что Катя сильно раздражена, скорее, она была просто растерянна.
Справедливо рассудив, что помочь она своей подруге уже ничем не сможет, Марина отправилась за столик, решив издалека понаблюдать за этой парочкой.
- А, что вы тут делаете, Катя? – тем временем Роман задал Пушкарёвой самый глупый вопрос из всех возможных.
- Вообще-то отдыхаю. Что ещё можно делать на курорте? – Катя впервые подала голос.
- Нда, действительно… - пробормотал Роман всё ещё слегка растерянно, но тут же взял себя в руки, и продолжил:
- Катенька, мы с вами столько времени не виделись, может, пойдемте, посидим, выпьем, поговорим, а? Как бывшие коллеги?
Катя нерешительно кивнула в ответ и они прошли за столик, где скучала Марина.
- Вечер добрый, - галантно поздоровался Роман с девушкой, на что та лишь сдержанно кивнула, - как настроение?
- Замечательно, - попыталась ответить Марина как можно более весёлым голосом, но получилось плохо. Что-то в интонации этого голоса показалось Роману знакомым, и он спросил:
-Девушка, а мы с вами нигде не встречались?
- Не думаю, - слишком быстро ответила Марина, и кинула взгляд на Катю, которая лишь покачала головой. И тут у Малиновского что-то щёлкнуло в мозгу, и он моментально всё понял. Вспомнилась вчерашняя поездка в аквапарк, маленькая девчушка, которая помогла отшить слишком навязчивую даму, мама этой девочки, которая сидела сейчас перед ним, и Катя, нацепившая слишком неподходящие ей очки и обложившаяся журналами. Выходит, она ещё тогда узнала его, и поэтому, замаскировавшись, всё время молчала.
- Ой, ну зачем же вы меня обманываете? – шутливо погрозив Марине пальцем, спросил Роман, и Марина нервно сглотнула, - я ведь вас сразу узнал! И вас, Катя тоже… - но, подумав, добавил, - хотя нет, не буду врать, вчера я и подумать не мог, что это вы. Вот ведь чувствовал – где-то встречал я эту девушку раньше, но вы, Катя, так похорошели за это время, что вас просто не узнать. Ну расскажите мне, Катерина, как ваши дела? Как живётся? Как отдыхается?
- Ну, живётся мне вполне нормально, - неуверенно начала Пушкарёва, - по-прежнему работаю с Юлианой… вот, впервые за два года решила съездить в отпуск, а тут…
- Я! – радостно закончил за неё Малина. Катя, улыбнувшись, кивнула.
Роман, похоже, совсем освоился и привык к обществу Кати, и уже стал активнее поддерживать разговор и сыпать шуточками. Катя также расслабилась, и как не хотела себе в этом признаваться, в глубине души всё же немного была рада тому, что встретила Малиновского. Девушка понимала, что всё, что было – давно прошло, она и сама всё забыла, так зачем сейчас было портить себе настроение глупыми воспоминаниями из прошлой жизни? Марина тоже заметила, что от Кати ушло то напряжение, что присутствовало в первые минуты, и с интересом вслушивалась в разговор двух бывших коллег, изредка вставляя свои комментарии.
Конечно, большая часть разговора была посвящена бывшей работе. Через два часа Катя была в курсе всех подробностей переезда «Зималетто» в Лондон, также Роман рассказал о том, как он и его друг буквально на пустом месте организовывали туристическую фирму, и что при этом им довелось пережить. Оказалось, что сейчас, когда фирма освоилась на рынке, и стала приносить доход, Малиновский со своим другом, а по совместительству партнером по бизнесу, Алексеем Беловым, решили бросить всё на несколько недель и рвануть на море. И на данный момент они вовсю наслаждались отдыхом.
Вскоре разговор перешёл на отвлечённые темы, и Катя уже почти не удивлялась, насколько легко общаться с этим человеком. Она вообще обнаружила в нём много неведанных ранее положительных качеств. И если совсем не вспоминать, как он однажды поступил с ней, наверняка, он мог бы стать хорошим другом. По крайней мере, его обаяние и общительность пробили даже толстые, возводимые годами стены недоверия.
Очнулась Катя в начале шестого утра, когда заметила, что Марина начала клевать носом, и решив, что сегодня лимит общения исчерпала на год вперед, закруглила разговор. Роман сам вызвался проводить девушек до отеля, и пообещав, что в скором времени зайдёт в гости, удалился в неизвестном направлении.
Зайдя в отель, Марина многозначительно посмотрела на подругу, видимо, ожидая каких-то разъяснений и деления эмоциями, но сонно пробормотав: «Завтра поговорим», Пушкарёва поднялась к себе в номер, и рухнула на кровать, чтобы немного подзарядить энергией измождённое тело.


Следующий день начался для Пушкарёвой далеко за полдень дикой головной болью. С трудом восстановив в уме события прошлой ночи, Катя почувствовала, что голова разболелась ещё сильнее. Титаническими усилиями девушка заставила себя встать с кровати и на ватных ногах побрела в сторону ванной комнаты. Едва коснувшись оголенной кожей ступни холодного кафельного пола, Катя почувствовала, что её пробил озноб, тысячей противных покалываний отозвавшись в каждой клеточке её тела. Душ не принёс ожидаемого облегчения – едва тёплая вода казалась слишком горячей, а на градус ниже – невыносимо холодной. Плюнув на водные процедуры, девушка доползла до комнаты, и вывернув всё содержимое своей аптечки на кровать, стала искать обезболивающее. Яркие упаковки рябили перед глазами, а нужное лекарство никак не желало находиться. Наткнувшись на градусник и сунув его в подмышку, Катя продолжила поиски. Но безрезультатно. Через пять минут, посмотрев на столбик термометра, девушке стало ещё хуже: ртутная полоска остановилась на отметке 39.2.
Катя в полубессознательном состоянии добрела до медпункта, где её напоили какой-то жаропонижающей гадостью, всучили горсть таблеток и велели по меньшей мере сутки соблюдать постельный режим. Её состояние обуславливалось перегревом на солнце, помноженным на ночную переутомляемость. Пожилой доктор заверил, что это весьма распространённое явление среди отдыхающих, и так как организм молодой и крепкий, через сутки всё должно пройти. Ну, максимум, через двое. Также врач посоветовал впредь не находиться слишком много времени на солнце и не проводить каждую ночь в клубах, по крайней мере, в ближайшие несколько дней.
И так, наевшись таблеток, Пушкарёва завалилась на кровать и проспала до шести вечера. Проснулась девушка вся в поту, и измерив температуру, настроение её моментально улучшилось – градусник показывал цифры 37.5. Кроме того, голова перестала болеть, и теперь лишь слегка кружилась. Но, несмотря на значительно спавшую температуру, Катя ощущала неимоверную слабость во всём теле, и поэтому осталась лежать на кровати, лениво щёлкая пультом от телевизора. Марина, зашедшая к подруге на огонёк и увидевшая ее в больном состоянии, из солидарности осталась этим вечером в отеле, а точнее, провела его в Катином номере, через каждые пятнадцать минут заставляя пить ту горячий чай с мёдом и лимоном. Маленькая Катюшка с радостью согласилась «поиграть в доктора», и с видимым удовольствием суетилась вокруг Пушкарёвой, то делая ей чай, то поправляя сбившееся одеяло. К девяти вечера девочка утомилась от своей активности и прикорнула на небольшом диванчике. Кате к этому моменту стало уже почти совсем хорошо, голова прояснилась, и она уже на вполне законных основаниях отказалась от пятнадцатой за сегодняшний вечер чашки чая, аргументировав это тем, что в противном случае у неё появится какая-нибудь аллергия, и она проваляется в кровати ещё неделю, и Марине придётся каждый день ухаживать за ней, кормить, умывать, и водить в туалет. Марину такие перспективы не вдохновляли и она решила всё же сжалиться над подругой, оставив её в покое.
А ещё весь вечер на языке крутился вопрос, который девушка не решалась задать по объективным причинам. Но сейчас, когда Катино состояние практически пришло в норму, Марина не выдержала.
- Кать, мы ведь вчера ничего не успели обсудить… Скажи… этот тип… который Малиновский… вы вчера так… мило побеседовали, но ты раньше так отзывалась о нём… не слишком… что же случилось? Судя по тому, как вы разговаривали, врагами вас назвать никак нельзя было. Скорее уж давно не видевшимися и соскучившимися друг по другу приятелями…
Катя тяжело вздохнула.
- С этой температурой я совсем про него забыла. Веришь – нет, ни разу сегодня даже не вспоминала о нём. И не думала. А подумать, тут, пожалуй, есть о чём…
- Знаешь, по-моему, он вполне милый, - решительно заявила Марина, - кстати, - девушка слегка запнулась на этой фразе, - он не женат?
Катя издала смешок, больше напоминающий фырканье.
- Марина, очнись! Такие, как Роман, никогда не женятся! У него же на лбу всё написано! Да у этого субъекта самый длинные отношения продолжались месяц! Он просто физически не может жить с одной женщиной в браке! Это ж сколько ответственности и обязанностей! А так, что – сегодня одна птичка, завтра другая, разнообразие какое, и все довольны! О его репутации все наслышаны достаточно, и, если поначалу кто и пытался захомутать его, то вскоре понимали бессмысленность своей затеи. Так что, Мариночка, лучше даже не пытайся.
- А я что? Я – ничего, – пробормотала девушка, и продолжила немного грустно, - просто отпуск ведь закончится… Я вернусь в Москву. А там Серёжка мой ещё. Хотя, он уже и не мой наверно. Мы и раньше ссорились, но что-то мне подсказывает, что эта ссора – последняя. Не удивлюсь, если приеду и не обнаружу полквартиры. Хотя нет, он не скупердяй, вряд ли будет отбирать всё. Скорее всего, где-нибудь на прикроватной тумбочке будет лежать одинокая бумажка, называемая свидетельством о разводе, прикреплённая обручальным кольцом, чтоб не сдуло, - при этих словах Марина невесело ухмыльнулась - Да уж, он точно найдёт, кому впихнуть бабла побольше, чтоб по быстренькому это дело обстряпать без моего участия.
-Марин, ну… ну, может ещё всё нормально будет, зачем ему так торопиться разводиться с тобой? Ты приедешь, вы помиритесь, и заживёте хорошо!
-Ага. Ты ещё скажи, что он сейчас сидит на кухне и слезы льёт, а к моему возвращению испечёт яблочный пирог, и на коленях будет прощения просить. А если я его не прощу, то из окна выбросится. Если ещё не выбросился. Чтобы в полной мере насладиться свободным полётом в этой жизни, - Марина вновь ухмыльнулась.
- Ну… - Катя и не знала, как реагировать.
- Мы ждали этого отпуска несколько лет, - неожиданно продолжила девушка. - После свадебного путешествия мы никуда вместе не выезжали. Сначала Катька родилась, тут уж ни до чего было, так ей уже пять лет, потом - всё время мешало что-то. То работа, то ещё дела какие. А тут, ещё зимой решили, что хватит себя терзать, организму тоже нужен отдых. И Катька уже подросла, пелёнки менять не надо, слава богу, вот и решили в Ялту рвануть. Путёвки ещё в мае взяли, чтоб не разобрали. За неделю собираться начали. Помню, как мне купальник новый выбирали, - Марина улыбнулась, вспоминая, - это просто трагедия с комедией. Матрац надувной даже приобрели, двухместный, чтоб плавать… а потом… потом он ушёл, даже не собрав вещи… взял только паспорт… и сказал, что не желает жить со шлюхой… Я сначала вообще не поняла о чём речь… а благоверный мой мило предложил пройти мне на кухню и посмотреть, что там есть интересного… а сам ушёл, и больше я его не видела. А на кухонном столе лежало несколько снимков. Штук семь, по-моему. И все они были полу- или даже совсем эротического содержания. На самом скромном я стояла в обнимку с мужиком, которого ни разу в жизни не видела. На остальных я либо целовалась либо занималась сексом с также неизвестными мне личностями. Причём на каждой фотке – с разными. Вот так и узнаешь о себе много нового. Качество фоток было хорошее, поэтому у моего благоверного даже мысли не возникло, что это может быть монтаж. Он у меня всё больше по финансам специализируется… И вряд ли вообще слышал когда-либо о такой программке, как фотошоп. Но, если честно, у меня самой в первый момент возникло ощущение, что меня сначала чем-то накачали, впихнули в объятия этих мужиков, а потом всё это запечатлели на камеру. Или что этой мой клон. Даже близнецы не настолько похожи. В общем, качество было отменное. У меня за ухом шрамик небольшой, - девушка, отодвинув прядь волос, показала шрам, - так даже его нарисовали, представляешь! Это ж как меня изучить надо было! А Серёжка мой всегда ревнивым был. Но я поводов особо не давала, он вроде и успокоился. А тут увидел – и всё, с катушек съехал. Ещё на всех снимках стояла дата – всё происходило весной этого года. А у меня как раз тогда на работе небольшие проблемы были, и я часто задерживалась… я раздражительной очень была, и мы не особо общались тогда… ну, думаю, теперь мой муж считает, что я отнюдь не на работе пропадала вечерами… Самое обидное в этой истории то, что я не имею даже понятия, кому понадобилось таким образом нас рассорить. Вроде врагов особых не имели… никому жить не мешали. Хотя, теперь я уже во всём сомневаюсь… В общем, ты понимаешь, что всё закончилось, мы больше не будем вместе… Я, конечно, могла остаться в Москве, и фиг бы с ним, с отпуском - не так уж он нас и разорил; порыдать недельку, а потом найти этого гада, кто фотки мужу подсунул… но только Серёга ведь упёртый как баран, ничего слушать не будет. Увидел, проанализировал, что-то решил себе – и баста. Тяжеловато бывало с ним… ну, - Марина в очередной раз усмехнулась, - теперь уже всё в прошлом.
Катя слушала, открыв рот. Она просто восхищалась Мариной. Сколько надо было иметь самообладания, чтобы так держаться!
- Кать… я тут вывалила на тебя всё… просто сил не было в себе больше держать. Я никому ещё не рассказывала, веришь? Решила для самой себя сделать вид что всё нормально и сбежать на время от всех земных проблем. Ты извини, если загрузила тебя сильно… ты ж ещё болеешь…
- Ну что ты… я всё понимаю. Так бывает, когда просто невыносимо одной груз нести, и хочется немножко поделиться с ближним… У меня тоже так… было… когда-то…
- Кать… а может ты расскажешь… ну, ту историю… в которой замешан этот… Малиновский… Нет, если тебе неприятно, то не надо! Я понимаю, это больно, скорее всего, вспоминать… Наверное, я слишком любопытная…
- Да ладно… в принципе, всё давно перегорело, так что… Если, вкратце, то это выглядело примерно так. Я ведь не всегда была такой, - Катя провела рукой вдоль тела, немного покрутив кистью около лица, - я одевала старомодные вещи, заплетала косички и носила круглые очки. Сейчас вспоминать даже смешно, а тогда… ну, я думала, что такой, как я, уже ничего не поможет, и меня всю жизнь воспитывали так, что я понимала: внешность - не главное, важно то, что в голове, а вот там было всё в порядке. Но ведь встречают по одежке… поэтому мне было довольно трудно жить в окружающем мире и сходиться с людьми… А потом меня взяли работать в крупную компанию по производству модной одежды. И там моя специфическая внешность бросалась в глаза особенно сильно. По сравнению со всеми этими… модельками… Я была помощницей президента… и по совместительству влюблённой в этого самого президента по самое не балуйся. А Малиновский – он был вице-президентом… короче, со временем в компании возникли проблемы, и чтобы скрыть это, Роман вместе со своим другом решили меня приручить – я должна была влюбиться в президента, его кстати, Андрей звали. Ну а я и так была влюблена. Мы с Андреем начали встречаться. Но Малиновский – он не верил в бескорыстную любовь в принципе, и однажды, перед тем как уехать, составил для своего друга план по совращению очкастого монстра… А я-то, дура, думала, что Жданов правда любит меня. Но случайно наткнулась на инструкцию… И всё. Потом было много всего, я успела отомстить, уехать, приобрести нормальный внешний вид, вернуться, поуправлять этой самой компанией… И уйти. Два года прошло… всё забыто. Уже почти и не болит… А вот теперь я встретила Малиновского… Ну, ты помнишь мою первую реакцию. А вот вчера… я даже толком ещё не поняла, но если честно, не зашевелилось у меня ничего, когда я вчера его встретила. Даже не удивилась почти. И ни злости нет, ни обиды, ничего. Ну, эгоист он, да. Бабник. Но не почувствовала я вчера того отвращения, меня ведь раньше передёргивало только от одного его присутствия в зоне видимости! А сейчас мы пообщались, будто были старыми друзьями. Будто и не было никакой инструкции, и не шарахались мы друг от друга, когда сталкивались в коридорах компании, - девушка замолчала на несколько секунд. - Но мне почему-то не хочется ещё раз с ним здесь столкнуться… Не знаю, почему. Просто не хочется и всё. Я похоронила прошлое, а он как будто восставший из могилы… глупо звучит наверное, да? Но это так…
Марина молчала. Её, конечно же, впечатлила Катина история. Но сказать ей было нечего. Пушкарёвой действительно пришлось нелегко… Наконец, она решилась…
- Кать… значит ты врёшь сама себе. Если бы ты всё похоронила, то тебе было бы плевать – встретилась бы ты хоть с Малиновским, хоть со Ждановым, хоть ещё с кем. Роман, возможно, напомнил тебе о той неприятной истории… это конечно всё нелегко… но вчера всё было вполне себе, и, на мой взгляд, ты меньше всего вспоминала о той своей…инструкции… или что там... Почему-то мне кажется, что он ещё даст здесь о себе знать… Ты конечно можешь сразу его послать… думаю, он и не сильно обидится… но тебе легче не станет. И вообще… я сейчас скажу кое-что… только не бей меня сразу сильно по голове, она мне ещё пригодится… Короче, я думаю, вам стоит подружиться.
Катя уставилась на Марину как на душевнобольную.
- Ты ещё скажи, что мне стоит с ним роман закрутить.
- Нет. Вот этого я не советую. А другом он может быть очень даже неплохим, насколько я поняла. Ну что ты теряешь, в конце концов? Будете болтать, гулять, отдыхать… - и чуть помолчав, Марина добавила, - и потом, помнишь того брюнетика, что с ним рядом был? Может, ты меня с ним потом познакомишь…
Катя улыбнулась.
- Шмелёва, да ты нимфоманка просто!
- Нифига подобного. Я в отпуске? В отпуске. Развлекаться надо? Надо. Вот и всё. Ну, вернёмся к главному…
- Вернёмся… ты понимаешь, что Малиновский не может общаться с женщиной как с другом? С противоположным полом он признаёт только один вид отношений – сексуальный… и если я начну с ним общаться, может подумать, что я к нему пристаю.
- Если он не полный дурак, а он мне таким не показался, то он поймет, что ты просто по определению не можешь к нему приставать… только потому, что ты – это ты!
Катя пожала плечами.
-Людям свойственно меняться…
- Вот именно! Может, и Рома тоже изменился за это время. И вообще, что-то я не припомню, чтобы вчера он делал какие-то намеки, или флиртовал с тобой… Насколько я поняла, он сам предложил пообщаться… без всяких задних мыслей.
Катя вздохнула.
- Я не знаю. Я ничего не знаю. Давай, по ходу дела будем разбираться? Может, мы больше и не встретимся вовсе…
Теперь Марина пожала плечами.
Заболтавшись, девушки не заметили, что наступила ночь… Маленькая Катюшка сладко посапывала на диванчике, и стало так жалко её будить, что Марина, прикрыв дочь одеялом, пристроилась на кровати рядом с Пушкарёвой, благо, места было достаточно. Перед тем как полностью погрузиться в царство Морфея, Катя подумала: «Здорово, что мы с Маринкой здесь встретились…»


Шестой день отпуска на Чёрном море у Романа Дмитриевича Малиновского начался, мягко говоря, неважно. Сначала, с самого утра по семейным обстоятельствам улетел на несколько дней в Москву его друг и соратник Алексей Белов. Сразу стало как-то грустно и одиноко. Потом – в кафе, где он обедал, вместо заказанной горбуши в лимонном соусе ему принесли непрожаренного лосося, на которого у Романа с детства была жуткая аллергия. Как можно было так перепутать, Роман не понимал, и поэтому готов был устроить скандал, и лишь огромным усилием воли сдержал себя. Негатив остался невыплеснутым… Позже, на пляже к нему активно клеилась какая-то девица, очень сильно смахивающая на таксу, и так как намёков дамочка не понимала, пришлось послать её прямым текстом. Но в душе почему-то от этого стало ещё более мерзко. Тогда мужчина решил провести остаток текущего дня в собственном номере. Первые два-два с половиной часа было даже интересно просто валяться на диване и пялиться в телевизор. На третий час телевизор осточертел и тогда на помощь пришла книжка. На пятидесятой странице Роман понял, что большей чуши в жизни не читал и отбросил книгу в сторону. Так, уставившись в потолок, он пролежал ещё минут 15, размышляя, чем себя ещё можно было бы занять. В голову ничего не приходило. Гулять одному по набережной и цеплять дамочек решительно не хотелось. На то было несколько причин. Во-первых, когда он был один, боевого азарта было явно меньше, чем в присутствии друга. Во-вторых, неожиданно Малиновский понял, что ему это начинает надоедать. Нет, не то чтобы он перестал интересоваться женщинами, просто за неделю, проведённую на море, произошло какое-то пресыщение… Каждый день, и каждую ночь он проводил с какой-нибудь бабочкой. Все они были невероятно красивые, кокетливые и имели бурный темперамент. Это всё было замечательно, до поры до времени, но… внезапно надоело. Почему-то совершенно не хотелось говорить комплименты, заигрывать, танцевать, потом тащить в постель и ублажать дамочек… И Роман решил, что только из-за старых привычек не станет тратить свои душевные и физические силы и снимать на ночь очередную куклу.
И так, окончательно решив, что сегодняшний вечер проведёт в одиночестве, Роман вышел на балкон и с наслаждением закурил. Аромат, издаваемый кустами роз, растущими под балконом, перебивал даже вонючий никотиновый дым. При тщательном рассматривании цветочных кустов, Малиновскому неожиданно вспомнилась Пушкарёва. Почему эта девушка всплыла в его памяти именно в этот момент, Роман не понял. Затушив недокуренную сигарету, мужчина задумался, устремив свой взгляд куда-то вдаль.
Вспомнилось то безграничное удивление, которое он почувствовал в тот момент, когда узнал Катю. Наверное, так сильно удивлялся до этого он всего раз в жизни – когда на очередном совете директоров «Зималетто» Жданов сообщил, что фирма переезжает…
Позже удивление сменилось недоумением. Ну, и в конце пришло понимание. В принципе, ничего странного: ну, встретились двое бывших коллег на популярном курорте, что здесь особенного? В конце концов, не на Луне ведь произошла их встреча, уж этому-то побольше можно было подивиться.
Позже Роман сам не понял, почему предпочёл ночь в обществе Катерины компании какой-нибудь страстной нимфы. Но то, что он ни разу об этом не пожалел – это точно. Самому себе не очень хотелось признаваться, но ведь от себя не сбежишь – и в итоге мужчине пришлось признать, что эта неожиданная встреча с бывшей «мисс железная челюсть» его обрадовала. И вообще, её настоящий внешний вид никак не вязался с образом того монстра, которым она когда-то была. Малиновский своими мужскими мозгами так и не смог придумать хоть одну достойную причину, по которой Пушкарёва полжизни уродовала себя.
…Мужчина попытался восстановить в сознании тот образ, который был явлен ему около суток назад… Блестящие волнистые волосы, струящиеся по плечам… пухленькие губки… аккуратный носик… глаза… какие глаза! Роман сначала и не понял, почему чуть не утонул в этих озёрах, ведь раньше он видел их тысячу раз! И только сейчас до него дошло, что теперь Катины глаза не были скрыты за стёклами очков – видимо, она вставила линзы. А ещё... ещё в этих ореховых глазах появился особенный блеск, который притягивал к себе магнитом, окутывал в нежных объятиях и не отпускал… Помотав головой и развеяв неожиданно накатившие романтические мысли, Роман стал вспоминать дальше. Так, на чём там он остановился? Ах да, глаза. Ну, красивые глаза, в общем. Может, там и не было никакого такого особенного блеска, а это просто освещение так направлено было… Ну да ладно, оставим бедные глаза в покое. Поехали дальше… Что там дальше? Шея. Ну, шея как шея. Тут и раньше придраться не к чему было. А вот ниже… хм… да. Вот это прятать было просто преступлением. Зелёный топик на тонких лямочках очень выгодно подчёркивал аппетитную грудь… тонкую талию… а джинсовые бриджики замечательно обтягивали стройные ножки и упругую попку… Стоп! Малиновский, очнись! Ты вообще, понимаешь, про чьи ножки вспоминаешь с таким мечтательным выражением физиомордии? Пу-шка-рё-вой! Как бы она не выглядела, Пушкарёва всегда останется Пушкарёвой.
Заставив себя больше не вспоминать внешность бывшей коллеги, Роман задумался над их беседой. Было заметно, что сначала Катя не испытала большой радости при встрече с ним. Не зря же она ещё до этого в аквапарке старалась прикинуться шезлонгом. Ну, а в клубе… Роман помнил, что через полчаса Катя расслабилась и с видимым энтузиазмом стала поддерживать разговор. И было так здорово вспомнить их общее прошлое! И ведь, что странно, вспоминалось всё только самое лучшее и весёлое. Их нерушимый до определённого момента тройственный союз: Малиновский-Катя-Жданов… Это всё казалось теперь таким далёким и нереальным, но встретив Пушкарёву, Роман будто снова пережил те почти счастливые времена… Катя явилась, как призрак из прошлого… но не тот, которого хочется прогнать, а тот, который дарит приятные воспоминания… для Кати же наверное, Роман точно такой же призрак, только напомнивший далеко не о самом лучшем времени в её жизни. Хотя, обиженной она совсем не выглядела. Может, решила не мучить себя, а простить и забыть. Что, в общем и целом было весьма похвально.
Разносторонняя развитость Катерины не давала скучать ему в ту ночь… И хоть большую часть проведённого вместе времени они вспоминали «Зималетто», Роман понял, что эта девушка сможет поддержать разговор на практически любую тему. За исключением, наверное, техники устранения неполадок в моторе грузового автомобиля… ну, и тому подобных тем. И таким образом, общаясь с Пушкарёвой, Роман остро чувствовал разницу между ней и пустоголовыми модельками, с которыми ему доводилось сталкиваться. А вот с умными женщинами его судьба пока не сводила… Неосознанно возникло желание продолжить общение… ведь для Малиновского это было в новинку – общаться с умной и красивой женщиной, и при этом не чувствовать себя идиотом. А ещё в голову забрела дурацкая мысль… и поначалу Роману она показалось до того нелепой, что он даже хохотнул, и попытался выкинуть эту мыслишку из головы. Но дурацкая мысль на то и была таковой, что так просто от неё не отделаешься. Малиновский посерьёзнел. А может, ничего дурацкого в той мысли нет? Ему всё равно нечем заняться… пока Лёшки нет… а может, всё окажется ещё очень даже неплохо? Может, стоит рискнуть? Ведь попытка – не пытка, это всем давно известно. Он ведь не будет делать ничего предрассудительного! Наверное… Значит, всё должно получиться. Ну, а если нет… значит нет! Не так уж много он потеряет. Ему вообще наплевать. Вот так.
И слегка размяв затёкшие от долгого нахождения в одной позе мышцы, Роман Дмитриевич Малиновский, решив для себя что-то важное, а может и не очень, отправился спать, чтобы завтра с ясной головой и свежими силами встретить новый день…

***

Следующий день выдался особенно жарким – солнце припекало с самого утра, а столбик термометра добрался до отметки в 34 градуса, и судя по всему, останавливаться не собирался.
Малиновский, проснувшись в 8:30, и почувствовав огромный заряд энергии, только утвердился в принятом накануне решении. Приняв контрастный душ, чтобы прогнать остатки сна и плотно позавтракав в дорогом ресторане, мужчина не спеша побрёл по набережной, наслаждаясь окружающим видом: экзотическими цветами, пальмами и лазурным морем, на котором в этот день стоял абсолютный штиль. Дойдя до нужного, как ему казалось, места, Роман призадумался. А туда ли он вообще пришёл? Раньше он здесь был лишь единожды, и в совсем другое время суток, когда сил замечать окружающую местность уже почти не было. Решив, что проверить всё равно стоит, Малиновский прошёл на территорию пансионата и неожиданно осознал, что скорее всего, сейчас в отеле никого не обнаружит по той причине, что стрелка часов показывала десять утра, а в это время практически все отдыхающие уже валялись на пляже. Правда, также была большая вероятность, что даже если он не опоздает, его просто пошлют лесом, и кстати, правильно сделают…
Прибавив шаг, Малиновский вскоре оказался в отеле. Намереваясь подойти к бабке-дежурной за административной стойкой, мужчина услышал приближающиеся голоса: весёлый детский смех и бодрые реплики, принадлежавшие, судя по всему, двум молодым женщинам.
- Молодой человек, вам чего надобно? – окликнула его дежурная. Малиновский, собрался было уже ответить, но обладательницы приближающихся голосов появились в поле зрения, и мужчина невольно расплылся в широкой улыбке. Ещё пару минут – и он бы опоздал. Правда, немножко его смутил ребёнок. Роман как-то совершенно забыл, что у Пушкарёвской подруги есть маленькая дочь. И, судя по всему, эта троица всегда неразлучна. Впрочем, эта девочка не казалась очень капризной и истеричной, в отличие от многих других детей, попадавших в поле зрения Малиновского ранее, поэтому, наверняка не будет сильно мешать их с Катериной общению. Но, вообще, боевой настрой как-то снизился. Глядя на улыбающиеся физиономии подруг, Роман засомневался, что здесь сильно нуждаются в его обществе. Но ему-то, ему куда деваться? Не виноват же он, что Лёшка уехал! Не идти же ему опять на «рыбалку»… - мужчина даже слегка поморщился от этой мысли. И, в общем, отступать всё равно было слишком поздно, да и некуда, так как, по всей видимости, его уже заметили и моментально узнали.
…Катя, увидев Малиновского возле выхода из пансионата, в первую секунду побледнела. Нет, она, в принципе, была готова к повторной встрече, но не ожидала, что она произойдёт так быстро. Также Пушкарёва даже предположить не могла, что Малиновский сам придёт в её отель. Катя вообще надеялась, что Роман забыл, куда провожал двух девушек ранним утром. Но, судя по всему, склерозом мужчина не страдал, ведь не мог же он забрести сюда чисто случайно…
Марина тоже заметила Малиновского и даже немного обрадовалась. Причину своей радости она сама так и не поняла, а лишь ткнула Катю локтём в бок, игриво подмигнув. Малиновский это заметил и улыбнулся ещё шире. А Катя, в свою очередь, поняла что Роман видел Маринин выпад, и густо покраснела, зло зыркнув на подругу. Та в ответ состроила личико, на котором ясно читалось: «а я что? я – ничего!...» и отвернулась.
Малиновскому были хорошо видны эти их переглядки, и настолько забавно было наблюдать, что он еле сдерживал себя, чтобы не рассмеяться.
- Доброе утро, Катенька! – наконец поздоровался Роман, не спуская с лица свою фирменную улыбочку, - и вам, Марина, того же! И тебе, ребёнок, привет!
Катя, пробормотав про себя что-то вроде «утро добрым не бывает», вяло кивнула, Марина бодро отрапортовала, а Катенька, смущённо протянув тоненьким голоском «здрассти…», спряталась за маму.
Малиновский, естественно, не мог не заметить, что его приход не вызвал бурной радости у Пушкарёвой, но решив не сдаваться на самом старте, пустил в ход всё своё обаяние, и продолжил наступление:
- А вы, наверное, на пляж собираетесь? Не возражаете, если я составлю вам компанию?
Катя посмотрела на Романа как на сбежавшего из Кащенко, и удивлённо протянула:
- А вам же вроде было с кем ходить на пляж? За что нам-то такая честь?
- Так сложились обстоятельства, что больше не с кем… - наигранно-трагично проговорил Роман, - И я бы был очень рад, если бы вы согласились взять меня с собой в качестве бесплатного весёлого приложения.
- Стойте, - теперь удивилась даже Марина. - Вы что, пришли сюда специально, чтобы позвать нас на пляж?
- Так и есть. Так вы согласны? – и в очередной раз нацепив на лицо обаятельнейшую из улыбок, Малиновский вопросительно уставился на женщин.
- А у нас есть выбор? – тихо пробормотала Катя, но Малиновский услышал.
- Катенька, а вы мне не рады? По-моему, в прошлый раз мы отлично провели время вместе! – эта фраза прозвучала несколько двусмысленно, и дежурная, внимательно прислушивающаяся к разговору, довольно громко хмыкнула, и Катя, оглянувшись и смерив бабку презрительным взглядом, потянула своих спутников на улицу. Пока они выходили, улучив момент, Марина просвистела сквозь зубы: «Катя, не тормози! Забыла, о чём мы вчера говорили?». Пушкарёва второй раз за последние пять минут недовольно зыркнула на Марину, и тяжело вздохнув, решила смириться со своей участью. Может быть, всё окажется не так ужасно, как она предполагает. В конце концов, в прошлый раз они действительно очень неплохо провели время.
…Через час нахождения на пляже от Катиного недовольства не осталось и следа. Поначалу она старательно игнорировала Малиновского, желающего разрядить обстановку, и цепляла на лицо деланно-равнодушную маску, когда Роман обращался к ней, или рассказывал весёлую историю. Но с каждой минутой держать лицо становилось всё труднее. Сначала Катя сдержанно улыбнулась на его очередную шутку. Потом позволила себе хихикнуть. Ещё через несколько минут Пушкарёва не сдерживалась и вовсю хохотала над ребёнком, старательно прикидывающимся тридцатилетним мужиком, который не умолкал ни на секунду. Было невозможно представить, как этот человек помнит столько забавных случаев, и у Кати даже закралось подозрение, что он просто придумывает их на ходу. Но, в принципе, это было совсем неважным.
Ещё Катю успокоило то, что Роман не делал никаких поползновений ни в её, ни в Маринину сторону. Хотя, с одной стороны это даже немного настораживало – уж никак не вязался образ Малиновского, одного из главных бабников Москвы, с этим милым забавным мужчиной, находящимся перед ними. Либо у этого рыболова был какой-то хитрый план, о которым им пока не следовало знать, либо даже такие как он иногда нуждались в простом человеческом общении. Впрочем, взгляды, которые он кидал на проходящих дамочек, красноречиво говорили о том, что эта всего лишь передышка перед очередным прыжком.
А Роман, тем временем, старательно избегал смотреть на Пушкарёву. Конечно, он уже давно догадывался о роскошности форм, принадлежащих Катерине, но увидев всё воочию, поспешил отвести взгляд, так как спокойно смотреть на ЭТО было невозможно. Но всё же не удержался, и окинул женщину внимательным взглядом, когда та впервые вышла из моря. Капельки воды, в которых отражались солнечные лучики, загорелая кожа, которую потрясающе оттенял ярко-жёлтый купальник, растрёпанные и завившиеся от воды локоны, раскрасневшиеся от купания щёчки – всё это выглядело настолько притягательно и сексуально, что Малиновский залпом осушил полбутылки воды, лежащей в теньке возле шезлонга. Через некоторое время мужчина приноровился при разговоре смотреть только на лицо Пушкарёвой, чтобы не мучить собственный организм и утихомирить уже успевшее разыграться воображение…
Вскоре Роман сделал для себя ещё одно открытие – оказалось, что Пушкарёва не умеет плавать. Правда, благодаря Марине, она научилась немножко держаться на воде, но не более нескольких секунд. Тогда он решительно сообщил, что собирается побыть её личным тренером, и возражения по этому поводу не принимались в принципе. Марина, следившая за парочкой, покатывалась со смеху, глядя, как Роман демонстрировал Катерине, какие движения нужно выполнять, чтобы не пойти ко дну, а та, в свою очередь доказывала, что именно это она и делает, но вопреки всем законам, всё равно не может удержаться на поверхности. Тогда Роман, решивший во что бы то ни стало довести начатое до конца, на свой страх и риск предложил Кате лечь на его протянутые руки и попробовать оттолкнуться с уже изначально горизонтального положения. Немного смутившись и подумав пару секунд, Катя согласилась даже без уговоров, что весьма удивило Малиновского. Но, видимо, девушка сама заразилась идеей научиться, наконец, плавать, поэтому позволила Роману ухватить себя и попробовала проплыть с его помощью несколько метров. Когда мужчина, предварительно предупредив её, отпустил руки, она сразу же пошла ко дну. Поняв свою ошибку, Малиновский вновь взял Катерину на руки и немного дольше, чем в первый раз, помогая ей плыть, медленно убрал сначала одну руку, а через некоторое время другую. Катя, увлечённая процессом, в первые несколько секунд даже не заметила этого, и проплыла без посторонней помощи несколько метров. Осознав, что Роман больше не придерживает её, девушка вновь начала тонуть, но у неё ничего не вышло, так как оказалось, что уровень воды достигал лишь её груди. После нескольких подобных манипуляций Пушкарёва уже более уверенно держалась на воде, стараясь не идти ко дну каждый раз, когда Малиновский отпускал её. Таким образом, неожиданно для самой себя, слегка оттолкнувшись от земли, девушка смогла самостоятельно проплыть довольно приличное расстояние. Радости её не было предела, и довольная, она побежала делиться счастьем с Маринкой.
Следующим шагом к сближению Кати и Романа стал переход на ты. Просто даже как-то глупо и смешно было «выкать» друг другу после всего их сегодняшнего общения.
Остаток дня эта четвёрка также провела вместе. Пообедав в кафе, они дружно вернулись на пляж, где продолжили уроки плавания, только на этот раз к ним ещё присоединилась Марина. Катю же просто распирала гордость, если ей удавалось самостоятельно проплыть несколько метров на глубине, превышающий её рост, и целой и невредимой вернуться обратно.
Увлёкшись, Катерина совершенно забыла о вчерашней болезни, которая неожиданно дала о себе знать. В тот момент, когда она осваивала плавание на спине, её неожиданно замутило, солнце слишком яркой вспышкой осветило глаза, и как-то отстранённо Катя осознала, что уходит под воду и совершенно не может контролировать этот процесс. Она почти не почувствовала, как сильные руки ухватили её и потащили на берег. Сквозь поволоку в глазах девушка видела обеспокоенные лица, склонившиеся над ней и до неё долетали лишь обрывки произносимых ими фраз…
- Она не успела нахлебаться воды? – нервно спросила Марина у Малиновского, который пытался привести Пушкарёву в чувство, слегка похлопывая ту по щекам.
- Вроде бы нет… - задумчиво ответил мужчина. - Я успел подхватить её в последний момент. Только странно, что она так неожиданно сознание потеряла. Перегрелась на солнце, что ли?
- Она вчера весь день в кровати провалялась с температурой, - пояснила Марина, - а сегодня вон из воды вообще не вылазит. А сил-то ещё мало… зато энтузиазма – хоть отбавляй…
Через минуту Катя смогла вполне чётко видеть окружающие предметы и издавать членораздельные звуки. Заверив Малиновского и Шмелёву, что она жива и почти здорова, девушка решила больше не лезть в воду, а спокойно полежать в теньке. Через полчаса Катя почувствовала, что силы возвращаются и несказанно этому обрадовалась. Проводить оставшиеся полдня в номере под одеялом по причине собственной глупости не хотелось.
Близился вечер…
Роман, по всей видимости, намеревался провести этот самый вечер в той же компании, что и днём. Никто этому сильно не удивился, но Катя немного напряглась. Нет, её совсем не раздражало общество Малиновского, просто то, что он весь день по собственной инициативе проводит с двумя слегка сумасшедшими тётками и маленьким ребенком, прямо таки, скажем, удивляло.
А Роман сам вовсю удивлялся себе… Он не понимал, почему последние несколько часов находится с двумя красивыми девушками, ни на одну из которых у него нет шансов, и совсем не расстраивается этому. Более того, прерывать общение не было никакого желания. Однозначно, в его организме произошли какие-то необратимые мутации… И это даже пугало.

Они сидели в открытом кафе, находившемся на высокой площадке, и любовались ранним закатом. Лиловое солнце склонилось над горизонтом, отражаясь на ровной морской глади и оставляя след в виде яркой дорожки, бликами играющей на воде. Через некоторое время, когда совсем стемнеет, солнце заменит луна, которая подобно дневной планете-сменщице, оставит свой, неповторимый свет на гладкой поверхности Чёрного моря.
Катя слышала когда-то, что, если искупаться ночью в лунной дорожке, то это избавит от всех болезней и впустит в дом счастье… И Пушкарёвой очень хотелось верить в это, и также надеяться, что когда-нибудь ей удастся погрузиться в прохладную морскую воду, когда небо будет освещать лишь луна… Это казалось просто безумно романтичным и притягательным. Катерине сразу же захотелось посвятить в свои желания Марину, и заодно предложить составить ей компанию в этом деле, но её сдержало присутствие Малиновского. Чего доброго, ещё увяжется вместе с ними. Этого Кате точно хотелось меньше всего. Да и потом, лучше было бы не заниматься подобной самодеятельностью ещё хотя бы пару дней, так как её слабость и неожиданные обмороки вполне могли дать о себе знать.
Катя настолько погрузилась в себя и собственные мысли, что совсем забыла про ужин. Волшебный по своей красоте вид, находящийся перед глазами и медленная восточная музыка, играющая в кафе, только способствовали релаксации. Но приходилось всё же считаться с тем, что она не одна. «А ведь поехала отдохнуть от людей…» - подумалось девушке.
- Кать, мы тут уже полчаса сидим, а ты почти не притронулась к своей тарелке! – укоризненно заметил Роман, - если есть ничего не будешь, превратишься в скелета, а кости в воде плавать не могут, сразу ко дну идут!
- Ну, значит мне не судьба научиться нормально плавать, - улыбнувшись, ответила Пушкарёва, но всё же взяла вилку и осторожно попробовала то, что находилось у неё на тарелке. Что она заказывала, девушка понятия не имела, потому что, когда к ним подошёл официант, чтобы принять заказ, она просто ткнула пальцем в меню, задумавшись о чём-то своём. Вкус принесенного блюда явно выдавал в нем бывшего обитателя моря. Не то чтобы Кате сильно понравилось, но в принципе, есть это было можно. Чтобы не вызывать лишних подозрений, девушка решила не уточнять у своих спутников название своей пищи, а сосредоточиться собственно на самом процессе её поглощения.
После ужина неразлучная четвёрка пустилась в тур по набережной, чтобы запечатлеть счастливые мгновения отпуска. Катерина, наконец исполнила свою мечту и сфотографировалась в «царском» павильончике, нацепив тёмно-вишнёвое платье и томно обмахиваясь веером. Несколько дальше девушка увидела бутафорскую карету, запряжённую самыми настоящими лошадьми. Оказалось, что за определённую плату в ней можно даже немного проехаться. Пушкарёва, естественно, не смогла упустить случая почувствовать себя настоящей королевой. Малиновский выявил желание побыть пару минуток её королём…
Далее дело пошло быстрее… Негры в повязках с гигантским бамбуком, белые собаки, павлины, львы, морской царь с царевной и множество других представителей жизни на земле и в воде – Катя сфоткалась с каждым. И при этом так искренне, и даже по-детски радовалась, что заразила своей фотоманией и Марину.
Никто не знал, что девушка всего лишь навёрстывала упущенное за долгие годы жизни в образе серой мышки, которая не то что фотографироваться, в зеркало лишний раз боялась взглянуть…
В десять вечера маленькая Катя, получившая слишком много впечатлений за этот вечер, начала ныть и проситься домой.
- Маам… я спать хочууу… я усталааа…
- Сейчас… уже скоро пойдём… - Марине, разумеется, совсем не хотелось идти в номер и ложиться спать, но ребёнок – есть ребёнок.
- Кать? – Шмелёва вопросительно уставилась на подругу, как бы спрашивая, пойдёт ли она с ней или продолжит гулять с Малиновским.
Пушкарёва растерялась и с сомнением поглядела сначала на Романа, потом на Марину с утомившейся дочерью. Возвращаться в отель не хотелось однозначно… Но оставаться наедине с Малиновским тоже не было большого желания. Пытаясь понять, чего ей не хочется сильнее, Катя замялась в нерешительности.
- Ну? Решай.
- Оставайся, Кать, - подал голос Малиновский, - побродим, поболтаем. Время-то ещё совсем детское!
- Правда, идите вдвоём! – неожиданно поддержала Марина, - я бы с удовольствием составила вам компанию, но, сами понимаете…
Катя посомневалась ещё пару секунд, и, очевидно решив, что часом больше – часом меньше проведёт она в компании Малиновского, сути не изменит. Он и так целый день возле них околачивается… А то, что рядом Маринки не будет… это, конечно, уже хуже, но не смертельно. И Пушкарева решила остаться…
Роман, боевой настрой которого не спадал никогда, продолжать сыпать шуточками и делиться впечатлениями об отдыхе. Катя слушала в пол уха, в очередной раз за этот бесконечный день задумавшись над одним вопросом. Малиновский не мог не заметить её потерянность. Если раньше Пушкарёва охотно поддерживала разговор на любую тему, то сейчас она на все его вопросы лишь вяло кивала, изредка отвечая невпопад.
- Кать, что случилось? – не выдержал мужчина, - тебя что, напрягает моё общество?
-Ч то? – неожиданно-резковатый тон вывел её из задумчивости. Осознав, что именно Роман у неё спросил, Катя ещё больше растерялась:
- А? Да нет… то есть нет… совсем нет… только я… - и неожиданно для самой себя рубанула, - скажите Роман Дмит… то есть Рома, скажи, тебе что нужно?
- В каком смысле? – Малиновский явно не очень ожидал подобного вопроса.
- В прямом. Я, конечно понимаю, друг уехал, скучно, то-сё, но почему вы… ты… весь день не отходишь от нас не на шаг? Уж прости, но что-то не верится, что тебе пообщаться здесь не с кем больше. Ну отказывается мой мозг принимать информацию, что Роман Дмитриевич Малиновский, первый бабник Москвы, весь день просто от скуки волочится за серой мышкой, которую никогда на дух не переносил…
Роман неожиданно весь подобрался, из глаз исчезли весёлые чёртики, и сухо бросив,
- Ну, раз вы не хотите ничего понять, Екатерина Валерьевна, тогда прощайте, не буду вас больше обременять своим обществом, - развернулся и пошёл в обратную сторону.
Катя ругнулась про себя. Не такого ответа она ждала, и уже начала корить себя за тупость и ослиную упёртость. Ну, в конце концов, что ей опять не понравилось? Шла бы себе спокойно, прикалывалась на пару с Малиновским и радовалась жизни, так потянуло же её опять выяснять неизвестно что. Как будто бы она не задавала такого же вопроса Малиновскому пятнадцать раз до этого, и как будто он доходчиво не объяснил ей все причины. Так нет же, опять полезла на рожон! И чего она вообще хочет услышать?
И ещё моментально перед глазами нарисовалась картинка предстоящего двухнедельного будущего – они с Маринкой и Катькой на пляже, Шмелёва читает ей часовую нотацию о том, какая Пушкарёва дура (как будто она сама не знает!), потом они опять вдвоём ходят по набережной, и глазеют по сторонам, ну, может, пару раз ещё выберутся в клуб. И всё. Скучно, неинтересно, однообразно. А такого дня, как сегодняшний, точно ещё не было и теперь уже не будет. Она так и не научится нормально плавать. А если и научится, то, заплыв на глубину, опять потеряет сознание и никто её уже не успеет спасти… И у неё больше не будет короля, который захочет прокатиться с ней на бутафорской карете с белыми лошадьми… От этих мыслей стало очень грустно и даже захотелось обратно в Москву…
Девушка посмотрела пару секунд вслед удаляющейся спине, и как обычно, не успев понять, что делает, громко крикнула:
- Ром!
Мужчина сделал вид, что не услышал, а может, и в правду не услышал – вокруг толпился народ, отовсюду играла музыка… Чертыхнувшись, Катя быстрым шагом пошла вслед за Романом.
- Малиновский! Подожди!
Роман, удивление которого отразилось даже на спине, нерешительно остановился и оглянулся, чтобы удостовериться, что ему ничего не послышалось. Оказалось, что не послышалось – к нему стремительно приближалась Катя. Что ей от него понадобилось опять, для мужчины было загадкой. Неужели захотела любым путём выпытать у него истинную причину, по которой Роман провёл день в её обществе? Малиновский так и не понял, чем её не устроил его ответ, который, кстати, был чистейшей правдой.
Катя, наконец, подошла к нему.
- Ром… ну… извини… нам правда было весь день очень весело с тобой… я наверно просто слишком упрямая, и до сих пор живу прошлым… когда давно пора забыть… наверное, тебе действительно надоело общаться только с этими… а тут мы… я… мы ж давно знакомы… просто неожиданно очень всё… и странно… вот я и болтаю глупости.
Малиновский перестал сердиться почти сразу после того, как Катя сказала «извини», и теперь с улыбкой наблюдал, как девушка забавно оправдывается, постоянно сбиваясь. Но когда Катя посмотрела ему прямо в глаза, сразу попытался надеть на лицо серьёзную маску, но это оказалось сложнее, чем он предполагал, и постояв с таким выражением лица пару секунд, вновь расплылся в улыбке. Катя, внимательно наблюдавшая за ним, также довольно улыбнулась, обнажив ровные белые зубки, и чуть инстинктивно не взяв мужчину под руку, игриво проворковала:
- Ну так мы идём гулять?
Пройдя не один километр, молодые люди даже не заметили, что музыка постепенно стихла, освещения стало меньше, также испарились яркие неоновые вывески. Оказалось, что они забрели в сторону заброшенных пляжей, вероятно, ранее принадлежавших старым пансионатам. Вокруг не было ни души. И Кате наверняка было бы страшно, если бы она не чувствовала рядом присутствие сильного мужчины. Неожиданно они вышли на неширокую тропинку, проходящую по отвесу невысокого горного выступа. Кате очень хотелось спросить, куда Роман вздумал её вести, но почему-то она сдержала себя. Уверенность в своей безопасности не покидала её ни на секунду.
Обогнув выступ, они вышли на место, где, видимо, давно не ступала нога человека. Не было ни волнорезов, ни тентов, ни другого пляжного оборудования. Да и других признаков цивилизации здесь не наблюдалось. И только это придавало особый шарм маленькому уголку природы… Только песок… и замысловатые карликовые деревца, кроны которых были слегка склонены в одну сторону. Катя и раньше замечала здесь, в Крыму, подобные деревья, только бОльших размеров, но также с «кривыми» ветвями. Подняв глаза, девушка увидела высокую гору, поросшую разнообразной растительностью на многочисленных крутых выступах. А повернув голову, заметила полную луну, которая, казалось, здесь светила ещё ярче чем обычно. И лунная дорожка… широкая и переливающаяся на едва колыхаемой слабым ветром воде… она так манила… что хотелось забыть про всё и окунуться в эту водную пучину.
- Откуда ты знал? – её голос среди окружающей тишины прозвучал так странно, что Катя автоматически понизила его почти до шёпота.
- Я не знал. Мы просто шли, гуляли, ты же видела. А потом я увидел тропинку и пошёл по ней. Я понятия не имел, что здесь будет. Тебе нравится? – спросил он с какой-то надеждой, будто это было важно для него…
- Это великолепное место, - и подойдя к морю, девушка уселась на песок прямо в светлом сарафане. Роман к ней тут же присоединился.
- Здорово наверное, ночью купаться. Когда никого нет… и светит луна… всегда хотела попробовать… - неожиданно призналась Катерина.
- Так что тебя сдерживает? По-моему, идеальное время и место! – Роман как-то даже приободрился, но Катя стушевалась, - или ты меня смущаешься? – деланно-удивленно вздёрнув бровь, проговорил Роман интимным голосом.
- Да ну тебя, - Катя шутливо пихнула его локтём, - потом как-нибудь… может быть… Мы ведь придём ещё сюда? – с надеждой спросила девушка. Роман посмотрел на неё каким-то неопределённым взглядом.
- Если хочешь – придём.
- Хочу… может быть….
Он посмотрел в её глаза… луна отражалась в них неземным сиянием, придавая взгляду ещё большую выразительность и красоту… Накатило такое романтическое настроение… ночь… Луна… дикий пляж… шум волн, разбивающихся о песчаный берег… и рядом очаровательная девушка… Наваждение длилось недолго – Роман не мог и не хотел выглядеть романтичным пареньком, прибалдевшим от красоты окружающего мира, поэтому решительно загнал навязчивые мысли в угол.
Они посидели ещё несколько минут, но вскоре Катя почувствовала, что начинает замерзать. Тогда единогласно было принято решение закругляться с прогулками и отправиться в отель, путь до которого предстоял неблизкий…
В четвёртом часу утра Катя наконец попрощалась с Малиновским и не спеша направилась в номер… Усталость дала о себе знать… и сон сморил её мгновенно, принеся с собой солёное дыхание моря, одинокий свет луны, и полное умиротворение… какое бывает только у счастливого человека.

_________________
Люди столько в тюрьме не сидят, сколько вы в интернете...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 ноя 2007, 22:48 
Не в сети
Лев в заячьей шкуре
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 окт 2007, 21:25
Сообщения: 1199
Откуда: Белгород
***

На следующий день Катя проснулась от какого-то странного шума. Лениво приоткрыв один глаз, девушка ничего не увидела кроме какой-то серости и расплывчатости. Через некоторое время до Пушкарёвой дошло, что по подоконникам барабанит дождь. О тропических ливнях ей было известно – внезапно начинаются, продолжаются несколько минут, заливая при этом всю округу и так же внезапно заканчиваются. Но в таких случаях небо было просто невероятно тёмным, и тучи, выплеснув влагу на землю, рассеивались, предоставляя место южному солнцу, которое начинало светить ярче обычного. В этот же раз просветов не наблюдалось, и небесное полотно было угнетающе-серым, почти таким же, как и в пасмурной Москве.
Поняв, что пляж пока отменяется, а значит, торопиться некуда, Катерина перевернулась на спину и уставилась в потолок. Ничего интересного на потолке не обнаружилось, и невольно стали вспоминаться события прошлого вечера. То райское местечко, куда привёл её Ромка, никак не выходило из головы. Определённо было в нём что-то волшебное… и ещё неожиданно подумалось, что с купанием в лунной дорожке они могут опоздать. Полноценное, яркое и широкое лунное отражение на воде может быть только от полной сияющей луны. А через несколько дней она пойдёт на убывание… и не исполнится эта, отчасти детская мечта…

В полдень в Пушкарёвский номер завалилась Маринка со своим ребёнком. Ребёнок начал восторженно просматривать вчерашние фотки на цифровике, показывая особо понравившиеся Катерине и маме. Одной из таких фотографий оказалась та, где Катя и Роман в королевских шмотках вместе ехали в карете, нацепив на лицо страшно серьёзное выражение.
- Слушай, а вы здесь так здорово смотритесь! – почти без иронии прокомментировала Шмелёва, увеличивая картинку.
- Да ладно тебе, не болтай глупостей, - отмахнулась Катя. - С Малиновским кто угодно здорово смотрится. Вид у него такой. Универсальный.
- Катька, а расскажи, как вы вчера погуляли? – отдавая дочери фотоаппарат, спросила девушка.
- Ну что там рассказывать… просто бродили… болтали… ничего такого особенного. Правда, потом он меня привёл в одно замечательно местечко…
- Иии?... – заинтересовалась Марина.
-Что и? Мы посидели, посмотрели на луну и ушли.
- Ах, дайте мне платок, я сейчас заплачу от умиления! Посмотрели на луну! А вы на неё повыть не пробовали случайно?
Катя странно посмотрела на подругу.
- А что тебе, собственно, не нравится? Ты, чем думаешь, мы должны были там заниматься?
- Всё мне нравится. Он что, даже не пытался к тебе приставать? - с недоверием уточнила Марина.
- Ты сошла с ума? – это был скорее риторический вопрос.
- А что? – искренне удивилась девушка. - Ты ведь сама рассказывала о его страстной любви к противоположному полу.
- Хватит чушь нести. Ты прекрасно понимаешь, что ко мне Малиновский никогда не станет приставать, и, знаешь, я совсем не расстроюсь. Скорее наоборот.
Марина посмотрела на подругу несколько секунд и ответила:
- Ладно. Действительно, что-то меня не в ту степь понесло. Извини.
- Да уж, - пробормотала Катя, подобрав ноги на диван и положив подбородок на колени, - но знаешь, если честно, он не такой уж и плохой. Даже совсем не плохой. Я вчера это поняла. Раньше меня терзали старые обиды, а сейчас… вот если взглянуть беспристрастно… он оказался таким понимающим, заботливым, плавать меня научил… ещё с ним скучно никогда не бывает. Я раньше никогда не встречала людей с таким неугасающим оптимизмом. И ведь так жить легче. Не заморачиваясь на ерунде. А то что он бабник… так это ещё не самая большая проблема в жизни. Может, ещё всё пройдёт. Вон, вчера вообще сам говорил, что надоело ему это. Ещё он сказал, что Жданов женился, там, в Лондоне, - Катин голос почти не дрогнул, но она замолчала на несколько секунд.
- Кать? А…
- А я это восприняла так, как будто мне сообщили о женитьбе абсолютно постороннего человека. Я вообще ничего не почувствовала. Только удивление немного. Ромка сказал, что он стал порядочным семьянином, перестал гулять по бабам и вообще просто души не чает в своей жене. Ну что ж, остаётся только порадоваться за них. Не думаю, что Малиновский соврал. А это может значить то, что, возможно, ему просто не встретилась ещё та, единственная? С которой он сможет прожить остаток жизни? Ведь они с Андреем – одного поля ягоды, и если тот нашёл свою половинку, почему Ромка не может? Чем он хуже? А пока, пусть гуляет. Кому от этого плохо? Общаться с ним без всяких намерений и последствий вообще отлично. Так что, наверное, даже хорошо, что мы встретились здесь. Я смогла полностью забыть старые обиды. Это ведь хорошо, правда?
- Хорошо… - задумчиво протянула Марина, - только Кать… я помню, что сама советовала тебе подружиться с ним… и я вижу, ты делаешь успехи… но в этом деле главное – не перестараться.
- Ты на что намекаешь? – подозрительно спросила Пушкарёва, слегка насупившись.
- А то ты не знаешь! Знаешь и прекрасно понимаешь!
- Если тебя волнует, не влюблюсь ли я в Малиновского, то можешь быть спокойна. Эта участь мне не грозит. Я слишком хорошо его знаю…
- Тогда ты противоречишь сама себе.
- Послушай, это глупо. У меня с ним ничего не может быть. И не будет. Он вообще, не в моём вкусе.
- Ну да, ну да, - скептически отозвалась Шмелёва, - все так говорят.
Кате надоело доказывать, что она не верблюд, и она решила просто сменить тему.
Скоро Марина ушла. Дождь так и продолжал мерно постукивать по подоконнику.
Катя смотрела какую-то юмористическую передачу по телевизору, когда зазвонил внутренний телефон. Он никогда не звонил раньше, и поэтому девушка не сразу сообразила, что это за звук и откуда он доносится. Заметив около двери аккуратную коробочку, Катя неуверенно подняла трубку.
- Екатерина Валерьевна? – уточнил деловой женский голос. Катя кивнула, забыв что собеседник её не видит, но быстро исправилась:
- Да… а…
- К вам пришёл молодой человек. Представился как Роман Малиновский. Вы примите его у себя?
- Да… а… - Катя поняла, что говорит уже в пустоту. Её очень удивил этот звонок, если его так можно назвать. Прямо как секретарь с начальником. И, если звонили с первого этажа, то куда же делась противная бабка-дежурная?

…С утра Малиновскому было абсолютно нечем заняться. Погода не позволила пойти на пляж, гулять под дождём как-то тоже не было желания. В голове зрели планы опять наведаться к Катерине. Было скучно. А с ней можно было поболтать. Уж лучше, чем одному коротать время в компании телевизора. Но он решил дождаться хотя бы вечера. Не получилось. В половине пятого Роман плюнул на приличия и пошёл по уже знакомой дороге.
И как он мог забыть про зонтик? Когда Роман вышел из отеля, дождь почти прекратился, и теперь лишь слегка накрапывал, не вызывая сильных неприятных ощущений. Поэтому мужчина решил не возвращаться в отель. А зря. Примерно на полпути дождь зарядил с утроенной силой, да, вдобавок, началась самая настоящая гроза. Тучи сгустились над морем, небо стало практически чёрным, сверкнула молния… сначала раз… потом ещё… Роман даже убавил шаг, глядя как огромные электрические разряды один за другим сверкают над водой. А потом грянул гром. Вода с неба полилась огромной непрерывной стеной. Поднялся ужасный ветер. Разом подевались с улицы все люди. Продавцы в палатках поспешно убирали свой товар. Краем глаза Роман заметил две сумасшедшие головы, покачивающиеся неподалёку от берега на волнах.
Проклиная всё на свете, а особенно собственную неусидчивость, Малиновский чуть ли не бегом припустил к отелю Пушкарёвой. Добравшись, наконец, до места, мужчина констатировал, что гроза закончилась, и дождь стал значительно слабее. Сработал всемирно известный закон подлости. Это не могло не злить.
Зайдя в пансионат, Роман увидел вместо прежней бабульки за стойкой очаровательную молодую девушку. Плохое настроение как рукой сняло, и он чуть не забыл, зачем вообще сюда пришёл. Вежливо поинтересовавшись, в каком номере обитает Екатерина Пушкарёва и получив разрешение пройти, он поднялся на нужный этаж.

Стук в дверь раздался буквально через минуту, а может и меньше, с того момента, как Катю оповестили о приходе Малиновского.
- Привет, Кать! Пустишь бедного промокшего человечка к себе под крылышко? – входя в комнату, спросил Роман. Катя с нескрываемым удивлением смотрела, как Малиновский прошёл и смешно оттряхивая капли, задумчиво остановился перед зеркалом.
- Ты что, сумасшедший? Ты по дождю сюда пришёл?
- Да нет… просто прогуливался… шёл мимо… дай, думаю, зайду! Я, знаешь ли, люблю гулять под дождиком. И чем сильнее он, тем лучше. А когда гроза – так это вообще отпад. Знаешь как красиво молнии над морем сверкают?
Катя покачала головой.
- Точно – сумасшедший! Иди в душ, а то простудишься ведь!
- Да ладно, у тебя тут тепло… - неуверенно попытался сопротивляться Малиновский.
- Я сказала – иди! Я дам тебе халат и полотенца. А потом поговорим.
Роман поплёлся в ванную комнату. Через секунду после того как дверь закрылась, она открылась вновь, и оттуда высунулась мокрая голова Малиновского.
- Кать… а может ты тоже со мной а? – спросил он, но увидев вытянувшееся лицо Пушкарёвой, неуверенно рассмеялся, и объяснив, - да шучу я, шучу! – скрылся за дверью.
Скоро послышался звук льющейся воды. Катя в задумчивости присела на диванчик. Нет, она решительно не понимала поведение и логику поступков этого человека!

Через несколько минут Роман вышел из ванной, впустив с собой в комнату влажный пар.
- Ну что, герой? Легче? – с сарказмом спросила Катерина, рассматривая мужчину, который очень забавно смотрелся в розовом Катином халате, который, к тому же, был ему слегка мал. Но, другого у неё не было.
- Легче, - согласился Малиновский. - Только что с одеждой делать?
- Ну, повесь её куда-нибудь, - пожала плечами Пушкарёва. - Пусть сохнет.
Бросив футболку и джинсы на спинку стула, Роман уже было хотел повернуться к Пушкарёвой, дабы, наконец, получить то, за чем он собственно и пришёл – общение, но Катя опять была недовольна.
- Ну кто так вешает одежду? Она ведь так и до утра не высохнет! – нехотя сползя с дивана, девушка подошла к стулу, где висела одежда, и встряхнув её, аккуратно развесила.
- А в чём разница-то? – недовольно пробурчал Малиновский.
- Ромочка, ты физику в школе проходил? – с ехидцей в голосе спросила Катя, забираясь обратно на кровать.
- Я, видимо, находил занятия поинтереснее, - ответил мужчина и собрался присоединиться к девушке, но неожиданно дверь распахнулась, и в неё без стука влетела Марина.
- Кать, я… - начала она, но тут же заметила Малиновского, - ой…
Пушкарёва почему-то покраснела.
- А мы… тут… общаемся… - зачем-то начала оправдываться девушка, но Малиновский её перебил:
- А я вот в гости зашёл!
- Вижу… - ухмыльнувшись, ответила Шмелёва, оглядывая Романа в халате и мокрую одежду на стуле.
- Ага. Скучно мне! Наверное, вы тоже без меня тут места себе не находили!..
Катя фыркнула. Марина улыбнулась.
- Я, наверное, попозже зайду, - и девушка уже развернулась, чтобы пойти к двери, но Катя её остановила:
- Нет! Останься.
- Но…
- Мариночка, ты нам совсем не мешаешь, - устраиваясь рядом с Катей на кровати, промурлыкал Роман, обаятельно улыбнувшись.
Все эти его приёмчики в купе с розовым халатом смотрелись настолько комично, что Марина, слегка повернув голову, закусила губу, чтобы не рассмеяться в полный голос.
- Я собственно, по делу, - стараясь не смотреть на Романа, Марина обратилась к Кате. - Тут ко мне заходили, предлагали билеты на экскурсию на гору Ай-Петри. Там канатная дорога, подъемы, спуски, ну, и прочая лабуда. После горы планируется небольшая пробежка по Никитскому ботаническому саду. Не желаешь съездить?
Катя засомневалась.
- А… эта гора… она слишком высокая?
- А ты что, боишься? Ну, вообще, да, там высоко. Но зато представь какой вид открывается! Какие ощущения! А фотки потом какие будут! Фантастика!
- Да уж. У меня там от страха цифровик в пропасть свалится. И тогда, прощайте, все фотки.
- Ну, фотки смогу я сделать. Потом поменяемся. Не это главное. А в саду ботаническом знаешь, как здорово! Там ходить можно весь день! Ну? Соглашайся!
Катя всё ещё мялась в нерешительности.
- А сколько тебе билетов предложили? – неожиданно подал голос Малиновский.
- Что? – девушки одновременно повернули головы в его сторону.
- Билетов, говорю, сколько? Я тоже хочу с вами на канатную дорогу! Это ведь практически моя мечта с детства!
- Ну… - замялась Шмелёва, украдкой кидая взгляд на Пушкарёву, на лице которой не отражалось никаких эмоций,- в общем-то, у них, наверное, много ещё билетов… Я не спрашивала…
- Ну значит спроси! И возьми на меня!
- Подожди… Кать, ну так что? Едешь или нет?
- Еду, - выдавила из себя Катя. - Но если я сорвусь или умру от страха, ты будешь виновата.
- Вот так всегда… - пробормотала Марина. - Тогда я пошла брать 3 билета.
- А Катюха? – удивилась Пушкарёва.
- Её не пустят, малая ещё совсем. Да и испугается сама. А в саду этом потом ходить надо много, там подниматься тоже высоко, устанет, разноется, и что потом с ней делать? Оставлю её в детской, пусть сидит, играет. Ладно. Я ещё зайду к вам, - и девушка скрылась за дверью.
После её ухода в комнате на несколько секунд повисло неловкое молчание. Первым не выдержал, разумеется, Малиновский.
- Кать? Ну чего ты такая грустная, Кать? Боишься? Да не бойся, здорово будет!
- Да не боюсь я… просто… задумалась.
- Катя, вернись! Планета Земля вызывает. Думать в Москве будешь, на работе. А сейчас отдыхать надо.
- Да, наверное… ты прав, - согласилась девушка, и немного подумав, добавила. - Ты есть не хочешь? А то я что-то проголодалась… может, пойдём, поужинаем?
- Ээээ… Кать, ты издеваешься? – немного обиженно спросил Роман. - Куда я в таком виде пойду?
- Ой, действительно, - Пушкарёва сначала слегка улыбнулась, потом улыбка стала ещё шире, позже послышались похрюкивания, ну а вскоре Катя вовсю хохотала, совершенно не сдерживаясь.
Малиновский насупился, и от этого становилось ещё смешнее. Наконец, ему надоело смотреть на практически бьющуюся в истерике Катерину, и он довольно бесцеремонно остановил её.
- Может, хватит уже? Я ведь и правда обидеться могу. Сильно.
- Ладно. Извини, - всё ещё сквозь хохот проговорила девушка, успокаивающе поглаживая Романа по руке, - просто я представила… тебя…в нашем ресторане, том, что на первом этаже… там знаешь всё так… первоклассно… красиво… стильно… и ты! В халате… розовом… такой весь из себя… а если б это ещё кто-нибудь видел… из Москвы… кто тебя знает… великий Казанова всея Руси… - и ещё пару раз хихикнув, Катя присосалась к бутылке с водой, чтобы, наконец, успокоится
- А что? – с вызовом спросил Роман. - Может у меня стиль новый… такой! Это моё личное дело!
- Конечно-конечно! – улыбаясь, ответила Пушкарёва. - Хочешь, я тебе что-нибудь принесу? Куриную лапку там… или йогурт? А? – продолжала издеваться девушка, отступая к двери. Роман решил не реагировать, и спокойно ответил:
- Ты мне лучше креветок принеси и пивка.
- Нууу, за этим тебе придётся идти на улицу до какой-нибудь торговой палатки, если они, конечно, не спрятались все от дождя.
- Ага. Уже иду. А у тебя ещё один халат есть?
- Зачем ещё один? – не поняла Катерина.
- Ну как зачем? Если я пойду в этом, он ведь намокнет! Не голым же мне потом ходить! Нет, я в принципе могу, но ты ведь засмущаешься… Или, может, ты мне ещё что-нибудь предложишь из своего гардероба? Сарафанчик, например?
- Очень смешно, - пробормотала Катя, - вот будешь выпендриваться, точно останешься голодным!
- А тебе значит можно? – тоном маленького мальчика протянул Малиновский, - вот все норовят обидеть бедного ребёнка!
- И это – бывший вице-президент крупнейшей компании и владелец собственной фирмы! – пробормотав себе под нос, Пушкарёва уже собралась покинуть комнату, но решила немного смилостивиться над человеком, и выходя, сообщила:
- Там, в холодильнике есть виноград и яблоки. А на полке пряники должны были остаться. Можешь пользоваться. Я разрешаю, - и скрылась за дверью.
- Вы само благородство, Катерина Валерьевна! Добрейшая душа! – крикнул он в уже захлопнувшуюся дверь и вздохнул. Вот так, пришёл за общением, а его опять оставили одного. Сначала поиздевались, а потом бросили.
Оставшись один, Малиновский встал с кровати и побродил по комнате, с интересом заглядывая в различные потаённые уголки. Он догадывался, что без разрешения вторгается в личное пространство чужого человека, и это, вроде как, было не совсем этично, но решив, что если об этом никто не узнает, а он всего лишь посмотрит, никому плохо не будет. Подойдя к стулу, где висели его мокрые футболка и джинсы, Роман почувствовал, что вещи стали значительно суше. Особенно футболка. А это означало, что его могут очень скоро выпроводить. Правда, джинсы оставались ещё мокрыми и тяжёлыми, но это обстоятельство могло не остановить Пушкарёву. Идти назад по непрекращаемуся дождю, и опять скучать в одинокой комнате не хотелось решительно.
И тогда Малиновский стал думать. Катя ведь добрая? Добрая. Значит, не допустит того, чтобы он шёл в мокрой одежде в свой отель, путь до которого даже быстрым шагом составлял не менее 15 минут. А на улице-то довольно холодно. И дождь… Она, конечно, могла дать ему зонтик. Только одежду это не высушит… А это означает, что пока она мокрая, в смысле одежда, никуда он не пойдёт. Только вот незадача – футболка почти высохла.
Малиновский думал ровно секунду. После чего взял футболку, и, для надежности выглянув из номера, дабы проверить, не возвращается ли Катерина с ужина, прошёл с частью своего гардероба в ванную комнату. Там, успешно намочив футболку, довольный вернулся в комнату, аккуратно развесив её на прежнем месте, чтобы не вызывать подозрений.
Далее мужчина решил обследовать холодильник. Ничего существенного там не обнаружилось, и тогда, прихватив яблоко, Роман хотел уже закрыть холодильник, но взгляд наткнулся на бутылку вина. Укоризненно покачав головой: «Кто же хранит вино в холодильнике?» и достав бутылку, мужчина забрался на кровать, вгрызся в яблоко, и уставившись в телевизор, стал дожидаться Пушкарёву.

…По пути в ресторан Катя зашла к Марине, прихватив ту с собой и получив билеты на экскурсию.
На протяжении всего ужина Шмелёва внимательно наблюдала за подругой, которая почему-то всё время молчала, сосредоточенно ковыряя вилкой в тарелке.
- Чего он притащился-то? – наконец, не выдержала Марина. Катя даже не сразу поняла суть вопроса:
- Что? А… не знаю… скучно одному, сказал же. А что? Мне он не мешает, с ним весело…
- Ну-ну… - пробормотала Марина, - бедный общительный мальчик ни дня не может прожить в одиночестве… мило.
- Да, так и есть. Не вижу ничего странного.
Марина лишь хмыкнула в ответ. Остальное время ужина они провели в молчании. В конце, заказав порцию на выход, и сухо попрощавшись с подругой, Пушкарёва направилась в свой номер.
Роман со скучающим лицом смотрел по телевизору какой-то боевик и грыз яблоко. При виде Кати он заметно оживился. А при виде Кати с ужином вообще простил ей все сегодняшние издевательства.
- Сколько с меня? – накидываясь на тарелку с пищей, спросил Малиновский, - достань бумажник, там, из джинсов.
- Глупостей не говори, - отмахнулась Катя, - ты меня не разорил, если это тебя волнует.
Малиновский пожал плечами, а девушка, в свою очередь прошла к стулу, где висела Ромкина одежда и пощупав её на предмет влажности, с неудовольствием обнаружила, что она не стала ни капли суше. Роман проследил за её манипуляциями и удовлетворённо хмыкнул.
- Странно, что не сохнет совсем… влажность, наверное, большая.
Малиновский энергично закивал, соглашаясь с Катей.
- А что это ты вино вытащил? – заметила Пушкарёва, поудобнее устраиваясь на кровати рядом с жующим Романом, и переключая канал на телевизоре.
- А… да… - с набитым ртом проговорил мужчина, и проглотив пищу, пояснил, - всем, кто хранит вино в холодильнике, положена пожизненная каторга где-нибудь в Сибири. Или работа на виноградных плантациях, тоже до самой смерти. На выбор.
Катя, не прореагировав на шуточки, удивлённо приподняла бровь.
- Ну, а если серьёзно? Почему нельзя?
- Катюша, родная, да ведь даже ребёнку известно, что вино - не шампанское и не кока-кола, которую нужно пить охлажденной! Теряются многие вкусовые свойства и полезные качества! Хранить вино лучше всего при комнатной температуре. Если, это, конечно, не то, что за 100 рублей на 2 литра. Тогда уже без разницы.
- Надо же… странно… - пробормотала Катерина, - ну спасибо тебе. Приму к сведению. Оно, правда у меня дня 2 всего лежит тут… мы с Маринкой планировали выпить как-нибудь…
- А ты не хочешь сейчас попробовать? Со мной? Мне просто очень интересно, что это за вино, я о таком раньше не слышал… Я потом тебе ещё куплю, если захочешь.
Катя удивлённо уставилась на Малиновского. А тот, в свою очередь так и не понял, что её удивило.
Девушка задумалась. В общем-то, она была не против продегустировать напиток, но зная, что быстро пьянеет, немного побаивалась за свои дальнейшие действия. Но тут же в голову пришла другая мысль – им ведь не обязательно выпивать всю бутылку, да и Ромка сам сказал, что ему всего лишь интересно попробовать, а значит, одного бокала будет вполне достаточно. А от одной порции точно ничего плохого не будет. И кивнув Роме, девушка достала 2 бокала из шкафчика, где находились посудные принадлежности.
Отложив в сторону пустую пластиковую тарелку, Малиновский начал откупоривать бутылку. С опаской наблюдая за его действиями, Катерина предложила переместиться за стол.
Разлив тёмно-вишнёвую жидкость по бокалам, Роман поднял свой, и с улыбкой посмотрев на Пушкарёву, спросил:
- Ну так за что пить будем, красавица?
Катя смутилась.
- Можешь меня не называть так? Из твоих уст это звучит очень двусмысленно.
- Почему? – искренне удивился Малиновский. Катя посмотрела на него, чтобы понять, прикалывается он или действительно не понимает. Оказалось, что не понимает.
- Ну… я же знаю… какой ты меня считал… раньше… и это сейчас так звучит… как будто ты издеваешься опять… - неуверенно пробормотала Пушкарёва.
- Катя, ты сама сказала – раньше! По-моему, сейчас всё совсем по-другому, - ответил Роман, и продолжил про себя: «Да уж… скажи мне кто раньше, во время работы в «Зималетто», что я примчусь по ливню к Пушкарёвой, буду ходить в её розовом махровом халате, пить с ней вино и называть её красавицей… я бы не то что рассмеялся этому человеку в лицо, я бы его сразу в Кащенко отправил… а теперь? Вот и как это всё теперь называется? Второй день провожу в компании этой девушки, забросил моделизм, и при всём этом вполне доволен жизнью! Разве это нормально?»
- Да, по-другому… - согласилась девушка, вертя в руках бокал и внимательно рассматривая его содержимое.
Что-то было не так. Нет. Всё было не так. Ну разве это нормально: она, Катя Пушкарёва, проводит второй день в компании Малиновского, пьёт вино наедине с этим известным ловеласом, который называет её красавицей и не претендует ни на что, кроме дружбы. И ещё так миленько смущается в ответ на его комплименты! Однозначно, мир сошёл с ума. И с этим надо было что-то делать. Правда, знать бы ещё, что. Да и так не хотелось… было только одно желание – плыть по течению, не сопротивляясь, но и не подгоняя себя к неизвестности.
Из раздумий девушку вновь вывел голос Малиновского.
- Ну так что? За что мы пьём?
- А… обязательно за что-то? Просто так нельзя?
- Просто так можно соку выпить, или компотика. А вино – слишком благородный напиток, чтобы пить его от нечего делать.
- Ну… в таком случае предоставляю тебе право выбора.
- Да? Ну, тогда за нас и нашу зародившуюся дружбу!
Катя снова смутилась. Да чёрт бы его побрал, какого икса она смущается весь вечер, как восьмиклассница на первом свидании?! Роман предпочёл сделать вид, что не заметил её покрасневших щёчек и нервно блестящих глаз.
Звон бокалов…
Маленький глоток… Ещё один…
Кстати, действительно похоже на компот… в том смысле, что градус почти не ощущается… зато вкус… обалденный… такой сладкий… чуть терпковатый… но в меру…нет, даже мама таких компотов не умеет варить!
Осушив бокал, Катя прислушалась к своим ощущениям. Внутри ощущалась приятная теплота, но голова осталась ясной. Это не могло не радовать. Малиновскому тоже, вероятно, понравилось вино, но вслух он ничего не стал комментировать. На несколько секунд повисла пауза. Это также было совсем не характерно для Романа, который обычно не умолкал ни на секунду.
Пушкарёва перебралась на кровать и включила телевизор. Щёлкая каналы, она внезапно восторженно воскликнула:
- Ой, я так давно хотела посмотреть этот фильм! Он, похоже, только начался! Не хочешь присоединиться?
Роман, конечно, не горел желанием смотреть какой-то фильм, но выбора особого не было, и он, завалившись рядом с Катей на большой кровати, уставился на экран.
Кино оказалось одним из многочисленных американских триллеров, которые принято смотреть в кинотеатре с современной стерео-системой, когда всё происходящее на экране кажется очень близким и реальным. Фильм был довольно страшным, на улице стемнело, а комната освещалась теперь лишь мерцающим экраном, периодически выводящем разнообразные ужасы. Наблюдая за действием в телевизоре, сначала Пушкарёва грызла ногти. Потом стало жалко маникюр и тогда она начала закусывать губу. Вскоре девушка почувствовала привкус крови на языке…В один особо напряжённый момент Катя не выдержала и вслепую поискала своей рукой руку Романа, сидевшего рядом. Малиновский понял её желание, и позволил ей ухватить свою кисть и даже не прореагировал, когда девушка крепко сжала её, слегка впившись в кожу ноготками. Малиновский поискал свободной рукой на стенке выключатель от ночника, и найдя, нажал на кнопочку. В комнате сразу стало гораздо светлее, пропал антураж напряжённости, и Катя, оторвавшись от экрана, возмущённо уставилась на Романа, выключая свет.
- Так ведь неинтересно! – пояснила девушка, и с сарказмом добавила, - или ты боишься?
Малиновский хмыкнул. Сказал бы он, кто тут боится; вон, возмущается, а руку так и не отпустила!
Впрочем, Катя уже вновь сосредоточилась на фильме.
Через полчаса кино закончилось. Облегченно вздохнув, Катя потянулась на кровати и кинула взгляд на часы: они показывали пятнадцать минут десятого. Малиновский заметил этот взгляд, и, чтобы предотвратить его возможное выпроваживание – наверняка футболка опять почти высохла, начал рассказывать девушке какую-ту жуткую, но интересную историю, по его словам, произошедшую с ним в студенческие годы. Катя с интересом слушала его, в глубине души завидуя: ей-то почти нечего было и вспомнить! Во время студенческой жизни, когда однокурсники гуляли, развлекались и познавали неизведанное, она, Катя Пушкарёва, сидела дома, либо в библиотеке и грызла гранит науки. Конечно, сейчас ей было грех жаловаться – знания не пропали даром, но всё же в душе жила небольшая обида, в первую очередь на себя, за то, что пропустила один из самых лучших и весёлых периодов своей жизни.
Так, за разговорами, прошло ещё почти 2 часа. После практически непрерывного чесания языком Кате захотелось пить. Обнаружив на дне бутылки с водой лишь несколько капель, девушка расстроилась. Пришлось спускаться в бар на первый этаж.
Стоило двери за Катей закрыться, Малиновский стремглав соскочил с кровати, чтобы проверить одежду. Разумеется, футболка снова была почти сухая. Даже джинсы значительно уменьшились в весе. И с этим надо было срочно что-то делать. У Романа появилась шальная мыслишка вообще не возвращаться сегодня в свой отель. Было банально лень. Да и, собственно, зачем? Всё равно, завтра рано утром им нужно будет снова встретиться, чтобы вместе поехать на экскурсию. Так зачем тогда вообще расставаться? Но Малиновский знал, что Катя не оставит Романа у себя только потому, что ему так хочется. Для этого должна быть весомая причина…
Небо, видимо, за этот день решило избавиться от всей имеющейся в запасе воды, и дождь никак не желал прекращаться. Но Роману это было только на руку. Быстро сбегав в ванную и заново намочив футболку, правда, не так сильно, как в первый раз, и для симметрии окунув в воду джинсы, Малиновский торопливо развешивал одежду на стуле, когда вернулась Катя. Та, правда, ничего не заподозрила, подумав, что Роман просто проверял, высохли его шмотки или нет. Мужчина быстро просёк, что за самодеятельность его бить не будут, и даже сделал слегка расстроенное лицо.
- Вот… так ничего и не высохло… - растерянно пробормотал он.
- Странно… Нет, действительно, странно! Твоя одежда уже почти 6 часов тут висит, а такая мокрая, будто ты только что с улицы. Что же делать… - Катя задумалась, а Роман молился про себя, чтобы ничего умного ей в голову не пришло. Но Катя не была бы Катей, если бы не смогла ничего придумать. Глядя на озарённое лицо девушки, мужчина понял, что её постигла какая-то идея, которая поможет скорее попасть Роману к себе в отель, и противоречить он уже будет не в состоянии…
- Я придумала! – воскликнула девушка так радостно, что у Малиновского даже закралось подозрение, что она весь вечер тайно только и думала, как скорее высушить его одежду, - мы сейчас возьмём и высушим всё феном! – Роман скис, поняв, что его худшие опасения оправдались. Не отговаривать же её от этого! Катя не заметила поникшего выражения лица Малиновского, так как была полна собственного энтузиазма.
- Я же сама так делала несколько раз! – продолжала девушка, кинувшись на поиски фена, и, выудив сей предмет бытовой техники из ящика, быстро воткнула шнур в розетку, и положив джинсы и футболку перед собой, включила агрегат.
Роман с тоскливым выражением лица наблюдал, как постепенно низ штанин становится суше, и уже видел себя, бредущего по лужам к собственному пансионату, ощущая холодный ветер в спину и противные капли, стекающие по лицу. Хотя, Катя наверняка поделится зонтиком…
…Сначала он даже не понял, что произошло. Внезапно мерное гудение фена прекратилось. Свет погас. Постепенно в голове сформулировалась мысль, и Роман нервно хохотнул, всё ещё не веря в свою удачу.
- Что это значит? – спросила Катерина, отложив в сторону ставший бесполезным фен.
- По-моему, у вас отрубили электричество, - стараясь скрыть радость в голосе, ответил Роман.
- Да? – недоверчиво переспросила Катя, будто не понимая очевидного, - но разве такое возможно?
- Катя, в этом мире всё возможно! – философски рассудил мужчина, и хотел что-то добавить, но из коридора послышался голос и раздался настойчивый стук в дверь.
Открыв, Пушкарёва увидела девушку с фонариком и каким-то пакетом в руке.
- Добрый вечер, - поздоровалась девушка, - я дежурная этого отеля в ночную смену… мы приносим свои извинения за временные неудобства… нам сообщили, что на электростанции произошла серьёзная авария, и многие жилые дома, пансионаты остались без света… Даже фонари на улицах погасли… Вы нас извините, но электричества, скорее всего, не будет до утра… Мы не виноваты… Вот, приказано всем раздавать свечи, - и протянув толстую комнатную свечку, дежурная ещё раз извинилась и пошла далее по комнатам.
- Таак… отлично… - голосом, не предвещающим ничего хорошего, протянула Катя.
- Кать, не волнуйся. Всё равно сейчас ночь. Не очень-то оно и нужно, электричество это…
- У тебя есть зажигалка? – спросила Пушкарёва у Романа, подсвечивая себе мобильником и ставя свечку в стакан. Малиновский передал зажигалку. Когда пламя слегка осветило комнату, девушка хмыкнула:
- Ночь, свеча, рядом мужчина в розовом халате… романтика, блин!
Малиновский кашлянул. Ему категорически не понравилось напоминание о том, что он всё ещё облачён в розовый халат.
А сердобольная Катерина продолжила:
- Что мне теперь с тобой делать? Ведь не высохнет ни черта! Как ты в мокрой одежде по дождю, да и ещё и совсем тёмной улице поплетёшься к себе? Прям хоть оставляй тебя!
При последней фразе Малиновский заметно встрепенулся, что не укрылось от внимательной Катерины.
- А что это ты так радуешься? – с подозрением спросила девушка.
- Я? – напустив деланно-удивленный вид, переспросил мужчина, - я совершенно не радуюсь!
Подумав ещё пару минут, Пушкарёва вынесла вердикт:
- Ладно, постелю тебе на диване, - Малиновский тут же сник. Нет, он конечно не надеялся, что Катя прямо так и пустит его в свою постель, ну а вдруг…
- Он правда маловат немного… - Роман оживился.
- Но, в принципе сойдёт. Выбора у тебя всё равно нет, - Малиновский опять понуро повесил голову.
Катя подошла к диванчику и задумчиво оглядела его со всех сторон,
- Он, кажется, должен раскладываться… Ты посмотри тут…
Одолев диван и постелив постельное бельё, Катя конфисковала свечку и ушла с ней в душ. Вернувшись, девушка увидела Малиновского, лежащего на боку с открытыми глазами и что-то преувеличенно-внимательно разглядывающего на противоположной стенке. Увидев Катю, вышедшую из ванной в одной тоненькой ночной рубашке, Малиновский уже не был уверен в правильности принятого решения остаться здесь на ночь. Вот не намочи он тогда, в первый раз свою футболку, возможно, сейчас уже сладко спал бы в собственном номере, и перед глазами не маячили бы полуголые девушки, которых он мог лишь украдкой рассматривать. Малиновский понимал, что предложи он Катерине сейчас…хм… лечь в постель, она, мало того что откажет, так ещё и без лишних раздумий вышвырнет его на улицу голышом. Прямо под дождь. Ко всему прочему, это на корню затушит их едва разгорающийся огонёк взаимной симпатии… Так что пришлось подавлять в себе все низменные инстинкты и попытаться заснуть.
- Спокойной ночи… - услышал он тихий голос Катерины, затушившей свечку и забравшейся под одеяло.
- Спокойной… - пробормотал мужчина в ответ, твёрдо решив, что завтра же вечером отправится в какой-нибудь клуб, чтобы вернуться к прежнему образу жизни…

Катя не могла заснуть. Уже второй час. В голове роились тысячи разнообразных мыслей, попеременно всплывающих на поверхность. Отвлечься не получалось, считание овец не помогло – разве что, постепенно головы этих животных стали очень напоминать по внешнему виду голову Малиновского. Катя даже хихикнула про себя, представив огромное стадо овец-близнецов, где все поголовно были русоволосые и зеленоглазые… Второй день, проведённый в компании этого человека, явно не прошёл даром…
Ну а мыслями, мешающими заснуть, были внезапно нагрянувшие воспоминания. Вспоминалось всё, начиная с первого дня… с первого дня её прихода в «Зималетто». Пушкарёва как будто просмотрела сериал про себя в быстрой промотке, как будто заново всё пережила. Сцены из прошлого с участием Малиновского всплывали попеременно с воспоминаниями событий последних двух дней… И никак не укладывалось в голове, что это был один и тот же человек. К тому, зималеттовскому Роману Малиновскому Катя даже сейчас, в одних только мыслях о том времени, не испытывала ничего, кроме презрения. А вот к этому человеку, который тихонько посапывал в нескольких метрах от неё, были только добрые чувства, которые можно было классифицировать как симпатию. Вряд ли это могло перерасти в тёплую дружбу, но то, что они смогли найти общий язык и вполне мирно проводить вместе время, не могло не радовать.
Ещё почему-то вспомнился Жданов. Какая-то щемящая грусть поселилась в сердце при воспоминании об этом человеке. Нет, любви к нему Катя не чувствовала, это она знала точно, но всё же, с ним было связано немало тёплых воспоминаний. Воспоминаний о том времени, когда она ещё искренне верила, что любима, и жила, дышала этой любовью. А сейчас… сейчас она совсем не отказалась бы с ним встретиться… чтобы просто поговорить, узнать, как его дела, как устроилось «Зималетто» в новом городе, как они живут с женой … она ведь даже совсем не ревновала… да и зачем? Ведь так бывает – люди расстаются и становятся добрыми друзьями… а хотя… в жизни такое Кате не встречалось… возможно, это всего лишь очередная выдумка… Но что касается её… ей ничего не надо… просто, если уж в её жизни вновь появился Малиновский и она даже смогла найти с ним точки соприкосновения, то почему такого же не могло произойти со Ждановым? Впрочем, вряд ли они когда-либо встретятся… а может, оно и к лучшему…
А потом мозг вновь стал услужливо подсовывать картинки из прошлого. И как не гнала Катя от себя эти воспоминания, они никак не желали покидать её. Так, проворочавшись с боку на бок, девушка не заметила, как прошло ещё полчаса. Устав мучиться, Пушкарёва вздохнула и села на кровати. Роман, честно пытающийся заснуть всё это время, но так и не отбыв в страну Морфея, услышал этот тяжёлый вздох и приоткрыл один глаз: Катя сидела, согнув ноги в коленях, и опершись на них локтями, придерживала ладонями голову. Со стороны казалось, что она либо плачет, либо у неё очень сильно болит голова. Всхлипов слышно не было, поэтому Роман склонялся ко второму варианту. Катя ещё посидела так несколько секунд, и неожиданно, подняв голову, посмотрела прямо ему в лицо. Рома быстро закрыл глаз, будто Катя могла отругать его за то, что он не спал и подглядывал за ней.
Подумав, что Малиновский крепко спит, Пушкарёва осторожно свесила ноги с кровати и встала на пол.
Неслышно подошла к окну… тишина… дождь, наконец, прекратился. И даже тучи, кажется, рассеялись – отодвинув штору, сквозь ещё не успевшие стечь со стекла капельки воды Катя увидела полную луну, освещающую землю получше всяких фонарей и россыпь звёзд на черном полотне неба.
Нащупав ногой тапочки и стараясь не создавать шума, Пушкарёва вышла на балкон. Свежесть и прохлада ночного воздуха приятно обволокла расслабленное тело. Катя вдохнула полной грудью и облокотилась на перила балкона. В мёртвой тишине уснувшего в эту странную ночь города жила только природа. Стрекотали проснувшиеся после дождя цикады. Где-то вдали шумело море. Катя слышала этот шум, но не могла увидеть саму стихию - было лень одевать снятые перед сном линзы, а без них, увы, девушка могла различать только близлежащие предметы.
Сзади послышался тихий скрип двери. Обернувшись и слегка прищурившись, чтобы навести резкость расслабленными глазами, Катя увидела Малиновского.
- Ты чего не спишь? – в тишине её голос прозвучал очень звонко.
«Уснёшь тут с вами, Екатерина Валерьевна! Сначала в полупрозрачной рубашечке щеголяете, потом ворочаетесь с боку на бок два часа без перерыва!» - подумалось Роману, но вслух он ответил другое:
- Да как-то не вышло…
Катя невольно залюбовалась Романом. Он натянул лишь свои джинсы, которые, по всей видимости, всё же высохли, и теперь на обозрение были представлены широкие плечи, мускулистый торс, сильные руки… сейчас он выглядел очень мужественно, особенно по сравнению с тем, когда он щеголял в розовом махровом халате…
- Я не помешаю? – спросил Малиновский, облокачиваясь рядом с девушкой на перила.
- Ты сегодня провёл со мной полдня… - усмехнулась та, - не думаю, что ещё несколько минут что-то изменят.
Они помолчали.
- У меня завтра день рождения, - неожиданно нарушил тишину Роман.
Катя уставилась на него так, как будто бы он сказал несусветную глупость. Оказывается, и у таких как Малиновский, бывают дни рождения!
- Как завтра? – тупо переспросила девушка, - прямо завтра? То есть уже сегодня?
- Нет, завтра, - поправил её мужчина, - то есть этот день ещё не наступил.
- А почему ты молчал?
- А что, мне нужно было объявление повесить? Или ходить по городу с мегафоном и орать, что я скоро появлюсь на свет в чёрт знает какой уже раз?
- Нет, но...
- В принципе, это не имеет значения. Что я, ребёнок? Лёхи всё равно не будет ещё… можно было бы с ним забуриться куда-нибудь… а он теперь приедет только к концу отпуска, дня на 3-4. А так… обычный день.
Катя покусала губу, не зная, уместно было ли предложить свою компанию. Но потом, немного подумав и придя к выводам, что, скорее всего, Роман захочет провести свой день рождения в компании какой-нибудь длинноногой красотки у себя в номере, Катя решила промолчать. Два дня общения – ещё не показатель. Захочет провести этот день с ней – предложит сам. Уж его безграничная скромность ему это позволит.
У Малиновского в голове были примерно такие же мысли. Он был бы совсем не против провести день рождения вместе с Пушкарёвой. Ну, погулять где-нибудь, пообщаться… да, ему нравилось с ней общаться… ведь сейчас эта девушка предстала перед ним в совсем ином свете – свободная, раскованная, уверенная в себе, общительная, в отличие от той закомплексованной серой мышки, которой она была ранее, и не знающей ни одной темы для разговора, кроме обсуждения финансовых отчётов. Ну так вот… днём можно было прекрасно провести время с Катериной, а потом, проводив её в отель, отправиться в клуб, где познакомиться с какой-нибудь рыбкой или зайкой, и впоследствии провести ночь не менее замечательно, чем день.
Итак, Ромина скромность решила долго не молчать, а брать жертву тёпленькой:
- Ну а ты, Кать, разве не составишь мне компанию? – как нечто само собой разумеющееся спросил Малиновский.
- Я? – Катя не ожидала, что предложение поступит так быстро.
- Ты, - кивнул мужчина.
- Ну… наверное… конечно… если ты так хочешь.
- Кать, а ты что, думала, что я с раннего утра пойду, подцеплю какую-нибудь девочку, и буду весь день с ней развлекаться? Думаешь, в моём представлении это идеальный праздник?
По выражению Катиного лица Малиновский понял, что именно так она и думала.
- Значит так, ничего на тот день не планируй, - и Малиновский довольно улыбнулся.
- А… Маринка? Может, и её тоже с собой возьмем? – неуверенно спросила Пушкарёва. С подругой она чувствовала себя увереннее. Правда, та потащит с собой дочь, а вот это уже было хуже. Присутствие ребёнка непроизвольно заставляло держать себя в рамках и не позволяло полностью расслабиться.
Малиновский, может и не был против присутствия на своём празднике Шмелёвой, но, вероятно, его тоже несколько смущало наличие маленького ребёнка как бесплатного приложения к Марине. В принципе, днём поваляться на пляже в компании двух красивых девушек он был совсем не против, и мог даже совсем не обращать внимания на девочку, но вот вечер ему почему-то хотелось провести только с Катей. Сначала он даже испугался своих мыслей… ведь всё говорило о том, что у него уже начинала появляться какая-то привязанность к этой девушке… и как-то слишком быстро это произошло… а, хотя… нет, ему, наверное, показалось. Однозначно, показалось. И выкинув настойчивые мысли из головы, он ответил на Катин вопрос:
- Если она сама захочет – я, в общем, не против. Но только до вечера.
Пушкарёва удивленно посмотрела на мужчину. Получалось, что Роман на самом деле хотел провести праздник с ней… вдвоём… И как к этому относиться, Катя ещё не решила.
Роман потянулся, похрустел суставами, и зевнув, пробормотал:
- Может, спать пойдём? Нам вообще-то уже вставать скоро…
- А ты без меня заснуть не сможешь? Может, тебе ещё сказку почитать? – с сарказмом спросила девушка.
- А что? Я не против! – более бодро ответил Малиновский.
- Иди уже, спи. Я ещё немного тут постою, и тоже спать пойду.
Роман вернулся в комнату, а Катерина, вновь опёршись на перила, задумчиво уставилась вдаль.

_________________
Люди столько в тюрьме не сидят, сколько вы в интернете...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 ноя 2007, 22:50 
Не в сети
Лев в заячьей шкуре
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 окт 2007, 21:25
Сообщения: 1199
Откуда: Белгород
***

Несмотря на то, что Катя спала чуть более четырёх часов, проснулась она вполне бодрой. Солнце давно встало и уже начинало пригревать, радуя ярким светом соскучившихся за дождливый день по теплу людей и птиц. Раздвинув шторы, Катя посмотрела на сладко спящего Малиновского: тот лежал на боку, поджав ноги к груди и положив под щёку ладошку. Ресницы его слегка подрагивали во сне, а губки были чуть обиженно надуты, и это смотрелось настолько умильно, что Катя, не удержавшись, запечатлела это чудо на свой цифровой фотоаппарат – сначала всё тело целиком, а потом лицо крупным планом.
Спрятав фотоаппарат и посмотрев на Романа, Катя поняла, что сейчас ей предстоит разбудить этого спящего младенца. Нерешительно потеребив его за плечо, Катя негромко позвала мужчину. Реакции не последовало. Катя нахмурилась и покачала его чуть сильнее. Тот лишь причмокнул во сне губами. Применять откровенно садистские методы не хотелось, но по-человечески Роман просыпаться отказался, и тогда, перевернув его на спину, Катя похлопала в ладоши прямо над его лицом, почти заорав:
- Рома, подъём! Вставать пора! Вставай пришёл!
Малиновский испуганно подскочил на диване и заозирался:
- Что? Что такое? – блуждающий взгляд наткнулся на ухмыляющуюся Пушкарёву, и он сначала секунду недоуменно смотрел на неё, но потом, восстановив в памяти события прошедших суток, облегчённо вздохнул, и опустился обратно на подушку, - Катька, ты меня напугала. Я думал – наводнение или пожар… кстати… это ты тут так противно над ухом чем-то хлопала?
Катя, проигнорировав его реплики, начала собирать вещи.
- Если ты не хочешь опоздать, то пора вставать. Тем более, тебе ещё нужно зайти в свой отель и переодеться – в горах довольно холодно.
Неохотно встав с кровати, Малиновский прошлёпал в ванную. Катя за это время успела привести себя в порядок. Выйдя из душа, Роман с тоской оглядел незаправленный диван, поняв, что наведением порядка в этой части придётся заниматься ему. Но всё же, с надеждой взглянул на Катю, которая лишь наигранно-сочувственно кивнула.
Как только Малиновский убрал постельное бельё и вывел диван из горизонтального положения, раздался стук в дверь. Ничего не подозревающая Пушкарёва крикнула: «Войдите!». В номер вошла Марина, но увидев голого по пояс Малиновского, задумчиво разглядывающего свою футболку, на которой появились странные разводы, замерла на пороге с открытым ртом.
- Марин? – выглянула из-за угла Катерина, - привет!
- Привет, - всё ещё находясь в каком-то полушоке, протянула Шмелёва, - ты… завтракать… идёшь?
- Да-да, сейчас, - ответила Катя, и обратилась к Роману. - Ты с нами?
- Ага, - продолжая разглядывать футболку, пробормотал Малиновский, но потом, словно очнувшись, добавил:
- Доброе утро, Мариночка, - и натянув слегка испорченную вещь, с неудовольствием уставился на своё отражение в зеркале.
- Доброе… - теперь уже Марина вовсю ухмылялась.
- Что ты там вертишься? Налюбоваться на себя, родимого, не можешь? – недовольно спросила Катя, подходя к мужчине.
- Да вот… дождь кислотный… испортил фирменную вещь… - и Роман показал Кате несколько пятен на футболке.
- Господи… да это легко исправляется с помощью горячей воды и порошка… пошли уже…
По пути на завтрак Роману пришла в голову одна идея, и он, объяснив девушкам, что вспомнил про одно срочное дело, оставил их, договорившись о встрече в половине десятого у экскурсионного автобуса.
Идея заключалась в том, что он вспомнил о том, что завтра у него будет день рождения, который надо было провести вполне прилично, а это по меньшей мере означало ужин в хорошем ресторане. И всем известно, что самым дорогим и оригинальным рестораном в Ялте являлось «Ласточкино гнездо», тот самый дворец на отвесе скалы. Но была одна трудность – по причине исторического значения этого дворца вокруг всегда толпилось множество туристов, а сам ресторан, в котором и так было всего два столика, работал строго в определённые часы и принимал посетителей только по предварительной записи.
Найдя в своём отеле экскурсионный отдел, Малиновский немедленно стал допытываться у молоденькой девушки о возможности посещения им «Ласточкиного гнезда». Та, позвонив кому-то «сверху», узнала, что есть свободное время на 14:00 и 20:30. Роман, не веря своей удаче, без колебаний выбрал второе время, слегка ужаснувшись ценам, про которые предупредила девушка… но не подав особого вида… впрочем, в гривнах это выглядело не так страшно… если не пытаться перевести в рубли. Ну, к счастью, финансовых проблем он не испытывал, и напоследок, мило улыбнувшись молодой работнице, Роман поднялся в свой номер, чтобы собраться на экскурсию…

Как только Роман скрылся из вида, Марина вцепилась в руку Пушкарёвой, и окинув ту почти равнодушным взглядом, чётко проговорила:
- А сейчас ты мне расскажешь всё в мельчайших подробностях.
Пушкарева даже сначала не поняла, что от неё хотят.
- Что ты имеешь ввиду?
- И ты ещё спрашиваешь? Как будто всё как обычно! Или, может, ты хочешь сказать, что он к тебе с утра пораньше пришёл? Как почтальон? С доставкой на дом?
- Господи, ты об этом… да что здесь особенного… просто мы вчера с Ромкой заболтались допоздна, а потом свет отрубили, а одежда у него не успела высохнуть… ну куда бы он потащился по темноте и дождю?
- Ага, вдруг бы ещё маньяк встретился! – с сарказмом прокомментировала Марина, - заболтались… значит это теперь так называется…
- Так, Шмелёва, если ты мне не веришь, это твои личные трудности! – начала раздражаться Катя, - у меня с ним ничего не было и быть не могло! И ты это прекрасно знаешь!
- Ну…Кать… Ну извини… – сразу же пошла на попятную Марина. Ссориться с Катей ей не хотелось, а та была уже близка к этому, - я наверно просто завидую, - со вздохом добавила девушка.
- Вот-вот… - ещё немного обиженно пробормотала Пушкарёва, но видя раскаявшееся лицо подруги, тут же подобрела, и великодушно простила её.

Экскурсионный автобус доставил группу туристов в городок Мисхор, откуда по канатной дороге начинался подъём на Ай-Петри. Выслушав от инструктора предостережения типа «при подъёме не пить - не курить - матом не ругаться – вагончик не раскачивать», началась рассадка. Вагончик был рассчитан на 25-30 человек. Наша троица еле успела занять вакантные места возле окна, откуда открывался великолепный вид. И вот, мерно загудев, кабина не спеша двинулась в сторону горы. Сначала были видны лишь огромные каменные глыбы, которые не вызывали особого восхищения своим видом… Но вскоре картина сменилась…кабина подходит ближе к горе, и взору открывается феерическая картина скал, утесов, обрывов с соснами-альпинистами, смело растущими на отвесах. Скользя взглядом по кручам, на мгновение почти каждому сидящему в вагончике представилось, как он карабкается вверх, и становилось жутко от одной только подобной мысли.
Восхождение длилось около 20 минут, после чего туристам милостиво сообщили о том, что они прибыли на станцию, находящуюся на высоте около 1350 метров над уровнем моря, и предложили покинуть вагончик.
Верхняя станция канатной дороги находилась на краю обрыва. Стараясь не оборачиваться и придерживаясь своих спутников, которые прибывали в неменьшем шоке, чем она сама, Катя сделала несколько шагов вперёд и только теперь подняла глаза. Взору открылись альпийские луга карстового плато Ай-Петри, как позже объяснил экскурсовод. Сладкий и сочный аромат трав и цветов, дикой груши и яблони, подушек стелющегося можжевельника вскружил голову. Ещё больше взволновало полное осознание того, что они сейчас находились на высоте птичьего полёта.
Разрешив туристам полчаса побродить по окрестностям, экскурсовод сообщил о встрече на том же месте и удалился.
Пушкарёва, Малиновский и Шмелёва, побродив по полю, вышли на смотровую площадку, с которой открывалась панорама юго-восточного берега Крыма. Вид был настолько обширный и захватывающий, что вызывал поистине феерические ощущения. И только, сделав около 30 кадров на цифровике, Катя и её компания с чистой совестью покинули площадку.
Позже группу повели в горный лес, который просто поражал разнообразием имеющейся растительности. Как сообщил гид, зеленый мир Ай-Петри насчитывал свыше 600 видов древесно-кустарниковых и травянистых растений.
А ещё через некоторое время отдыхающим был предложен самый трудный, но также один из самых интересных путей – путь к скалам. Пройдя около часа по неровной дороге, усыпанной камнями и периодически круто меняющей направление и амплитуду подъёма, все вышли, наконец, к тем самым высоким отвесным скалам, вершинами которых являлись известные горные зубцы, которые были подобны ощетинившейся спине мифического дракона, прикованного к вершине горы для ее охраны. Проведя очередную фотосессию, и повосхищавшись окружающей природой, группе сообщили, что пора отъезжать и усадив в автобус, отвезли обратно к станции канатной дороги, чтобы оттуда вернуться в Мисхор.
Через 45 минут после посадки в Мисхоре автобус подъехал к посёлку Никита, где располагался крупнейший ботанический сад, насчитывающий в своей коллекции более 30000 видов различных растений. Экскурсия по саду началась с Верхнего парка, где вдоль искусно оформленных аллей можно было встретить насаждения растений, завезенных со всех континентов Земли. Сад закладывался на месте естественного леса, поэтому нередко встречались отдельные старые деревья местной флоры. Далее туристов переместили в Нижний парк, являющийся наиболее старой частью Никитского сада. По пути встречалось столько разнообразия, что запомнить всё было просто невозможно. Позже был посещён Приморский парк и парк Монтедор, имеющие каждый свои исключительные особенности.
Самое большое впечатление на Пушкарёву произвело растение юкка – как позже выяснилось, являющееся джинсовым деревом. Именно из этого растения путем теребления листа получали волокна, а затем делали первые джинсы. Также запомнился Знаменитый пруд черепахи Тортиллы, со дна которого подняли золотой ключик, и копия бахчисарайского фонтана слез. Из отверстия, символизирующего глаз, вытекала вода, наполняя одну из чаш терпения. Она наполнялась, переполнялась, и вот уже через край полились слезы в следующую чашу, наполняя ее. Надпись вверху - арабской вязью. Примерное содержание: бог примет всякого, пьющего из этого источника. То есть путь к богу, как и в христианской религии, лежит через страдание. Это показалось смутно знакомым…
По завершении экскурсии, накупив эфирных масел, усталые, но страшно довольные, туристы поехали обратно в Ялту. Каждый молча переваривал в голове появившиеся за этот длинный насыщенный день впечатления. Молчал даже Малиновский, не замолкающий ни на секунду в течение дня. Приехав в город, Роман от избытка чувств на прощание поцеловал обеих девушек в щёчки, и подмигнув Пушкарёвой, отправился в отель. Девушки, дойдя до своего, расползлись по номерам, договорившись о встрече через час.

Роман сидел в плетёном кресле на балконе своего номера и курил, задумчивая разглядывая переплетенные лианы вокруг беседки, находящейся на территории отеля. Эмоции и чувства в его голове и душе сейчас переплетались подобно этим лианам. Мужчина явно ощущал какие-то серьёзные изменения в собственном организме и восприятии окружающей действительности. Какие именно – он понять не мог.
А может, это прошедший насыщенный день так повлиял на него?
Да, скорее всего. Он просто утомился. Столько новых впечатлений… вот и чудится ерунда всякая.
Или, всё-таки сегодняшний день вовсе не при чём? Что-то другое? Но что?
А ещё хотелось увидеть Катю. Просто так. Он провёл с этой девушкой весь день и она совсем ему не надоела. Он общался с ней три дня и совсем не хотелось прерывать это общение.
Она была не такая как все. Она была красива, но её не хотелось затащить в постель… ну, почти… точнее, с ней можно было просто нормально общаться на равных, в отличие от всех остальных девушек. С ней никогда не было скучно.
А ещё она так смешно щурилась на солнце и пугалась пролетающих пчёл… Хотелось её тут же защитить от этих злобных летающих монстров…
А ещё…
А ещё завтра она весь день будет рядом. И становилось тепло только от одной этой мысли. Почему? Да потому, что сама эта девушка излучает тепло и свет. С ней так уютно… Разве этого мало?
Загасив окурок, Роман зашёл в номер и бросил взгляд на часы, которые показывали 23:45. Мужчина помнил о своём желании отправится сегодня в клуб… и он бы с удовольствием это сделал, если бы было немножко побольше сил. Сказался вчерашний недосып и бурно проведённый день на свежем воздухе. Подумав ещё около минуты, мужчина махнул рукой, и решив, что наверстает упущенное завтра ночью, отправился спать.

Катя погасила ночник и опустила голову на подушку. Не смотря на тяжёлый по своей физической нагрузке день, спать почти не хотелось. Девушка протянула руку, и нашарив на тумбочке цифровик, стала просматривать фотки, сделанные за десять дней отпуска. Эта коллекция значительно пополнилась за сегодняшний день. Главной фотомоделью выступил Малиновский… Его восторженная физиономия мелькала повсюду. Катя с улыбкой листала фотографии, вспоминая события, произошедшие всего несколько часов назад, и как будто заново переживая их.
Интересно, что будет завтра? Ночью Ромка говорил, что хочет провести вечер с ней наедине… И почему так? Кате всегда казалось, что Малиновский – компанейский парень, и ему чем больше народу, тем лучше. А хотя, какой у него выбор? Она да Маринка. Вот и весь ответ.
Сейчас, наверное, Роман развлекается в клубе… Почему-то стало немного грустно от этой мысли и очень захотелось, чтобы на данный момент он сидел в номере и смотрел телевизор, а в идеале – спал, а не шатался по клубам с бабОчками. Но разве такой мужчина, как Ромио Малиновский будет спать по ночам во время заслуженного отпуска? Катя закрыла глаза и моментально в сознании всплыла картина – громкая музыка, мерцающий свет, и Роман Малиновский, сидящий в углу на диванчике в обнимку с какой-нибудь фифочкой. Пушкарёвой моментально представилось, как она появляется в этом клубе, подходит к обнимающейся парочке и… и что? Выцарапывает бабОчке глаза и даёт пощёчину Малиновскому? Стало смешно только от подобной мысли. Прямо какая-то ревнивая жена. Ещё смешнее… Нет, конечно же она ни капли не ревновала, да и могла ли? Чтобы появилась ревность, необходимы были хоть небольшие чувства. Но их ведь не было! Нет! Их просто не могло быть!
Катя даже закусила краешек одеяла… Уж очень сильно последние мысли смахивали на самоубеждение. Это вещь, конечно, хорошая, но рано или поздно, а в итоге всё равно приходится признать истину. От себя ведь не убежишь… Но какая может быть истина в данном случае? Ей приятно общаться и проводить время с Романом, не более. Кажется, им даже удалось подружиться. И всё? Всё. Разве может быть иначе?


***

- Ну и куда ты марафет такой наводишь? На пляж же идём! – воскликнула Марина, как всегда без стука ворвавшаяся в Катин номер, и увидев, как та тщательно подкрашивает ресницы, - или это ты для кое-кого специально стараешься? Да?
- Да что ты понимаешь, - пробормотала Пушкарёва, не отрываясь от своего занятия, - женщина всегда должна выглядеть красиво! И кое-кто, как ты выразилась, здесь совершенно не при чём!
- Конечно. Особенно здорово будет, когда ты полежишь под тридцатиградусным солнцем и искупаешься в море. Чёрные подтёки на щеках очень сильно тебя украсят. Будешь этакая русалочка-вамп! Малиновский оценит.
- Господи, да при чём здесь Малиновский?! – возмутилась девушка, закрутив тюбик с тушью и придирчиво оглядев результат. - Мне вообще плевать на его мнение, - добавила она не слишком уверенно, взбивая копну волос.
- Ага. Ну ладно. Плевать так плевать. Когда он вообще, придёт?
- Вчера он сказал, что как подойдёт – позвонит с ресепшена. Должен с минуты на минуту, - Катя ещё повертелась возле зеркала. Марина со скептической улыбкой на лице наблюдала за действиями подруги.
- А может, мы с Катькой сегодня отдельно побудем? А то вдруг помешаем…
- Шмелёва, хватит чушь нести. Ну чем вы помешаете? Правда, вечером мы хотели… то есть он хотел вдвоём погулять… со мной…
- Ну разумеется. Но если что, в течение дня вдруг покажемся лишними – ты только пихни меня, и мы сразу удалимся, - с небольшим сарказмом сказала девушка.
- Я тебя сейчас стукну чем-нибудь, - беззлобно ответила Катя, и продолжила, - может, пойдём уже? Внизу его подождём?
Марина пожала плечами – ей было всё равно.
Катя немного нервничала. Почему – понять не могла сама, но предстоящая встреча с Романом её взволновала. Погрузив небольшой личный презент в пакет, девушки спустились на первый этаж. Катя выглянула на улицу – в округе никого, похожего на Малиновского, не наблюдалось. Зайдя обратно в прохладный холл отеля, где вовсю работали кондиционеры, девушка посмотрела на часы.
- Он опаздывает уже на пять минут! Мы же договорились встретиться в десять! Вот, где его носит? – нервничала Пушкарёва.
- Катя, успокойся. Ну куда он денется? Может, просто проспал? Или не рассчитал время? Прошло всего пять минут, а не полчаса!
«Ага, вот скорее всего, именно проспал! Развился с какой-нибудь красоткой до утра, а сейчас дрыхнет!» - со злостью подумалось Кате.
- Может, он вообще не придёт? – с какой-то обречённостью в голосе пробормотала Пушкарёва. - Может он передумал, а мы тут его ждём, как две дуры?
- Катя, если ты сейчас же не успокоишься, дальше будешь дожидаться своего Малиновского одна! – не выдержала Марина. Пушкарёва обиженно замолчала. Но ненадолго.
- А знаешь, пойду-ка я обратно в номер! Кто он такой, чтобы его тут дожидаться? Подумает ещё, что мы сильно горим желанием с ним встретиться! Ну что ты стоишь?! Пошли со мной! – и Катя потянула за руку уже не сопротивляющуюся Марину.
Стоило Пушкарёвой открыть дверь собственной комнаты, как тут же зазвонил внутренний телефон. Девушка схватила трубку.
- Екатерина Валерьевна? К вам Роман Мали…
- Передайте ему, что мы скоро спустимся! – не дослушав, ответила Катя, и посмотрев время, констатировала:
- Опоздание 12 минут. Очень мило. Интересно, он когда девушкам свидания назначает, так же вовремя приходит? Или это только я удостоена такой чести?
Пробормотав про себя что-то вроде: «Господи, дай мне сил, чтобы пережить этот день!», Марина посмотрела на Пушкарёву:
- Ты только не вздумай ему что-то говорить про опоздание. Надо будет – сам объяснит! В конце концов, он именинник, ему можно. И вдобавок, ещё может подумать, что ты прям места себе не находила, пока ждала его величество!
«А ведь так всё и было!»
- Что я, дура что ли… - буркнула Катя, и во второй раз за день покинув номер, не спеша двинулась вниз.

Роман дожидался девушек на улице. По пути вниз Катя плодотворными усилиями смогла успокоиться. Когда девушка кинула первый взгляд на Малиновского, в глаза бросился его безупречный вид: белоснежная футболка и светлые льняные штаны смотрелись очень органично.
Увидев Катю и Марину с маленькой дочерью, мужчина расплылся в улыбке. За эту одну его улыбку Пушкарёва простила ему двенадцатиминутное опоздание, и лёгкой походкой подошла к нему. Остановившись всего в одном шаге от Романа, девушка замерла в нерешительности.
- Привет, Рома, - негромко поздоровалась Катя, - с днём рождения! – и приподнявшись на цыпочки, робко клюнула его в щёку.
- Спасибо, Катюха! – поблагодарил мужчина, и кажется, собрался даже обнять девушку, но та, остановив его жестом, полезла в пакет.
- Подожди… вот у меня для тебя есть маленький подарочек… так, чисто символически… - и Катя выудила из пакета небольшую плоскую коробочку.
- Вот, держи… мне кажется, тебе это должно понравится.
Рома с любопытством развернул подарок и вытащил из коробки… солнечные очки.
Эта вещь действительно была незаменимой на юге – особенно, если учесть то, что Малиновский не далее как вчера потерял свои собственные очки при поездке в горы и потом полдня ныл, что солнце слепит ему глаза. Поэтому он искренне был рад Катиному подарку, тем более, что очки были очень стильные – в уголке красовался лейбл известной фирмы, и пришлись ему впору.
- Катька, я тебя люблю! Как же ты угадала! – и не обращая внимания на небольшое сопротивление, сгрёб девушку в охапку и звонко чмокнул в щёку.
Откуда-то сбоку послышалось сдержанное покашливание. Отпустив, наконец, слегка раскрасневшуюся от столь бурного проявления чувств Катю, Роман повернул голову на звук и заметил Марину.
- Ой, Мариночка, доброе утро!
- С днём рождения, Рома, - вместо приветствия ответила девушка.
- Да… спасибо, - коротко поблагодарил мужчина
- Ну что, дамы? Где отзавтракаем в этот знаменательный день? – приобняв подруг за плечи, спросил Роман.
- По выбору именинника! – почти хором ответили девушки.
Именинник был человек простой и решив не заморачиваться с самого утра, повёл девушек и ребёнка в ближайшее кафе. Там, отведав яичницы с тостами и запив всё чашечкой ароматного кофе, компания отправилась на пляж.
В первые пару часов Роман помогал Кате оттачивать её плавательное мастерство, после чего был устроен перерыв. Катя грациозно растянулась в шезлонге, с удивлением наблюдая, как Роман устроился прямо на песке, лишь под голову положив полотенце. В ответ на её недоумевающий взгляд мужчина пояснил:
- Мы люди не гордые, земные. А ещё это полезно для кожи. Мне кто-то сказал об этом недавно.
Катю не очень убедили эти доводы, но решив, что спорить бесполезно - мальчик уже вырос, - девушка откинулась на спинку шезлонга и несколько минут молча балдела. Потом стало скучно. Ромка молчал, а Маринка плескалась с дочерью в воде. Тогда Катя от нечего делать стала лёгкими струйками посыпать песок на тело Романа. Реакции не последовало, и девушка поняла, что тот наглым образом уснул. Тогда Катя решила немного пошалить – недавно девушка видела, как компания подростков закопала в песок одного паренька, оставив снаружи только голову. Получалась своеобразная мумия. Выглядело забавно и вреда никакого от этого не было. Тогда, оценив на глаз окружающее пространство и решив, что песка вокруг достаточно для исполнения сей миссии, девушка осторожно начала засыпать тело мужчины.
Роман почувствовал себя немного странно, когда находился уже по пояс в песке. Его немного разморило на солнце, и теперь, проснувшись и поняв, что с ним вытворяют, собрался было возмутиться, но в последний момент прикусил язык, неожиданно подумав, что позже сможет извлечь из этого какую-нибудь выгоду. К тому же, неприятных ощущений он не испытывал, и тогда продолжил притворяться спящим.
Когда Катя дошла до груди, вернулась Марина.
- Что это ты делаешь? – с недоумевающей усмешкой поинтересовалась Шмелёва, - похоронить его заживо что ли решила?
- Тсс, - шикнула Пушкарёва, - помоги лучше, немного осталось. Я просто… ну, это шутка такая. Он уснул, кажется. А проснётся – уже в песок зарыт!
- Ты как дитё прям, - пробормотала Марина, но всё же присела и начала помогать подруге. - А ты не думаешь, что он тебе отомстить захочет?
- Он? Мне? – фыркнув, протянула Пушкарёва. - И что он сделает? Акулам скормит?
Марина ничего не ответила. Вскоре «мумия» была упакована. Малиновский продолжал прикидываться спящим. Катя щёлкнула своё творение на фотоаппарат.
- Ну и долго он дрыхнуть будет? – недовольно пробурчала Катя, убирая цифровик, - неужели ночка была настолько бурной, что совсем не осталось времени на сон?
Роман, слышавший каждое слово, немного удивился. Ему показалось, или в Катином голосе действительно прозвучали нотки ревности? Нет, наверное показалось… А хотя, почему-то вдруг захотелось, чтобы всё было наоборот…
Наконец, решив, что «можно просыпаться», Рома открыл глаза, но сообразив, что через стёкла очков это незаметно, подал голос:
- Мне кто-нибудь объяснит, что со мной сделали?
Катя довольно усмехнулась.
- Катя, ну как не стыдно, а?
- Ни капельки, - хихикнула девушка.
- Ах так?! – наигранно-грозно воскликнул мужчина и почти без усилий поднялся, намереваясь что-нибудь сделать с Катериной, а та, весело смеясь, уже неслась к воде. Роман догнал её уже в море, и начал брызгать водой, пытаясь отловить девушку, но та была на удивление ловкой. Но всё же вскоре удалось ухватить её так, что вырваться она была уже не в силах.
- Ну что, поиграть со мной задумала? – совершенно беззлобно спросил Малиновский, - нагло воспользовалась моим спящим состоянием и закопала? И думаешь, тебе это сойдёт с рук?
- Ну, ты же сам хотел быть ближе к земле, - оправдалась Катя и попыталась вырваться, но хватка была железная.
- Никуда ты теперь от меня не уплывёшь, рыбка! – довольно констатировал Малиновский, и немного подумав, добавил, - точно! За твоё плохое поведение в мой день рождения назначаю тебя моей золотой рыбкой! Как именинник, имею полное право! И ты должна будешь исполнить три моих желания! - Роман сиял, восхищённый собственной идеей, - и отказы не принимаются!
- Хорошо устроился! А вдруг ты загадаешь что-то слишком сложное для меня?!
- Да нет, что ты. Все мои желания будут для тебя вполне выполнимые, - и увидев подъезжающий к пляжу катер, Роман продолжил, - и я даже знаю, каким будет первое. Сейчас мы с тобой поедем на этом катере кататься по морю!
- Ты с ума сошёл? – воскликнула Пушкарёва, - да я же не удержусь на нём!
- Катенька, ты забыла? Ты ведь моя золотая рыбка! Исполнительница желаний!
- Господи, и чего мне спокойно не лежалось? - обречённо пробормотала девушка, бредя по воде за радостным Малиновским.
А тот уже вовсю договаривался с владельцем катера о прокате. Вручив жилеты, взяв деньги и объяснив принципы управления, владелец отпустил парочку в море, дав на всё про всё пятнадцать минут. Катя вцепилась в спину Романа, который занял вакантное место «водителя» и с ужасом приготовилась к пятнадцати минутам экзекуции.
Катер разрезал водное полотно, оставляя после себя след и распространяя вокруг миллионы брызг. Ветер свистел в ушах, и было страшно даже смотреть по сторонам. Уткнувшись головой Ромке в плечо, Катя попыталась отключить все свои чувствительные центры. Получалось плохо.
- Катька, ты там не заснула? – сквозь рёв мотора девушка услышала голос Малиновского, - не хочешь порулить?
- Ты ещё и издеваешься? – проорала Пушкарёва, пытаясь перекричать мотор.
- Нет, я серьёзно!
Кате вдруг вспомнились горки в аквапарке. Припомнилось, что тогда она чувствовала не меньший страх. Но ведь как-то смогла перебороть его, а потом вовсю получала удовольствие! Вспомнить бы сейчас, как…
Для начала девушка решила всё же поднять голову и немного оглядеться. Сразу же брызги полетели в лицо, но Катя стоически пережила эти не совсем приятные ощущения. Пушкарёва попыталась расслабиться. Получилось не сразу. Но эта ревущая лодка, подпрыгивающая по волнам, уже не казалась высшим злом во вселенной. Через пару минут появились даже какие-то приятные ощущения. Хотя, скорее, их можно было назвать захватывающими. Что-то похожее Катя испытала при спуске со скоростной лодки в аквапарке. Только здесь эти ощущения длились гораздо дольше. Похоже, Роман слегка убавил скорость, и ветер уже не резал уши.
- Ты как? – послышался слегка обеспокоенный голос. - Жива ещё?
- А ты задался целью меня убить? Попытка неудачная.
- Правда? Ну, тогда я рад за тебя, - и мужчина вновь прибавил газу.
По истечении 15 минут девушка уже даже научилась получать какое-то особенное удовольствие от этого полёта по волнам, чувство скорости и свободы будоражило кровь, ветер приятно обдувал лицо. Но всё же, когда Катерина слезла с катера, почувствовала невероятное облегчение и дойдя на подгибающихся ногах до суши, с размаха плюхнулась на шезлонг.
- Понравилось? – через некоторое время послышался голос Романа, опустившегося на соседний лежак, - не хочешь повторить?
- Мечтаю, - пробормотала Катя, сдувая прядь волос со лба, и немного подумав, добавила, - нет, но в целом ничего… но давай ты меня не будешь так больше мучить?
- Ну, с тебя ещё два желания, - хитро прищурившись, напомнил Малиновский.
- Если будет что-то вроде первого, то я просто не доживу до вечера!
Малиновский лишь загадочно улыбнулся, задумавшись о чём-то своём.

Следующие три часа пролетели незаметно. Время близилось к вечеру, и народу на пляже становилось меньше. Марина с дочкой тоже ушли, оставив Рому и Катю вдвоём. Те, полежав ещё немного на мягком песочке, тоже вскоре засобирались, но прежде чем разойтись по отелям, решили немного прогуляться по набережной. Собственно, такое желание высказал Малиновский, и Катя, благоразумно решив не спорить, отправилась за мужчиной, который без умолку о чём-то болтал.
- О! Катюха, у тебя фотоаппарат ведь с собой? – неожиданно воскликнул Малиновский, уставившись куда-то влево.
- Ну да, был вроде, а ч… - девушка, проследила за Ромкиным взглядом, и вдруг решительно крикнула, - нет! Даже не проси! Я не буду в ЭТОМ фотографироваться!
На небольшом участке стояло несколько фанерных плакатов с нарисованными мужичками и тётками, и со специальными отверстиями для головы. По идее, в эти отверстия совали головы все, желающие почувствовать себя хотя бы на несколько секунд сексуальной дамочкой или лысеньким морячком. Практически все плакаты были слегка пошловатые, и Кате больше всего не понравилось именно это.
- Будешь, Катюша, будешь! – продолжал настаивать Малиновский.
- Нет! – уже не так уверенно воскликнула девушка.
- Нет? Ну, в таком случае вообрази, что это моё второе желание. Ты ведь ещё не забыла, что сегодня ты – моя золотая рыбка?
- Я удалю эту фотографию, - обречённо сказала Пушкарёва.
- Нет, этого делать нельзя! Иначе желание не засчитается, и мы будем фотографироваться здесь до тех пор, пока ты не прекратишь удалять фотки.
Кажется, выбора не было. Выслушивать нытьё взрослого мужчины, притворяющегося малым ребёнком – это хуже, чем постоять несколько секунд за дурацким фанерным стендом.
- Ну ладно, ладно! Давай скорей уже!
Роман, естественно, выбрал самый пошлый плакат из всех имеющихся. На нём красовалась черноволосая русалочка с ооочень выдающимися формами, которые, к тому же, были выпячены на всеобщее обозрение, а рядом с этим морским чудом находился накачанный мужик, одной рукой придерживающий русалку в районе филейной части.
Увидев готовую фотографию, Катя даже покраснела – настолько их лица хорошо вписались в рисунок и как натурально всё это смотрелось!
- Класс! – восторгался Малиновский, - я потом дома, в Москве, эту фотку в рамочку вставлю и на стенку повешу! Катька, слушай, а тебе идёт чёрный цвет волос!
- А хвост чешуйчатый тоже идёт?
- Ага. Очень сексуальный хвостик! Ням!
Катя несильно стукнула Ромку пакетом с пляжными причиндалами.
- Я уже начинаю бояться твоего третьего желания… - пробормотала девушка, когда они прошли ещё несколько метров.
- Да ну что ты, Катенька! Зачем меня бояться, я же добрый! – очаровательно улыбнувшись, промурлыкал Роман. Катя лишь тяжко вздохнула в ответ.
Через несколько минут они уже стояли возле Катиного пансионата.
- Ну, значит, пока отдыхай… я часиков в семь зайду… в половине девятого мы ужинаем в «Ласточкином гнезде», - как бы между делом сообщил Малиновский.
- Где? – у Кати расширились глаза от удивления. - В «гнезде»? Тебе удалось выбить там место?
- Это было нетрудно, - небрежно ответил Роман. - Ну, ты иди. Отдохни пока.
Скоро Катя скрылась за дверьми отеля, а Малиновский ещё около минуты стоял и смотрел на эту закрывшуюся дверь. Потом, будто выйдя из оцепенения, развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону своего пансионата.

Марина зашла в комнату подруги и увидела ту всю в слезах, сидящую на своей огромной кровати под ворохом одежды.
- Кать? Чего случилось? – с беспокойством спросила та, усаживаясь рядом.
- Ничего не случилось! – нервно ответила Пушкарёва, - кроме того, что я полная дура!
- Ну… всякое в жизни бывает… и всё-таки, что произошло?
- Чем я думала, когда вещи собирала?! Я же не предполагала, что меня будут по ресторанам водить! Малиновский пригласил меня в «Ласточкино гнездо», а мне не в чем идти! Вот так! Не одевать же мне этот сарафан в цветочках! – девушка со злостью кинула ни в чём не повинный сарафан на другой конец комнаты.
- Кать… ну, Кать… ну ты же не в Москве! Здесь всем абсолютно пофиг, хоть в купальнике приходи! Это же курорт! Ты что, думаешь, сам Малиновский при галстуке явится?
Катя, вняв Марининым словам, немного успокоилась. Действительно, она совсем не взяла во внимание тот факт, что находится не в огромном цивилизованном мегаполисе, а в обычном курортном городе. И, между прочим, тот сарафанчик вполне себе даже…
- Ну… ну я всё равно не знаю! Что мне выбрать?
Марина задумчиво окинула взглядом кучу сваленных на кровати шмоток, и неожиданно воскликнув: «Я сейчас вернусь!», выбежала из номера. Вернулась она буквально через две минуты, неся в руках два каких-то платья.
- Вот оно. Твоё спасение. Выбирай какое хочешь. Оба должны подойти.
Пушкарёва с энтузиазмом примерила оба, и поколебавшись минут пять, остановила свой выбор на шёлковом сарафане изумрудного цвета с открытой спиной. Сарафанчик отлично вписался в Катину фигурку, особенно ярко подчёркивая грудь, а вырез на юбке соблазнительно оголял стройные ножки. Золотистая вышивка на груди и животе придавала сарафану одновременно и элегантность, и шарм. В общем, то, что Катя увидела в зеркале, ей однозначно понравилось.
Золотистые босоножки на высоком каблуке и длинные локоны, мягко лежащие на плечах, завершили образ, и Катя уже почти полчаса не могла налюбоваться собственным отражением.
- Маринка, спасибо тебе большое! – наконец, оторвавшись от созерцания себя любимой, сказала Катерина и обняла подругу, - что бы я без тебя делала!
- Пошла бы на свидание в джинсах и майке! – смеясь, ответила Шмелёва.
- Никакое это не свидание! – слегка недовольно поправила её Пушкарёва, - мы всего лишь идём отмечать его день рождения.
- Ага. В ресторан. Вдвоём. Ещё скажи, что тебе вообще всё равно и ты спокойно могла бы остаться в номере смотреть телевизор!
Катя уже открыла рот, чтобы возразить, но все слова куда-то подевались. А ведь Маринка права, чёрт возьми! Её ведь очень волнует это предстоящее… свидание? Нет, никакое это не свидание! Они всего лишь немного отметят… прогуляются… и всё… так ведь уже было?
А ещё было очень интересно, какое третье желание загадает Малиновский…
Раздумья прервал звонок внутреннего телефона. Пришёл Ромка. Побрызгавшись любимыми духами и захватив сумочку, Катя напоследок обнялась с Маринкой, пожелавшей ей удачи и, глубоко вздохнув, начала спускаться по лестнице.
Роман, как и утром, дожидался Пушкарёву на лавочке возле отеля. Увидев Катю, летящей походкой направляющуюся к нему, у мужчины слегка участилось дыхание. Девушка выглядела просто великолепно! И самое главное, во всём её внешнем виде не было ни грамма вульгарности. Красота была настолько естественной, и Катя так очаровательно смотрелась в этом лёгком платьице! Неожиданно возникло странное желание назвать эту девушку своей…
- Катенька, ты такая красивая! – восхищённо сказал Роман, когда Катя, наконец, подошла к нему.
- Спасибо, - скромно ответила девушка, радуясь про себя, что все её усилия по наведению красоты не прошли даром.
- Можно тебя попросить? Возьми меня под руку. Я хочу, чтобы все встречные мужики лопнули от зависти, что у меня такая очаровательная спутница!
- Это твоё третье желание? – кокетливо проворковала Пушкарёва, тем не менее исполняя просьбу Романа.
- Нееет… я ещё придумаю что-нибудь интересное. Ещё не вечер! – и, подмигнув Кате, Ромка повёл её в ресторан.
«Ласточкино гнездо» находилось в небольшом отдалении от центральной части города, и путь до него занял около часа. Катя с любопытством разглядывала этот небольшой дворец из серого камня, с узкими окошками и остроконечными пиками наверху. Когда они пришли, их уже ждали. Проводив молодую пару на второй этаж, официант выдал меню, и оставил Катю с Романом наедине.
- Катька, нам так повезло! Я и не знал, что на втором этаже только один столик! – пробормотал Малиновский, с восхищением разглядывая богатый интерьер.
- Здесь так красиво! – подхватила девушка, подходя к окну, из которого открывался вид на открытое море. Только бескрайнее море и уже ставшее тёмным небо – больше ничего не было видно. Постояв около минуты, Катя присела на стул с кожаной обивкой и углубилась в изучение меню. Вскоре пришёл официант и принял заказ, который принесли на удивление быстро. Предупредив, что у них есть время до одиннадцати вечера – посетителей сегодня больше не планировалось, а в 23:00 ресторан закрывается, официант оставил парочку наедине, напоследок показав кнопку, на которую нужно нажать, если им что-нибудь понадобится.
Из динамиков, установленных под потолком, полилась мелодичная музыка. Роман разлил вино по бокалам, и внимательно посмотрел на Катю.
- Сегодня у меня день рождения, и теперь твоя очередь говорить тост.
Девушка замялась на несколько секунд.
- Я… ну, разумеется, мы выпьем за тебя. Я хочу, чтобы ты… чтобы ты оставался всегда таким, как сейчас, в этот момент… мне кажется, что это и есть твоё истинное лицо… на самом деле ты очень добрый, и хороший… просто сам об этом не знаешь… или знаешь, но тщательно скрываешь… И я думаю, что зря. Ты и тот Роман Малиновский, которого я знала 2 года назад - абсолютно разные люди. Так вот, сейчас я хочу выпить за того Романа, который на данный момент сидит передо мной.
Роман если и удивился Катиной речи, то виду не подал. Улыбаясь, он поднёс свой бокал к Катиному, и чокнувшись с ней, слегка пригубил вино. Катя же, напротив, осушила большую часть бокала, находясь в шоке оттого, что сама только что наговорила. Слова слетали с губ сами собой, она даже не успевала улавливать их смысл… а когда поняла, что сказала, испуганно замолчала, уставившись на румяное мясо, лежащее у неё на тарелке
- Катюш… - позвал Малиновский, глядя как Катя углубилась в изучение содержимого собственной тарелки, - я тут сказать кое-что хотел… - Пушкарёва подняла глаза, а Роман неожиданно замолчал, не зная, с чего начать.
- Кать, вот мы с тобой тут так подружились… а я ведь до сих пор не извинился… ну, за то… что сделал тогда… два с половиной года назад… за инструкцию… ну и всё остальное…
- Ром… не надо, я давно всё забыла.
- Не обманывай, не забыла. Не могла ты забыть. Может, ты смогла простить, но забыть – нет.
Катя ковыряла вилкой в тарелке, вновь опустив глаза.
- Да… наверное ты прав… Но ведь то, что я смогла простить – важнее, чем…
- Нет, Кать… то есть да, но тут всё важно. Поверь, я никогда не относился к тебе плохо. Просто ты была немного не такой… как все, поэтому невольно обращала на себя внимание. Ну, я просто не знал, к каким последствиям приведёт этот в общем шуточный выпад с моей стороны. Я не хочу, чтобы ты держала на меня зла даже в глубине души.
- Ром, - Катя отпустила вилку и посмотрела мужчине прямо в глаза, - всё прошло. Это было в другой жизни. Я забыла, и тебе советую! Зачем омрачать этот прекрасный вечер глупыми воспоминаниями из прошлого?
- Ну, Кать, - Малиновский расплылся в радостной улыбке, - тогда я считаю, что надо отметить наше окончательное примирение!
Больше к этой теме не возвращались. Наевшись и напившись, парочка покинула ресторан в половине одиннадцатого.
Потом они гуляли по городу, смеялись и держались за руки. Так само собой получилось. Никто друг друга ни о чём не просил. Просто так захотелось. Потому что так должно было быть.
Они и сами не заметили, как вновь оказались в зоне заброшенных пляжей. Как заново прошлись по тому отвесу. Это тоже получилось само собой. Катя очнулась только тогда, когда увидела знакомый пейзаж – высокий обрыв, деревца с «кривой» кроной и полную луну, отражающуюся на водной глади. Всё как и тогда, в первый день. Всё так… и совсем по иному.
- Помнишь, ты хотела сюда вновь прийти? – тихо сказал Роман, подходя к Катерине и обнимая ту со спины.
- Да… - так же тихо ответила Катя, стараясь впитать в себя эти минуты абсолютного покоя и счастья. Ей было очень хорошо. Хмель приятно кружил голову, волосы развевались на тёплом ветру, её обнимали сильные руки… и совсем не хотелось что-то менять.
- Кать, - разворачивая девушку к себе лицом, позвал Малиновский, - а ты помнишь, что с тебя ещё одно желание?
- Да? – хитро прищурилась девушка, - а ты уже придумал?
- Придумал, - утвердительно кивнул мужчина, - помнишь ты говорила, что всегда хотела искупаться в ночном море при свете луны? Тебе не кажется, что сейчас самое время?
- Но…
- Это моё третье желание. Да, вот такое двоякое. Хочу, чтобы ты осуществила свою мечту. Это ведь так просто, Кать?
Девушка с сомнением посмотрела на море… и луну, которая уже начинала убывать. Не было видно лишь маленького кусочка, но с каждым днём он будет увеличиваться…
- У меня нет с собой купальника… - растеряно пробормотала Пушкарёва, - а хотя, какая разница! – и улыбнувшись, Катя повернулась к мужчине спиной и стянула сарафан, оставшись в одних кружевных трусиках.
- Кать? – неуверенно окликнул её Роман, стараясь не смотреть на Катин силуэт, который в лунном свете казался просто ужасно соблазнительным.
- Да? – девушка повернула только голову.
- А можно мне с тобой тоже?
Пушкарёва неопределенно пожала плечами и неторопливо подошла к морю. Осторожно коснулась кончиками пальцев ног прохладной воды… и медленно вошла в неё полностью, стараясь не сворачивать с лунной дорожки.
Роман как завороженный наблюдал за девушкой.
«Как Афродита…» - пришла в голову странная мысль. Тут же мужчина избавился от лишней одежды и вслед за Катей вошёл в море. Девушка проплыла несколько метров в лунном сиянии и вернулась обратно, дожидаясь Рому. Тот подошёл к ней, не в силах оторваться от созерцания её прекрасного тела и лица ни на секунду.
Они стояли совсем рядом. Вода не доходила ей до ключиц около 10 сантиметров. Она внимательно и как будто завороженно смотрела в его лицо. В эти самые добрые зелёные глаза на свете… Она сама провела большим пальцем по его груди, будто убирая прилипшую травинку. Он перехватил её руку, и прижал эти нежные пальчики к своей щеке, осторожно поцеловав их.
- Катенька… можешь стереть ту дурацкую фотку, - тихо прошептал Роман, - можешь взорвать к чёрту все катера на этом острове… только… у меня сейчас появилось ещё одно желание.
- Что я должна сделать? – дрожащим голосом спросила девушка, уже зная ответ.
- Кать… - мужчина нерешительно положил свои руки на Катины плечи… медленно приблизился… они уже чувствовали дыхание друг друга… она закрыла глаза в ожидании… и тогда он легко коснулся своими губами её губ…
Её руки обвили его шею…
И только луна была безмолвным свидетелем этого первого поцелуя двух людей, чьи сердца уже начали биться в унисон, не смотря на то, что они сами этого даже не подозревали…

Они целовались, пробуя друг друга на вкус, не в силах оторваться и отпустить даже на секунду.
Он упивался её нежными губками, которые сначала робко, но с каждой секундой всё смелее отвечали на его ласки. Она запустила пальцы в его лохматую шевелюру, другой рукой прижимая к себе как можно крепче. Он чувствовал, как она прижалась к нему, кожей улавливая её постепенно нарастающее напряжение, вызванное его поцелуями. Он и сам почти потерял голову от этой внезапно накатившей нежности и страсти, от прикосновения ласковых губ и ощущения мягкого податливого тела под своими руками.
Её разум отключился, решив, что уже сделал всё, что от него зависело, предоставив место лишь чувствам и почти неконтролируемым эмоциям. Она со всей присущей ей страстью отвечала на его поцелуи, практически плавясь под натиском его умелых губ. Да, так её ещё никто не целовал… Она даже вообразить не могла, что обычный, на первый взгляд, поцелуй, может вызвать поистине неземное блаженство.
Она совсем не сопротивлялась, когда он, не переставая целовать, легко подхватил её на руки – она этого просто не почувствовала. До её затуманенного мозга даже не сразу дошло, что она уже лежит на мягкой, приятно покалывающей кожу травке, которая начинала расти сразу за песком.
Роман покрывал лёгкими поцелуями Катину шею, исследуя руками открывшееся ему пространство, и испытывая особо острое наслаждение при мысли о том, что сейчас эта девушка полностью находится в его власти. Но так ли это было на самом деле? Может, всё было совсем наоборот – это ведь он не мог оторваться от столь желанного тела ни на секунду. С другими девушками он ничего подобного не испытывал. Катя была особенной – во всех смыслах.
Катерина чувствовала, что ещё немного – и они пересекут ту запретную черту; кровь пульсировала в висках, капельки морской воды испарились от сумасшедшего жара, исходившего от их разгорячённых страстью тел, дыхание стало прерывистым… но неожиданно мёртвую тишину этого неживого уголка природы нарушил весьма громкий сигнал крупного теплохода, который, впрочем, находился в приличном отдалении от берега, но не настолько, чтобы не обратить на него внимание. Ну конечно, Ялта ведь портовый город…
Этот шум заставил Романа оторваться от своего занятия на несколько секунд, которых хватило Кате, чтобы слегка отрезветь и вернуться с далеких небес на грешную землю. В её голову сразу же закрался противный вопрос: какая она у него по счёту за эту неделю, и скольких девушек он уже успел привести в этот укромный уголок. Откуда взялись подобные мысли, Катя не знала – наверное, сработал какой-то подсознательный инстинкт самозащиты, и девушка моментально напряглась, что не укрылось от Малиновского. Тот, собравшийся в очередной раз поцеловать Катю, и с удивлением обнаруживший, что она не разделяет его желаний, тихонько прошептал ей в самое ухо:
- Катюша… родная моя… что случилось? Я сделал что-то не так?
Катя, закусив губу, помотала головой. Как расценивать этот жест, мужчина не понял. Пушкарёва, воспользовавшись его замешательством, попыталась встать. Это оказалось не так просто. Во-первых, весьма продолжительное расслабленное состояние, которое плавно перетекло в острое возбуждение, сразу не позволило сконцентрироваться нужным мышцам, а во-вторых, Роман, быстро просёкший её намерения, не мог позволить ей осуществить задуманное, и мягко, но настойчиво уложив Катю обратно на землю, навис над ней так, что самостоятельно выбраться она бы не смогла.
- Ты сейчас мне всё спокойно объяснишь, - ровным голосом проговорил мужчина, - а потом мы вместе решим, чем заниматься дальше.
Катя, растерянно хлопая ресницами, уставилась на Малиновского. Тот молча дожидался ответа на свой вопрос.
- Я… мы не должны… - пискнула девушка.
-Не должны? – Роман удивлённо приподнял брови. - А почему ты тогда, дорогая моя, все предыдущие полчаса так охотно отвечала на все мои прикосновения… поцелуи… а? Ты меня подразнить, что ли, решила?
- Нет… - Катя чуть ли не всхлипывала, - я… я не знаю… я не могла контролировать себя…
- А сейчас, значит, можешь?
Катя как-то неуверенно кивнула. Тогда Роман вновь начал целовать её, прилагая к этому всё своё мастерство. Катя изо всех сил старалась не реагировать на его ласки и не начать отвечать на эти головокружительные поцелуи. Малиновский постепенно понял, что крепость уже не сдастся, и с сожалением оторвался от её губ. Более того, он больше даже не обнимал её, а просто сел рядом, уткнувшись взглядом куда-то в пустоту. Потом резко поднялся и начал одеваться. Натянув штаны, молча протянул руку Кате, помогая ей встать. Девушка отыскала на берегу сарафан и не без усилий надела его на себя. Потом подошла к Роману, сидящему на каком-то бревне и выводящему палкой на песке какие-то узоры. Катя присела рядом и неуверенно коснулась кончиками пальцев его плеча.
- Ром… Ты обиделся, да?
Мужчина помотал головой.
- Нет, Кать. Я всё понимаю. Я сам виноват. Не нужно было вообще начинать. Прости, я не смог удержаться. Ты была такая красивая… как Богиня… вот я и потерял остатки самообладания…
- Нет, Ром… дело даже не в тебе… просто я не могу вот так, сразу…
- Не можешь? – Малиновский вгляделся в её лицо. - А если бы этот корабль… или что там было… если бы это не отвлекло нас… ты бы тоже не смогла?
Катя сокрушенно замолчала, понимая, что ответить нечего. Конечно, она смогла бы. Если бы не это секундное замешательство, возможно, сейчас бы они далеко не сидели не этом бревне и не занимались такими глупыми вещами, как разговоры.
- Я не знаю… - почти честно ответила девушка, и немного подумав и решив, что терять всё равно уже нечего, продолжила: - если бы мы сейчас… если бы мы не остановились, то потом… что было бы потом? Я бы стала просто очередной твоей подружкой на одну ночь? А ты? Мы бы продолжали вместе ходить на пляж, гулять, и делать вид, что ничего не было? Ты же знаешь, я так не могу…
Понимая, что возразить практически нечем, Роман молчал. Он никогда не задумывался о том, что будет после. Он жил настоящим, считая, что так сможет познать больше радостей в этой жизни, а то, что будет через час, через неделю, через год - его никогда это особо не волновало. И теперь был вынужден согласиться с Катей.
Конечно, она ему нравилась. Очень нравилась. Она была умна и красива, и цепляла именно своей естественностью и правдивостью, в ней не было той фальшиво-приторной наигранности и жеманности, присущей многим современным молодым девушкам. Роману было приятно с ней общаться. Но готов ли он к каким-то серьёзным отношениям, которые так ждала Катя? Он понимал, что эта девушка относится к жизни в целом и к любовным отношениям в частности совсем иначе, нежели он. И то, что они прекрасно проводили время вместе, общаясь как друзья, не могло означать то, что между ними могло быть что-то большее. Разумеется, он сам с удовольствием провёл бы с Катей несколько ночей, но ведь для неё этого было бы мало. И совсем не хотелось вновь заставлять её страдать, теперь уже непосредственно из-за него. А ведь именно так бы всё и закончилось, доведи они начатое до конца. Опять выходило, что Катя абсолютно права… и пришлось это признать.
- Кать… прости меня, Кать. Конечно, я слишком эгоистичный чурбан, не способный ни на какие чувства, - абсолютно серьёзно сказал Малиновский, - и ты бы со мной только мучалась. Тогда, оставим всё как было?
Катя неуверенно кивнула.
- Вот и отлично, - констатировал Роман, вставая с бревна, и помогая подняться Пушкарёвой, - значит, мы просто забываем всё, что здесь сегодня произошло… и продолжаем отдыхать и радоваться жизни!
Однако в его голосе не было слышно особой радости…
Они ушли из этого места… вернулись туда, где кипела жизнь… Роман проводил Катю до отеля, и пообещав, что зайдёт завтра с утра, собрался уже пойти в свой, но его привлекли яркие вывески, и подумав несколько секунд, мужчина отправился в какой-то неизвестный клуб, чтобы окончательно выкинуть из головы эту неудачную попытку любви с Катей Пушкарёвой… а ещё чтобы забыть эти тоненькие нежные ручки… и такие сладкие губки, при одном воспоминании о прикосновении которых голова шла кругом…

Катя зашла в свой номер, и приняв душ, завалилась на кровать, надеясь уснуть и забыться. Но, как назло, спасительный сон не спешил окутать её в свои объятия, даже не смотря на очень позднее время. Повертевшись с боку на бок, девушка села на кровати и обняв подушку, уткнулась в неё лицом. Как ни старалась Катя не вспоминать прошедшие события, ничего у неё не выходило. Память услужливо подсовывала картинки из совсем недалёкого прошлого, и девушка будто бы снова переживала эти сказочные моменты, наполненные призрачным счастьем.
Конечно, она во всём виновата сама. Она в самом прямом смысле спровоцировала Романа, открыто демонстрируя все свои прелести, когда входила в воду... Ну и плевать, что это было его желание. Будто бы Кате самой этого не хотелось! Особенно, конечно же, это касалось его четвёртого желания… Господи, как же здорово он целовался! Ну, ещё бы, столько лет упорных тренировок, разве могло быть иначе? И если бы не тот дурацкий теплоход… на данный момент Катя даже не могла понять, рада она была ему или нет. Сложно сказать… С одной стороны, он помог ей выйти из оцепенения и прекратить поцелуи с Ромкой, которые уже были отнюдь не целомудренные… Но с другой… Катя всё же не была на сто процентов уверена в правильности принятого решения.
Да, Рома ей нравился. Очень. Это скрывать теперь не было смысла, тем более от самой себя. Да и как он вообще мог не нравится?
Но с ним просто по определению никогда не могло бы получиться нормальных отношений, Катя не могла быть в нём уверена. Но, собственно, ей ведь вовсе не обязательно было в него влюбляться! Конечно, порой это процесс бывает не очень контролируемый, но, если постараться… А ведь она могла хорошо провести время на юге, у них с Малиновским завязался бы курортный роман… вряд ли она ему успела бы надоесть за оставшиеся 10 дней отпуска… Ну а даже если и успела бы – флаг ему в руки. По приезду домой остались бы приятные воспоминания об отдыхе, и Катя смогла бы с новыми силами приняться работу.
Одни «бы»… Ничего этого не будет. Наверное, оно и к лучшему? Жаль только, что теперь, скорее всего, они не смогут общаться с прежней лёгкостью. Возможно, он будет реже приходить…
От этих мыслей стало грустно и предательская одинокая слезинка скатилась по щеке, прочертив влажную дорожку там, где совсем недавно касались его губы… самые нежные губы на свете…

_________________
Люди столько в тюрьме не сидят, сколько вы в интернете...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 ноя 2007, 22:54 
Не в сети
Лев в заячьей шкуре
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 окт 2007, 21:25
Сообщения: 1199
Откуда: Белгород
***

На следующее утро Малиновский проснулся с дикой головной болью и, огромными усилиями заставив себя встать, на негнущихся ногах протопал в ванную комнату, где сунул голову под холодный душ. Боль от сей процедуры ни капли не притупилась, плюс ко всем уже имеющимся «приятным» ощущениям добавилось противное чувство от щекочущих ледяных капелек воды, стекающих от шеи по всему телу. Приняв вертикальное положение, Роман поморщился от подкатившего прямо к горлу противного кома.
«Вечер однозначно удался…» - подумал мужчина, и найдя в сумке нужные таблетки, выпил сразу несколько штук.
Через некоторое время боль начала отпускать и постепенно в голове всплывали картинки прошедшей ночи. Отчётливее всего помнилась Катя и все подробности их времяпровождения… Также в сознании всплыла яркая вывеска ночного клуба и то, что он, зайдя в него, заказал бутылку виски. Что было позже, с уверенностью сказать было трудно. Вроде бы, к нему приклеилась какая-то очередная фифочка, охмурила его, уже дошедшего до кондиции… Кажется, он с ней даже переспал. Почему-то сейчас это не вызвало никаких эмоций, кроме отвращения к самому себе. Где и при каких обстоятельствах он успел перепихнуться с неизвестной особой, Роман не помнил. Осознание сего факта радости не прибавило, ровно как и уважения к себе.
Хотелось вернуться в Москву. Вот просто взять и в одно мгновенье оказаться дома. И чтобы не было ни этого дурацкого отпуска, ни моря, ни Кати, ничего… Особенно Кати… Чем же эта девушка смогла так зацепить его, что он, вместо того, чтобы развлекаться с загорелыми красотками, проводит с ней все дни и вечера? Да и ночи, в принципе, тоже. Вчерашнюю ночь не хотелось даже вспоминать… сейчас это вообще казалось бредом воспалённого мозга, который получил слишком большую порцию алкоголя в один приём. Уж слишком это было нереально. Он и Катя Пушкарёва? Это даже не смешно. И если в то, что они смогли подружиться, ещё можно было поверить, да и то, с большой натяжкой, то их роман решительно не вписывался ни в какие рамки здравого мышления. А то, что произошло вчера… наверное, даже хорошо, что ничего не вышло. Спасибо тому кораблику. Немного омрачало общую картину то, что теперь, скорее всего, Катя зажмётся и не сможет с ним нормально общаться. Ему-то, по большому счёту, практически всё равно, уж он, Роман Малиновский, в состоянии найти себе развлечение. Жаль только, что Пушкарёва теперь точно утвердится в своём первоначальном мнении о нем. Да ну и пусть! Переживём как-нибудь! Кажется, вчера она что-то говорила про то, что он не такой… Ха, ну конечно! Такой-такой, именно такой, какой и есть! Лучше им вообще больше не общаться. Ну, по крайней мере, сегодня – точно не стоит! А там посмотрим… Да и Лёха скоро должен приехать… А Катенька потом пусть таскает за собой свою слегка чокнутую подружку и её мелкую дочь! Их дорожки пересеклись на несколько дней… и теперь снова были готовы разбежаться в противоположные стороны…

«…Он сегодня так и не пришёл… ни в номер, ни на пляж, где мы были вместе уже много раз… Ну а чего я ждала? Не такая уж большая это потеря для такого, как Роман. Он уже и думать обо мне забыл, а я всё страдаю, будто для меня это так важно! Подумаешь, какой-то там Малиновский! Не так уж я и нуждаюсь в его общении! Да если я захочу, у меня таких Малиновских вагон и маленькая тележка будет!» - Катя усиленно занималась аутотренингом, лежа на пляже прямо возле моря и лениво ковыряя ногой мелкие морские камушки. Солнце уже почти не пекло – а лишь приятно ласкало кожу.
Марина весь день внимательно следила за подругой, пытаясь понять, что же вчера произошло. На прямые вопросы Катя отмахивалась, и, обычно пробормотав что-то вроде: «Мы просто гуляли – ничего интересного», продолжала заниматься своими делами. Шмелёва решила не настаивать – захочет, сама расскажет, и больше не приставала к Пушкарёвой.
Гуляя вечером по Набережной, девушки случайно забрели на аллею художников. Обеих настолько восхитила красота и естественность портретов, над которыми работали эти люди, что они моментально загорелись идеей «нарисоваться».
На поверку это оказалось не так просто. Пришлось сидеть на кособоком стульчике больше часа, практически не шевелясь и не меняя позиции. Вдобавок ко всему, по истечении примерно сорока минут позирования, у Кати появилось чувство, что за ней очень внимательно наблюдают. Конечно, вокруг ходили люди, постоянно разглядывая ещё не готовый рисунок, но это длилось с самого начала, и, в принципе, не вызывало неприятных эмоций. А сейчас слишком явно стало ощущаться, что в её спине или в боку скоро взглядом просверлят дырку. Напряжение, охватившее её, стало заметно даже художнику, постоянно сверяющему получающийся портрет с «оригиналом». Тогда он попросил её расслабиться, и Катя, за те несколько секунд, что ей были отведены для расслабления, повернула голову в ту сторону, где, по её мнению, мог находиться наблюдающий за ней объект, но никого не обнаружила. Либо «объект» успел замаскироваться. Поняв, что лучше всего сейчас будет просто не обращать внимания на окружающую действительность, Катя приняла исходную позицию и так просидела почти до самого конца.

Малиновский медленно брёл по набережной, почти абстрагировавшись от внешнего мира. Загорелые красотки в коротеньких юбочках не вызывали ровным счётом никаких эмоций, и, честно говоря, Роману уже совсем не доставляли удовольствия эти прогулки по берегу. Наверное, сегодня был не его день. Иначе, где это видано, чтобы сам Ромио Малиновский совершенно не имел желания гулять по яркому и красивому городу, где каждый день вся атмосфера пропитана праздником, и, чтобы его совсем не интересовали красивые девушки, коих тут было в изобилии и на любой вкус? Мужчина с ужасом подумал, что скорее всего, у него началась депрессия. Чем она могла быть вызвана, оставалось тайной, но перспективы совершенно не вдохновляли.
Постояв возле дерева и выкурив сигарету, Малиновский решил пройтись вглубь приморского городка, где он ещё не был. Парки, аллейки, палатки с сувенирами, магазины, клубы, бутики – всё мельтешило перед глазами не слабее, чем в приморской части. Купив в одной из палаток смешную тюбетейку, и напялив её на себя, Роман направился далее. Сделав крюк, и практически вернувшись к морю, мужчина остановил свой взгляд на большом стенде, где были представлены различные картины. Неизвестно зачем приобретя маленькую, буквально 10 на 15 см, картинку с изображением «Ласточкина гнезда», Роман уже было собрался возвратиться на саму набережную, как взгляд выхватил хорошо освещённую аллею неподалёку, где, кажется, подрабатывали художники, и, заинтересовавшись, прошёл туда. Чего там только не было – и шаржи, и обычные портреты, и рисунок с фотографии… Роман шёл, с интересом разглядывая «моделей» и их портреты – готовые, либо находящиеся в рабочей стадии. В качестве моделей, в основном, выступали молодые симпатичные девушки, изредка встречались дети.
Неожиданно из всего разнообразия рисовавшихся девушек взгляд выхватил знакомую огненно-рыжую голову. Она принадлежала Марине Шмелёвой. А это автоматически означало, что где-то поблизости находится и Катя. Малиновский даже сначала не понял, обрадовало ли его осознание сего факта или не очень. Можно, было, конечно, тут же удалиться с этого места, но вместо этого Роман прошёл ещё чуть вперёд, разыскивая глазами Пушкарёву. Вскоре она была найдена – девушка сидела под прицелом цепкого ока другого художника, в нескольких метрах от своей подруги.
Малиновскому не хотелось, чтобы его обнаружили, и поэтому, встав так, чтобы Катя не смогла его сразу заметить, начал наблюдать за рождающимся портретом. Вот штрих – и у лица уже появилась форма, ещё штрих – локон волос упал на плечо. Скоро мужчина заметил, что девушка посмотрела по сторонам, видимо, почувствовав на себе внимательный взгляд. Инстинктивно он спрятался за ближайшее дерево, и стал осторожно выглядывать уже оттуда. Очень хотелось увидеть конечный результат, и сравнить настоящую красавицу-Катеньку и то, что в конце отобразится на бумаге. Долго выглядывать из-за дерева не получилось, так как вокруг ходило много народу, и эти его прятки выглядели слегка странно, да и продавщица в рядом находящейся палатке с сувенирами стала слишком подозрительно на него поглядывать. Тогда Малиновский решил больше не таиться – а пойти, и прямо встать рядом с этим художником, и пусть Катя его заметит! Может, ещё и гулять вместе сходят. А то он от одиночества скоро волком выть начнёт. В конце концов, кажется, он вчера даже сам обещал зайти, но не сдержал своего слова. Вряд ли, конечно, Катерина сильно его ждала, но всё же… Они ведь договорились – забыть всё, что произошло на том бережку… И почему бы тогда не продолжить дружеские отношения?
Когда он подошёл, возле Кати уже стояла Марина и хвасталась своим, только что нарисованным портретом. Девушка лишь улыбнулась подруге, сказав, что объективно оценить её портрет сможет только после того как её саму закончат рисовать.
- Катюша, да ты просто принцесса! Такая красавица! – Малиновский подошел неожиданно, и вместо приветствия сразу начал нахваливать портрет. Марина от растерянности даже ойкнула – уж Романа она точно сейчас не ожидала увидеть. Катино сердце слегка ухнуло, и на неё сразу обрушилась огромная лавина самых разнообразных чувств, но сильнее всего девушка почувствовала радость оттого, что он всё-таки пришёл. Хотя, пришёл-то он не совсем осознанно – вряд ли следил за ними, а значит, забрёл сюда совершенно случайно, а это в свою очередь означало, что не так уж он и горел желанием её увидеть. Но, тем не менее, он вполне мог просто пройти мимо – но не сделал этого, а подошёл, и ещё начал сыпать комплиментами. Моментально припомнился вчерашний вечер. Сначала их ужин, потом купание при луне, первый и такой дурманящий сознание поцелуй… Катины щёчки запылали огнём от этих воспоминаний, а так же от того, что объект её мыслей сейчас стоял прямо перед ней, и мило улыбался, будто и не произошло ничего особенного, и приходилось самой делать вид, что всё как обычно.
Марина недоумённо кидала взгляды то на смущённую подругу, то на улыбающегося Малиновского, пытаясь понять, что же всё-таки произошло вчера между ними. У неё, естественно, были предположения, но ведь это всего лишь догадки… хоть и основанные на фактах.
- Привет, Рома, - взяв себя в руки, как можно спокойнее попыталась сказать Катя.
И посмотрела прямо в его лицо.
Их глаза на секунду встретились. Как будто тонкая, неуловимая искра электрического тока пробежала между ними. Девушка поспешила отвести взгляд, и чуть наклонила голову, забыв, что ей сейчас нужно сидеть и не шевелиться.
- Девушка, посмотрите на меня! Чуть выше голову! Ну пять минут осталось, потерпите уже, успеете ещё с друзьями наобщаться! – художник начинал раздражаться.
И действительно, примерно через пять минут портрет был закончен. Катя с критическим любопытством стала разглядывать рисунок.
- Я правда такая красивая? – наконец, подала голос девушка, повернувшись к Ромке и Маринке. В её вопросе прозвучало столько удивления, что её друзья тут же наперебой загалдели о том, что она просто великолепна, и вообще, задаёт слишком глупые вопросы. Тогда довольная Катя, расплатившись, забрала рисунок и посмотрела на своих спутников. В частности, на Малиновского.
- А ты вообще что здесь делаешь? – спросила она немного грубовато, сворачивая портрет в трубочку и засовывая его в сумочку.
- То же что и вы, Катерина Валерьевна: отдыхаю, гуляю! А вы против?
- Нет, - буркнула девушка, - только ты всегда с подозрительной регулярностью почему-то оказываешься в тех же местах, что и мы.
- Ну, раз вам неприятна моя компания, то спешу откланяться! – Роману совершенно не хотелось проводить время с недружелюбно настроенной Катериной, и он, сделав вид, что ему, в общем-то абсолютно всё равно, повернулся и направился в противоположном направлении.
- Кать, ты чего? Что он тебе сделал? – удивлённо спросила Марина, и Пушкарёва, поняв, что опять пошла на поводу у собственной глупости, и где-то в глубине сознания почувствовав, что нечто подобное уже было, схватила ещё не успевшего далеко отойти Романа за руку.
- Ром, ну что ты как ребёнок, а?
- Дежа вю, Екатерина Валерьевна… Не находите? – с неприкрытым сарказмом поинтересовался Малиновский, довольно грубо высвобождая свою руку из цепких пальчиков Пушкарёвой.
- Нет! – громко ответила девушка, удивлённо посмотрев на свои пальцы, которые только что крепко держали Ромкину руку, и возмущённо продолжила. - Ты обижаешься на каждый вопрос, на который не можешь ответить! И потом выставляешь меня виноватой, и я ещё должна извиняться непонятно за что! Ведь я всего лишь констатирую факты, а ты недоволен! По-твоему, это нормально?
- Насколько я понял, ты совсем не рада сейчас здесь меня видеть, вот я и попытался уйти! А ты меня опять остановила! Только вот непонятно – зачем?! – в целом неконфликтный Малиновский начал заводиться. Господи, и что с ним твориться? Раньше он и внимания на подобную ерунду не обращал, а сейчас – смотрите-ка, ему не обрадовались!
- Зачем?! Хочешь знать зачем? – Катя повысила голос, и на них уже стали с интересом оглядываться прохожие и тот самый художник, рисовавший Катю – они ведь даже не успели отойти, - да не знаю я, зачем! Просто остановила и всё!
Марина, открыв рот, наблюдала за этой сумасшедшей парочкой, явственно ощущая, что она слишком много пропустила.
- Ах, просто! А может, решила ещё поиздеваться? Ты же это любишь?! Конечно, ведь добрячок-Малиновский всё стерпит, ему вообще на всё пофиг, так значит, сказать можно всё, что в голову взбредёт, а он и не заметит!
- А ты меня ни с кем не путаешь, добрячок-Малиновский? – Катя так и не понизила тон. - Тебе солнце голову не напекло? Или может, после вчерашних возлияний крыша поехала?
- Причём тут вчера? – Роман искренне удивился, и Катя, ухватившись за это, понеслась дальше:
- Ну конечно, совсем не при чём! Конечно, ты ведь всю ночь проспал сном праведника, и наверняка даже не пропустил бутылочку-другую в компании какой-нибудь гусеницы летающей!
Маринина челюсть отвисала всё сильнее. Катю понесло явно не в ту степь. То, что она тут устроила, уже очень сильно смахивало на сцену ревности.
- А вот это тебя не касается! – Малиновский в первую секунду тоже услышал явно проскальзывающую ревность в Пушкарёвском голосе, но потом, решив, что он что-то перепутал, или ему вовсе показалось, продолжил. - Сколько и с кем я буду пить в собственный день рождения, касается только меня!
- Конечно, тебя! – согласилась Катя. - Только потом все эмоции почему-то срываются на мне! Ты как будто специально меня находишь, чтобы избавиться от своей негативной энергии! А я что, железная? Почему я должна всё это терпеть и слушать?
- Да тебя никто и не просит ничего слушать! Или это я сам себя за руку схватил?!
- Ну раз ты хотел уйти – так и иди!!! Скатертью дорога!!!
- Ах, значит, вот как! – Малиновский был на грани возмущения, и, неожиданно для себя, а ещё более неожиданно для Кати резко притянул её к себе за талию и впился в губы поцелуем. Но далеко не нежным и ласковым, а требовательным и немного жёстким, но от этого не менее страстным. Пушкарёва тряпичной куклой повисла в его руках, сначала даже толком не поняв, что произошло, а когда до её сознания постепенно начало доходить, пару раз проскулила, даже не пытаясь вырваться и осознавая свою подневольность. К тому же, Малиновский, по всей видимости, в ближайшее время останавливаться не собирался, и Катя невольно начала отвечать на поцелуй, потому как стиснуть зубы и переждать, пока Ромка угомонится, не было возможности, да и, что уж душой кривить, желания…
И ведь нашёл, подлюка, способ заткнуть её! И действенный какой… да и приятный…
Маринина челюсть давно валялась на земле. Всё сразу становилось понятно. Но почему-то облегчения это не принесло.
Через некоторое время, видимо решив, что миссия по укрощению Катерины выполнена, Малиновский весьма нехотя отпустил её. Та, почувствовав себя на свободе, отошла на пару шагов и демонстративно вытерев губы, буркнула:
- Дурак.
- Знаю, - совершенно спокойно ответил Роман. - Но иначе ты бы до сих пор продолжала бузить.
- Я? Бузить?
- Хочешь повторить? – склонившись над вновь начинающей заводиться девушкой, низким голосом спросил Малиновский. Катя, презрительно хмыкнув, отвернулась. И только сейчас заметила, что к ним прикованы взгляды всех окружающих людей: художников, продавцов и просто прохожих. Кинув взгляд на Марину и осознавая, что теперь и ей придётся всё рассказывать, Пушкарёва схватила под руки своих спутников и потащила подальше от этого места.
Когда они отошли на приличное расстояние, Марина, мило улыбнувшись Малиновскому, буквально силой отвела Пушкарёву в сторону и пригвоздив взглядом к земле, чётко проговорила:
- Я тебя не отпущу, пока ты мне не объяснишь, что вот это только что было, откуда взялось и как это всё понимать.
- А ты что, не видела? – буркнула Катя. - Ты это всё у Малиновского лучше спроси.
- Обязательно. Но сначала я хочу услышать твою версию.
Катя вздохнула, понимая, что отвертеться невозможно, и взглянув через плечо на стоявшего неподалеку Романа, который с преувеличенным интересом разглядывал какое-то дерево, негромко сказала:
- На самом деле здесь нет ничего особенного. Просто мы вчера…ну… немножко выпили… потом… случайно поцеловались… ну и… в принципе всё… больше ничего у нас не было…
- Катя, это даже не смешно. Случайно поцеловались! Это так – как сегодня? Сегодня тоже случайно всё получилось?
- Ну нет, нет… Не совсем, - Пушкарёва вновь оглянулась, и успела заметить, что Ромка внимательно смотрел на них, но увидев, что Катя повернулась, быстро перевёл взгляд на несчастное дерево. Пушкарёва ухмыльнулась, и продолжила. - Мы с ним договорились, что забудем всё, что произошло, и продолжим дальше общаться как друзья.
- Всё, что произошло? А что, случайный поцелуй - это что-то невероятное и незабываемое, и его просто невозможно забыть? Или было что-то большее, а? И я вообще не понимаю, зачем забывать-то? Могли бы неплохо провести время… Вот я бы на твоём месте…
- Оставайся на своём, а? – перебила её Катя. - И не задавай слишком много вопросов.
- Ладно, - вздохнув, согласилась Шмелёва. - Только ты скажи, что делать-то собираешься?
Катя пожала плечами.
- Я не знаю. Я как-то не ожидала его сегодня встретить, честно говоря. Ну, наверное, будем просто общаться как раньше.
Девушки вернулись к заскучавшему Роману.
- Я себя сейчас таким чистеньким чувствую! Все косточки мне перемыли? – ехидно поинтересовался мужчина.
- Кроме черепа, - тихо буркнула Катя, - жаль было последние моз…- Катя ощутила сильный толчок в бок со стороны Марины, и закрыла рот на полуфразе.
- Девушки, а как вы смотрите на то, чтобы продолжить наше общение в каком-нибудь клубе? – не обращая внимания на Катины реплики, миролюбиво предложил Малиновский, приобняв обеих за плечи.
- А ты уверен, что нуждаешься в нашей… - Катя не договорила, поймав Маринин взгляд, не предвещающий ничего доброго.
- Уверен-уверен! – проговорил Рома. - Кто же откажется провести чудесный вечерок в компании двух очаровательных девушек?
- Малиновский… - предостерегающе начала Катя, но её снова прервали:
- Так мы идём? – и Рома потащил девушек в ту сторону, где, по его заверениям, находился один из лучших клубов города. Стоило им только войти и усесться за столик, как к ним подлетела какая-то местная бабочка и сразу же повесилась на шею Малиновского.
- Ромочка, милый, я знала, что ты придёшь! – ворковала девушка, - я так скучала! Думала, ты уже забыл меня!
- Эээээ… - Малиновский был явно растерян – по его лицу было видно, что эту дамочку он совершенно не помнит. - Девушка, вы меня с кем-то путаете!
- Ромочка, ну как тебя можно с кем-то перепутать? Я тебя из тысячи узнаю! – немного обиженно протянула девушка, и недоверчиво продолжила. - А ты, что, уже забыл меня?
- Я? – тупо переспросил Малиновский.
- Ты, ты! – подтвердила бабОчка, - ты забыл, как мы чудесно провели вместе время?! Прошло чуть больше недели, а ты уже ничего не помнишь?
- Ээ, видишь ли, куколка… так сложились обстоятельства…
- Ромочка, дорогой, ну так давай изменим эти обстоятельства! Я напомню тебе, как здорово нам было вместе… – и девушка попыталась присесть мужчине на колени, но тот неуклюже отбивался. Катю, с интересом наблюдавшую за парочкой в течение всего времени, почему-то очень возмутила эта выходка, и она резко встала, потянув подругу за руку.
- Так, мы тут, похоже, лишние. Пошли, Марин!
- Катя, нет! Сядь! – испуганно прокричал Малиновский, и повернувшись к девушке, продолжил. - Послушай, Анечка…
- Я Леночка! – возмущенно перебила его девушка.
- Хорошо. Леночка так Леночка. Так вот, послушай меня, дорогая. Я тебе, кажется, объяснил, что обстоятельства сложились так, что продолжать наше общение нет никакой возможности. Как бы сильно тебе этого не хотелось. И, если ты заметила, я не один! – мужчина показал рукой в сторону Кати и Марины.
Леночка смерила презрительным взглядом сидящих рядом девушек и хмыкнув, развернулась, чтобы уйти, но бросила напоследок:
- Когда тебе надоедят эти вешалки, ты захочешь вернуться ко мне! Но я тебя не прощу! Никогда!
- Это угроза или обещание? – крикнул вслед Роман, но девушка уже скрылась в толпе.
Катя довольно хихикнула.
- Может, пойдём отсюда? – предложила Пушкарёва. - А то вдруг она подумает-подумает, и всё же решит великодушно тебя простить?
- Не, - отмахнулся Ромка. - Не простит! Я, по крайней мере, очень надеюсь.
- Даже если мы и перейдём в другой клуб, это вряд ли поможет. Наверняка у Романа в каждом осталось по несчастной брошенной любви, - ехидно прокомментировала Шмелёва.
Малиновский обиженно надулся. Катя примирительно погладила мужчину по плечу.
Через некоторое время инцидент был исчерпан. К Роману больше никто не клеился, и троица отлично проводила время. Вскоре зазвучала медленная музыка. Роман, подумав пару секунд, протянул руку Кате, приглашая её потанцевать. Девушка уставилась на эту руку как на что-то сверхъестественное. Тогда, Малиновский, пожав плечами, протянул эту же руку в Маринину сторону, и та, улыбнувшись, уже собралась встать, но Пушкарёва неожиданно перехватила Ромину кисть и сама потащила его на танцпол. Шмелёва звонко рассмеялась вслед удаляющейся парочке. Катя банально взревновала, и поэтому не дала Ромке возможности потанцевать с Мариной. И после этого пусть только скажет, что Малиновский ей безразличен!
Они вышли на танцпол… вокруг уже танцевали влюблённые парочки…

Я уже не плачу, просто дождь за окном
Это значит – всё забыто давно


Катя нерешительно положила ладони Роману на плечи. Он обвил руками её талию.

И в осеннем небе, потускневшем едва
Тают одинокие слова
Их унесёт листва…


Её голова лежит на его плече… Они не спеша двигаются в такт музыке…

Мне уже не больно, в сердце светлая грусть
Я спокойна…
Я к тебе не вернусь…


Действительно, на душе так спокойно… и тихо… и светло…

Надо мною небо, ни преград, ни оков…
Просто дотянусь до облаков… и станет так легко…
А там, где рождается свет тревог и уныния нет…
И облака из чистого снега…
Я буду тебя вспоминать… и счастье в полёте искать…
Ведь ничего нет больше, чем небо… и моя любовь…


Роман что-то зашептал Кате на ухо. Девушка не уловила смысл этих слов, но оторвала голову от Роминого плеча и посмотрела ему прямо в глаза. И чуть не утонула в безграничной нежности, плескавшейся в них. А ведь она и не подозревала, что её собственный взгляд, направленный на мужчину, вызвал в нём не меньшую бурю эмоций, от которых он сам впал в непродолжительный ступор. Никогда раньше обычный танец с девушкой не вызывал в Романе таких нежных чувств. А её мимолётный взгляд… мужчина не выдержал его и отвёл глаза…

Я скажу спасибо убегающим дням…
Буду сильной… только помни меня…
Настроенье, осень… тихо в небо взлечу…
Я в потоке самых светлых чувств… счастье своё ищу…

А там, где рождается свет тревог и уныния нет…
И облака из чистого снега…
Я буду тебя вспоминать… и счастье в полёте искать…
Ведь ничего нет больше, чем небо… и моя любовь…
Вспоминай меня…


Музыка резко оборвалась, и медленную композицию тотчас сменила весёлая и зажигательная. Дрыгать телом под этот бешеный ритм не хотелось, и Малиновский с Пушкарёвой вернулись к столику, где их уже ждала улыбающаяся Марина.
- Увела у меня партнёра прямо из-под носа! – шутя пихнула Катю девушка, а та почему-то слегка смутилась. Ведь правда – стоило Ромке предложить танец Марине, Кате это тут же не понравилось. Но, получается, что ему, в общем-то всё равно, с кем танцевать! Впрочем, это и неудивительно… Только вот его глаза… ТАК на неё Малиновский ещё не смотрел… Как будто его глаза излучали невидимую энергетику, проникающую через кожу в самую душу, вызывая взрыв всех мельчайших частиц нового, ещё неосознанного чувства, и, как следствие, распространение их по всему телу…
- Ладно, дарю тебе его на следующий танец! – великодушно разрешила Катя.
- А моё мнение, как я понимаю, здесь уже никого не интересует? – подал голос Роман, и наигранно-трагично вздохнув, продолжил. - Вот так всегда!
Через некоторое время вновь зазвучала медленная мелодия, и Марина сама потащила Малиновского на танцпол. Катя, потягивая мартини, внимательно следила за этими двумя товарищами, не выпуская их из вида ни на секунду. И почувствовала облегчение, увидев, что Маринка не стала всем телом прижиматься к Роману и класть голову ему на плечо, как это делала она сама. Между ними даже просвечивалось небольшое расстояние. Правда, это длилось недолго, и девушка заметно напряглась, когда увидела, что Ромка что-то зашептал Шмелёвой на ухо – почти так же как и ей самой некоторое время назад, после чего та слегка смущённо рассмеялась, а потом прильнула к его груди. Катя попыталась сделать вид, что её совершенно не волнует происходящее на танцполе, и лишь изредка бросала сердитые взгляды на танцующую парочку. И как бы тяжело это ни было, пришлось признать, что она банально ревнует.
«…И чего она так к нему жмётся?
…А он тоже хорош – нашёптывает что-то постоянно!
…Посмотрите, как мы обнимаемся! Тьфу!...
…Если они сейчас ещё поцелуются, я… я… я не знаю, что я сделаю… но обязательно придумаю!
…Всё, я со Шмелёвой не разговариваю! Разве это по-дружески?
…А хотя, почему нет? Что она плохого мне сделала? Малиновского отбивает?
- Катя даже фыркнула при этой мысли, но тут же посерьёзнела, -
…А ведь так и есть! Она танцует с моим Ромкой!
…Стоп! Моим Ромкой?! А с каких это пор он мой??!
…Я что, ревную??!!!
…Кошмар…
…Я ревную. Собственную подругу. К Малиновскому.
…Приплыли……»
Катя даже не сразу заметила, что пока она рылась в своих мыслях и осознавала происходящее, к ней подсел какой-то паренёк, настойчиво навязывающий свою компанию. Поначалу Пушкарёва даже не обратила на него внимания, но, похоже, у этого парня был девиз: «Мы не ищем лёгких путей!», и он продолжал что-то говорить Кате, пока та не посмотрела на него, как на какого-нибудь гуманоида. Девушка, погрузившаяся в собственные думы и отнюдь не удовлетворённая их результатом, не ожидала, что давно сидит за столиком не одна.
- Ой… вы что-то хотели? – произнесла Катя, повернувшись к парню.
- Познакомиться, - он очень обрадовался тому, что на него, наконец, соизволили обратить внимание.
- Со мной? – удивлённо переспросила Катя.
- Нет, с папой римским! Конечно, с вами! Я тут уже полчаса сижу и пытаюсь обратить на себя ваше внимание.
- Вам это удалось. Можете радоваться, - буркнула девушка.
- А как вас зовут, очаровательная дама? Не желаете потанцевать?
- Вы задаёте слишком много вопросов, - устало пробормотала Пушкарёва, пытаясь разыскать взглядом Маринку и Рому – пока её отвлекал этот незнакомец, она упустила их из виду.
- И всё же? – продолжал допытываться парень.
Катя так и не узрела танцующих друзей, и, чертыхнувшись, повернулась к парню.
- Послушайте, я сегодня не собиралась ни с кем знакомиться!
- Почему?
- Луна не в том Сатурне, вот почему!
- Ну что же вы так агрессивно… я же только с благими намерениями…
- Значит, сегодня не ваш день, - бесцеремонно отшила его Катя. И облегченно вздохнула, увидев, что к столику приближаются её друзья. С удивлением отметила, что Малиновский, заметив, что Катя не одна, на секунду изменился в лице, но тут же взял себя в руки и нацепил свою фирменную улыбочку. Марина с интересом поглядела на этого парня, присаживаясь на диванчик.
-Я вижу, вы не одна, - констатировал мужчина, разглядывая Катиных спутников.
- Кать, а может, ты представишь нам своего знакомого? – как всегда некстати влезла Шмелёва.
- Так вас зовут Катя? Какое прекрасное имя!
Пушкарёва тяжело вздохнула и покосилась на Ромку, который с интересом наблюдал за происходящим.
- Я Андрей, - представился мужчина. Катя вздрогнула. Ей за последние 2 года ни разу не встречались Андреи ни в каком проявлении. А вот сейчас… это явно плохой знак.
- Катя, расскажите о себе! Или, может, хотите потанцевать?
Девушка вздохнула ещё тяжелее, и умоляюще посмотрела на Малиновского, буквально крича взглядом: «Спаси меня от него!». Роман, кажется, понял, что от него хотят, и поэтому, сдержанно кашлянув в кулак, обратился к Андрею:
- Послушайте, уважаемый… кажется, девушка ясно дала понять, что не настроена с вами общаться.
- А может, мы с девушкой сами разберёмся? – довольно нагло спросил мужчина.
- Не думаю, - спокойно ответил Роман, и присел совсем рядом с Пушкарёвой, - дело в том, что Катя – моя девушка, и вы в наши отношения ну никак не вписываетесь! – Роман по-хозяйски приобнял Катю, и та доверительно прижалась к нему.
- Значит, вот как… и поэтому ты танцуешь с другой, пока твоя девушка скучает в одиночестве ? – Андрей указал на Марину. Пушкарёвой уже порядком надоел этот разговор, и она довольно грубо отрезала:
- Послушайте, как вас там, у вас чересчур завышенная самооценка! Вас не касается, кто с кем танцует и вообще, вы разве ещё не поняли, что тут никто не заинтересован в общении с вами? Поищите себе кого-нибудь другого!
Малиновский уважительно посмотрел на Катю. Он явно не ожидал, что она сможет вот так практически послать мужчину, который, в общем-то, всего лишь хотел познакомиться.
- Ну что ж... в таком случае, я удаляюсь. Адьёс! – вскоре Андрей исчез из поля зрения. Катя облегчённо вздохнула.
- Спасибо тебе, - искренне поблагодарила она Романа, с небольшим сожалением выбираясь из его объятий.
- Да не за что, - отмахнулся Малиновский, - обращайся, если что.
Через некоторое время Катя удалилась в дамскую комнату «припудрить носик», оставив Марину и Ромку наедине. Они некоторое время молчали, пока Шмелёва неожиданно не сказала:
- Мне, наверное, лучше уйти…
- Что? Зачем? – Роман с удивлением уставился на девушку.
- Ну, думаю, вам нужно побыть вдвоём…
- Мариночка, оглянись! – Роман провёл рукой вокруг себя. - Ты не заметила, где мы находимся? Думаешь, ты уйдёшь, и мы с Катей останемся вдвоём? Все остальные уйдут с тобой из чувства солидарности?
- Ты ведь понимаешь, о чём я. Я же вижу, что здесь лишняя. И взгляды, которые вы с Катей друг на друга кидаете, тоже вижу.
- Ладно, – вздохнул Малиновский. - Только как ты собираешься уйти, не забрав Катю с собой? Она ведь за тобой побежит! Что-то мне подсказывает, что после вчерашнего она со мной наедине больше не захочет оставаться…
- Да что ж там у вас вчера произошло… - пробормотала девушка.
- А Катя тебе разве не рассказала? – удивился Рома.
- В общих чертах… В очень общих…
Малиновский хмыкнул. Он-то уже думал, что Марине известны все подробности… Пушкарёва его приятно удивила.
- Знаешь, я, кажется, придумала. Не факт, конечно, что сработает, но попробовать можно. Наверняка скоро будет очередной медляк – ты Катерину пригласи. А я, пока вы танцевать будете, смоюсь по-тихому.
- Что-то мне подсказывает, что Катька нагонит тебя раньше, чем ты успеешь покинуть это заведение… ничего не выйдет…
- Попытка – не пытка… многое, конечно, и от тебя зависит. В твоих силах уговорить её остаться.
Малиновский помолчал некоторое время.
- Зачем ты мне помогаешь? – неожиданно спросил он.
Марина пожала плечами.
- Не знаю. Да я и по большей части не тебе помогаю, а Катюхе.
- Да? Странно… Я думал, что она тебе рассказала много всего «хорошего» обо мне.
- Ну рассказала. Дальше что?
- А то, что ни один нормальный человек после этого не будет практически насильно впихивать свою подругу в лапы такого, как я.
- Значит, я ненормальная, - спокойно ответила Марина. - Ещё вопросы есть?
Вопросов больше не было.
- А знаешь, я, кажется, уже к ней привязался, - неожиданно для самого себя признался Малиновский, - меня это даже испугало поначалу. А сейчас ничего, нормально. Непривычно немного, правда. Как-то ново, что ли…
Марина лишь ухмыльнулась.
….Катя вернулась через минуту. Вскоре действительно заиграла медленная композиция, и Роман поспешил пригласить Пушкарёву на танец. Девушка с радостью приняла его приглашение и, находясь на танцполе, прижалась к нему, нежно обняв за шею.

В конце тоннеля яркий свет слепой звезды…
Подошвы на сухой листве оставят следы…


В этом танце уже не было напряжённости, присутствовала лишь нежность и умиротворение.

Ещё под кожей бьётся пульс… и надо жить…
Я больше, может, не вернусь…
А может, я с тобой останусь…


Их ноги двигались в ритм мелодии… А мысли… мысли обоих были далеко отсюда: от этого клуба, от праздничной атмосферы, царившей вокруг…

Останусь пеплом на губах, останусь пламенем в глазах,
В твоих руках дыханьем ветра…


Её сознание возвратилось во вчерашний вечер, в то время, когда они стояли на берегу моря, а он обнимал её своими сильными руками… почти так же, как сейчас… прошли всего сутки… а казалось – вечность…

Останусь снегом на щеке, останусь светом вдалеке…
Я для тебя останусь светом…


Он вспоминал их поцелуй… её сладкие губы и нежные ручки, обнимающие его за шею… почти так же, как сейчас… И вновь захотелось ощутить вкус её губ, обнять крепко-крепко, и не отпускать… То, что он совсем недавно собирался забыть эту девушку и больше не общаться с ней, абсолютно выпало из памяти. Да и как вообще такие мысли могли прийти в его голову?

В конце тоннеля яркий свет… и я иду…
Иду по выжженной траве, по тонкому льду…


Роман осторожно провёл рукой по Катиным волосам, ощущая их мягкость и свежесть. Девушка, почувствовав движение Роминой руки, подняла голову, и вновь их взгляды встретились. Но на этот раз ни один из них не спешил отводить глаза…

Не плачь, я боли не боюсь, её там нет…
Я больше, может, не вернусь…
А может, я с тобой останусь…


Мужчина мягко очертил пальцем на Катином лице линию от скулы до подбородка, слегка приподняв его. Оба прекрасно знали, что за этим должен последовать поцелуй. Катя затаила дыхание, ожидая дальнейших действий. «Всего один поцелуй! – пронеслась мысль, - от одного ничего плохого не случится! А потом я остановлюсь. И всё…»

Останусь пеплом на губах, останусь пламенем в глазах,
В твоих руках дыханьем ветра…


И, наконец, решившись, Малиновский прикоснулся своими губами к Катиным… Девушка с готовностью ответила, ещё крепче прижимаясь к мужчине, будто желая раствориться в нём вся… без остатка…

Останусь снегом на щеке, останусь светом вдалеке…
Я для тебя останусь светом…светом…


Останусь пеплом на губах, останусь пламенем в глазах,
В твоих руках дыханьем ветра…
Останусь снегом на щеке, останусь светом вдалеке…


- Что же ты со мной делаешь, Катька…- немного хрипловато прошептал Роман ей на ухо. Та смущённо уткнулась ему в плечо…

Я для тебя останусь светом…

_________________
Люди столько в тюрьме не сидят, сколько вы в интернете...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 ноя 2007, 22:58 
Не в сети
Лев в заячьей шкуре
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 окт 2007, 21:25
Сообщения: 1199
Откуда: Белгород
Вернувшись к столику и не обнаружив за ним подруги, Катя обеспокоенно поглядела по сторонам – но Шмелёвой нигде не было. Малиновский, стараясь казаться невозмутимым и разве что слегка удивлённым, указал Пушкарёвой на сложенный вдвое листок в клетку, придавленный бокалом.
- Смотри, она, кажется записку оставила, - и Роман взял лежащий на столе листик, и пробежал глазами написанный текст. Катя выхватила записку из Роминых рук, и нахмурившись, прочитала вслух:
«Мне позвонили из отеля: Катька вроде приболела слегка. Я убежала, вас не жду. Катя, твоя помощь мне не нужна, так что оставайтесь с Ромкой. Счастливо погулять. Марина».
Дочитав, Пушкарёва подняла глаза на Малиновского. Тот лишь пожал плечами, всем видом демонстрируя: мол, решай сама, что делать дальше.
- Я, наверное, нужна ей… - задумчиво протянула Пушкарёва.
- А мне показалось, что там написано прямо противоположное, - ответил Ромка.
Катины чувства были весьма противоречивы. С одной стороны, Шмелёва ясно дала понять, что в её помощи не нуждается, а это означало, что они остаются с Малиновским вдвоём. Как к этому относиться, Катя ещё не решила. Но, с другой – вся эта сложившаяся ситуация выглядела весьма странной. Даже если закрыть глаза на то, что Марине позвонили именно в тот момент, когда они с Ромкой танцевали, то почему она не подошла и не сказала обо всём лично? Возможно, конечно, не хотела отрывать их от танца – тем более, что они всё равно не замечали ничего вокруг, кроме друг друга. Наверное, она торопилась… И ещё наверняка подумала, что Катька ломанётся вместе с ней – а так появилась отличная возможность оставить парочку вдвоём. Вот это больше всего и настораживало – закралась мыслишка, что с Марининой дочуркой всё в полном порядке, и на самом деле Шмелева просто смылась, буквально затолкав подругу в объятия Малиновского.
«Очень убедительно, - подумала девушка, - ладно, сделаем вид, что я поверила.»
Пушкарёва внимательно посмотрела на мужчину, который усиленно изучал что-то за Катиной спиной.
- Может, мне тоже лучше уйти… Жарковато тут как-то… Да и поздно уже, - пробормотала девушка.
- Не так уж и поздно. Всего лишь начало первого. В это время начинается всё самое интересное.
Катя окинула Рому недоверчивым взглядом и язвительно проговорила:
- Можешь остаться. Наверняка тут скоро начнётся стриптиз. Да и Леночка, наверное, вернётся, вновь увидев тебя одного. Так что скучать не придётся.
Малиновский уставился на девушку во все глаза, не понимая – она ревнует или просто вернулась к своему в последнее время обычному ехидному тону?
- Кать, ты чего? – спросил мужчина, кладя руки девушке на плечи и заглядывая ей в глаза, которые она тут же поспешила отвести. - Кать, ну хочешь – пойдёшь к себе, я тебя провожу, хочешь – можно погулять. Я не собираюсь тебя одну никуда отпускать!
- Почему? – задала Катя совершенно неожиданный вопрос.
- Просто я не хочу оставлять тебя одну, - не раздумывая, ответил мужчина.
Катя не знала: радоваться ей этому признанию или нет, и взяв со стула свою сумочку, повернулась к Роману:
- Пойдём отсюда куда-нибудь…
На улице было прохладно, и Катя даже слегка вздрогнула, покинув душное помещение.
- Ну так ты решила, куда хочешь пойти?
- Я думала – ты решишь, - равнодушно пожав плечиками, ответила Пушкарёва.
Тогда они просто пошли вдоль моря. Молчание затягивалось.
- Домой хочется, - неожиданно подала голос девушка.
- Да? Ну пойдём, я провожу, - и Малиновский хотел уже развернуться, но Катя его перебила:
- Нет, ты не понял. Мне не в отель хочется, а в Москву. Устала я от отпуска. Трехнедельный отдых – это слишком много для меня.
- Ты не поверишь – у меня недавно тоже такая же мысль была!
- Серьёзно? – Катя даже остановилась. Малиновский кивнул.
- Вот это странно. Никогда бы не подумала, что тебе надоест отдыхать. Мне всегда казалось, что ты при возможности всю жизнь провёл бы в отпуске.
Малиновский ухмыльнулся.
- Мне тоже… много чего казалось… раньше… Ну, в общем-то, это было лишь временное помутнение, на самом деле сейчас мне совсем не хочется возвращаться…
Катя понимающе хмыкнула.
Скоро они вышли на слабоосвещенную аллейку, где в этот поздний час было не слишком много народу – лишь на редких лавочках ворковали влюблённые парочки. Заметив свободную лавку под большим деревом с широкими раскидистыми ветвями, Пушкарёва присела на неё.
- Устала немного, - пояснила девушка. - Мы слишком долго ходили.
Малиновский пристроился рядом.
- А ты по «Зималетто» не скучаешь? – вновь задала Катя неожиданный вопрос.
Малиновский подумал несколько секунд.
- Скучаю. Естественно, скучаю. Я ведь не такая бесчувственная кочерга, как ты думаешь…
- Откуда тебе знать, что я думаю?
Роман посмотрел Кате прямо в глаза.
«Какой красивый и необычный цвет! Такой миндальный… с коньячным оттенком…»
- Я догадываюсь.
- Не поделишься своими соображениями?
- Лучше оставлю при себе.
- Как знаешь.
- А ты?
- Что я?
- Никогда не хотелось вернуться в «Зималетто»?
- Нет, - быстро ответила девушка. - Я слишком много получила в своё время от этой компании. На всю жизнь воспоминаний хватит, - и подумав, добавила: - хотя, если разобраться, сама ведь во всём виновата. Как я себя изначально представила, так меня и приняли, и относились в дальнейшем.
- Но ведь потом всё изменилось.
- Так это потом. Уже, в общем-то, всё равно было. Да не так уж и многое поменялось…
Подул небольшой ветерок. Катя поёжилась.
- Замёрзла? – тихо спросил мужчина, обнимая девушку и нежно прижимая к себе. Катя положила голову ему на плечо. Ей нравилось его плечо – такое широкое и не очень твёрдое, и так здорово было устроиться на нём – сразу становилось очень уютно и комфортно. Особенно, если при этом он обнимал своими сильными руками…
Пушкарёва неожиданно хихикнула.
- Ты чего смеёшься?
- Да так… вспомнилось… точнее представилось… кое-что…
- Не расскажешь?
Катя ещё раз хихикнула и ответила:
- Да нечего тут рассказывать. Просто вся вот эта ситуация сама собой такая смешная и нелепая. Вот вернись мысленно на… скажем два года назад. Или чуть больше. Вернулся? А теперь представь – к тебе подходит какая-нибудь цыганка… или гадалка… да кто угодно… в принципе, даже Жданов сойдёт. Так вот, подходит к тебе мистер X и говорит таким пафосным голосом: «запомни, друг, через два года ты вновь встретишь ходячий ужас по имени Катя Пушкарёва и будешь с ней проводить всё свободное время! Более того – ты пригласишь её на медленный танец и поцелуешь, а потом вы будете сидеть на лавочке и обниматься!» Вот ты бы что с этим человеком сделал?
- Ты ещё забыла упомянуть, что я научу тебя плавать, потом поведу в ресторан, а ещё…
- Ну не надо, не надо… - прервала его Катя, - ты собрался что ли всю историю этого отпуска поминутно пересказать? Лучше на вопрос ответь.
- Знаешь, мне уже приходили в голову подобные мысли. Естественно, тогда это всё казалось бы чушью несусветной. Думаю, если бы тебе сказали подобное, ты точно также прореагировала бы.
- Понятное дело… Кстати, когда твой друг приезжает? – Пушкарёва опять резко сменила тему.
- Через четыре или пять дней… а что?
- Просто… любопытно… обидно так, наверное, отпуск провести…
- У него проблемы какие-то… с дочерью форс-мажор приключился… вполне возможно – он вообще не приедет… Если бы тебя здесь не было, я наверное, уже, со скуки помер бы.
- Ой, да ладно. Нашёл бы компанию…
- Ну, такую верную, красивую, да и просто замечательную компанию я точно не смог бы найти.
Катя подняла голову и встретилась с его внимательным взглядом серо-зелёных глаз. Девушка надеялась увидеть там веселые искорки, подтверждающие, что последняя фраза была сказана с иронией, но так и не смогла узреть ничего подобного. И отвела глаза…
- Кать… - мужчина аккуратно взял двумя пальцами девушку за подбородок и повернул к себе лицом. - Я сейчас правду сказал!
Девушка опустила ресницы. Потому что долго выдерживать Ромин взгляд не было сил. Возникало желание кинуться на шею и поцеловать. Но этого нельзя было делать…
- Катюш? Ты мне веришь?
Девушка неопределённо кивнула, понимая, что, то, что должно произойти – неизбежно… тогда зачем с этим бороться?
Расстояние между ними незаметно сократилось до минимума, и их губы соприкоснулись в поцелуе уже второй раз за этот вечер. И, если первый был результатом интимной обстановки и красивой мелодии, вызывающей романтические ощущения, то второй поцелуй был осознанным шагом обеих сторон, находящихся в почти трезвом уме и твёрдой памяти…
- Рома… мы же договаривались… вчера… - одновременно отвечая на ласки, сбивчиво шептала Катя.
- К чёрту, Кать… Всё равно уже… нарушили сегодня договор… - не прекращая целовать девушку, пробормотал Роман.
- Так нельзя… - Катерина ещё пыталась слабо сопротивляться нахлынувшим чувствам и эмоциям, но это было уже практически невозможно.
- Почему? – оторвавшись на некоторое время от её губ, спросил Малиновский. Катя инстинктивно потянулась за его губами, но мужчина отодвинулся чуть дальше, ожидая ответа.
- Не знаю… Недавно я находила какое-то объяснение… а сейчас… не могу вспомнить… совсем…
- Значит – можно! – уверенно произнёс Роман и вновь припал к её губам.

- Мне холодно, - пробормотала девушка, когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы хоть немного привести дыхание в норму.
- Да? А мне жарко… - ответил Роман, поглаживая Катю по волосам. Девушка слегка смутилась, догадавшись, от чего ему может быть жарко.
- Может, всё же… пойдём? – робко предложила девушка.
- Конечно, - слегка расстроенно ответил Малиновский. - Пошли, я провожу.
По пути до Катиного пансионата Роман не выдерживал, и периодически отводил Катю в сторону, чтобы поцеловать.
- Мы так никогда не дойдём, - не привыкшая к столь бурному проявлению чувств, ворчала Пушкарёва, впрочем, делала она это только лишь из вредности – Ромкины поцелуи кружили голову похлеще дорогого шампанского, и это было так здорово…
Наконец, впереди показались ворота, ведущие на территорию отеля, где проживала Катя. Они прошли в них, и остановились у самых дверей в здание. Катя переводила грустный взгляд с Малиновского на эти двери…
- Ну… тогда… до завтра? – тихо и как-то нерешительно спросила девушка. Как же не хотелось расставаться!
Вместо ответа Малиновский вновь начал целовать её… Но во время этого поцелуя очень сильно старался не терять головы, а попробовать поразмыслить – необходимо было выиграть время.
Дело в том, что вот так вот просто отпускать Пушкарёву решительно не хотелось. Так же сильно, как и не было желания тащиться в собственный отель одному посреди ночи - стрелки часов приближались к четырём утра. Но основная причина, естественно, заключалась не в этом. На самом деле просто безумно не хотелось отпускать её, пусть даже на несколько часов, да и, в общем, сложновато было вот так провести полночи в объятиях и поцелуях, а потом просто взять и разойтись по отелям. Необходимо было каким-то образом напроситься Кате в гости, но вот только как? В голову ничего не приходило… И, когда их бесконечный поцелуй всё же прервался, Роман ляпнул первое, что пришло в голову, даже не сразу осознав бескрайнюю глупость своей просьбы.
- Кать… слушай, у меня с вечера маковой росинки во рту не было… у тебя нет в номере водички, а? Я не выдержу больше ни минуты… мне немножко – только горло промочить.
Пушкарёва еле сдержала лицо – хотя так и хотелось рассмеяться в полный голос. Малиновский использовал типичную уловку – напрашивание в гости. Называется, «дайте водички попить, а то так есть хочется, что переночевать негде»…
Придав лицу максимально серьёзное выражение, девушка поинтересовалась:
- А что же ты не купил воды, пока мы шли?
- Так ведь все магазины уже закрыты! – моментально сориентировался мужчина, - не идти же в клуб какой-нибудь только для того чтобы бутылку лимонада купить.
Катя всё же не удержалась и хмыкнула. Она точно помнила, что по дороге они встретили по крайней мере два ярко освещённых круглосуточно работающих продуктовых магазина – за один из них Малиновский затащил её, чтобы в очередной раз поцеловать.
Девушка задумалась. Впустить сейчас Романа в номер – означало… впрочем, вполне ясно, что это означало. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что Ромка не ограничится питьём воды и поцелуем в щёчку на прощание. Хотя бы по той причине, что прощание затянется… и весьма надолго… Но, что самое странное – Катя прекрасно понимала, чем всё может закончиться и отнюдь не чувствовала внутреннего душевного протеста. Наоборот, всё внутри замирало в радостном ожидании и предвкушении чего-то очень хорошего.
Наконец, подняв глаза на Малиновского, Пушкарёва промолвила:
- Ладно… пошли уже… напою тебя водичкой. А то умрёшь от жажды, а я потом виноватой окажусь.
Ромка радостно закивал головой, и схватив девушку за руку, потащил за собой в отель. У лестницы Кате пришлось почти силой вырваться:
- Притормози, конёк-горбунок! Куда ж ты так мчишься?
- Пить хочу! – быстро ответил мужчина, но по его лицу отчётливо было видно, что пить он сейчас хочет меньше всего… потому что истинные желания были написаны у него на лбу буквами размером как на первомайском транспаранте.
- А ключ мне от номера взять не надо, как думаешь?
- А… да… и правда, - слегка растерянно пробормотал Роман.
Катя подошла к административной стойке и забрала у сонной дежурной ключ.
Поднимаясь по лестнице, девушка чувствовала, что внутри неё огромными волнами разливается напряжение, возрастающее в каждой секундой в сотни раз, и поэтому, подойдя к двери, Катя долго не могла вставить ключ в замочную скважину, плюс ко всему, Ромка за прошедшие две минуты не сказал ни слова, что уже было странно и непривычно, и только больше накаляло обстановку.
Наконец, совершив все необходимые процедуры по открыванию двери, Катя вошла в тёмный номер. Нашарив слегка дрожащей рукой на стенке выключатель, девушка нажала кнопку, и комната тотчас озарилась ярким светом люминесцентных ламп. Первым делом Пушкарёва подошла к холодильнику, и достав из него бутылку с минеральной водой, протянула её Роману. Мужчина посмотрел на бутылку настолько удивлённо, будто это было великое чудо природы. Правда, через несколько секунд вспомнив, какова «официальная» причина его прихода в Пушкарёвский номер, с готовностью взял бутылку и сделал несколько маленьких глотков.
- Попил? – убирая бутылку обратно в холодильник, спросила Пушкарёва, и в её интонации явственно читалось продолжение: «а теперь вали». Хотя, по правде говоря, совершенно не хотелось, чтобы Ромка уходил.
- Угу, - буркнул мужчина, не двигаясь с места.
- Может, ты ещё покушать хочешь? – в Катином голосе зазвучала ирония.
- Может быть, и хочу. А есть что? - абсолютно невинным голосом ответил Роман. Катя пару секунд посмотрела на его лицо, а потом, выдохнув, начала:
- Послушай, Малиновский… Я с удовольствием напою тебя, накормлю, и песенку спою, но давай не сейчас, а? Я конечно деликатно промолчу о том, что на часах четыре утра, а также о том, что я устала… и…
- Значит, мне уйти? – расстроено спросил мужчина, перебив девушку.
- А ты планировал остаться здесь жить?
- Ну… в общем-то, я не против… - протянул Рома, хитро косясь взглядом на Катю. Та, тяжело вздохнув, пробормотала что-то про наглость и счастье. Малиновский понимал, что если в ближайшие секунды ничего не предпринять, то придётся ему тащиться чёрт знает куда, и досыпать остаток ночи в одинокой холодной постели… Такие перспективы не добавляли оптимизма, зато прибавляли сил для скорейшего принятия единственно правильного решения.
- Так как ты смотришь на то, чтобы я переселился сюда? – подходя к Кате слишком близко, негромким голосом спросил мужчина.
- Малиновский, ты - псих! – обречённо пробормотала Катя.
- Ага, - с готовностью согласился Рома, - я абсолютный и полный псих, потому что уже полчаса стою здесь и занимаюсь с тобой такими бесполезными делами как разговоры… - последнюю фразу Роман уже прошептал Кате на ухо, обнимая её за шею.
- У тебя есть… другие предложения? – не вырываясь из объятий, но и не отвечая, спросила Пушкарёва.
- А ты как думаешь? – Роман начал покрывать лёгкими поцелуями её шею.
- Ну… тебе, в общем, виднее… - Катя старалась говорить ровным голосом, но получалось всё хуже контролировать себя.
- А ты подумай… сама…
Катя зажмурилась, и через несколько мгновений прижала к себе Малиновского, выдохнув:
- Я не хочу больше думать… ни о чём…
И, запустив пальцы в Ромкины волосы, сама потянулась к его губам…
Поцелуй не был страстным, дурманящим – в нём присутствовала лишь безграничная нежность и желание доставить не столько физическое, сколько духовное удовольствие себе и партнёру. Роман медленно поглаживал Катю по спине, не торопясь переходить к более решительным действиям. Но неуловимая нежность, которую эти оба дарили друг другу, не могла не оставить след – дыхание немного сбилось, пульс участился, напряжение, не отпускавшее уже долгое время, дало о себе знать, и Катя внезапно начала терять равновесие – колени подкосились, земля как будто уплывала из под ног, и казалось, что она парит в невесомости… Но суровая правда жизни была иной – всемирно известный закон притяжения сделал своё дело, и Малиновский еле успел подхватить оседающую на пол девушку.
Пушкарёва немного пришла в себя, и, Роман, слегка сжав в руке её холодные пальчики, притянул их к губам и аккуратно поцеловал. Катя, практически утратившая способность нормально соображать, расценила этот жест как прощание и испуганно посмотрела на мужчину.
- Ты… что… уходишь?
- Ты с ума сошла? - вновь притягивая Катю к себе, прошептал он ей в самые губы, - да ты меня теперь отсюда никаким веником не выгонишь, - и постепенно отступая в сторону кровати, Рома вёл девушку за собой, и наконец, найдя точку опоры, примостился на краешек, усаживая Катю к себе на колени, и робко коснулся нежной кожи за её ушком.
Пушкарёва расслабилась, полностью погрузившись в мир ощущений и таких дурманящих сознание ласк, пока не особенно проявляя инициативу. Роман, тем временем всё больше распалялся, и уже покрывал поцелуями Катину шею, одновременно проникая горячими ладонями под тонкую шёлковую ткань летнего топика и ощущая мягкость бархатистой кожи. Топик однозначно мешал полностью насладиться этим процессом, и мужчина поспешил избавить девушку от этой совершенно лишней детали одежды. И, оставшись в одном лифчике, неожиданно Катя почувствовала себя как-то неловко. Довольно быстро найдя причину внезапно вспыхнувшего смущения, девушка робко прошептала на ушко Роме, безуспешно пытающемуся расстегнуть Катино бельё.
- Ромочка… свет…
- Что? – мужчина совершенно не понял, что Катя пыталась ему этим сказать.
- Свет… выключи… он слишком… яркий…
- А, да… конечно, сейчас… - и с огромным сожалением оторвавшись от девушки, Малиновский за секунду преодолел расстояние от кровати до выключателя. Комната погрузилась во мрак. Катя полностью забралась на кровать, подогнув ноги под себя. Она чувствовала, как по голой коже спины пробежали мурашки, и слегка поёжилась. Роман почему-то не спешил возвращаться. Глаза ещё не привыкли к темноте, и был виден лишь его неподвижный силуэт, статуей застывший у дверей.
- Ром, - тихо позвала его девушка.
- Кать… - отозвался мужчина немного грустно, - знаешь, я не хочу повторения вчерашней истории… ещё немного – и я уже не смогу себя сдерживать… поэтому лучше сразу скажи, и я уйду сейчас. Пока ещё это возможно…
- Малиновский! – возмущённо воскликнула девушка, - хватит стоять возле двери и нести ерунду! – и добавила более жалобно, - я замёрзла…
Мужчина, поколебавшись ещё пару секунд, всё же вернулся к кровати, где его дожидалась Катерина и присел рядом с ней.
- Мне холодно… - повторила Катя.
Больше не пришлось ни о чём просить. Роман вновь начал покрывать поцелуями столь желанное тело, скользя руками по его изгибам, будто стараясь запомнить каждый миллиметрик, каждую клеточку. Вскоре к давно ненужному топику присоединилась и ставшая лишней шёлковая юбка, и вот, Катя уже осталась в одном нижнем кружевном белье в то время как Малиновский был ещё полностью облачён в рубашку и джинсы. Отметив этот явный недостаток, Катя поспешила устранить его – но это оказалось не так-то просто. Дрожащие пальчики периодически сбивались, и путались в маленьких петлях, цеплялись за пуговицы. Когда же, наконец, рубашка была полностью расстёгнута, было сломано два ногтя и оторвана одна пуговичка, но разве в данный момент до этого было какое-то дело? Роман помог Кате стянуть с себя рубашку, и судорожно выдохнул, когда девушка несмело провела холодными от волнения подушечками пальцев по его обнажённой груди.
Почему столь невинное прикосновение вызвало в нём бурю неконтролируемых эмоций и новую волну страсти, накрывшую с головой?
Он не знал…
Он знал только то, что безумно желает эту женщину – именно эту, такую необычную и непохожую на других. Она была особенной… и невольно он стал вести себя с ней совершенно по-другому: не было ни привычной дерзости, ни безудержной страсти и скорости - одновременно хотелось и соединиться, и оттянуть счастливый момент насколько это возможно…
Одежда однозначно мешала… Роман долго пытался освободить Катю от лифчика, пытаясь нащупать застёжку, и, вероятно, мучался бы до утра, если бы Катерина, которой уже немного надоела эта бесполезная возня, не шепнула ему:
- Спереди…
В ту же секунду лифчик полетел куда-то в другой конец комнаты, и мужчина, наконец, смог уже в полную меру насладиться открывшимся ему пространством.
Прошло ещё немного времени – и вот уже они оба полностью обнажены. С каждой секундой поцелуи и ласки становятся более страстными и откровенными…. кровь пульсирует в висках…. Глаза застелило поволокой, кожа горит огнём от накатывающего желания…. И наконец, наступает то мгновение, когда сдерживать себя нет сил, и два тела сливаются в одно целое… всё вокруг исчезает, время замирает, чтобы дать этим двоим возможность быть ещё ближе, раствориться друг в друге….
Пути назад уже нет….

Виолончельный контур тела
Опять белеет на кровати.
Я на тебе играю смело
И нам симфонии не хватит!

Ведь каждое твое движенье,
И каждый вскрик, и каждый стон твой
Звучит аккордом наслажденья
Струны натянутой и тонкой.

Так откровенно и знакомо,
Так удивительно, как будто
Мы где-то в облаках, не дома,
В подарок получили утро.

Виолончель спины и бедер
Упруго выгнута навстречу.
Смычком едва касаюсь, вроде,
И сразу вздрагивают плечи.

Мелодию любви и страсти
Рождают двое неизменно.
Соединит концерта части,
Кровати камерная сцена.


Вихрь страсти уносил их, закручивая в своём водовороте, сводя с ума, то возвышая в небеса, то резко отпуская вниз… Движения… горящие поцелуи… исступлённые ласки…объятия… бешеный стук сердец…. вздохи… волна острейшего наслаждения всё ближе… она нарастает и приближается подобно цунами, готовой разрушить, стереть с лица Земли всё на своём пути. Наконец, тело в сладостной истоме выгибается струной… взрыв… миллиарды осколков огненного шара, зародившегося в животе, распространяются по всему телу, принося с собой умиротворение, покой, счастье…
Всё ещё тяжело дыша, Роман зарылся лицом в Катины волосы, тихо шепча:
- Катюшка… родная моя девочка… что же ты со мной сделала… Мне ещё никогда не было так хорошо…
Девушка ничего не ответила – она просто лежала на кровати с прикрытыми глазами, восстанавливая дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям и ловя дальние отголоски только что испытанного наслаждения. Мужчина приподнялся на локте, и провёл рукой вдоль теперь уже расслабленного, измождённого тела, особое внимание уделяя груди и животу. Катя подняла ресницы и встретилась со взглядом ласковых серо-зелёных глаз, которые взирали на неё с такой необычайной нежностью, что в ней хотелось утонуть.
- Ромочка… - пробормотала девушка его имя, уже совсем не удивляясь, насколько легко это получается и какой сладкой мелодией в ушах оно звучит.
Катя положила голову на его плечо – ставшее уже таким любимым за недолгое время и обвила руками его накачанный торс, игриво проведя по нему пальчиками. Мужчина погладил её по спине, шее, и чуть приподняв её голову, запечатлел на губах лёгкий поцелуй, ставший завершением этого безумного танца страсти.
За окном появлялась тонкая полоса алого света на горизонте. Наступал новый день.

***

«Кто включил радио? Или это телевизор? Какая-то знакомая музыка…» - Катя изо всех сил старалась не обращать внимания на мелодичные звуки, раздающиеся где-то совсем близко, убеждая себя, что ей это только снится, надо всего лишь немного подождать - и музыка стихнет. Девушка поглубже зарылась в одеяло, откуда звуки слышались гораздо приглушённей, и вскоре краем полупроснувшегося сознания констатировала, что мелодия стихла. И уже вновь начала погружаться в сладкую дрёму, как музыка заиграла во второй раз. Стало ясно – звонил мобильный телефон. Из груди вырвался недовольный стон, и, еле выпутавшись из одеяла, Катя выползла наружу, в первую секунду зажмурившись от яркого солнечного света, ударившего в глаза, и потянулась к телефону, который, к счастью, лежал на прикроватной тумбочке.
- Алло, - не глянув на дисплей, слегка хрипловатым голосом со сна, ответила девушка, и покосилась на мирно посапывающего Ромку, на сладкий сон которого звонок Катиного телефона не оказал абсолютно никакого воздействия.
Звонили из дома.
- Катюша, доченька, привет! Как ты там отдыхаешь? Почему не звонишь совсем?
Кате стало немного стыдно – ведь и правда, она обещала звонить, но за всё время отпуска сделала это только один раз – в самый первый день сообщила родителям, что добралась хорошо, вовремя поела, погода замечательная, а море теплое.
- Мамуль, привет! У меня всё хорошо, ты извини, что не звонила – мне стыдно! Я тут ведь на месте вообще не сижу, столько впечатлений!
- Ой, да правильно, Катенька, ты отдыхай, купайся, загорай, как приедешь – так всё и расскажешь! Ты наверное, там загорелая, красивая стала! Только смотри – на солнце долго не лежи, а то кожа болеть будет, или головку напечёт!
Катя усмехнулась. Поздновато мама спохватилась – этот этап уже был пройден в первые дни.
- Мама, я всё знаю… Ты лучше скажи, как у вас дела?
- Да какие у нас дела, сидим с отцом дома, правда, недавно один раз на дачу к дяде Володе ездили… на шашлыки. А так, ничего нового, - в трубке послышалась какие-то голоса, возня, и девушка услышала сбивчивый голос. - Катенька, даю Коле трубку.
- Салют, Пушкарёва! – бодро проорал в трубку Зорькин, да так, что девушка даже отвела телефон от уха – настолько громко прозвучал его голос.
- Привет, Коля. Чего орёшь? Тебя там режут?
- Как там папуасы? Со всеми подружилась? – проигнорировав издевательские реплики, накинулся с вопросами Зорькин.
- А ты думал? Каждый день с новыми знакомлюсь! Тебе привет от Пятницы.
Малиновский, наконец, соизволил проснуться и лениво приоткрыл один глаз, оглядывая пространство. Когда мужчина увидел Катю, лежащую рядом с ним и разговаривающую по телефону, лицо его тут же осветила радостная улыбка – в сознании моментально всплыли события такого недалёкого и приятного прошлого. Пушкарёва заметила пробуждение Романа, и в ответ на его радостный взгляд чуть смущённо кивнула, тут же отведя глаза.
- Эх, Пушкарёва… как же я тебе завидую, - вздохнул Коля на другом конце линии, - ты там с дельфинами купаешься, а мы тут сидим как дураки в Москве.
- А ты не сиди как дурак. Сиди как умный.
- Пробовал. Не получается.
В это время Малиновский потянулся к Кате, чтобы поцеловать её в щёчку… ну или в губки… как получится… Девушка отстранилась в последний момент, прижав к его губам свою ладошку, и шепнула ему:
- Ром, подожди, я договорю…
Малиновский деланно-обиженно надулся, пробормотав:
- Вот так всегда, сначала соблазняют, а потом посылают…
- Катя? – послышались из трубки вопросительно-удивлённые интонации.
- Что, Коля? – переспросила девушка, надеясь, что Зорькин не услышал их короткого разговора с Ромкой. Но надежде суждено было скончаться в страшных судорогах – микрофон у Катиного мобильника был хороший.
- Пушкарёва, ты там не одна что ли? А ты вообще, где находишься? Только не ври, что лежишь на пляже и разговариваешь с очередным своим папуасом. Всё равно не поверю.
- Почему? – от неожиданности тупо переспросила девушка.
- По кочану! Не слышу я шум прибоя и чириканья чаек.
- Коля, чайки не чирикают… - вздохнула Катя.
- А что они делают? Впрочем, неважно. Ты мне зубы не заговаривай! Давай колись, что там за мужик у тебя!
Пушкарёва покраснела, и взглянув на внимательно наблюдающего за ней Малиновского, пробормотала:
- Да нет у меня никого… С чего ты вообще взял, что я не одна?
- Ха! Ревнивец! – хмыкнул Ромка. Катя пихнула его локтём в бок, видимо, заставляя его таким образом замолчать.
- С того, дорогая подруга, что ты сейчас там с кем-то разговариваешь! – ответил Колька, - И это отнюдь не говорящий попугай Какаду.
- Коля, ни кем я не разговариваю! У тебя слуховые галлюцинации! – сердито отрезала Пушкарёва, попытавшись придать своему голосу максимальную убедительность, и даже зачем-то довольно сильно стукнула кулаком по одеялу. Под этим самым одеялом оказалась Ромина нога, и он недовольно воскликнул:
- Катя, ты меня убить хочешь? За что?
Девушка закатила глаза.
- Пушкарёва, ты никогда не умела врать! – послышался из трубки голос Зорькина.
- Коля, чем ты недоволен? Я всего лишь смотрю телевизор.
- А, и ты наверное, сейчас даёшь интервью в прямом эфире. Или ты просто от скуки разговариваешь с бедным теликом? Кстати, что он тебе сделал, что ты его убиваешь?
- Коля, уймись, - практически простонала в трубку девушка.
- Окей. Только ты всё равно вернёшься в Москву, и никуда тогда уже не денешься, а в подробностях изложишь мне историю своего отпуска.
- Ага. В стихах. Коленька, а ты уверен, что хочешь знать всё в подробностях? – хихикнула Катя, поняв, что продолжать глупо оправдываться нет смысла.
- Нда, Пушкарёва… Надо было мне с тобой ехать!
- Боже упаси! – воскликнула девушка. - Зорькин, где ты там такого садистского юмора нахватался, пока меня нет?
- Места знать надо… - пробурчал Коля.
- Ладно, Зорькин, счастливо! Пойду я… телевизор досматривать… - Катя вновь хихикнула.
- Давай, Катька. Удачи.
Пушкарёва отключила телефон и сладко потянулась, не слезая с кровати.
- Ну, так теперь мы можем наконец нормально поздороваться? – обнимая девушку, спросил Малиновский.
- Да… наверное… можем… - смущённо пряча глаза, пробормотала Катя.
Роман, наслаждаясь её реакцией, начал целовать девушку, с каждой секундой прижимая к себе всё крепче, и неосознанно вновь начиная заводиться. Кате передалось его возбуждение, и вскоре из полусидящего положения они переместились в полностью горизонтальное…
Они так и не оделись после ночных занятий любовью, поэтому сейчас ничего не препятствовало взаимному удовольствию.
…Электронные часы показывали 13:45, когда Катя начала уговаривать Ромку успокоиться, и оторваться, наконец, от столь приятного, но высасывающего все физические силы занятия сексом.
- Ромочка… я есть хочу… если мой организм в ближайшие 15 минут не получит органической пищи, то скончается прямо здесь. И будет тут лежать бездыханное тело… А тебя посадят за доведение до голодной смерти…
- Катюш… ну… ещё чуть-чуть… - продолжая целовать девушку, бормотал мужчина, впрочем, слегка ослабив напор.
- Нет, – воспользовавшись секундным замешательством, девушка выскользнула из Ромкиных объятий и трусцой побежала в ванную. Мигом сориентировавшись, Малиновский нагнал её у самой двери.
- Я пойду одна! – воскликнула девушка.
- Ты уверена? – обаятельно улыбаясь, и шагая в Катином направлении, тем самым заводя её в тупик – в саму ванную комнату, спросил мужчина.
- Д-да… - пискнула Пушкарёва, но уверенности в её голосе совсем не наблюдалось…
…Из душа они вышли минут через сорок. Правда, Роман тут же вернулся обратно в ванную - вспомнил, что забыл помыть голову. Катя, облачившись в тоненький халатик, старательно накладывала макияж, в то время как раздался стук в дверь…
Кинув испуганный взгляд в сторону ванной, из которой вот-вот должен был появиться Ромка, Пушкарёва нерешительно открыла дверь. На пороге стояла Марина…
- Здорово, Катюха! – Шмелёва протиснулась мимо Кати в номер, - как дела? Ой, а ты что, только встала? – девушка кинула взгляд на живописно неприбранную кровать, - что ж ты на ней дела… - Марина осеклась, прислушавшись. Из ванной доносились звуки льющейся воды. Брови девушки медленно поползли вверх, а невысказанный вопрос повис в воздухе.
- Ты…– Марина указала рукой на Катю, - и… - затем в сторону ванной, - да? – не смотря ни на что, голос звучал недоверчиво. Пушкарёва покусала нижнюю губу. Подумав пару секунд, девушка решила закосить под дурочку:
- Что ты хочешь сказать? Я тебя не понимаю…
- Серьёзно не понимаешь? – ещё раз кинув многозначительный взгляд на кровать, ухмыльнулась девушка.
- А что такое? Я поздно вернулась… Ну и… вот… только проснулась.
- Ах вот оно как, значит, - хмыкнула Марина, - а в ванной у тебя кто?
- У меня? Никого, - непроизвольно загораживая собой проход, ответила Катя, - я просто воду сливаю… ржавая что-то идёт…
- Ясно… - Марина понимающе кивнула, но по её глазам читалась, что она не поверила ни единому слову.
- Марин… - нерешительно начала Пушкарёва, - понимаешь, я сейчас немного занята… там, наверное, вода уже слилась… а я так мечтаю о душе…давай потом поболтаем?
- Ладно. Потом так потом. Я попозже зайду тогда, - и девушка уже прикоснулась к дверной ручке, когда сработал самый верный из всех существующих законов на Земле – закон подлости. Из ванной, на ходу обворачивая полотенце вокруг талии, вышел Малиновский.
- Катюш, у тебя есть тряпка? Там воды много налилось… - Роман поднял глаза и увидел замеревшую в дверях Катину подругу, и саму Катю, покрасневшую до корней волос, на лице которой явственно читались мысли: «За что мне всё это?» и «Только мне так всегда везёт?».
На несколько секунд воцарилась молчание. Первой очнулась Марина, в принципе, ожидавшая рано или поздно увидеть нечто подобное.
- Рома, а у тебя что, в отеле, воду отключили? – издевательским тоном спросила Шмелёва.
- Нет, трубу прорвало, - хохотнув, ответил мужчина.
- Вопрос в том – какую…
- Марин, ты вроде уходить собиралась? – слегка раздражённо заметила Пушкарёва.
- Да, конечно. Уже удаляюсь! – и, громко хмыкнув, девушка покинула комнату.
- Кать? А чего ты испугалась-то? – подходя к девушке, спросил Роман. - Думаешь, она бы сама не догадалась? Да и глаза у неё на месте – и видела она всё, что было вчера… Да и вообще… Или ты собиралась скрывать наши… отношения?
Катя, наконец, оторвалась от созерцания узоров на паркете и посмотрела прямо в глаза Малиновскому.
- Нет, я не собиралась это скрывать, - ответила девушка, - просто не ожидала, что вот так всё… быстро произойдёт… и что… Маринка сразу всё поймёт…
- А что тут понимать? Она девушка неглупая, и по-моему, давно поняла, как я к тебе отношусь…
- Да? И как же? Как ты ко мне относишься? – вопрос слетел с губ прежде, чем Пушкарёва смогла обдумать возможные последствия. На самом деле, её саму весьма сильно волновало Ромкино отношение к ней. Вот уже несколько дней она задавала себе этот вопрос и не находила ответа. Понятно было, что к ней он относился не так, как к своим моделькам, и совсем недавно их отношения можно было квалифицировать как приятельские, или даже почти дружеские. Но… разве друзей так целуют, как он целовал её? В конце концов, разве с друзьями проводят ТАКИЕ ночи?... Вот, к примеру, Колька. Ну разве можно вообще представить с ним нечто подобное? Да на это никакого воображения не хватит… Это даже не смешно, это просто невозможно… А Малиновский… они проводят время вместе всего лишь около недели… до этого она почти ненавидела его… а теперь? Что теперь? Она за несколько дней успела подружиться с ним, простить все обиды, и в конце концов переспать… и ещё… что ещё? Нет, никакого ещё не может быть… Просто теперь немного пугала неизвестность. Можно было бесконечно убеждать себя, что ей, в общем-то абсолютно плевать на его к ней отношение, и просто приятно проводить время, но… не получалось. После позавчерашнего сорвавшегося секса, Катя утвердила для себя мысль, что Роман ей безразличен, но не прошло и полгода, называется… ладно бы полгода… суток не прошло, как эта самая мысль разлетелась на осколки, покрыв своим прахом все зачатки здравого смысла… стоило ему начать целовать её… и все мало-мальски разумные мысли тут же куда-то улетучивались… Неужели тело теперь будет диктовать свои правила, жить отдельно от разума?
Нет, всё это – лишь вопрос времени, рано или поздно она научится себя контролировать…
Главным было другое… Теперь, получив доступ к её телу, Роман наверняка растеряет весь свой охотничий азарт, и Катя просто перестанет быть ему интересна… Но, даже если и нет… Если Земля сойдёт со своей оси, и Малиновский действительно проведёт с ней остаток отпуска, то по возвращению в Москву точно забудет всё, что с ней связано… Правда, в запасе была целая неделя, и её нужно было провести так, чтобы впоследствии не пожалеть о бесцельно потраченных деньках драгоценного отдыха…
Еле отогнав от себя ворох мыслей, нахлынувших в один момент, девушка вопросительно уставилась на мужчину, который так и не ответил на её вопрос.
- Ну, так что?
Роман замялся. Такого прямого вопроса в лоб он не ожидал. Пока не ожидал… Он ведь и сам ещё не осознал всю гамму своих чувств, испытываемых к этой девушке, знал одно – какие-то чувства точно есть. Причём, весьма отличные от тех, что он испытывал к девочкам-однодневкам. Катю, в отличие от его остальных пассий, совсем не хотелось оставлять после бурно проведённой ночи, было желание продолжить общение, просто разговаривать, видеть её… Это было весьма необычно, и Роман пока не знал, как относится к этим внезапно свалившимся эмоциям и ощущениям. Скорее всего, они были вызваны новой обстановкой, новым романтичным городом, новыми впечатлениями… Всё было в новинку, включая эти их странные отношения с Катей Пушкарёвой. Вряд ли, конечно, они продлятся долго…но на данный момент совсем не хотелось отпускать эту девушку…
Не зная, как бы почестнее ответить, Роман решил особо не заморачиваться и использовать старый верный способ. Он подошёл к Кате, и, нежно обняв за талию, притянул к себе, интимно прошептав на ушко:
- А ты разве ещё не поняла, как я к тебе отношусь? - шёпот перемежался с короткими поцелуйчиками в шейку. - Тебе напомнить?
Катя, сообразив, куда клонит Малиновский, быстренько подтвердила то, что она всё прекрасно понимает, и, выскользнув из нежных объятий, подошла к шкафу, чтобы, наконец, переодеться в нормальную одежду. Желудок противно урчал, в срочном порядке требуя пищи, и, одевшись в рекордно короткие сроки, девушка, схватив за руку Романа, покинула номер.

Они сидели в ресторане на первом этаже отеля. Пушкарёва доедала десерт, а Малиновский с улыбкой наблюдал за ней, положив сцепленные в замок руки перед собой на стол. Вскоре девушка прикончила десерт и принялась за мороженое. И только сейчас заметила бесцеремонно разглядывающего её Ромку.
- Чего ты так смотришь? Ну проголодалась я, да! Я тебе об этом ещё два часа назад сказала… Ты меня проигнорировал…
- Ну что ты, по-моему, совсем наоборот! Я помог тебе забыть о еде! Разве это плохо?
- А если бы я упала в голодный обморок, как думаешь, это было бы плохо?
- Ну…. – протянул Малиновский. - Я бы тебя быстро привёл в чувство, - и мужчина довольно усмехнулся, по всей видимости, представив, каким именно образом он бы стал приводить Катю в чувство.
- Я не сомневаюсь… - пробурчала Катя, облизывая ложку с мороженым.
- А у тебя нос в шоколаде, - хохотнув, сказал Ромка. Катя слегка поморщилась. В это время в ресторан вошла Марина с дочерью, и Катя, заметив подругу, помахала ей рукой, приглашая за свой столик. Всё-таки, Шмелёвой принадлежала немалая заслуга в том, что Катя с Малиновским, наконец-то сблизились. Сейчас Пушкарёва совсем не сомневалась, что вчера из клуба подруга ушла намеренно, и её дочь не имела к этому никакого отношения. И, вместо того, чтобы выразить благодарность, Катя весьма бесцеремонно вытолкала её из своей комнаты, ничего не рассказав.
Марина, подойдя к столику, где сидели Катя с Ромкой, плюхнулась на стул и, посмотрев на Пушкарёву, сказала:
- Катька, возьми салфетку. У тебя нос весь в шоколаде.
Маленькая Катя хихикнула, а Пушкарёва, пробормотав что-то вроде: «Дался вам всем мой нос!», полезла в сумочку за зеркалом и платком.
Через минуту подруги уже вовсю болтали на какие-то отвлечённые темы, и Роман заскучал. Вначале он пытался поддержать разговор, но его реплики либо игнорировались, либо не принимались всерьёз. Оскорблённый в лучших чувствах, мужчина со скуки начал разглядывать окружающий интерьер. Через пару минут Малиновский почувствовал какую-то странную вибрацию, исходящую от ремня на брюках. Через некоторое время до него дошло – дребезжал мобильник, поставленный в режим виброзвонка. Выбравшись из-за стола, Роман отошёл в сторону и принял вызов.
Катя, прервав разговор с подругой, внимательно наблюдала за Малиновским, который явно очень обрадовался звонку. Его лицо просто сияло, как начищенный пятак и это почему-то немного злило.
- Кать, а Ромка у тебя теперь жить будет, что ли? – неожиданно спросила Марина.
- Да… - не отрываясь от созерцания Малиновского, пробормотала Пушкарёва, но всё же, постепенно до неё дошёл смысл вопроса, и она удивлённо переспросила, - что? С чего ты взяла, что он у меня будет жить?
- Мне так показалось, когда я заходила сегодня. Он так органично вписался в обстановку твоего номера, - хихикнула девушка.
- Он во что хочешь органично впишется… ну и о чём можно так долго трепаться? – неожиданно вырвалось у Кати, хотя Рома разговаривал всего около трёх минут.
- А ты что, уже ревнуешь? – хмыкнув, спросила Шмелёва.
- Я? Нет. Ревновать Малиновского – занятие бесполезное и абсолютно бессмысленное.
Марина покачала головой.
- А как тогда вот это всё называется? Кать, если ты в нём не уверена, зачем было тогда с ним… - девушка осеклась, покосившись на увлечённо что-то жующую дочь, - начинать отношения?
- Марин, при чём здесь уверена - не уверена? Фразы «уверена в Малиновском» в русском языке просто не существует. И вообще… была бы ты на моём месте, посмотрела бы я на тебя! На второй день бы не удержалась!
Шмелёва фыркнула, а Катя продолжила:
- И между прочим, подобные советы от тебя уже не актуальны. Ведь это твоими усилиями мы с Ромкой вчера вдвоём остались! Кстати, Катюша, как ты себя чувствуешь? – с наигранной заботой спросила Пушкарёва. Девочка, не заметив подвоха, честно ответила, что чувствует себя замечательно.
Катя, вопросительно подняв брови, уставилась на Марину.
- Можно подумать, я силой впихнула тебя в постель к Малиновскому… И я, кстати, что-то не поняла… ты жалеешь, что ли?
- Да нет… - тихо пробормотала Катя, но тут же, видимо, что-то вспомнив, добавила куда эмоциональнее. - Нет, конечно нет! Всё было на высшем уровне… - девушка вновь посмотрела на Романа, до сих пор болтающего по телефону, и раздражённо спросила неизвестно у кого, - долго он ещё будет языком чесать? Даже я столько не разговариваю!
Марина вновь хмыкнула, посоветовав:
- Катя, не ревнуй. Может, ему мама звонит.
- Ага. Ты ещё скажи – бабушка. С дедушкой на пару. Соскучились. То-то у Ромки такая рожица счастливая – родственнички дорогие звонят!
- Катя, хватит, - вздохнула Марина. - Сейчас он закончит, и сам всё расскажет.
- Я бы не была так уверена в том, что он СЕЙЧАС закончит… - буркнула Катя.
Но Роман действительно очень скоро отключился и не скрывая радостной улыбки, направился обратно за столик.
- Мне Лёха звонил! – сходу сообщил он. Марина выразительно посмотрела на Катю, и во всем её взгляде читалось: «Я же тебе говорила!»
- Он завтра приедет сюда, - продолжил Рома. - Возвращается. Все проблемы уладил, и теперь можно отдохнуть!
Катя заметно погрустнела.
Вот и всё.
«…Недолог был курортный наш роман…». Завтра вернётся этот его Алексей, и Катя, естественно, отойдёт на второй план – это в лучшем случае, а скорее всего, о её существовании Ромка просто забудет. Вновь начнутся посиделки в клубах в компании с лучшим другом, выпивка, девочки, и тому подобные развлечения.
С каждой секундой Пушкарёва чувствовала себя всё более мерзко: постепенно приходило осознование того факта, что её просто использовали – так сказать, заткнули временную дырку. Не с кем поговорить – бежим к Катеньке, не с кем пойти погулять – так Пушкарёва всегда готова, экзотического секса захотелось – так верная Катька и это может!
А теперь всё. Ваш лимит исчерпан, дамочка. Ваш роман с Малиновским продлился даже меньше, чем вы могли себе предположить…

Марина, в отличии от Малиновского, уже находившегося в предвкушении от встречи с другом, заметила, что Катя как-то разом потускнела, ушла в себя, и возвращаться в ближайшее время не собиралась. Причину внезапно накатившего на подругу состояния Шмелёва поняла не сразу. И, додумавшись, смерила Катю сочувствующим взглядом. Та же, погрузившаяся в собственные думы, не обращала никакого внимания на окружающую действительность.
Роман, через некоторое время всё же отошедший от первой радости в связи с приездом друга, наконец, приметил тот факт, что подруги его отличное настроение совсем не разделяют, скорее, даже, они как-то поскучнели, но как ни старался, всё же не смог выяснить причину сей перемены.
Встал вопрос о том, где провести приближающийся вечер и остаток времени до него. Причём, Роман в самом начале дал понять, что непосредственно сам вечер желает провести в обществе одной Катерины, а Марине, к сожалению, придётся самой искать себе развлечение. Катя странно посмотрела на мужчину, пытаясь понять, что имел ввиду Малиновский. Напрашивалась единственная мысль – он таким образом как бы собирается попрощаться с ней, чтобы уже завтра вернуться к привычному образу жизни весёлого, не связанного никакими обязательствами бабника и весельчака.

Вечер пролетел быстро. Благодаря убедительным советам Марины и своим титаническим усилиям, Пушкарёва смогла перебороть себя и не задумываться о том, что будет через час, день или через неделю. Оказалось, что жить настоящим – не так уж и плохо, напротив, в этом даже было что-то особенно манящее и неповторимое. Действительно, зачем ждать чего-либо лучшего, что произойдёт после, и выпадать на это время из жизни, когда можно наслаждаться каждой проведённой секундой? Ведь настоящее счастье – это не какой-то конкретный момент, когда происходит что-то очень хорошее. Истина в том, что нет более лучшего времени для того чтобы быть счастливым, чем сейчас. Если не сейчас, то когда? Нет никакого пути к счастью. Счастье - это и есть путь. Неизвестность в будущем – это также не повод для того, чтобы расклеиваться и грузиться мрачными мыслями. Пока всё хорошо, нужно просто жить и получать удовольствие. А то, что будет позже… лучше всего решать проблемы по мере их поступления!
Сделав для себя подобные выводы, Катя отлично провела вечер в компании Ромки, у которого, впрочем, как обычно, было замечательное настроение. Прогулки по яркоосвещённым вечерним улицам, бесплатный концерт под открытым небом популярной музыкальной группы, очередная фотосессия – время пролетело даже быстрее, чем хотелось. Впрочем, организм, адаптировавшийся к ночной жизни, не высказывал никакого негатива, а находился во вполне бодром состоянии.
На часах было около часа ночи. Малиновский с Пушкарёвой стояли на набережной, облокотившись на парапет, и о чём-то оживлённо спорили. Ветер с моря обдувал лицо, оставляя солоноватый привкус на губах, и развевал волосы.
- Да я тебе точно говорю, что перевернётся! Ну разве может обычная лодка в открытом море быть, там глубина, знаешь, какая? Малейшая волна, ветерок – и всё! – Катя усердно доказывала Роме свою точку зрения о том, насколько опасно может быть путешествие в море налегке. Малиновский, в принципе, был с этим абсолютно согласен, но ему очень нравилось, как Катя почти по-детски упрямилась и доказывала свою правоту, и это смотрелось настолько забавно, что мужчина специально продолжал настаивать на том, что знающим людям и море по колено, и горы по плечу. Девушка, в очередной раз попытавшаяся что-то возразить, неожиданно осеклась на полуслове и осторожно дотронулась до кончика своего носа. Подушечка пальца стала слегка влажной.
- На меня что-то капнуло… - удивлённо рассматривая палец, пробормотала Катерина.
- Палец чистый? Значит не чайки. И не вороны. Хотя, кажется, они здесь не водятся…А остальное – не страшно.
Внезапно ещё одна крупная капля упала на ресницы. Пушкарёва часто заморгала, пытаясь согнать её, не испортив при этом макияж.
- Почему опять на меня? – недовольно пробурчала девушка, убирая локон, упавший на лоб. Малиновский в ответ пожал плечами, но тут же почувствовал, как и по нему ударило несколько небольших капель.
- Кажется, скоро начнётся дождь, - констатировал мужчина.
- Дождь? Опять? – с недоверием переспросила Катя, будто это было чем-то из ряда вон выходящим.
- Именно, - спокойно подтвердил Роман.
- А может, всё же обойдётся? – с надеждой спросила девушка, при этом чувствуя, что капли становятся тяжелее и промежуток времени между их падением стремительно сокращается.
- Не думаю… - пробормотал Малиновский, поглядев вверх и не увидев ни одной звездочки, - небо всё в тучах.
…Сверкнула молния…
…Через пять секунд послышались первые раскаты грома, пока ещё негромкие, но уже весьма продолжительные.
Малиновский ухмыльнулся. Знакомая ситуация. Только теперь он уже не один. Вокруг ночь… А до отеля не меньше 45 минут ходьбы…
Быстрый, немного испуганный, и какой-то обречённый взгляд…
- Может, переждём в кафе?
Кивок головы… И через несколько секунд они уже под спасительной крышей – успели вовремя, ещё несколько секунд – и дождь зарядил с огромной силой, смывая на своём пути всё, и разгоняя гуляющих под различные навесы и крыши. Народу в кафе заметно прибавилось, и Катя с Романом поспешили занять места за столиком. Пушкарёва задумчиво рассматривала сплошную стену дождя, ниспадающую на Землю, и вздрагивала, когда очередной раскат грома сотрясал небо.
- Ужас, - пробормотала она. - Это ж как будто океан встал в вертикальное положение. Так и захлебнуться недолго! И почему здесь всегда дожди такие?
- В прошлый раз я примерно по такому же дождю к тебе пришёл. И ничего, живой, - пожал плечами Малиновский.
- Ты просто сумасшедший, - констатировала Катя.
- А что делать? – Роман с притворным сожалением развёл руками.
Прошло ещё немного времени. Гроза постепенно утихала – лишь изредка яркими вспышками сверкала молния, да где-то вдалеке гремел гром. Но дождь, хоть и стал немного слабее, всё ещё лил довольно сильно.
- Ну вот и что нам делать? – обречённо глядя на непрерывно льющуюся с неба воду, спросила Катя, - как мы в отель пойдём?
- Ногами, - спокойно ответил Ромка.
- А по-моему, мне придётся применить на деле недавно приобретённые навыки в плавании…
- Вот видишь, что бы ты без меня делала?! – самодовольно ухмыльнулся Малиновский. Девушка посмотрела на него со скептической улыбкой, и, решительно встав из-за столика, сказала:
- Без тебя? Без тебя мне бы не пришлось сейчас тащиться по дождю через полгорода… И вообще, пошли уже… а то так можно и до утра просидеть.
Роман, уже привыкший к прогулкам в неблагоприятных погодных условиях, с невозмутимым выражением лица вышел на улицу, и теперь наблюдал, как Катерина боязливо высунула сначала один палец наружу, потом всю руку – но тут же одёрнула её назад, стряхивая капли. Нерешительно застыла на выходе… Потом обречённо выдохнула, и, собравшись с силами, вышла из укрытия. Тёплые струи воды тотчас намочили её волосы, побежали по лицу, затекая под одежду, впрочем, уже через несколько секунд тоненькая майка и юбка намокли, прилипнув к коже. Малиновский с удивлением смотрел на Катю, почему-то замеревшую на месте – он предполагал, что девушка побежит быстрее реактивного поезда, но та совершенно не спешила, напротив, казалось, что ей приятно находиться под ливнем. Постояв так ещё немного, Катя, ничего не говоря, взяла Рому за руку и повела в том направлении, где находились их пансионаты. Пройдя несколько метров, Пушкарёва неожиданно остановилась, и нагнувшись, сняла с себя босоножки на высоком каблуке. В ответ на удивлённый Ромкин взгляд девушка пояснила:
- По таким рекам босиком удобнее идти. Да и жаль обувь портить.
- А ты не простудишься? – с сомнением поглядев на бурные потоки воды, спросил мужчина. Катя пожала плечами.
- Не умру, уж точно. Так что даже не надейся.
- Ну уж нет. Мне не нужна девушка с воспалением лёгких или ещё каких-нибудь жизненно важных органов, - с этими словами Роман легко подхватил Катю, не успевшую даже сообразить, что, собственно, происходит, и подняв на руки, понёс её, не обращая внимание на сопротивление.
- Ромка, ты с ума сошёл? Отпусти сейчас же! – воскликнула девушка, чисто рефлекторно ухватывая мужчину за шею.
- Сейчас! Уже отпустил! Ты тут лучше устраивайся поудобнее и наслаждайся! – и чмокнув растерявшуюся Катю в губы, Роман довольно быстрым шагом пошёл к отелю.
- Ром, ну тебе же тяжело! – по прошествии некоторого времени жалостливым голосом пробормотала девушка.
- Кто тебе такое сказал? – Малиновский, казалось, искренне удивился, - да ты пушинка совсем!
Мужчина отпустил Катю только тогда, когда они подошли к Роминому отелю.
- С прибытием! – ставя девушку на землю, радостно воскликнул Ромка.
- А ты не перепутал пункт назначения? - поправляя сбившуюся юбку и задумчиво оглядывая окружающий пейзаж, спросила Пушкарёва.
- Товарищ пассажир, вы меня обижаете! Я – квалифицированный шофёр с приличным стажем, и я никогда ничего не путаю!
- От скромности тебе точно не суждено умереть, - наконец, приведя себя в порядок, Катя посмотрела на Малиновского. Мокрые пряди его волос приклеились ко лбу, футболка облепила тело, подчеркивая накачанные мышцы, и придавая ему особенную сексуальность.
Роман протянул ей свою руку, и кивнув в сторону отеля, спросил:
- Пойдём?
Катя, замявшись на пару секунд, нерешительно вложила свою маленькую ладошку в Ромкину, и через некоторое время они уже находились в тёплом и сухом помещении. Пройдя в номер Малиновского, Катя стала оттряхивать с себя капли, но Роман не дал ей довершить начатое дело.
- Ты тут мне сейчас наводнение устроишь, - притягивая девушку к себе, сказал мужчина, - одежду нужно снять… и высушить… - последние слова он уже прошептал ей на ушко, попутно целуя его мочку.
- Какой же ты… - Катя замялась, не найдя подходящего слова, но тем не менее не стала отталкивать Романа, а сама обняла его за шею.
- Какой? – заинтересовался Малиновский, на секунду оторвавшись от Кати.
- Неугомонный! – нашлась девушка.
- Сама виновата… - стягивая с Пушкарёвой насквозь промокшую майку, пробормотал Ромка, и начал целовать Катерину, - это ты меня таким делаешь!
«Можно подумать, если бы на моём месте была другая, ты бы вёл себя не так!» - промелькнула в Катином мозгу слишком правдивая и от того дурацкая мысль, но девушка тут же выгнала её, вспомнив свою установку меньше заморачиваться, и ответила на поцелуй.

***

«Меня сейчас сдует!» - промелькнула первая мысль у проснувшейся посреди ночи Катерины. Открыв глаза, девушка разглядела крепко спящего рядом Ромку, забравшего себе всё одеяло, и завернувшегося в него так, что вытащить не было никакой возможности. И всё было бы ничего, да вот только на улице почему-то довольно сильно похолодало, и ветер задувал в открытую настежь балконную дверь, отнюдь не вызывая приятных ощущений. Пришлось вставать – иного выхода не было, не замерзать же из-за собственной лени!
Плотно закрыв дверь, Пушкарёва вернулась на кровать, задумчиво оглядев продолжающего мирно спать Малиновского. Он настолько умилительно выглядел во сне, что Катя невольно улыбнулась. Вспомнилось, что однажды ей даже удалось сфоткать это чудо на цифровик, ещё тогда, когда они только начинали общаться…
В тот день тоже лил дождь… Это была их первая проведённая вместе ночь, если это так можно назвать – тогда ещё между ними не было никаких отношений, даже дружеских. Прошло совсем немного времени… и всё так изменилось. Могла ли Катя сейчас назвать Романа своим другом? Скорее нет, чем да. На друзей всегда можно было положиться, им доверяешь, как себе, а разве Катя могла так относиться к Малиновскому? Нет…Приятелем? Нет, не та категория… Любовником? Вот это уже ближе к истине. Обычный курортный роман… подобных историй – тысячи… Вот так всё и бывает. Почти просто и легко. И заканчиваются эти отношения в тот день, когда заканчивается отпуск… Но в Катином случае ситуация немного усугублялась тем, что они с Малиновским не разъедутся по разным концам страны, а будут жить в одном городе. То есть причина конца их отношений будет иной. Но так ли это важно? Пушкарёва, как ни старалась, так и не смогла понять, чего она сама хочет на самом деле. Позже, вновь вспомнив, что отныне она решила жить только настоящим – загнала подальше не дающие покоя мысли и попыталась уснуть. Получалось плохо. Ветер, гуляющий по комнате полночи, сделал своё дело – стало довольно прохладно. Покрывало было сделано из какой-то тонкой скользкой ткани, и функцию одеяла выполнить не могло. Тогда Катерина попыталась вытащить хотя бы маленький кусочек одеяла из-под Ромки. Тот что-то недовольно пробурчал во сне и развернулся так, что всё запуталось ещё больше. Тяжело вздохнув, девушка попыталась аккуратно подвинуть мужчину, но попытка завершилась неудачей. Оказалось, что принимать решения легче, чем воплощать их в жизнь. Немаленькая тушка Малиновского чудесным образом развалилась на довольно большой кровати так, что свободного пространства почти не осталось. Что-то недовольно пробурчав, Катя вновь начала двигать Ромино тело, теперь уже хотя бы для того, чтобы освободить немного места. И Пушкарёва уже почти добилась своей цели, когда Малиновский, неизвестно как во сне выпутавшись из одеяла, обнял девушку, крепко прижав её к себе, при этом Кате пришлось принять не совсем удобное положение.
- Приехали, блин… - буркнула Катя. - Я теперь должна в позе эмбриона остаток ночи провести?
Роман лишь причмокнул во сне губами… Катя, не понимая, как можно было до сих пор не проснуться, позвала мужчину:
- Ромка!..
Ноль внимания. Пушкарёва даже позавидовала – ей бы так отрубаться! Она всегда спала очень чутко и практически любой шорох будил её. А вот на этого наглого субъекта никакие внешние раздражители не оказывали воздействия.
- Эй, Ром! Отдай одеяло! – эту фразу девушка сказала уже громче. Мужчина даже не шелохнулся... В Катину голову уже начинало закрадываться подозрение, что Малиновский просто нагло притворяется, и хотела даже возмутиться, но слишком умиротворённое лицо Ромки и его спокойное дыхание всё же убедили Катю в том, что он на самом деле спит.
Неожиданно в голову пришла ещё одна мысль – очень действенный способ для пробуждения, правда, он мог иметь некоторые последствия… Но другого выхода не было… Катя нежно погладила своей рукой Романа по лицу, убирая чёлку со лба, и приблизившись, нерешительно поцеловала в краешек губ. Далее до автоматики отлаженные инстинкты подсказали, что нужно делать. Будто щекоча, Катя провела язычком по Ромкиным губам, и, раздвинув их, проникла в рот, одновременно поглаживая рукой мужчину по щеке. Вероятно, где-то на уровне рефлексов, Малиновский, ещё не проснувшись, притянул девушку к себе ещё крепче, и начал повторять губами привычные движения. Вскоре сознание вернулось к нему, прогнав сон, и он, даже не подумав, с чего это его будят среди ночи, чтобы поцеловать, начал отвечать на ласки вполне осознанно. Совсем забыв, с кем, собственно, целуется. Хотя, разве это было так важно, если учесть то, что целовалась девушка весьма недурно, к тому же, кажется, имела в наличии любимый третий размерчик… Только странно, почему это после бурной ночи он не ушёл, а остался до утра? Или они сейчас находились у него дома? Внезапно в мозгу что-то щёлкнуло, и Роман всё вспомнил. Включая то, что находится на юге, и спит с Катей Пушкарёвой… Просто последний факт ещё не успел как следует зафиксироваться в его сознании…
Неожиданно поцелуй резко прекратился, и, открыв глаза, Малиновский увидел довольную Катину физиономию.
- Проснулся! – констатировала девушка, - ну наконец-то!
- А что, уже утро? – удивлённо пробормотал Рома. - А почему темно?
- Потому что Земля сошла с орбиты и улетела в другую Вселенную! И не вернётся обратно, если ты не поделишься со мной одеялом! – с этими словами Катя вновь, уже в который раз попыталась выдернуть одеяло. Малиновский слегка приподнялся, и подождав, пока девушка наконец уляжется и укроется, обнял её и нежно водя руками по спине, зашептал:
- Что же ты сразу не сказала, что замёрзла? Я знаю, как помочь тебе согреться… - при этих словах его руки опустились ниже.
- Ром, я, между прочим, спать хочу, - действительно сонным голосом пробормотала девушка. - А ты мне уже вторую ночь не даёшь нормально выспаться. А я сейчас, пока пыталась тебя разбудить, знаешь сколько энергии и сил потратила? Так что, ты как хочешь, а я – спать!
- Интересно, а что значит «ты – как хочешь»? – немного возмущённым голосом спросил мужчина.
- То и значит, - сквозь сон ответила Катя. Под одеялом она угрелась, и её моментально сморило. Малиновский тяжело вздохнул, и лишь крепче обнял девушку. Катя перекинула свою руку через Ромино тело, и уткнувшись ему в грудь, мирно засопела, отбывая в царство Морфея.

Утро для парочки началось не самым лучшим образом. Они оба мирно спали, когда сначала раздался громкий и частый стук в дверь, плавно переходящий в весёлый, бодрый голос:
- Ромка, ты здесь? Я уже приехал! – и в неосмотрительно незапертый номер ворвался мужчина – тот самый пресловутый Алексей.
- Ой, извиняюсь… я не знал что ты не один, - заметив Катерину, сказал мужчина проснувшемуся от его громкого приветствия Роману, который ещё непонимающе щурился со сна, вглядываясь в лицо друга. Катя, также проснувшись и сообразив, что происходит, сильно покраснела, и попытался слиться с кроватью, но Ромин друг, ещё раз извинившись и пробормотав что-то вроде того, что зайдёт попозже, уже покинул номер.
- Какая жажда общения!.. – недовольно пробурчала Пушкарёва, слезая с кровати и направляясь в сторону душа, - неужели твой друг не в курсе твоей безумной любви к противоположному полу? – при последнем вопросе в Катином голосе послышались язвительные нотки.
- Ну, скажем так, раньше я никогда не находился с девушкой до самого утра, - совершенно спокойно ответил мужчина, - это не в моём стиле.
Катя замерла у дверей в ванную, и обернувшись, удивлённо посмотрела на Малиновского.
- А сейчас что с тобой случилось? С чего вдруг ты изменил собственным принципам?
- С того, что мне так захотелось, - почему-то не смотря на девушку, буркнул мужчина. Хмыкнув, Катя скрылась в душе, и Роман, слегка испуганно покосившись на захлопнувшуюся дверь, нахмурился, подперев рукой подбородок.
А ведь хороший Катя вопрос задала! С чего это вдруг он изменил годами отлаженную тактику в отношениях с девушками? Хотя с Катей с самого начала всё шло по-другому. Как-то проще, что ли. В принципе, всё само собой и случилось, и ему даже почти не пришлось применять своих привычных способов обольщения, хотя бы по той причине, что соблазнить Катю никогда не было его главной целью. Ему доставляло удовольствие просто общение с ней, что уже было непривычно, и немного выбивало из колеи.
Ещё вот эти совместные засыпания и просыпания… На самом деле, они очень сближали как в духовном, так и в физическом плане, а это было как-то не характерно для Малиновского. Когда-то он сам для себя решил, что будет для него характерно, а что – нет. И вот эти все последние события совершенно не вписывались ни в какие рамки привычного уклада… Но самое странное – совершенно не хотелось ничего менять. Дойдя до этой мысли, Роман решил, что раз не хочется менять – значит и не надо, и встав с кровати, обследовал комнату на предмет разбросанной ночью в пылу страсти одежды.
Вернувшаяся из душа Катя сообщила, что возвращается к себе, сходу отвергнув предложение проводить её. Расчесав волосы, девушка схватила сумочку, и хотела уже по быстрому смотаться, но Малиновский, естественно, не дал ей этого сделать.
- Кааать! – ухватив девушку за руку, протянул мужчина. - Куда помчалась? А поцеловааать?
Пушкарёва почти по детски чмокнула Рому в щёку, и естественно, ему этого совсем не хватило.
- Кать, ну кто так целует? На прощание! А ну-ка, давай нормально! – и Ромка приблизился к Кате, но не стал её целовать, надеясь, что девушка сделает это сама.
Долго уговаривать не пришлось. Да и какой смысл теперь ломаться, после двух проведённых вместе ночей? Тем более, неожиданно вновь подкралась мерзкая мыслишка о том, что возможно, это их последний поцелуй. Неосознанно Катя вложила в него всю свою страсть, и с большим сожалением оторвалась от этих таких нежных губ…
- Я зайду к тебе сегодня… - приходя в себя после неожиданного напора, пробормотал Малиновский, чувствуя, что его и Катины пальцы живут как будто отдельной жизнью – они переплетались, гладили ладони друг друга, и вновь сплетались вместе…
- Не думаю… - грустно улыбнувшись, ответила девушка, и не давая Ромке времени обдумать её фразу, ещё раз поцеловала его – на этот раз очень легко, едва коснувшись… а потом, решительно освободив свою руку, развернулась, и быстрым шагом покинула номер.
Малиновский растерянно уставился на дверь, которая, хлопнув, вновь открылась, слегка скрипнув – так иногда случалось, если плохо закрыть… посмотрел на свои пальцы, которые только что сжимали Катину ладошку… но, потом, будто выйдя из оцепенения, встряхнулся и принялся за собственные дела.

_________________
Люди столько в тюрьме не сидят, сколько вы в интернете...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 ноя 2007, 23:03 
Не в сети
Лев в заячьей шкуре
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 окт 2007, 21:25
Сообщения: 1199
Откуда: Белгород
- Ну, рассказывай! – отхлебнув большой глоток холодного пива из запотевшей чашки, Алексей Белов уставился на Малиновского в ожидании подробного отчёта о прошедшей неделе.
- Ууу, друг мой… я ж даже не знаю с чего начать… насыщенная была неделька… в горы ездил… по лесу экзотическому шлялся… под дождём проливным пару раз прогулялся…
- А день рождения-то как отметил? Надеюсь, нашёл себе хорошую компанию?
Роман ухмыльнулся, вспоминая тот день и свою «компанию»…
- В «Ласточкином гнезде» отметил… Здорово там было…
Брюнет присвистнул.
- Как же тебе там место удалось выбить?
- А чего все так удивляются? Это не составило большого труда – пошёл и записался за день. И всё.
- Странно, я слышал, что там как минимум за две недели нужно места забивать…
- Это всё промыслы врагов. Наглая ложь.
- А с кем ты был? – продолжал расспросы Алексей. - С очередной кралей на один вечерок?
- Нет, Лёха, нет… Ты не поверишь – да я и сам не верю – но всю эту неделю я провёл с одной-единственной девушкой!
Брюнет удивлённо поднял брови.
- Это не с той ли, что с тобой сегодня… да?
Роман кивнул в ответ.
- Я конечно не успел её разглядеть толком… вроде бы она миленькая… но, кажется, не настолько, чтобы зацепить тебя на целую неделю… как-то не верится.
- Я ж и говорю – у самого в голове не укладывается! – Малиновский с досады стукнул кружкой по столику. Немного пива пролилось на белоснежную скатерть, но Роман не обратил на это никакого внимания, - понимаешь, я её знаю.
- В смысле – знаешь? Так это ведь не удивительно, за неделю люди обычно успевают познакомиться…
- Нет… Я имею ввиду, что я её давно знаю. То есть раньше знал. Мы работали вместе. В «Зималетто».
- Так это ж здорово! Встретить симпатичную бывшую коллегу в отпуске! И знакомиться уже не надо, и обязательств никаких! Кстати, кем она работала? Секретаршей?
- Хм… ну сначала да. Потом её должность несколько повысилась… она стала президентом.
Алексей с недоверием покосился на друга.
- Из секретарши – в президенты? Нехило…
- Там длинная история… - отмахнулся Малиновский, - и не совсем чистая… Но сейчас, это в принципе, неважно… У неё – у Кати - был роман со Ждановым, помнишь его? Ну так вот, а ко мне эта девушка ничего кроме отвращения не испытывала, насколько мне известно… Честно говоря, я так и не понял, с чего вдруг она изменила своё мнение, но факт остаётся фактом – Катерина больше не считает меня самовлюблённым идиотом, застрявшим в процессе развития после пятнадцати лет.
- Какая самокритичность! – ухмыльнулся мужчина. - Или это она тебе сама сказала?
- Да тут и говорить ничего не нужно, всё прозрачно как стекло…
- Ну и что ты с ней собираешься делать? – задал Алексей неожиданный вопрос.
- Я? С Катей? – тупо переспросил Роман, - не знаю… А разве что-то надо делать? Просто будем продолжать общаться, как раньше… в смысле как сейчас… наверное… лично меня почти всё устраивает.
- И она тебе совсем не надоела? – уточнил Белов.
Малиновский отрицательно помотал головой.
- Как-то зацепила она меня, что ли…может, приворожила? Они, женщины, любят все эти штучки… - но немного подумав, Рома добавил: - хотя нет, Пушкарёва точно не стала бы меня привораживать… скорее уж, порчу бы навела…
- То есть ты, как я понимаю, больше не намерен знакомиться со знойными барышнями? Катю свою до конца отдыха запатентовал?
- Ну, никаких обещаний мы друг другу не давали… - растянув губы в улыбке Чеширского кота, протянул Малиновский, - так что на этот счёт всё спокойно.
Алексей хмыкнул, и, немного помолчав, сказал:
- Малиновский, ты неисправим. А нужна ли тебе будет твоя Катерина после бурной ночки с какой-нибудь южной красавицей? Девушка тебя ждать будет, а ты про неё и думать забудешь!
- Забудешь про неё… - буркнул Малина. - Даже если я захочу забыть, то непременно в этот же день встречу её на пляже, или на набережной, или в клубе, или ещё где угодно! Знаем, проходили…
Белов засмеялся.
- Значит она – твоя судьба!
- Очень смешно… Друг мой, запомни, я сам себе судьба! И никто не в состоянии этого изменить!
- Посмотрим… - Алексей как-то неопределённо ухмыльнулся, и перевёл разговор на другую тему.

***

Ночь. Чайки летали совсем низко над морем, издавая жалобные клики. Белые барашки волн разбивались о каменистый берег, тут же возвращаясь обратно и унося с собой мелкие камушки и водоросли, ими же вынесенные на сушу. Где-то на горизонте показался огонёк небольшого корабля, а может, теплохода. Он как яркая звезда двигался по тёмному морю, граница которого с небом была не видна, и казалось, что он вот-вот взлетит. Но, показавшись на некоторое время, огонёк потух – корабль скрылся из зоны видимости.
Катя сидела на одном из многочисленных пляжей, и с задумчивой грустью вглядывалась вдаль, в море – туда, где существовала своя, неизведанная жизнь. Она была одна – Марина немного приболела, и осталась вечером в номере. А Малиновский… он так и не пришёл. Прошло уже три дня. И самое удивительное – за это время они не встретились нигде даже случайно. Катя предполагала, что так всё и получится, и поэтому ничему не удивлялась. И изо всех сил старалась даже не обижаться на него, этого мужчину, ставшего почти родным за одну неделю. Ему было скучно одному, неожиданно подвернулась Катя – и главная проблема решилась одним махом. Вот и всё. Пушкарёва прекрасно это осознавала, но не смотря на все усилия, червячок обиды и жалости к самой себе грыз её изнутри.
Катя провела подушечками пальцев по шершавой поверхности округлых камней, чувствуя, что с каждой секундой душа наполняется странным чувством, будто высасывающим её жизненные силы. Блики на морской воде, переливающиеся в лунном свете, напомнили его день рождения и романтичное времяпровождение на диком пляже – купание в лунной дорожке, первый поцелуй, почти состоявшуюся первую ночь вдвоём… Девушка будто вновь ощутила вкус его нежных губ на своих, будто вновь почувствовала ласки его сильных рук… Кате пришлось помотать головой, чтобы стряхнуть наваждение. Лучше не стало: воспоминания сменились куда более неприятными картинками – моментально представилось, чем и с кем в данный момент мог заниматься Малиновский. Представив, как его губы сейчас целуют какую-нибудь девицу, а руки нежно гладят и обнимают её тело, Катя зажмурилась, ощущая противный ком, подкатывающий к горлу. В носу защипало, и глаза наполнились слезами. Пушкарёва подняла голову и часто заморгала, пытаясь загнать непрошенные слёзы обратно, но их было слишком много – и они требовали выхода. Не в силах сдерживаться, девушка жалобно всхлипнула, чувствуя, как лицо становится мокрым; растёрла влагу по лицу, наплевав на внешний вид и размазанную косметику. Подступило такое отчаяние, что Катя, не сдерживаясь, стукнула ладонями по камням, чтобы хоть немного выплеснуть накопившийся негатив, не обращая внимания на мгновенно проявившиеся мелкие ушибы и порезы.
- Знала же что так будет, знала! И зачем связалась?! – сквозь всхлипы пробормотала Катерина. - Ничему меня жизнь не учит…
Катя уткнулась лицом в согнутые колени, обхватив ноги руками. Так почему-то стало уютнее и теплее, и всё не казалось таким ужасным. Пушкарёва не знала, сколько времени провела в этом положении, и, вполне возможно, просидела бы так ещё дольше, но из глубокой отрешённости её вывел приятный баритон.
- Девушка, вам плохо? – раздался над ухом участливый голос. Катя, вздрогнув от неожиданности, испуганно подняла глаза и непонимающе поглядела на нарушителя её спокойствия. Над ней склонился симпатичный мужчина, на вид тридцати с лишним лет – высокий шатен с карими глазами.
- А? Плохо? Нет, мне хорошо… Просто… задумалась…
Мужчина с недоверием посмотрел на Катю. На пьяную или наркоманку она была не похожа, значит, перед ним находилась обычная девушка, которая захотела побыть в одиночестве. Такое иногда случалось – мужчина знал это по себе.
- Мы сегодня с приятелями здесь отдыхали, на этом пляже. И, кажется, я случайно потерял часы, довольно дорогие… - пояснил незнакомец, - везде обыскал – нигде нет. Теперь, вот, сюда пришёл… Вы не видели?
Катя отрицательно помотала головой.
- Жаль… Тогда пойду посмотрю вокруг… - и мужчина, подсвечивая себе мобильным телефоном, начал обозревать окрестности. Пушкарёва, решив, что страданий на сегодня достаточно, с интересом наблюдала за тем, как незнакомец отодвигает каждый камушек и внимательно осматривает содержимое под ним. После пяти минут поисков Катя, неожиданно для самой себя, подала голос:
- Хотите, я вам помогу? – произнесла девушка, поднимаясь с земли. Мужчина оторвался от созерцания очередного камня и посмотрел на незнакомку, согласно кивнув.
- Если вам не трудно… буду очень благодарен…
И теперь на ночном пляже уже две фигуры орудовали в поисках пропажи.
- А как они выглядели? – спросила Катерина, отодвигая очередной камень. - Я понимаю, что вряд ли тут находятся часовые захоронения, но всё-таки, может, ваши часы имели какие-то отличительные признаки?
- Да нет… обычные такие, классические… кожаный толстый ремешок, золотая прямоугольная оправа… Понимаете, они имеют для меня даже не столько материальную ценность, они больше дороги мне как память… мне их сестра любимая подарила…. она умерла два года назад.
- Сочувствую… - пробормотала Катя.
-Спасибо… да впрочем, много времени прошло, уже почти забылось… А вы откуда? – шатен резко перевёл тему.
- Из Москвы, - ответила Пушкарёва.
- А я и Петербурга.
Катя сухо кивнула: мол, понятно; и, отодвинув очередной камень, заметила краешек кожаной полоски около двух сантиметров шириной, торчащий из земли, и, потянув за неё, извлекла на свет часы.
- Кажется, нашла… - пробормотала девушка, оглядывая находку, и протягивая её новому знакомому. – Они?
Мужчина взял протянутую вещь, и радостно констатировал:
- Они! Спасибо вам огромное! Не знаю, чтоб я без вас делал! Кстати, как вас зовут? Меня Дмитрий. Можно просто Дима.
- Катя, - улыбаясь, ответила девушка.
- Очень приятно. Кать… вы правда, так выручили меня… спасибо.
- Да что там, - отмахнулась Пушкарёва, - это вы меня выручили. Мне нужно было отвлечься, иначе я бы тут до утра просидела.
Дмитрий понимающе кивнул, и, немного замявшись, сказал:
- Я конечно понимаю, что лезу не в своё дело… - но может, вы поделитесь своей проблемой? Иногда становится легче, после того как свалишь часть душевного груза на случайного попутчика.
Катя ухмыльнулась.
- Да тут и рассказывать нечего. Во всём моя глупость виновата. А может, просто нужно к жизни проще относится… у меня вроде даже получалось до определённого момента… но видимо, не такая я… не получилось долго маску держать.
- Проблемы в личной жизни, значит, - констатировал Дмитрий.
- Можно и так сказать.
- Ясно… Кстати, если захотите вдруг поделиться – я всегда к вашим услугам. Дело в том, что я психолог.
- Правда? – искренне удивилась Пушкарёва. - Никогда не встречала мужчин-психологов… Хотя мне как-то вовсе не приходилось на жизненном пути сталкиваться с вам подобными…
- На самом деле это не важно – мужчина ты или женщина. Если есть интерес и стремление помочь людям, то пол не имеет значения.
- Да, наверное… - пробормотала девушка, и помолчав пару секунд, добавила, - я, пожалуй, пойду в свой отель… поздно уже.
- Я вас провожу.
По пути до Катиного пансионата Дмитрий много говорил. В Катиной жизни, он был, пожалуй третьим мужчиной, который болтал без умолку – к этому списку также приравнивались Зорькин и Малиновский. Только, если Колька, как правило, трепался об очередной своей неземной любви или учил Катерину правильной жизни, а Роман просто нёс очередную околесицу – пусть и весёлую, то новый знакомый говорил вполне умные вещи – разговор быстро склеился и совсем не возникало неловких пауз.
- Пришли, - оповестила Пушкарёва, когда они дошли до ворот, ведущих на территорию её отеля. Мужчина с интересом оглядел хорошо освещённую местность.
- Красиво у вас. Я, кстати, недалеко проживаю… - и немного помолчав, мужчина добавил, - Кать, давайте пообедаем завтра вместе? Или поужинаем? Как вы смотрите на это?
Пушкарёва неопределённо пожала плечами. С одной стороны – этот Дима был вполне милым, как на внешность, так и в общении, но с другой – настроение немного не располагало к новым знакомствам. Хотя, до отъезда осталось всего четыре дня… и, вроде бы, этот мужчина всего лишь пригласил её на обед… или ужин… ни к чему не располагающая и обязывающая встреча… может, он и в правду сможет отвлечь её от мрачных мыслей? И, помявшись, Катя всё же дала согласие.
- Тогда я вам позвоню, - Дима записал номер Катиного мобильного.
- До свидания…
- До завтра, – утвердил мужчина и удалился.
Катя не спеша побрела в отель.
Уже в номере – забравшись в тёплую постель, и выключив ночник, девушка подумала, что, возможно, не так уж и бесполезны и бессмысленны были её глупые страдания по Малиновскому… и совсем не зря её понесло именно в этот вечер на тёмный безлюдный пляж…

***

Роман Малиновский сидел в собственном номере и с интересом разглядывал свою ногу. Способность двигать ей практически окончательно вернулась, что не могло не радовать. Мужчина тяжело вздохнул, ощущая себя премерзко – два дня драгоценного отпуска прошли почти мимо него…
…В тот день, когда приехал Алексей Белов, два закадычных друга не могли не отметить сие знаменательное событие. Отмечание началось около шести часов вечера и значительно затянулось. Всё шло по накатанному, привычному сценарию – бар, пиво, клуб, виски, девушки… Только часов в одиннадцать вечера Малиновский неожиданно вспомнил про Катю и про то, что обещал зайти к ней, но не сдержал слова. Справедливо решив, что Пушкарёва совсем не обрадуется, лицезрев его почти ночью в не совсем, так скажем, трезвом состоянии в своём отеле – если, конечно, она там находилась, что тоже вызывало сомнения, Ромка остался в клубе; тем более – на данный момент двух друзей окружали очаровательные нимфы, и совсем не было необходимости, да и желания бросать их и переться неизвестно куда. Поэтому Роман и Алексей продолжили мирно развлекаться. Ну, мирно – это, разумеется только по их понятию…
И, как следовало ожидать – утро следующего дня для Малиновского, впрочем, как и для его друга началось тогда, когда все остальные люди собирались на обед. Раскалывающаяся голова, ломота в суставах, тошнота и пересушенное горло – это были ещё далеко не все неблагоприятные последствия вчерашнего загула. В непосредственной близости – а именно прямо под боком Малиновский даже своим мутным взглядом узрел какое-то непонятное белокурое существо, уютно свернувшееся калачиком и мирно посапывающее. Мужчина тут же принялся испуганно будить девушку – ещё не хватало, чтобы в его номере поселилась неизвестная краля! Ведь он даже имени её не помнил! Он никогда и ни с кем не просыпался в одной кровати! Ну, почти никогда… Катя не в счёт – с ней именно хотелось и засыпать, и просыпаться, и просто проводить время… Вспомнив о Пушкарёвой, Роман, неожиданно даже для себя ощутил какое-то странное чувство, смутно напоминающее угрызения совести. На секунду оторвавшись от побудки неизвестной фифы, мужчина внимательно поглядел на неё, насколько это вообще было возможно в его состоянии. Маленькая, худая, крашенная блондинка, с куцыми волосиками, растрепавшимися по подушке; заострённый носик и тонкие губы придавали и без того не слишком красивому лицу ещё большую непривлекательность. Острые плечики торчали из-под одеяла, демонстрируя неровно загорелую и не слишком здоровую на вид кожу. Размазанная по лицу косметика также совсем не добавляла девушке шарма. Окончательно Ромку добил ярко-фиолетовый след помады на его подушке… Представив это чудо с подобной раскраской, мужчина поморщился от отвращения. Правда, не к этой неизвестной дамочке, а к самому себе – даже в гудящей с похмелья голове не укладывалось, каким образом эта девица оказалась в его постели, и сколько же нужно ему было принять на грудь, чтобы не просто обратить внимания на такую личность, а ещё и переспать с ней! Куда, в конце концов, смотрел Лёха?! Хотя, он наверняка находился не в лучшем состоянии… И как Роман вообще не разбился обо все эти торчащие кости? Стараясь не думать о том, как весь этот процесс происходил, Малиновский ещё яростнее затряс девушку, которая не желала просыпаться. Наконец, спустя некоторое время девица лениво приоткрыла один глаз и пару секунд недоумённо глядела им на Малиновского.
- Ты кто? – спросило это недоразумение неожиданно низким голосом.
- Почтальон Печкин! То же самое я у тебя собирался узнать! – в отчаянии вскрикнул Роман, но тут же пожалел об этом – звук собственного охрипшего голоса не вызвал положительных эмоций, по больной голове как будто разом заколотили тысячи молоточков, и зажмурившись, Малиновский прислонил пальцы к вискам.
- Послушай, дорогуша… - почти шёпотом начал мужчина. - Наверняка ночь была чудесной, да и ты сама просто чудо… но к сожалению, я вынужден попросить тебя сейчас покинуть помещение… и чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше.
Презрительно хмыкнув, девица встала, и немного неуверенной походкой продефилировала к стулу, где почем-то аккуратно была разложена её одежда.
- А если нет? – натянув джинсы и майку, нагло спросила девушка. - Вдруг мне хочется остаться?
-Это, милая моя, уже целиком и полностью твои личные трудности… - пробормотал Малиновский, потянувшись за своей одеждой, - не хочешь – заставим…
Девушка вновь ухмыльнулась, и пробормотав что-то вроде «на фиг ты мне сдался», только в более нецензурной форме, пошатывающейся походкой удалилась из номера, постаравшись как можно сильнее хлопнуть дверью. Малиновский, облегчённо вздохнув, откинулся на кровать. Первая проблема устранилась почти без усилий. Но резкая смена положения привела к новому приступу тошноты, и, скривившись от ужасных ощущений, мужчина поплёлся в уборную. Контрастный душ и парочка нужных таблеток сделали своё дело – постепенно к Роману начали возвращаться жизненные силы и способность более-менее чётко соображать. Спустя ещё некоторое время к Малиновскому в номер влетел Алексей и потащил слабо сопротивляющегося друга на «оздоровительную прогулку» по ближайшим горам.
Гора оказалась обычным холмом, поросшим разнообразной растительностью – от кедровых деревьев до брусничных кустиков. Малиновский, находящийся в не слишком сильном восторге, со скучающим лицом обозревал окрестности, периодически напоминая непонятно чем восхищённому другу о том, что не плохо бы уже закругляться с бессмысленными покорениями Крымских вершин – всё равно это никто не оценит. Тем не менее, Алексей совершенно не обращал внимание на друга – гораздо больше его интересовала окружающая местность. Заметив милую полянку, Белов радостно утвердил:
- Идеальное место! Находим подходящих девочек и идём сюда жарить шашлыки!
- Какие, блин, шашлыки! – взвинтился Малиновский. - Где ты мангал брать собираешься?
- В прокате, где ж ещё? Думаешь, нет такого?
- Да мне по барабану, есть или нет! Знаешь, на набережной сто-о-олько кафе и ресторанов, где тебе подадут уже приготовленный шашлык, который ты сможешь съесть в комфортных условиях и при этом тебе не придётся тащиться чёрт знает куда!
- Ромка, откуда в тебе столько лени? - удивился Белов. - Ведь сам процесс – это даже главнее, чем результат! Так ведь интереснее! И романтичнее!
- Безусловно, это просто предел мечтаний – тащиться за тридевять земель чтобы пожрать непрожаренного мяса! Да ещё и в компании сомнительных девочек!
Алексей вылупился на друга, а челюсть его на несколько секунд упала на землю. Кое-как вернув её в исходное положение, мужчина ошеломлённо пробормотал:
- Малина, ты ли это? Ты не заболел, часом? С каких это пор тебя стала смущать компания малознакомых девушек?
- С тех самых, когда я проснулся не далее как несколько часов назад с такой эффектной девицей, что любой зоопарк позавидует!
- Да уж… - хохотнул Белов, - у меня не менее изысканное чудо сегодня рядом обнаружилось… Хорошо мы вчера с тобой погуляли, друг… Кстати, если не хочешь ни с кем знакомиться, можно твою Катю позвать. У неё ведь наверняка какая-нибудь подружка есть? – неожиданно предложил мужчина.
При этих словах Малиновский заметно оживился. Теперь идея друга устроить шашлыки в лесу на холме не казалась такой уж и абсурдной.
- А что, можно… - протянул Роман. - И подруга у неё есть… правда, к подруге ещё ребёнок прилагается, но думаю, она найдёт, куда его деть на несколько часов…
- Ну вот и отлично! – обрадовался Лёша. - Думаю, завтра вполне можно будет сюда прийти…
- Да, наверное... А сейчас пойдём уже отсюда. Я хочу быть ближе к цивилизации.
Мужчины не спеша отправились к спуску с холма. Заросшая кустами можжевельника тропинка плавно уходила вниз. Примерно на середине пути Малиновский почувствовал, что у него нестерпимо зачесалась задняя часть голени правой ноги. Подумав, что скорее всего он просто поцарапался какой-нибудь веткой или колючкой, Малиновский не обращал на зуд особого внимания. До поры до времени. Минут через десять мужчина почувствовал, что ногу сильно печёт. Решив всё-таки остановиться и проверить, что же там случилось, Роман опёрся на какой-то пенёк и завернул штанину. На ноге обнаружился довольно приличных размеров волдырь, окружённый небольшой опухолью.
- Может, комар какой-нибудь укусил? Или пчела? – с сомнением спросил Малиновский, оглядывая ногу.
- Вряд ли… - пробормотал Алексей. – Тут что-то посерьёзнее… Сейчас в отель придём – сразу в медпункт!
До медпункта добрались только через час. Малиновский с каждой минутой ощущал, что место укуса горит всё сильнее, и постепенно жар распространялся по всему телу. Каждый шаг сопровождался резкой болью в голени, и вскоре нижняя её часть будто онемела. К тому же, похоже, что у Романа поднималась температура – мужчина весь взмок, лицо покраснело, дыхание сбивалось, будто он карабкался на вершину горы, а не спускался с невысокого холмика. Из-за слабости, охватившей всё тело, Роман вынужден был довольно часто останавливаться, чтобы отдохнуть и собрать последние силы для дальнейшего пути. Когда мужчины спустились в город, состояние Малиновского ухудшилось ещё больше – не смотря на то, что он старался держаться из последних сил, лихорадочный блеск в глазах и испарина на лбу выдавали истинное положение дел.
Обеспокоенный таким резким ухудшением самочувствия друга Алексей, не доходя до их отеля, затащил Рому в первый попавшийся на пути медпункт, и, не обращая внимания на очередь, впихнул находившегося в полубессознательном состоянии друга в кабинет. Врач, осмотрев уже почти полностью занемевшую ногу, вынес вердикт: Романа укусило какое-то редкое, но очень ядовитое южное насекомое, мгновенно вызывающее сильное повышение температуры тела и небольшую лихорадку. Яд, выпрыскиваемый при укусе этим насекомым, очень быстро распространяется по телу, вызывая мгновенную остановку деятельности жизненно важных органов, и в итоге человек довольно скоро может умереть. Но, вовремя принятые меры по устранению яда обычно хорошо помогают, и жертва насекомого уже через сутки чувствует себя вполне комфортно. Поэтому, опоздав они ещё минут на тридцать, всё могло закончиться гораздо плачевнее… Вколов Роману сильнейшее противоядие и всучив ему горсть антибиотиков, врач посоветовал в ближайшие сутки не совершать пеших прогулок, а отлежаться в кровати. Так процесс выздоровления пойдёт быстрее и эффективнее.
Малиновский проспал мёртвым сном до вечера следующего дня. Проснувшись около семи часов, мужчина почувствовал себя вполне бодрым, но, попытавшись встать и пройтись, потерпел неудачу. Укушенная нога довольно сильно распухла и затекла. В принципе, ходить на небольшие расстояния мужчина был в состоянии, но не привыкший пользоваться только одной конечностью для передвижения, Малиновский быстро утомился; сказался также упадок сил, пришедший на смену очень высокой температуре. Естественно, ни о каких клубах и обычных прогулках речи даже не шло. Но постепенно силы возвращались. Полвечера Рома проболтал с другом, а оставшуюся часть времени тупо пялился в телик. На следующее утро опухоль на ноге спала, и теперь лишь небольшое красное пятно да какая-то тягучая, как смола, но совсем не сильная боль, появляющаяся в голени при ходьбе, напоминали о перенесённой болезни.
И вот теперь, рассматривая свою драгоценную нижнюю конечность, Роман неожиданно для себя осознал, что соскучился по Кате. Для него вообще это было в новинку – скучать по кому-либо. А тем более по девушке. Особенно по той, которую не видел всего три дня. И, твёрдо решив навестить её сегодня же вечером, мужчина отправился в соседний номер – поболтать с другом. Пока не хотелось впустую растрачивать совсем недавно вернувшиеся силы, и поэтому до самого вечера Малиновский просидел в отеле.


- Да-да… я спущусь через пару минут… - Катя захлопнула крышечку мобильника и тоскливо вздохнув, уставилась на Марину.
- Может, зря я вообще согласилась с ним встретиться? – пробормотала девушка. Марина как-то неопределённо пожала плечами.
- Раз согласилась – то уже поздно что-то менять. Да и что ты теряешь? Может, он ещё вполне ничего…
- А может, я к тебе его подгоню, а? – воодушевилась Пушкарёва. - Нет, правда! Ты же хотела познакомиться с кем-нибудь… он симпатичный, и неглупый, по всей видимости. Должен тебе понравится.
- Катя, успокойся. Мне никто не нужен… иди, развлекайся… а то тебя уже человек заждался.
Ещё раз вздохнув, Катя попрощалась с подругой и спустилась в фойе. Ожидающий её Дмитрий, приметив Катю, заметно оживился.
- Добрый вечер... Прекрасно выглядите…
- Спасибо…
- Вот девка! – послышался рядом тихий ворчливый голос бабки-дежурной. - Сегодня с одним, завтра - с другим! Совсем молодёжь распустилась!
Катя, зло зыркнув на тётку, хотела уже что-то ответить, и даже открыла рот, но в последний момент передумала и потянула Диму на улицу.
- Тварь, - ругнулась Катя сквозь зубы, но Дмитрий услышал.
- Не обращайте внимания… Это банальная зависть – этой бабульке ведь тоже хочется отдохнуть, и погулять, а вместо этого приходится лишь наблюдать со стороны за успешными молодыми красивыми женщинами… и вспоминать своё скучное прошлое.
Катя усмехнулась. Скорее всего, именно так и обстояли дела.
- Ну, так куда мы пойдём? – Пушкарёва сменила тему.
- Предлагаю поужинать в одном замечательном ресторане… и ещё… может, перейдём на ты? Как вы на это смотрите?
Катя кивнула головой, принимая предложение.
- Тогда веди меня! – слегка кокетливо сказала девушка и инстинктивно чуть не взяла Диму под руку, но в последний момент вспомнила, что этот мужчина – не Ромка, к которому она привыкла, и с которым можно было вести себя как заблагорассудиться. Стало немного грустно. От её нового спутника вряд ли можно было ожидать такого же весёлого времяпровождения, даже не смотря на то, что первое впечатление о нем у девушки сложилось вполне приятное, вряд ли они смогут общаться с той же лёгкостью, которая присутствовала при её встречах с Ромкой.
Вновь окунувшись в воспоминания, Катя очнулась только тогда, когда Дмитрий завёл её в ресторан. Уютный полумрак и тихая медленная музыка создавали романтичную атмосферу, однако, сегодня на Катю это произвело мало впечатления.
- Кать… тебе здесь не нравится? – спросил мужчина, заметив равнодушное выражение лица своей спутницы, - мы можем пойти в другое место.
- Нет, что ты… - поспешно перебила его девушка. - Здесь здорово…
Пройдя за столик и сделав заказ, Катя огромными усилиями заставила заткнуться противный внутренний голосок, постоянно нашёптывающий, что с Малиновским веселее, интереснее, легче, и вообще – лучше, и ещё, что никогда так больше не будет. С Романом не надо было придумывать тем для разговора, при общении с ним Кате можно было вообще молчать – Малиновский вполне мог всё сказать за неё, и при этом все оставались довольны. Правда, на данный момент присутствовало одно неприятное обстоятельство, сводящее все достоинства Романа на нет – он просто забыл о ней, как о старой ненужной игрушке, игра с которой и так затянулась на непривычно длительный срок. И сейчас, наверняка развлекался с очередной длинноногой птичкой в каком-нибудь клубе.
А Катя теперь вынуждена сидеть и уже несколько минут раздумывать над тем, о чём можно было бы поговорить со своим новым знакомым.
- Кать, ты меня совсем не слушаешь… - с досадой сказал Дима. Девушка, моргнув, изумлённо уставилась на мужчину. Оказывается, он что-то ей говорил, а она вновь ушла в себя, абстрагировавшись от внешнего мира.
- Нет, я слушаю… я просто… задумалась немного… - пробормотала Пушкарёва.
- Да… Кать, я не буду тебя просить рассказать мне о чём ты думаешь… Я понимаю что тяжело довериться человеку, которого едва знаешь… Но я всего лишь хочу, чтобы ты отвлеклась. Не могу спокойно смотреть на то как такая очаровательная женщина изводит себя мрачными думами.
Катя улыбнулась.
- Всё нормально. Обещаю больше не думать ни о чём!
Дальше и в самом деле стало легче. Оказалось, что с Димой есть о чём поговорить, и иногда Катя даже смеялась над его шутками. Примерно через два часа, когда вся еда была съедена, а множество тем обсуждено, единодушно было решено покинуть ресторан. Как только они вышли на улицу, зазвонил Катин телефон. Не глядя на дисплей, Пушкарёва ответила на вызов. Но в трубке тут же послышались гудки. Номер был неизвестен. Пожав плечами, девушка бросила телефон обратно в сумочку, и не спеша побрела в сопровождении Димы вдоль моря.

Подходя к Катиному отелю, Малиновский ощутил как его изнутри грызёт червячок совести и сомнения в том, что ему здесь и сейчас сильно обрадуются… Конечно, он не по своей вине не смог сдержать данное Кате обещание… но почему-то легче от этого не становилось.
Зайдя в отель, Ромка прямиком направился в Катин номер. Подойдя к двери, прислушался – стояла мёртвая тишина. И только сейчас мужчине в голову пришла противная, но ужасная по своей правильности мысль: а с какой, собственно, стати, Катерина должна сидеть в номере этим замечательным тёплым вечером? Его, родимого, дожидаться? Безусловно, другого занятия Катя не в состоянии себе найти… И, в напряжении закусив губу, Малиновский аккуратно постучался. Ответа не последовало. Подождав некоторое время, мужчина постучал ещё раз, уже понимая бессмысленность своих действий.
Естественно, не дождавшись ответа, Роман поплёлся вниз. Правда, оставалась ещё одна, мизерная надежда на то, что Катерина могла находиться сейчас в Маринином номере. Как только подобная мысль пришла в его голову, он тут же направился к двери номера Катиной подруги. Там дверь распахнулась после первого же стука – по всей видимости, Шмелёва вот-вот собиралась уходить, потому как стояла при полном параде.
- Рома?!! – удивлению девушки не было предела.
- Привет, Марин. Как дела? – без приглашения протискиваясь в номер, спокойно спросил мужчина.
- Нормально… - ошалело пробормотала девушка.
- А ты не в курсе, где твою подружку носит? – не слишком любезно спросил Малиновский.
- Катьку что ли? Так она гулять пошла, - ляпнула Шмелёва, но тут же прикусила себе язык. Совсем не нужно было сдавать подругу этому мужчине, который её использовал не самым лучшим образом.
- Гулять? Одна? – уточнил Роман.
- Да, - быстро ответила девушка. - То есть, я не знаю. Мне она ничего не сказала… просто ушла.
- Странно… - недоверчиво косясь на Катину подругу, пробурчал Роман, впервые пожалев, что так и не взял у Кати номер её мобильного. Просить его у Марины было бессмысленно, но всё же попробовать стоило. Как и ожидалось, девушка упёрлась рогом и стала отнекиваться.
- Послушай, ты какая-то странная! – не выдержал мужчина. - То сводишь нас, убегая из клуба, то не хочешь исполнить элементарную просьбу – всего лишь сказать номер телефона! Я что, много требую?
- А зачем тебе её номер? Сомневаюсь, что Катя горит желанием с тобой встретиться. А у тебя что, вечерок свободный выдался? Все рыбки расплылись и зайки разбежались?
- Послушай, дорогуша… - Роман начинал раздражаться, - я знаю, что не приходил несколько дней, но не надо меня мордой тыкать в то, к чему я не причастен! Между прочим у меня была причина!
- Я не сомневаюсь… - тихо буркнула Шмелева.
- В любом случае я не собираюсь перед тобой оправдываться… наши отношения с Катей касаются только нас двоих…
- Да какие отношения! – неожиданно взорвалась Марина. - Перепих на пару ночей – вот и все ваши отношения! Я уже сто раз пожалела, что ушла тогда из клуба! А вообще, если хочешь знать – мне плевать! На тебя, на Катю, и на ваши дурацкие отношения! Я долго пыталась Пушкарёву вразумить, только эта мадам ничего дальше собственного носа не видит, а сидит и страдает. А мне это приходится слушать изо дня в день. И если сначала у меня всё это вызывало сочувствие, то теперь мне всё надоело! Мне надоело говорить ей одни и те же элементарные вещи изо дня в день, надоело давать советы, которые она всё равно не слушает! Наверное, Катя только в последние пару дней начала совершать умные поступки – наконец, перестала страдать по тебе, родимому и познакомилась с нормальным мужиком! Надеюсь, он поможет Кате забыть о таком придурке, как ты! Да и тебе пора взрослеть уже… - последняя фраза была сказана тихим голосом. До Марины медленно, но верно начало доходить, что она сболтнула лишнего.
- Чего ты врёшь-то… Если б тебе на Катьку плевать было, ты бы сейчас не распиналась так передо мной… - грустным голосом пробормотал Роман.
- Это тебя не касается… - буркнула Марина.
- Меня в лесу какая-то дрянь укусила ядовитая… я два дня в кровати провалялся, вообще ходить не мог, - признался Роман, глядя в окно. - Сегодня только на ноги встал… вот и пришёл… сразу…
Марина, чертыхнувшись, полезла за телефоном.
- Держи её номер, - девушка продиктовала цифры. - Только сегодня уже не советую звонить. Катька, скорее всего, просто не будет с тобой разговаривать. А если и будет, то вряд ли ты услышишь от неё что-то хорошее.
- А я ведь даже соскучился… - тоном обиженного маленького мальчика протянул Малиновский. - А Катька там с мужиком каким-то…
- А ты что, ревнуешь? – с неподдельным интересом спросила Шмелёва.
- Я? – переспросил Роман, попытавшись мысленно представить Катю с другим мужчиной – впрочем, безуспешно. В образе мужчины Малиновский слишком чётко видел себя, родного. - Нет, наверное… я вообще-то, не такой уж и собственник…
Марина ухмыльнулась.
- Что и следовало доказать… Слушай, Ром, ты конечно, парень хороший… но может, всё же оставишь Катюху в покое, а? Ну ведь уезжать уже скоро, что, неужели не найдёшь себе девочек на несколько дней?
- Я не хочу никого искать. Мне с Катей хорошо.
Девушка покачала головой.
- Ну как знаешь…
- Тогда я, наверное, завтра зайду… А хотя… слушай, а ты сейчас что делать собиралась?
- А что? – с подозрением спросила девушка.
- Пошли погуляем! Да не смотри ты на меня так, не собираюсь я тебя кадрить, у меня Катька есть… просто походим, поболтаем…
- Ага. Ещё очень смешно будет, если мы вдруг на Катьку с её новым мужиком наткнёмся – город-то маленький, а уж с твоей везучестью! – девушка хмыкнула, - Пушкарёва ведь потом до конца жизни думать будет, что это я тебя у неё отбила, и тщательно это скрывала. И ничто уже не переубедит её в обратном.
- А то, что она неизвестно с кем там гуляет - это значит нормально?
- Это нормально. Ром, угомонись. Приходи лучше завтра с утреца. Но как подкатить лучше будет, уже сам придумывай.
- Ладно, - пробурчал мужчина, - всё в этом мире приходится делать самому…
- До завтра, - попрощалась Марина, закрывая за Малиновским дверь.
- До завтра… - пробормотал Роман уже, по всей видимости, сам себе, и спрятав телефон поглубже в карман джинсов – чтобы было меньше соблазна позвонить прямо сейчас, быстрым шагом вышел из отеля и направился к себе.
Примерно на середине пути терпение неожиданно покинуло Романа, и он, резким движением вынув телефон из кармана, нажал на кнопку вызова, даже не успев до конца осмыслить свои действия.
Шли гудки… большой палец тянулся к кнопке сброса, и остановился в миллиметре от неё, не решаясь нажать. Но внезапно гудки прекратились и послышался бодрый Катин голос, и сработал своеобразный инстинкт самозащиты - палец тут же нажал на красную кнопку, прекращая вызов.
«Завтра! Мы увидимся и поговорим завтра!» - как заклинание повторил Малиновский, и, чтобы больше не было соблазна, совсем отключил телефон.

- Тут так здорово! – восхищенно сказала Катерина, входя в зал элитного клуба, где она ещё не была раньше.
- И главное – тепло!
- Да уж… - пробормотала Катя, вспоминая причину, по которой их собственно и занесло в этот самый клуб. На улице – как всегда не вовремя поднялся ужасный ветер и понизилась температура. Катя в своём лёгком сарафанчике почувствовала себя не слишком комфортно, и было принято решение посетить ближайший ночной клуб. Он сильно отличался от тех, где Кате приходилось бывать ранее – начиная от общей обстановки и заканчивая ценами на напитки и еду.
Просидев на диванчике за столиком около часа и мило пообщавшись со своим спутником, Катя уже собралась предложить покинуть заведение, но в этот момент зазвучала красивая медленная песня в живом исполнении неизвестной певицы, стоящей на сцене, и Дмитрий пригласил Катю на танец. Девушка немного поколебалась, пытаясь понять, хочется ли ей примерить на себе объятия этого мужчины. Так и не найдя ответа, Катя решила рискнуть и приняла предложение. И, - танцпол не улетел из-под ног, а мир вокруг не исчез, растворившись в нотах красивейшей мелодии…его руки. аккуратно лежащие на её талии, не вызвали ровным счётом никаких эмоций, а ощущение его широких мускулистых плеч под её ладонями не заставляло сердце биться чаще… и это не могло не радовать…

- Красиво тут… - пробормотал Алексей, оглядывая помещение. - Мы здесь ещё не были. Надо знать все места в этом городе!
- Ну разумеется… Какое-то место для мажоров… - поднимаясь по ступенькам, сказал Малиновский.
- Ну а мы с тобой кто? – усмехнувшись, спросил Алексей.
- Идиоты! – воскликнул Роман. Они только что вошли в зал, и Малиновский моментально заметил парочку, танцующую с краю танцпола. - Точнее – это я идиот!
- Почему? – недоуменно спросил Белов, и проследив за взглядом друга, не заметил ничего особенного.
- Потому что всегда оказываюсь в «нужное» время в «нужном» месте! Вон видишь ту девушку в фиолетовом сарафане… с вьющимися волосами… которая с каким-то хлыщём танцует…
- Ну, вижу.
- Это Катя…
Роман с ужасом для самого себя вдруг осознал, что Маринка была права. Он действительно ревнует. Только осознание сего факта пришло лишь сейчас – когда он увидел собственными глазами женщину, которую уже считал своей, в объятиях другого мужчины.
Захотелось тут же подойти и всё выяснить. Что это за тип и какого чёрта он так нежно обнимает его Катюшу. И у Катюши тоже поинтересоваться, как же так быстро она смогла забыть его, Ромку Малиновского. Вот так взять и променять его, красивого, доброго. умного и всёлого на вот это… непонятно что! А ведь строила из себя такую недотрогу!
- Ромыч, ты что, ревнуешь, что ли? – изумлённо следя за меняющимся не в лучшую сторону выражением лица Малиновского, спросил Алексей. – Во, дела! Не ожидал я от тебя такого, друг…
- А уж как я-то не ожидал… - пробормотал Малиновский, продолжая внимательно следить за танцующей парочкой. Через несколько секунд песня закончилось. Ему показалось – или действительно с облегчением Катерина высвободилась из объятий своего партнера, и, видимо, почувствовав на себе внимательный взгляд – так уже было однажды, - завертела головой по сторонам. И по той причине, что в клубе было совсем немного народу, очень быстро заметила Малиновского. Девушка застыла на месте, а на лице её отобразилась довольно широкая гамма самых разнообразных чувств… Малиновский, в свою очередь, моментально нацепив на лицо фирменную улыбочку, вальяжной походкой подошёл к Пушкарёвой, и, всё так же мило улыбаясь, елейным голосом спросил:
- Ну что, Катерина Валерьевна, место встречи изменить нельзя?
Катя нервно сглотнула, ещё не зная, как реагировать на Ромино появление в целом и на заданный вопрос в частности. С одной стороны – она даже была рада, что они всё-таки встретились ещё раз, пусть даже и незапланированно, но с другой – моментально выплыло на поверхность уязвлённое самолюбие. И, собрав остатки гордости, девушка вскинула голову и одарила Малиновского чуть насмешливым взглядом.
- Здравствуйте, Роман Дмитриевич, - чётко выговорила Катерина, чеканя каждую букву. - Опять вы оказались там же, где и я!
- Действительно, - усмехнулся Малиновский. - Это уже стало традицией!
Господи, ну зачем он пришёл?!! Почему именно сейчас, когда я уже почти начала забывать обо всём!!!
- Не слишком доброй, однако… - тихо сказала девушка.
И зачем она врёт? Видно ведь, что рада меня видеть! И Маринка говорила…
- Может, поговорим? – предложил Роман.
Конечно, поговорим! Я так соскучилась…
- О чём?
Ты сама прекрасно знаешь…
- Есть одна тема…
Разве одна?...
- Сомневаюсь…
- Кать, всё в порядке? Может, пойдем отсюда? – обеспокоенно спросил Дмитрий, всё это время стоящий за Катиной спиной. Пушкарёва, в данный момент меньше всего думавшая о своём новом знакомом, удивлённо уставилась на него, и пробормотав,
- Всё нормально, - вновь посмотрела прямо в глаза Роману.
Какого чёрта он тут распоряжается!
- И всё же, Кать, пойдём выйдем, - настаивал Малиновский.
Если мы выйдем, то уже не вернёмся…
- Говори здесь.
Я не хочу ничего объяснять при этом типе!
- Здесь слишком шумно, - сказал Роман, покосившись на Дмитрия.
- На нет и суда нет, - быстро сказала Катерина, и подхватив Диму под локоть, гордо продефилировала к своему столику. Ругнувшись сквозь зубы, Малиновский вернулся к стоящему в сторонке Алексею.
- Поговорили? – с ехидцей в голосе поинтересовался Белов. - Уйдём отсюда или останемся?
- Поговорили. И никуда мы не пойдём, - проходя за столик в углу, ответил Роман. - Не буду доставлять Катюше такую радость. Пусть сама катится! Больно нужна она мне! И получше найдём. Блин, ну неужели даже выслушать человека нельзя?! Я никогда не смогу понять этих женщин!
- Ромыч, не кипятись. Она же тебя сейчас банально на ревность вызывает. Причём очень удачно. А ты и повёлся. Пойдешь к ней завтра, когда она будет одна, и вы помиритесь.
- Я за ней бегать не собираюсь! И прощения просить непонятно за что тоже не собираюсь, потому что не виноват ни в чём!
- Да? – вопросительно подняв бровь, спросил Лёша. - А не ты ли мне сам говорил, что никаких обещаний вы друг другу не давали? И кто не далее как три дня назад проснулся в одной кровати с чучелом, при виде которого волосы на ногах шевелятся? Так если тебе можно, почему Кате – нельзя?
- Так, я что-то не понял, ты вообще на чьей стороне? – взвинтился Роман.
- Ни на чьей, - пожал плечами Алексей и, хохотнув, продолжил, - слушай, Малина, ты, кажется, впервые в жизни из-за бабы так накручиваешься! Когда тебя вообще волновало, что твои пассии предпочитали тебе кого-то другого?
- Да не это меня волнует, - ответил Роман, исподлобья наблюдая, как Катерина за столиком в другом углу зала что-то оживлённо обсуждает с этим своим мужиком, и периодически демонстративно смеется. - Мне непонятно только то, почему меня даже слушать не хотят! Неужели ей даже неинтересно? А вдруг я при смерти находился? Кстати, так ведь и было!
- Для неё сейчас только одно разумное объяснение твоего отсутствия – наверняка, она подумала, что просто надоела тебе, и ты нашёл себе новую рыбку.
- Всё равно - могла бы выслушать, - буркнул Роман, понимая, что друг абсолютно прав – его репутация, которой он всегда гордился, сейчас играла против него, и ничего нельзя было с этим сделать.

Пушкарёва специально решила остаться. Назло всем. А особенно назло Ромке. Пусть не думает, что её сильно взволновало и задело его появление. Ей вообще всё равно. Вот так.
Катерина изображала живейший интерес при разговоре с Димой, радуясь, что он, вроде бы сам всё понял и не задавал провоцирующих вопросов. Слушая его в полуха, девушка вновь погрузилась в свои мысли, периодически бросая взгляды на Романа, сидящего неподалёку.
Пушкарёва уже начала жалеть, что так сразу отвергла Рому, даже не дав ему возможности ничего объяснить. А вдруг его отсутствие и правда было обусловлено какой-то причиной? Противный внутренний голосок нашёптывал, что причина может быть только одна – на горизонте замаячила новая куколка, и старую можно было без зазрения совести выбросить на помойку. Но, стоило вспомнить его глаза, в тот момент, когда он только подошёл к ней, танцующей с Дмитрием… такого ревнивого взгляда Катя ещё не видела ни у кого… хотя ревность и Роман Малиновский – понятия, в принципе, несовместимые. Но нельзя было не признать очевидного. И, самое удивительное – Кате это польстило. Да, ей понравилось то, что Малиновский, её, кажется, приревновал. Это означало, что не так уж ему на неё и наплевать…
А ещё вся эта ситуация напоминала сюжет дешёвой мелодрамы… Было даже немного стыдно признаваться самой себе, что стала очередной жертвой безумного обаяния этого ловеласа, более того – повелась на все его ухаживания и уверения в том, что она – не такая как все, она – лучше… Интересно, скольким девушкам он говорил то же самое? Впрочем, это слишком большие цифры, и разумеется, для самого Малиновского это совсем неважно – зачем забивать голову такой ерундой?
Когда вновь зазвучала медленная композиция, Катя сама потащила Диму на танцпол, разумеется вовсе не из-за того что хотелось танцевать, а для того, чтобы посмотреть на реакцию Малиновского.
Роман, завидев Катерину, нежно прильнувшую к широкой груди её нового знакомого, который, кажется, даже сам слегка прибалдел от такого неожиданного проявления тёплых чувств с Катиной стороны; решительно встал, и подойдя к столику, где сидели две симпатичные молодые девушки, пригласил одну из них. Разумеется, дамочка согласилась и через некоторое время парочка присоединилась к танцующим. Катя, всё это время украдкой наблюдавшая за Малиновским, не могла не заметить его выходки. Глядя как руки Романа нежно обвили красотку за талию, а губы что-то зашептали ей на ушко, Катя заметно напряглась, даже не заметив что впилась ногтями в Димину спину. Изящные ручки девушки, обнявшие её Ромку за шею, разозлили Катю ещё больше, и, не в состоянии спокойно смотреть на это, Пушкарёва уткнулась лицом в Димино плечо. Но предательское любопытство вскоре победило, и, украдкой выглянув из-за широкого плеча мужчины, Катя увидела, что Малиновский сверлит их глазами. Пушкарёва улыбнулась и ещё сильнее прижалась к Диме, интимно склонив голову ему на грудь, не забывая при этом изредка поглядывать на Романа. Как-то так получилось, что две эти пары оказались слишком близко друг к другу, и Катерина случайно встретилась глазами с Романом, но, решив проверить себя на выдержку, не отвела их… В её взгляде ясно читалось: «Смотри! На тебе свет клином не сошёлся! Ты мне совсем не нужен и я ничуть не жалею, что всё так вышло!» А в его… его глаза говорили о том, что он совсем не верит во весь этот спектакль, и чем скорее всё это прекратится, тем лучше.
Мелодия закончилась. Катя сдалась. Она больше не хотела находиться в одном помещении с Романом и смотреть как он демонстративно клеит девочек. Ещё очень надоело изображать искренний интерес к Диме. Возможно, интерес и мог появиться, если бы она хоть на секунду перестала играть и попыталась влиться в нормальное общение с мужчиной. Но ничего не вышло…. поэтому они покинули клуб. Идя к выходу, Пушкарёва каждой клеточкой своего тела чувствовала пронзающий взгляд, просверливающий дырку в её спине. Не нужно было быть провидцем, чтобы догадаться, кто именно проявлял столь повышенный интерес к её скромной персоне. Скрывшись, наконец, от назойливого взгляда. Катерина почувствовала облегчение и сообщила, что на сегодня прогулку можно считать завершённой.
Поднимаясь по лестнице в отеле, Катя решила зарулить к подруге, надеясь, что та ещё не легла спать. Марина не спала, более того – похоже, что она сама только что откуда-то вернулась.
- У меня сегодня прям день открытых дверей, - усмехнулась девушка, пропуская Пушкарёву, - только соберёшься уйти – гости нагрянут, не успеешь зайти обратно – опять кому-то нужна.
- Мне уйти? – раздосадовано спросила Пушкарёва.
- Да нет, Кать, ты не обращай на меня внимания… Это на меня длительный отдых пагубно влияет. В Москву надо, в шумный бешеный огромный город с многочисленными проблемами… Вот тогда всё станет на свои места…
- Да, понимаю тебя… сама по Москве соскучилась. Кстати, я кажется, что-то пропустила? Ты куда-то ходила? А где твоя Катька?
- Ну, подруга, ни одной тебе развлекаться хочется. Пока ты там романы крутила, я тоже познакомилась кое с кем… А Катька в детской спит, мне её будить жалко стало… пусть уже до утра побудет.
- Слушай, а что ты раньше мне ничего не рассказывала? Я-то думала что ты тут сидишь и скучаешь, а оказывается, ты ещё и весело время проводишь! А я ничего не знаю.
- Ну, не так уж и весело… И мне как-то казалось, что у тебя и без меня впечатлений достаточно…
- Да уж… - Катя помрачнела, - впечатлений непочатый край, прямо не знаю куда от них деться. Представляешь, я опять сегодня на Ромку наткнулась!
- И почему я не удивлена? – пробормотала Шмелёва и добавила, - хочешь вина? Я что-то столько его накупила, не всё же домой везти!
Катя подумала пару секунд, и, беззаботно махнув рукой, ответила:
- А давай! Нужно ведь хоть как-то попытаться расслабиться за весь вечер…
Пушкарёва молча наблюдала, как Марина возится со штопором, пытаясь высунуть пробку. Штопор был старый, неавтоматический, такая обычная металлическая спираль с чёрной ручкой, – и, зайдя в пробку ровно на половину, дальше упорно не желал продвигаться. С сомнением оглядев результат своих усилий, девушка резко потянула за ручку и… вытянула ровно половину пробки, которая, разорвавшись, оставила вторую часть плотно сидеть в горлышке бутылки. Катя хихикнула, глядя на по-детски обиженное лицо подруги.
- Может, ножичком? – предложила Пушкарёва.
- Ага, расковырять, а потом пить вместе с этими пробочными крошками… нет уж… - и, взяв со стола вилку, попыталась её ручкой протолкнуть пробку вовнутрь. Дело продвигалось медленно, но верно. Наконец, настала победа, и пробка с тугим хлопком выскочила из горлышка.
- Ура, товарищи! Я это сделала! – и, разлив вино по стаканам, Шмелёва подала один Катерине.
- За нас! – и символично чокнувшись стаканчиками, девушки выпили свои порции. Но, если Марина цедила напиток маленькими глоточками, то Катя в пару приёмов осушила весь стакан. Совсем не удивившись, Марина налила подруге ещё, и внимательно посмотрела на неё.
- Ну, рассказывай.
- А что тут рассказывать…. – вздохнула Катя, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло, - надо было мне сегодня сидеть в номере и не высовываться никуда… потому что везде, где я бы не появилась, непременно появляется и Ромка… Это уже похоже на пьесу абсурда…
Катя осушила второй стакан.
- То есть вы случайно встретились? – уточнила Марина, глядя, как Пушкарёва сама наливает себе третью порцию.
- Конечно! У нас вообще всё всегда случайно получается…
- Кать… А ты знаешь… он ведь приходил к тебе сегодня.
- Кто? – Катя посмотрела на подругу уже слегка осоловелыми глазами.
- Кто-кто! Малиновский твой, кто же ещё!
- Да? – недоверчиво спросила Пушкарёва. - Хм… и что ему надо было? Постой, а ты-то откуда знаешь?
- Он ко мне зашёл… узнать, где тебя носит.
- И ты, конечно же, всё ему рассказала, - утвердила Катя, делая очередной большой глоток из своего стакана.
- Ну… - замялась Марина. - Не совсем всё. Я просто сказала… что ты ушла гулять… и телефон твой дала… он так просил… и, в общем, всё.
Катя хмыкнула.
- Оччень интересно… И что ж ему-то понадобилось от меня? Вечерок свободный выдался?
- Я у него то же самое спросила… - начала Марина.
- Что? – возмутилась Катя.
- Подожди, не перебивай, - быстро продолжила Шмелёва. - Я ж за тебя волнуюсь! Так вот, я точно не поняла, но он сказал что-то вроде того, что его кто-то ядовитый укусил, и он ходить не мог два дня… совсем… вроде как только сегодня встал и сразу к тебе пошёл. Вот. – Марина закончила и теперь внимательно наблюдала за выражением Катиного лица. Сначала девушка нахмурилась, попытавшись переварить информацию, но потом внезапно громко рассмеялась.
- И ты поверила? – сквозь хохот спросила Пушкарёва. - Да этот бабник тебе чуши наплёл, а ты уши развесила! Укусило его, конечно! Да бедное то животное, что его укусило! Скорее уж ему суждено было скончаться в страшных судорогах от такого опрометчивого поступка, как кусание Малиновского! А вот его точно никакой яд не возьмёт…
- Кать, не будь такой категоричной… может человеку действительно плохо было, а ты даже слушать ни о чём не хочешь…
- Плохо ему, как же… - проворчала девушка, вновь наливая себе вина.
- Ты напиться что ли решила сегодня? – глядя на Катины манипуляция, поинтересовалась Марина.
- Не знаю. Как получится.
- Отлично…
- Господи, какая же я дура! – заплетающимся языком пробормотала Пушкарёва.
- Открыла Америку, - тихо буркнула Марина, и громче продолжила: - и на каком основании ты пришла к такому выводу?
- На таком… я мало того что я связалась с Малиновским… так ещё и по всей видимости умудрилась втрескаться в него как школьница…
- Ты призналась хотя бы сама себе. Прогресс на лицо, - констатировала Марина.
- А кому от этого легче? Ведь три дня всего осталось… ну помиримся мы сейчас… опять… а потом что?
- А кто говорил, что отныне будет жить только сегодняшним днём? – чувствуя, как и её голову начинает кружить, спросила Марина.
- Я! Я говорила, да! И правда! Плевать, что там будет! – возбуждённо воскликнула Катя, но тут же погрустнела. - Только он, наверно, больше не придёт… Я в клубе такой спектакль устроила… мало не покажется… и он, кстати, даже кажется, приревновал меня! – пьяно хихикнула девушка.
- Так это ж классно! – воскликнула Марина. - Значит, ты ему нужна!
Пушкарёва задумалась. Только мысли в голову лезли не совсем адекватные и все почему-то возвращались к одной теме – к тому, как Малиновский целовался. Катя даже облизнулась, будто вновь почувствовав его губы на своих.
- А знаешь что? – самоуверенно начала Катерина. - Вот если он завтра не придёт… я сама к нему пойду! Вот так!
- Хорошая идея. За это надо выпить!
Первая бутылка вина давно опустела. Вспомнив, что в холодильнике должна была стоять открытая двухлитровая коробка с вином на разлив, Марина достала её, так как возиться с открыванием другой бутылки совершенно не хотелось, а твёрдое желание напиться в этот вечер перевешивало даже перспективу пить вино сомнительного качества и производства. Впрочем, на поверку напиток оказался вполне сносным к употреблению, и примерно через час мир стал казаться добрым и приветливым, отдых в Ялте – самым лучшим, а Роман Малиновский – самым преданным и любящим мужчиной на свете…
Только к трём часам ночи девушки исчерпали весь свой энтузиазм, и, в состоянии, с трудом позволяющем держаться на ногах, кое-как переоделись и обе рухнули на большую кровать, моментально отрубившись.

_________________
Люди столько в тюрьме не сидят, сколько вы в интернете...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 ноя 2007, 23:08 
Не в сети
Лев в заячьей шкуре
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 окт 2007, 21:25
Сообщения: 1199
Откуда: Белгород
***


…Она брела по пустыне… Ей казалось, или в правду она проходила здесь раньше? Кажется, тогда палящее солнце высасывало все жизненные силы и практически не давало возможности передвигаться… Но сейчас жара, как ни странно, не ощущалась… Но неизвестно – что хуже: чувствовать, как плавится твоя кожа или умирать от дикой жажды, которая мучила её уже довольно давно. А вокруг – как будто специально не было ни одного оазиса. Будто песок засыпали в горло… Она облизала сухим языком потрескавшиеся от недостатка влаги губы, но облегчения это действие не принесло. Она уже не знала что сделать чтобы хоть немного облегчить своё состояние. Внезапно стало ещё хуже – виски пронзила острая боль и… Катя резко села на кровати. Но внезапно подкатившая к горлу тошнота и ощущение биения сотен молоточков по затылку заставили девушку со стоном опуститься обратно на подушку. Почему-то было больно открывать глаза – веки будто налились свинцом и весили целую тонну. Пушкарёва прислонила пальцы к вискам, чувствуя что ей собственная кожа слишком сильно натянута на череп, казалось, ещё немного – и она разорвется. Вдобавок ко всему, появилась безумная жажда, и ощущения от неё были сродни тем, что девушка испытывала во сне.
Вслепую пошарив рукой возле кровати, Катерина не обнаружила ничего, даже смутно напоминающего воду, или сок, или любую другую жидкость, которой можно было бы хоть немного утолить жажду, не дающую возможности даже начать хоть как-нибудь соображать. Осознав, что придётся вставать, Катя обречённо вздохнула, и с мученическим стоном сползла с кровати. Достав из холодильника бутылку с водой, девушка присосалась к горлышку, жадно глотая спасительную жидкость, не обращая внимания на то, что небольшие струйки стекали по подбородку. Выдув примерно полбутылки, Пушкарева почувствовала некоторое облегчение, и обтерев губы тыльной стороной ладони, только сейчас заметила продолжающую мирно посапывать Марину. В затуманенной с похмелья голове постепенно начали проясняться события прошедшего вечера и ночи. Но воспоминания всплывали в очень общих чертах, и, не мудрствуя лукаво, Катерина приняла решение разбудить подругу – вместе вспоминать и быстрее, и интереснее, и голова не будет так болеть. А если и будет – то явно не у неё одной, что не так обидно.
Сначала Шмелёва вообще никак не реагировала на внешние раздражители. Потом стала лениво отмахиваться руками и бормотать что-то нечленораздельное, по-прежнему не желая просыпаться. Катя в задумчивости поглядела на подругу, прикидывая, с какой бы стороны ещё к ней можно было бы подобраться. От этих дум вновь затрещала голова, и Катя, так и не приняв решения, подошла к висевшему на стене радио и врубила его на полную громкость. «Удачно» попав на радиостанцию, на которой крутили шансон, Катя с удовлетворением отметила, что Марина тут же открыла глаза и возмутилась охрипшим голосом:
- Выруби немедленно эту гадость!
Катя послушно нажала на кнопку и в комнате вновь стало тихо. Потирая пальцами виски и сонно щурясь, Марина пробормотала:
- Ты всегда такая добрая по утрам?
- Это зависит от того, с кем я просыпаюсь, - ухмыльнулась Катя, и добавила, - у тебя есть что-нибудь от этой птичьей болезни? Или мне к себе подняться?
- Где-то были таблетки… - Марина встала и на подкашивающихся ногах добрела до шкафчика, где находилась аптечка. - Пожалуй, последние литра полтора были явно лишними…
Через некоторое время обе девушки, кое-как приведя себя в относительный порядок, завтракали в ресторане (если можно было назвать завтраком приём пищи в районе часа дня), наслаждаясь ароматом свежесваренного кофе, который способствовал стимулированию мозговой деятельности.
- Ну и что ты дальше собираешься делать? – спросила Марина, посмотрев на задумчиво ковыряющуюся в своей тарелке Катерину. Та даже не сразу поняла суть вопроса.
- Что ты имеешь в виду?
- Я по поводу Малиновского твоего…Ты вчера была так решительно настроена… Сегодня энтузиазма поменьше, да?
- Ой, Мариш… не знаю я ничего… может, мне прожить эти три дня спокойно и не накручивать себя?
- И чем ты планируешь заниматься эти три дня, интересно? В одиночку шататься по улицам? Нет, я, конечно, могу составить тебе компанию, но вряд ли ты сама захочешь лицезреть меня в непосредственной близости 24 часа в сутки…
- Ладно, я схожу к нему! – нервно отбросив в сторону вилку, ответила Пушкарёва, и, уставившись в одну точку, просидела так около минуты. – А если… вдруг он просто пошлёт меня? Что тогда?
- Да с чего ты это взяла? – воскликнула Шмелёва. - Зачем ему тебя посылать? Смысл, причину мне назови! И вообще, пока ты будешь размышлять, уже отпуск закончится! Ну сколько можно, Кать?
- Не знаю… действительно, стоит сходить… раз уж я решила… И вообще – лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном! – и Катя, с грохотом отодвинув стул, решительно встала.
- Удачи… - пробормотала Марина вслед удаляющейся спине подруги.
Чем ближе Катерина подходила к отелю Малиновского, тем сильнее чувствовала, как возрастает нервное напряжение, плавно переходящее в мелкую дрожь. Волнение помноженное на ещё не до конца отступившие синдромы похмелья отнюдь не доставляли удовольствия. Кате только сейчас пришла в голову мысль, что она совершенно не знает, о чём будет говорить с Ромкой. Точнее, она понятия не имела, что нужно сказать в первую очередь. Терзаемая этим вопросом, и так и не придумав ничего достойного, Катя добралась до отеля. Девушка медленно поднималась по лестнице, оттягивая момент встречи, с деланным интересом разглядывая конструкцию незамысловатых ступенек и проводя рукой по гладкой поверхности перил, будто в глубине души надеясь, что возникнет какое-нибудь препятствие, способное остановить её. Поднялась на второй этаж, остановилась, подошла к растущим в кадках цветам, внимательно рассмотрела каждый листик. Где-то в глубине души позавидовала этим, с одной стороны бездушным созданиям – уж им никогда не придётся стоять перед выбором и принимать решения. Расти, по возможности цвести и радовать своей красотой окружающих – вот и всё их жизненное предназначение… Оторвавшись от созерцания комнатной флоры, Катя с тоской взглянула на лестницу, ведущую на третий этаж, где и проживал Малиновский. Прикрыв глаза и мысленно сосчитав до пяти, Катя выдохнула и быстро, чтобы не было возможности передумать, поднялась на нужный этаж. По холлу шла уже гораздо медленнее, прислушиваясь к стуку собственных каблучков, приглушаемому тонким ковром, выстланным вдоль всего коридора. Остановилась возле двери, ведущей в его номер. Попыталась прислушаться – но гул собственного бьющегося от волнения сердца заглушал все остальные звуки. И всё же решилась. Зажмурившись, занесла руку над дверью и несколько раз постучала, затаив дыхание в ожидании ответа. Даже не сразу сообразила, что прошло уже довольно большое количество времени, а дверь так никто и не открыл. Не открылась она и после повторного стука. Осознав, что все её порывы благородно простить и помириться с Малиновским обернулись неудачей, Катя обречённо вздохнула и побрела обратно, к собственному стыду в глубине души чувствуя облегчение.
Пушкарёва вышла из корпуса и направилась к воротам, ведущим на центральную улицу, разглядывая под ногами аккуратно выложенную плитку. Однозначно, за последние полчаса она открыла для себя много нового в окружающей природе…По-прежнему не поднимая глаз, Катя толкнула ворота и неожиданно на кого-то налетела, практически очутившись в объятиях входящего на территорию отеля человека.
- Ой, изви… Катя??? – над самым ухом раздался знакомый голос. Закусив губу, девушка робко подняла глаза на того, с кем столкнулась. Ну, конечно. Иначе и не могло быть. Вновь она оказалась в идиотском положении.
- Привет, Ром… - пробормотала девушка, проклиная себя за то, что выбрала такое неудачное время для визита. Почему-то ей казалось, что, выйди она минут на десять позже, и застань Малиновского в номере, всё выглядело бы куда лучше.
- А… ты что здесь делаешь? – спросил мужчина, по всей видимости, уже догадавшийся о причине пребывания Пушкарёвой возле его пансионата. В его голосе уже слышались весёлые, но не насмешливые, а тёплые интонации.
- Гуляю… - буркнула Катя, только сейчас отметив, что Малиновский так и не отпустил её после того как «поймал» при столкновении. Катя повела плечами, и Малиновский поспешно убрал свои руки. Оказалось, что зря… с ними было гораздо уютнее…
- Понятно… - протянул Роман, решив не уточнять, почему Катерина гуляет на территории закрытого пансионата. И ещё он почувствовал, что вся вчерашняя злость и ревность разом куда-то испарились, оставив лишь тёплые чувства к этой смешной девчонке, которая не выдержала, и кажется, пришла мириться. Вот это было странно. Малиновский совсем не ожидал от Катерины такого шага. Он сам планировал всё же дорваться до неё и нормально поговорить, но всё время откладывал час встречи. Но она пришла сама…
- Может, поднимемся ко мне? Посидим, поболтаем? – предложил Малиновский, понимая, что его предложение звучит несколько двусмысленно. Но Катя этого, кажется, не заметила.
- Ты занят, наверное… - вновь опустив глаза, пробурчала Катя, ругая себя последними словами за дурацкое поведение и не в силах ничего изменить.
- Что ты, Винни-пух, до пятницы я абсолютно свободен! – смешным мультяшным голосом ответил мужчина.
- Ах, это я – Винни-пух? – Катя вскинула на Романа глаза, ожидая увидеть в них насмешливые искорки, но то, что на самом деле явилось её взору, заставило её замолчать. Катя почти утонула в этом безграничном потоке нежности, плескавшимся в его серо-зеленых глазах…
- Ну не я же! – резонно возразил мужчина, и подхватив слегка растерянную Катю под локоток, повёл её к отелю.
На протяжении всего времени, пока они шли, поднимались по лестнице и заходили в номер, ни один из них не проронил ни слова. Наконец, кинув какой-то пакет на диван, Малиновский сказал:
- Кать, я только что с пляжа… ты подожди меня, я сейчас быстро – в душ, потом поговорим… - и скрылся за дверью ванной. Катя поглядела ему вслед. «Поговорим…» Сразу же отогнав моментально появившуюся мысль сбежать, пока есть возможность, Катерина занялась уже почти привычным делом – разглядыванием окружающей обстановки. Вскоре звуки льющейся воды прекратились и из ванной вышел Роман, свежий после душа, в одном лишь перевязанном вокруг бедёр полотенце. Кинув на него взгляд, Катя почему-то покраснела, будто и не было тех двух проведённых вместе сумасшедших ночей. Малиновский, заметив Катину реакцию, довольно ухмыльнулся и вальяжно развалившись в кресле, в упор уставился на девушку.
- Может, ты оденешься? – срывающимся голосом предложила Катя, понимая, что нормального разговора не получится, если всё дальше будет продолжаться в том же духе…
- А зачем? Тебя смущает мой внешний вид?
На секунду прикрыв глаза, Катя собралась с силами, вспоминая все свои установки, и, гордо посмотрев на Малиновского, ответила:
- Нисколько. Впрочем, если тебе нравится, можешь ничего не менять.
Роман скептически хмыкнул. Поднялся и подошёл к Пушкарёвой, пристально смотря в глаза, которые девушка силилась не отвести.
- А теперь ты мне всё объяснишь, - проговорил он спокойным голосом.
- А может, наоборот? – с вызовом спросила девушка.
- Пожалуйста, - легко согласился Малиновский. - Что именно тебя интересует? Я думаю, твоя подружка тебе уже рассказала, по какой причине я не приходил. Или есть ещё какие-то претензии?
Катя задумалась. В общем-то, если то, что говорит Малиновский – правда, то претензий быть больше фактически не могло…
- Катенька, задавай вопросы, не стесняйся.
Катя подумала ещё пару секунд, потом немного нервно спросила:
- Это правда?
- Если ты имеешь ввиду укус насекомого – то да. Вот, даже шрам остался. – Малиновский показал маленькое красное пятно на ноге. Оно совсем не было похоже на укусы комаров, пчёл или других подобных кусачих насекомых, и из этого следовало, что Малиновский, скорее всего, не врёт. Катя почувствовала, что ей становится стыдно. За своё поведение, за вчерашний спектакль, устроенный в клубе, да и вообще за этот разговор.
- Чёрт… - тихо ругнулась девушка.
- Что, разочарована? – вновь усмехнулся Роман. - Ты ожидала, наверное, что я по барам с девочками таскаюсь… а я ходить вообще не мог.
- Ну ладно, ладно! Признаю, я была не права! – отчаянно воскликнула Пушкарёва. - Но ты ведь понимаешь, что мои предположения не на пустом месте возникли.
- Понимаю, - согласился Роман, - но ты бы не делала всегда таких скоропалительных выводов, особенно ничем не обоснованных. Ну это так, совет. На будущее.
- На какое ещё будущее… - беззлобно проворчала девушка, чувствуя как Ромины руки заскользили по её спине, а сам он уже находился в опасной близости… а хотя, почему опасной? Его губы накрыли её поцелуем, Катя подалась навстречу, моментально забыв обо всём…
- Катюшка… а я оказывается, соскучился, - прошептал он в её губы, попутно покрывая лёгкими поцелуями её лицо: лоб, веки, щёки, подбородок; и постепенно передвигаясь ближе к кровати.
-Я тоже… скучала… - тихо шепнула Катя, ещё крепче прижимаясь к широкой груди, всем телом и уже маленькой частичкой души ощущая: «Мой! Сейчас ты только мой!... А я – твоя…»

***

- Катька, уймись. Угомонись, кому говорю! Я ведь и ответить могу! – ворчал Малиновский, а девушка, хихикнув, проворно переместилась на другой конец кровати.
- Ты думаешь, ты от меня спряталась? – подняв бровь, спросил Роман интимным голосом, постепенно приближаясь к Пушкарёвой.
- Да какой ты мужик, если щекотки боишься! – преувеличенно-важно ответила Катерина, на всякий случай всё же посильнее заматываясь в одеяло.
- Ах так? – деланно возмущённым голосом воскликнул Роман, - тебе доказать, какой я мужик? – и, в эту же секунду с лёгкостью выпутав Пушкарёву из одеяла, Малиновский повалил её на спину, и крепко прижав к кровати, навалился всем телом.
- Ты меня раздавишь! – пискнула Катя, в принципе, понимая, что на самом деле это не так. Ромка хоть и практически лишил её возможности двигаться, всё же не придавил её своим телом, а аккуратно придерживался на локтях.
- Сама виновата! – беззлобно ответил мужчина. - И запомни, дорогая моя… Малиновский никогда… ничего… не боится! А тем более щекотки! – и мужчина наклонился к чуть приоткрытым губам Кати, но в последний момент резко изменил направление и вместо губ звонко чмокнул девушку в ухо, отчего в нём тут же начало противно звенеть. И, видя возмущённое лицо Катерины, весело засмеялся, отодвинувшись в другой угол. Но тут же в него полетела диванная подушка, неизвестным образом оказавшаяся в зоне Катиной досягаемости. Пушкарёва, увидев, что Роман этот её выпад не собирается оставлять незамеченным, с визгом выскочила из кровати, совершенно забыв, что на ней совсем нет одежды. Катя осознала этот факт только тогда, когда увидела довольно ухмыляющуюся физиономию Малиновского, который даже забыл о том, что собирался кинуть в неё подушкой. Растерявшись не больше. чем на секунду, Катерина, воспользовавшись ситуацией, ловко подобрала с пола свою одежду и скрылась в ванной прежде, чем Малиновский успел оценить ситуацию и предпринять меры. Но Катя не учла лишь одного – совсем недавно Роман совершенно случайно сломал защёлку с внутренней стороны ванной комнаты, и теперь, соответственно, невозможно было закрыть дверь изнутри. Довольно быстро вспомнив про данное обстоятельство, Роман через несколько секунд уже находился в одной комнате с растерявшейся Катей.
- Скрыться от меня хотела, Катюша? Не выйдет! – с радостной улыбкой на лице возвестил мужчина.
Катя, понуро опустив голову, обречённо вздохнула.
Но всё это было не более, чем игрой. Ей нравилось, что Роман находился рядом, её веселили эти шутливые пререкания, и внутри всё пело от счастья… от простого человеческого счастья…

***

- Каааать! Ну Кааать! Ну хватит дрыхнуть уже! Я есть хочу!
Пушкарёва лениво приоткрыла один глаз и пробормотав:
- Я причём? Или ты меня съесть хочешь? И в сонном состоянии я не такая вкусная? – вновь уткнулась в подушку.
- Нет, ты в любом состоянии вкусняшка! – улыбнулся Роман, и, наигранно-трагично вздохнув, продолжил, - только съесть я тебя не смогу… жааалко…
Пушкарёва улыбнулась и сонным голосом проговорила:
- Ромка, имей совесть! Кто мне всю ночь спать не давал? Десять утра всего лишь! У меня законный выходной!
- Катя, у тебя уже три недели законных выходных! Не многовато ли? – стаскивая со слабо сопротивляющейся девушки одеяло, ворчал мужчина.
- В самый раз! Тебе жалко, что ли? – поняв, что поспать ей уже не дадут, Пушкарёва присела на кровати и немного сердито уставилась на Малиновского. Но разве можно было долго сердиться на этого человека? Особенно после того, как он начал строить умильные извиняющиеся рожицы, преданно заглядывая Кате в глаза.
- Катюша, вот умру я с голоду, что ты делать будешь? – бормотал мужчина, по-детски обиженно надув губки.
- Переживу как-нибудь… - пробормотала Катя, но кинув взгляд на Рому, не выдержала и расхохоталась. Чмокнув довольного произведённым эффектом Малиновского в лоб, Катя начала одеваться.
- На такие случаи нужно держать хоть что-нибудь из еды в номере.
- У меня раньше не было таких случаев, - ответил мужчина.
Катя хмыкнула. Последнее замечание Романа ей почему-то очень польстило.

- Знаешь, совсем не хочется уезжать, - призналась Катя, глядя на пурпурный закат. Пушкарёва и Малиновский ужинали в открытом кафе, расположенном на небольшом возвышении – оттуда открывался восхитительный вид на вечернее море. Солнце уже заходило за горизонт, окрашивая небо закатными лучами в лиловый цвет. Море слегка штормило, и волны с шумом разбивались о берег. Где-то вдали на волнах покачивалась чайка, устроившись на небольшой дощечке, по всей видимости, отломавшейся от деревянного шезлонга и унесённой в море.
- Неделю назад так хотелось… В Москву, домой… - продолжила девушка. - А сейчас… как представлю… вновь этот огромный сумасшедший город… дела… работа… одно и то же изо дня в день… такая тоска сразу накатывает…Хотя, с одной стороны, соскучилась, конечно, уже по всему… но всё равно жаль… что уезжать нужно.
- Да ладно тебе, Кать, ты приедешь и первым делом на работу побежишь, я же в курсе, как из тебя трудоголизм прёт! Ты ведь жить без дел не можешь!
- Да, я тоже так считала раньше… - улыбнулась девушка, – на самом деле я просто не умела отдыхать… я ведь безумно буду скучать по всему… по морю… по горам… по солнцу тёплому…
«…По тебе…»
- Когда ты уезжаешь?
- Завтра в шесть вечера.
- А я позже… на день…
Малиновскому почему-то тоже передалось её грустное настроение… пришло осознание того, что их курортный роман подходит к концу… а ведь им было, что вспомнить! Действительно, отпуск получился оригинальным. Не встреть он Катерину, так бы и проводил каждый день на пляжах да в клубах с безмозглыми скучными фифочками, с которыми и поговорить-то не о чем…
«Остались одни сутки… всего лишь 24 часа… А хотя, даже меньше… И всё!» - грустные мысли не желали покидать Катину голову, постоянно напоминая о том, что недолгое, почти мимолётное счастье почти исчерпало свои запасы, и теперь готовится помахать ей ручкой на прощанье.
Так ли она будет на самом деле скучать по морю? Нет, конечно. Да она уже научилась не замечать это море за двадцать дней отдыха… яркое солнце тоже осточертело… а горы её вообще не волновали никогда… Она сама от себя пыталась скрыть истинную причину её грусти – расставание с Романом…
Вот так бывает – поедешь отдохнуть от людей и побыть в одиночестве, а вместо этого в первый же день найдёшь подругу, а потом наткнёшься на человека, которого раньше на дух не переносила, и за две недели успеешь влюбиться в него… влюбиться? да, наверное… нет… не влюбиться… просто привязаться… да, именно так… всего лишь привязаться. Только, очень сильно…

- Катька, а пошли на наше место! – неожиданно предложил Роман.
- На какое место? – удивилась Пушкарёва.
Она сразу поняла – что за место имеет ввиду Малиновский. Но почему-то не захотела в этом признаться. Боялась? Чего? Саму себя? Показаться слишком сентиментальной? Так ведь он сам предложил…
- Пошли, Кать, - Роман взял Катю за руку…

- Чёрт! – под ногой что-то хрустнуло. Левая ступня потеряла твёрдую опору.
- Что там, Кать?
- Каблук… он сломался… - растроенно пробормотала девушка.
- Нда, не слишком подходящая обувь для прогулок по камням… - протянул мужчина, разглядывая десятисантиметровую шпильку, отвалившуюся от туфли.
- Придётся ломать второй, - и прежде, чем Роман успел как-то среагировать, Катя сняла правую туфлю и, чуть напрягшись, отломала второй каблук.
- Смелый поступок… - оглядывая Катю, которая стала заметно ниже ростом, пробормотал Малиновский.
Посмотрев на него и тяжело вздохнув, Пушкарёва размахнулась и забросила обе шпильки в море…
- Чтоб вернуться, - ухмыльнулась девушка.
- Раньше в таких случаях монетки кидали…
- А теперь будут кидать каблуки.
- Жестокая…
- Какая есть…

И снова он… этот пляж… Кажется, про это место, кроме них, не знает никто. Странно, не так уж и далеко оно находится… Но ничто не выдавало присутствия здесь человека… Не было ни одного окурка, не валялись разбитые бутылки или упаковки из-под еды… даже следов на песке не было…
- Искупаться не хочешь? – обнимая Катю сзади за плечи, предложил Малиновский. Почему-то в этом месте совсем не штормило, на море был почти полный штиль, и лишь лёгкой рябью переливалась вода, играя бликами полумесяца.
- А ты со мной пойдёшь?
- Разумеется! А вдруг там крокодилы, кто тебя спасёт, если не я?
- Да, если ты пойдешь со мной, крокодилы, безусловно, очень испугаются и до конца дней своих не будут подплывать к этому месту ближе чем на пятьдесят километров, - съязвила Пушкарёва и не спеша начала снимать с себя одежду. Роман молча наблюдал за этим зрелищем. Длительное расстёгивание многочисленных мелких пуговиц на тонкой блузке он ещё перенёс относительно спокойно. Но, когда Катя, чуть виляя бёдрами, начала стягивать с себя юбку, не сдержался.
- Кать, ты издеваешься? Если ты и дальше будешь продолжать этот стриптиз, боюсь, до моря мы не дойдём.
- Почему? – невинно захлопав ресницами, спросила девушка, - тебя что-то смущает?
Сняв юбку, Катя положила её рядом с блузкой.
- Так ты не ответил. И, кстати, ты в одежде в воду пойдёшь?
- А может, ты мне поможешь раздеться? – предложил Малиновский, подходя ближе и кладя руки Кате на плечи. Пушкарёва пожала плечами и стянула с мужчины футболку.
Прикосновения её холодных пальчиков моментально взбудоражили чувства, и, когда девушка несмело потянулась к ремню на брюках, Малиновский только утвердился в мысли, что купание временно отложится… Катя, словно прочитав его мысли, неожиданно остановилась.
- Дальше сам. Уже большой мальчик.
И, не дожидаясь реакции, девушка сняла всю оставшуюся свою одежду и нырнула в море. Малиновский присоединился к ней через минуту.

- Не хватай меня за ноги! Ну Ром! Ну вдруг я утону? Ты же знаешь, какой я пловец!
- Ты думаешь, цель моей жизни – утопить тебя? И я вот так просто возьму и дам тебе утонуть? Кстати, здесь глубина полтора метра… Так что можешь особо ни на что не рассчитывать…
Ощутив под ногами землю, Катя моментально почувствовала себя гораздо увереннее и уже совсем не была против прикосновений Малиновского.
Они целовались, покачиваясь на волнах, и солёная вода попадала в рот, мешая им насладиться истинным вкусом губ друг друга.
- Пойдём? – шепнул Роман, подхватывая Катерину на руки.
- Пусти. Я сама пойду, - Катя ловко вывернулась. Они вышли на берег. Полотенец, естественно, не было, и пришлось одевать вещи на мокрое тело. Прежде чем покинуть пляж, Катерина ещё раз оглядела этот уголок природы – ИХ место; вспомнила про фотоаппарат – сделала несколько кадров.
«Вот теперь всё…»
И, бросив последний, прощальный взгляд на ИХ море, поднялась вслед за Романом на горный выступ.
Ночь полностью вступила в свои права…

***

Разумеется, эту ночь Катерина с Романом вновь провели вдвоём. Пушкарёва умом понимала, что это их последняя ночь, проведённая вместе, и поэтому, изо всех сил стараясь не думать, что же там будет дальше, не сдерживала своих чувств, чем немного удивила Малиновского. Тот, в свою очередь был ещё более нежен, чем раньше. Почему-то мысль о том, чтобы продолжить встречаться в Москве, не пришла никому. Оба воспринимали их отношения как рядовой курортный роман. Но отпуск подошёл к концу. И впереди маячила прежняя обыденная жизнь с повседневными хлопотами и заботами.
Не разжимая объятий, оба заснули, когда за окном уже начинало сереть.

Половину следующего дня Катя, Марина со своим ребёнком, Роман и Алексей вместе провели на пляже. Для Пушкарёвой и Шмелёвой это был последний день отпуска, поэтому они старались максимально продлить удовольствие, смакуя, будто хорошо выдержанное вино, каждую минутку, проведённую на ясном солнышке и в тёплом море, приятно ласкающем разгорячённое тело при его погружении в воду.
В три часа дня, в последний раз насладившись водной стихией, с большой неохотой пятёрка покинула пляж. Пришло время готовиться к отъезду.
- Мне нужно вещи собрать, - отведя Романа в сторону, сказала Катя, и, чуть запнувшись, продолжила, - ты придёшь меня… проводить?
- Кать, ну что за вопросы, конечно приду! Я даже могу сейчас с тобой пойти, помочь… вещи собрать, – в его глазах появился игривый огонёк.
- Думаю я одна быстрее справлюсь, - ухмыльнулась девушка, моментально разгадав его замысел,-Зайди часов в пять… Ладно?
- Договорились, - и чмокнув Катерину в щёчку, Малиновский, прихватив своего друга, удалился в противоположном направлении.
Через полтора часа, внимательным взглядом окинув номер и не обнаружив ничего из собственных вещей, Пушкарёва с трудом застегнула свой чемодан. Спустилась в ресторан – купить еды в дорогу, поднялась обратно, вышла на балкон. В последний раз насладилась великолепным видом, открывавшемся её взору – пальмы, пёстрые цветы, голубое небо, на котором не было ни единого облачка, и лазурное море, в котором плескались лучи солнца, слепя глаза. С тоской девушка подумала, что, возможно, кто-то только сегодня приехал сюда, и ему только предстоит провести драгоценные, незабываемые дни отдыха в этом чудесном городе. А у неё уже всё позади…так быстро промчались три недели… а теперь пришло время возвращаться туда, где бурлит жизнь; туда, где куча проблем и забот; туда, где её дом…
От размышлений Катю отвлёк стук в дверь… пришёл Малиновский…
- Собралась? – констатировал Роман, оглядывая большой чемодан на колёсиках, прислонённый к стене. Катя кивнула, отвернувшись к окну. Зря он пришёл… При виде его неизменного весёлого настроения стало ещё грустнее…
Мужчина, тихо подойдя к девушке, нежно обнял её со спины, положив подбородок на её плечо.
- А чего это мы грустим? Радоваться надо – домой едешь!
- Я ведь не из тюрьмы возвращаюсь… Чего мне радоваться-то? – выворачиваясь из его объятий, пробурчала Пушкарёва.
- Ну как… Родной дом, родители, любимая работа… Разве ты не соскучилась?
Девушка пожала плечами.
- Соскучилась, наверное… просто так всегда бывает… вроде бы и надоело, и хочется скорее Вернуться в привычное место… а в последний момент так грустно становится… покидать город, где провела лучшие недели этого лета…
Катя присела на диванчик, подобрав ноги под себя. Малиновский пристроился рядом, обняв девушку за плечи. Он и сам не ожидал, что его так расстроит прощание с Катериной. Он всегда легко переносил расставания, потому что никогда не привязывался ни к кому. А сейчас эта девушка сумела запасть в его душу, и причём, довольно сильно. От мысли, что сейчас он проводит с ней последние минуты, накатила такая невыразимая тоска… и это было очень непривычно. Захотелось обнять Катю крепко-крепко и не отпускать никуда. А потом они вместе уедут в Москву… Завтра…
Громкий и какой-то нетерпеливый стук в дверь отвлёк обоих от невесёлых мыслей. Из коридора послышался голос Марины:
- Катька, ты идёшь? Автобус через полчаса, давай скорее!
- Я сейчас! – крикнула Пушкарёва, и посмотрела на Романа.
- Я тебя провожу. До автобуса.
Катя кивнула, и, в последний раз окинув взглядом свой теперь уже бывший номер, взяла Рому за руку и вышла в холл.
К счастью, автобус находился совсем недалеко от отеля, и не пришлось тащиться чёрт знает куда. Возле него уже толпились люди, кто-то просто стоял, наслаждаясь последними минутами, кто-то уже торопился занять место внутри. Погрузив Катину сумку в багажное отделение, Роман отвёл девушку в сторонку. Катя старалась не смотреть на мужчину, потому что при каждом взгляде в груди появлялся противный сдавливающий ком, подбородок дрожал, в носу щипало, а глаза начинали болеть от еле сдерживаемых слёз. В этот момент ей захотелось превратиться в маленькую девочку, взять маму за руку и спрятаться за её широкой спиной от всех проблем, укрыться от своих рвущихся наружу чувств, и уехать скорее из этого места, чтобы не видеть и не слышать…
А Малиновский, будто и не замечая Катиного состояния, всё болтал какую-то чепуху, даже не особо стараясь вложить в свои слова какой-либо смысл – таким образом он всего лишь скрывал внезапно охватившее его напряжение. Неожиданно резко замолчав, Роман заключил Катерину в свои объятия, крепко обняв девушку за шею. Катя, запустив пальцы в волосы, прижалась к его щеке. Сдерживаться уже не было сил. Зажмурившись в тщетном порыве скрыть текущие наружу слёзы, Катя ещё сильней прижалась к мужчине. В его объятиях было так хорошо и уютно, что хотелось стоять так вечно – и не отпускать никуда, и остаться самой…
- Катька, ты чего? – бормотал Ромка, губами собирая влажные капельки с Катиных век, щёк и подбородка, - ну, Катёнок… не плачь…
Всхлипнув, девушка отстранилась, и, тыльной стороной ладони вытерев слёзы, тихо сказала:
- Всё нормально… ты не обращай внимания… просто я не люблю… прощаться… с кем угодно…для меня это тяжело так всегда…
Романа почему-то покоробила эта её фраза: с кем угодно. Хотелось услышать, что эти слёзы из-за него, что это по нему она уже заранее скучает… Но оказалось – нет… а может, она соврала? И просто не захотела признаваться в том, что тоже очень сильно привязалась к нему?
Титаническими усилиями Катерина заставила себя успокоиться.
Повисла неловкая пауза.
- А завтра в это время я уже буду дома, - просто для того, чтобы разорвать эту накалившуюся нить молчания, сказала Пушкарёва.
- Здорово. А я только уеду отсюда.
- Ага… - Катя, не находя себе места, взяла своими дрожащими от волнения пальчиками ладонь Романа. Тот притянул её к себе и поцеловал. Нежно, страстно, будто желая впитать её в себя.
- Прошу прощения, но нам пора! – раздался совсем рядом знакомый голос. С огромным сожалением оторвавшись от Малиновского, который даже после того, как Катя прервала поцелуй, продолжал тянуться к ней губами, Пушкарёва посмотрела на Марину.
- Я сейчас.
Шмелёва кивнула.
- Пока, Ром… - попрощалась Марина с Малиновским.
- Удачи, - ответил тот, и вновь повернулся к Катерине, крепко сжав обе её ладошки в своих сильных руках.
- Ну что, пора прощаться? - констатировал он, заглядывая девушке в глаза.
Сколько тоски было в этих двух словах: «пора прощаться»! Такая обречённость в одной незамысловатой фразе… Слёзы вновь подобрались к глазам. Сдерживая их, Катерина кивнула.
- Встретимся в Москве? Я позвоню? – неожиданно спросил Ромка, убирая непослушный локон с её лица. Катя, у которой от удивления моментально высохли слёзы, вскинула на него глаза, но тут же опустила голову обратно, поняв, что скорее всего, это обычный жест вежливости, и не стоило к нему относиться слишком серьёзно. Поэтому девушка вновь лишь сдержанно кивнула.
- Мне пора, - прошептала она.
- Счастливо, - Роман в последний раз притянул Катю к себе, и, запечатлев на губах лёгкий прощальный поцелуй, отпустил её.
- И тебе… - Катерина в последний раз взглянула в эти переполненные нежностью зелёные глаза, развернулась, и, не оборачиваясь, быстрым шагом пошла к автобусу. Лишь поднимаясь по ступенькам в салон, кинула быстрый взгляд за спину, и, отметив, что Роман по-прежнему стоит на том же месте, прошла на своё пассажирское кресло.
В душе поселилась пустота…
Через минуту автобус двинулся в путь. Проехав сотню километров, пассажиров высадили в Симферополе, где они пересели на поезд, который должен был доставить всех в Москву.
Катерина поменялась местами с каким-то пареньком, чтобы оказаться в одном купе с Мариной и её дочерью. Но, видя подавленное состояние подруги, и прекрасно осознавая его причину, Шмелёва не приставала с вопросами… да и что здесь было спрашивать? Всё и так ясно…
Даже маленькая Катька, кажется, проникшись ситуацией, вела себя относительно спокойно.
Стуча колёсами по рельсам, поезд увозил её на север, домой, в родную Москву… Уже завтра она войдёт в квартиру, обнимет родителей, а потом будет долго-долго делиться впечатлениями… Наверняка, появится и Колька, который потребует подробного отчета о каждом проведённом дне. Катя даже хихикнула, представив его лицо в тот момент, когда он узнает, с кем и как проводила время его драгоценная подруга. Конечно, можно ему и не рассказывать ничего… но наверняка он сам заметит какие-нибудь нестыковки и волей-неволей придётся выложить всё как на духу…
Отхлёбывая из граненого стакана в жестяной подставке противный растворимый кофе, Пушкарёва смотрела в окно, различая тёмные, проносившиеся мимо силуэты деревьев, редких заброшенных домов… Постепенно становилось как-то спокойнее на душе. Горечь от расставания уже не скребла по сердцу острыми когтями, уютный полумрак и аромат успокаивающих эфирных масел, предусмотрительно захваченный верной Маринкой подействовали на Пушкарёву положительно – перестала болеть голова от невыплаканных слёз, исчезла противная, будто сдавливающая пустота внутри. Трудно сказать, что у Кати поднялось настроение, но, по крайней мере, она начала хоть что-то говорить и даже изредка улыбаться.
Но всё же некоторые мысли с маниакальной настойчивостью вползали в её сознание, мешая забыть и, наконец, расслабиться.
…Часы показывали половину двенадцатого вечера. Марина просматривала фотографии, сохранённые в памяти Катиного цифровика. Маленькая Катюшка присоединилась к маме, и изредка бросала на Пушкарёву какие-то хитрые взгляды.
… Интересно, чем сейчас занимался Малиновский? Вот, конкретно в этот момент? Наверняка, теперь уже избавившийся от общества Катерины, развлекался со своим другом и какими-нибудь девочками в очередном клубе. Хотя, Катя, в общем-то никогда его особо и не приватизировала… То есть он вполне мог в любой момент предпочесть ей компанию другой девушки, но, в большинстве своём, этого не делал.
«Он действительно выглядел расстроенным… А хотя, мне ли не знать, какой он актёр! Но он был таким искренним… А впрочем, какая теперь разница? Глубоко сомневаюсь, что он действительно позвонит… И вообще, надо забыть уже скорее обо всём. То есть, не воспринимать это слишком близко… Пусть останутся лишь приятные воспоминания… А сердце своё я закрою на замок… Как уже закрыла однажды, тогда, два года назад… Что мешает мне сделать это во второй раз? Тем более, сейчас всё не так уж и серьёзно… Уже завтра я забуду обо всём…»
Пушкарёва лежала на своей полке и листала журнал. Марина ушла в вагон-ресторан, купить что-нибудь перекусить, оставив своего ребёнка вместе с Катериной. Девочка не преминула воспользоваться этим обстоятельством, и, решительно присев на полку к старшей тёзке, начала активно делиться впечатлениями о проведённом отдыхе. Катерина реагировала вяло, ограничиваясь общими фразами при ответе на вопросы.
- Катя, а ведь получилось так, как я и говорила, тогда, в первый день! – после небольшой паузы возвестила девочка.
- Как? – без энтузиазма спросила Пушкарёва, переворачивая очередную страницу журнала.
- Ну, помнишь, когда мы с тобой познакомились, ты сказала, что у тебя нет жениха! А я ответила, что он обязательно скоро появится! И я права была! Права!
Катерина, отложив журнал, изумленно уставилась на ребёнка.
- А с чего ты взяла, что у меня появился… кхм… жених? – с интересом спросила девушка.
- Ну как? – искренне удивилась девочка, - я ведь видела, как ты с дядей Ромой целовалась! И гуляли вы всё время вместе! И картинки я тоже видела, где вы вдвоём!
Пушкарёва улыбнулась.
-Но ведь это ещё не значит, что он – мой жених.
- Как это не значит? – возмутился ребёнок, - если целовались, значит – жених! – важно заявила Катюшка, гордясь своими познаниями.
Вскоре вернулась Марина, и еле заставила отчаянно сопротивляющуюся дочь лечь, наконец, спать.
- Ты как? – обратилась Шмелёва к Кате, когда ребёнок уснул.
- Нормально, - пожала плечами Пушкарёва. - Разве что-то не так?
- Уже скучаешь по нему?
Девушка вновь пожала плечами.
- Нет, кажется…Я ведь с самого начала понимала, что это лишь курортный роман. А всё зашло даже дальше, чем я ожидала. Но, честно говоря, я и сама бы не хотела какого-то продолжения. Всё равно это не то уже будет… Да и не пара мы… Нужно просто забыть всё, как мимолётное увлечение. Что он, первый что ли?
Марина лишь хмыкнула.
- Твоё дело… поступай как знаешь...

Проводив Пушкарёву, Малиновский отправился прямиком в свой отель. Нужно было подумать в спокойной обстановке.
То, что произошло с ним за последние две недели, было неправильным. Точнее, в представлении других людей, ничего особенного, может, и не произошло, но для него, Романа Малиновского, вся эта ситуация была почти из ряда вон.
Тщетно пытаясь отыскать причину его внезапно изменившегося мировосприятия, Малиновский бросил эти попытки и стал просто перебирать в уме факты.
Итак, что мы имеем?
Пункт первый. Его, безумно обаятельного и привлекательного, любителя женщин и ценителя красоты, другими словами – Романа Дмитриевича Малиновского.
Пункт второй. Её, красивую и неприступную, гордую и своенравную, упрямую и решительную… просто практически Маргарет Тэтчер… но всё же – Катерину Валерьевну Пушкарёву.
Пункт третий. Внезапно зародившуюся симпатию с обеих сторон, плавно перетёкшую в более близкие отношения, а попросту – в секс.
Пункт четвёртый. Этот самый секс стал далеко не единичным и повлёк за собой замечательное общение на духовном уровне, что не характерно для Малиновского.
Пункт пятый. Ему всё это нравилось, чёрт возьми!
Пункт шестой. Он к ней слишком привязался. Просто недопустимо сильно.
Пункт седьмой. Катя уехала, оставив его одного.
Пункт восьмой. Ему кажется, или он уже скучает?
Пункт девятый. Вместо того чтобы пойти и развлечься, он сидит здесь и безуспешно пытается разобраться в своей голове.
Пункт десятый. Что-то в этом мире не так…

Выстроив в уме подобную цепочку умозаключений, Малиновский совсем потерял возможность что-либо соображать, и, включив телевизор, тупо уставился в него. Скоро раздался стук в дверь и в проеме показалась голова Алексея.
- Ромка, ты чего тут сидишь? Ну что ты, попрощался со своей ненаглядной?
- Ещё как… - буркнул мужчина.
- А чего мы невесёлые такие? Дааа, Малина, я конечно давно понял, что эта баба тебя зацепила больше чем другие, но чтоб так… Уж не влюбился ли ты, часом?
- Боже упаси! – моментально встрепенулся Роман, и даже замахал руками. - Ты не шути так больше! У меня сердце чувствительное, вдруг инфаркт схватит?
- Может, он тебе на пользу пойдёт, мозги прочистит… Ты в клуб идёшь сегодня?
Малиновский скривился. Опять клуб, громкая музыка, прокуренное помещение, приставучие девушки, длинноногие, смазливые, и тупые, как пробки… Перспективка проводить вечер подобным образом абсолютно не вдохновляла. То, что он именно так и проводил почти каждый вечер уже примерно последние лет пятнадцать, и его всё вполне устраивало, как-то забылось…
- Не хочу никуда… голова что-то болит… Да и вообще…
Что именно – вообще, Роман не уточнил, но, Лёша, видя выражения лица своего друга, вопросов больше не задавал.
- Всё с тобой ясно, товарищ. Ладно, оставляю тебя. Автобус завтра в одиннадцать. Смотри не проспи.
Роман вяло кивнул и вновь уткнулся в экран телевизора.

***

Поезд прибыл в Москву только к вечеру следующего дня. Произошла вынужденная задержка на таможне между Украиной и Россией, и график стоянки немного сбился. Наконец, без пятнадцати десять объявили о том, что состав подъезжает к вокзалу.
Одновременно радостные от прибытия домой и утомлённые с дороги, девушки выгрузились на улицу.
- Дом, родной город! И всё-таки я скучала! – с каким-то мазохистским наслаждением вдыхая загазованный воздух, тихо сказала Катя.
- Тебя не встречают? – поинтересовалась Марина.
-Нет, я возьму такси, - ответила девушка, повернувшись к подруге, и, улыбнувшись, протянула, - сейчас родители налетят…
Шмелёва грустно улыбнулась.
-Да ты везучая… А меня никто не ждёт… придётся возвращаться в пустую одинокую квартиру…
У Кати тотчас слетела улыбка с лица. Погрузившись в свои эмоции, Пушкарёва совершенно забыла о той истории, произошедшей с её подругой накануне отъезда на море – фальшивые фотографии, ссора с мужем…
- Мама, почему никто не ждёт? – откуда-то снизу послышался тоненький голосок маленькой Кати, - а папа где? Он так и не приехал?
Шмелёва помрачнела ещё сильнее. Предстояло ещё объяснить ребёнку, куда делся отец… И на данный момент девушка совершенно не представляла, как это сделать.
- Катя, я же говорила тебе, что папа надолго уехал… и когда приедет обратно – неизвестно! Так что я ничего не знаю.
Ребёнок надулся, обиженно выпятив вперёд нижнюю губку.
- Мама, я хочу к папе! – подпрыгивая на месте, капризно воскликнула девочка.
- Катя, я же сказала, что папы нет! Сейчас поедем домой! А будешь капризничать, отдам тебя на перевоспитание злой тёте!
Девочка надулась ещё больше, но замолчала.
Минут через пятнадцать подъехало два такси.
- Марин, ты держись. Всё будет хорошо. Звони, если что, - сказала Катерина, наблюдая, как погружают её вещи в багажник.
- Нормально всё. Давай, не пропадай. Удачи тебе, – и, обнявшись напоследок, девушки расселись по машинам и разъехались в разных направлениях.

Подъехав к дому, Пушкарёва заметила, что в окнах горел свет. Улыбнулась в предвкушении встречи с родителями, поднялась на свой этаж. Ещё находясь на площадке, почувствовала запах свежевыпеченных пирогов – естественно, Елена Александровна не могла не подсуетиться к приезду любимой дочери. Тихо повернула ключ в замке, вошла в тёмную прихожую. Из-под закрытой двери кухни пробивалась тоненькая полоска света и слышалось бормотание телевизора. Всё было таким родным и близким, и только сейчас Катерина почувствовала, насколько ей дорог дом! Эта маленькая уютная квартирка, цветастые обои и щекочущий ноздри аромат свежей выпечки…
- Мам, пап! Я приехала!
На голос тут же примчались родители и Колька.
Обнявшись и расцеловавшись со всеми, Пушкарёва принялась стаскивать босоножки.
- Катюша, доченька, наконец-то! – заговорила Елена Александровна. - Мы так скучали, так ждали! Я таких пирогов напекла к твоему возвращению!
- Мам, спасибо… - устало проговорила Катерина. - Я сейчас только приму душ с дороги, и сразу к вам!
- Ну, рассказывай, Катюха, чего ты там натворила без отцовского присмотра! – стоило Кате появиться на кухне, Валерий Сергеевич тут же начал интересоваться подробностями её времяпровождения. Впрочем, его тон был вполне доброжелательным.
Но позже оказалось, что рассказать можно не так уж и много. Понимая, что самая яркая и насыщенная часть отдыха связана с Малиновским, Катерина тактично промолчала об этом, в основном акцентируя внимание на подробном описании моря и окружающей природы. После торжественного вручения сувениров девушка продолжила свой рассказ. И так, поразглагольствовав почти до часу ночи, Катерина, мотивируя тем, что очень устала с дороги, ушла в свою комнату. Следом за ней поплёлся и Колька.
- Эй, эй, а ты куда это намылился, друг сердечный? – остановил его Пушкарёв. - Катька спать пошла!
- Дядь Валера, ну что вы, в самом деле! Я посижу десять минуточек у Кати, поговорим с ней немного и всё!
- Смотри мне! Но десять минут – и не больше!
Ухмыльнувшись и заверив Пушкарёва, что он непременно покинет Катину опочивальню максимум через четверть часа, Зорькин вломился к Кате, которая в этот момент разбирала вещи.
- Ты чего хотел? – спросила Катя, покосившись на друга. - Знаешь, я правда очень устала… полтора суток в поезде как-то не располагает к поднятию боевого духа… так что все вопросы – завтра.
- Вот так всегда! – обиделся Коля. - Её тут ждали-ждали, пироги пекли-пекли, а она потом за дверь выгоняет!
- Ты конечно, принял особенно активное участие в выпечке пирогов! – хмыкнула девушка, - контроль над процессом, так сказать.
- А что? Очень ответственная работа, между прочим!
- Ну разумеется. Что бы мы без тебя делали? – с иронией спросила девушка. Впрочем, это был риторический вопрос.
- Коль, правда, я очень устала, поэтому если что-то хочешь сказать – говори сейчас, или приходи завтра, - вытаскивая из сумки очередную вещь и складывая её в одну большую кучу, пробормотала Катя.
- Да я, собственно, просто хотел узнать, как прошёл отпуск.
- Мне казалось, или ты всё же присутствовал на кухне те полтора часа, когда я рассказывала об этом?
- Пушкарёва, но мне-то можешь и не врать! Точнее, я ведь имею право знать некоторые подробности, а? Помнишь наш разговор? И вообще, дай хоть фотки посмотреть, - и Коля уже потянулся к недавно выложенному из сумки цифровику, и уже даже успел включить его, но Катя внезапно резко выхватила фотоаппарат из его рук.
- Нет! – нервно воскликнула Пушкарёва, зачем-то пряча цифровик за спину. Только сейчас девушка вспомнила, что примерно на восьмидесяти процентах её фотографий присутствует Малиновский. Как-то не очень хотелось, чтобы Зорькин узнал о том, с кем она проводила время. По крайней мере, ему совсем необязательно узнавать об этом прямо сейчас. Это будет очень долгий разговор, а она так устала и хочет спать…
-Пушкарёва, что ж ты там так скрываешь? Любительское порно-видео?
- Фу, Коля, какой ты пошлый! Просто… там слишком много фотографий… да и нет ничего интересного… - слабо сопротивлялась девушка, - слушай, приходи завтра, а?
- Ладно, - вставая со стула, ответил Зорькин, понимая, что от подруги сегодня он уже ничего не добьётся, и уже в дверях сказал, - а я ведь приду! И никуда ты от меня не денешься!
- Я не сомневаюсь, - буркнула Катя.
Плюнув на дальнейшую разборку вещей, девушка завалилась спать.

…Замок чуть слышно щёлкнул и Марина Шмелёва вошла в тёмную тишину своей квартиры. Звякнули ключи, брошенные на полку в прихожей. Маленькая Катя, сопя, начала самостоятельно стаскивать туфельки. Затем сама протопала в ванную, где вымыла руки.
- Мам, я спать хочу… - тихо сказала девочка, вернувшись из уборной. Постелив дочери постель и уложив её, Марина прошла на кухню. Сделала себе чашку растворимого кофе, отхлебнула большой глоток, уставившись в одну точку на стене, покрашенной гофрированной краской. В голове царила пустота.
Было слышно, как тикают часы в соседней комнате…
…Она ведь ненавидела этот растворимый кофе. Но так и не смогла научиться варить настоящий. Да и зачем? Ведь это великолепно делал Сергей…
Часы, казалось, затикали ещё громче, будто стараясь как можно явственнее показать ей, насколько она одинока. Её никто не ждал. Никто не обрадовался её приезду. Никто не вышел из комнаты и не обнял её. Не сказал, что скучал…
Но всё-таки, она не совсем одна. Есть дочь. И нужно жить хотя бы ради неё …
…Только допив мерзкий кофе, молодая женщина заметила, что пила из Его любимой чашки. Его смешной жёлтой чашки с нарисованной забавной рожицей и выступающим носиком.
Секундный порыв – и вот она уже стоит в спальне, нерешительно прикасаясь к дверце большого шкафа-купе, где хранилась их одежда… Судорожно вздохнула, ощущая нервными окончаниями подушечек пальцев гладкую отполированную поверхность дерева… И, зажмурившись, слегка подвинула ладони влево, одновременно отодвигая дверцу и ожидая лицезреть полупустые полки…
Глаза открывать не хотелось… Казалось, вся её жизнь сейчас зависит от того, что она увидит на этих полках… Неужели пришёл конец всему?...
Воздух будто наэлектризовался, и дальше терпеть было уже невозможно: девушка решительно открыла глаза. Тут же из груди вырвался полустон-полувздох, и сначала даже было непонятно, что это – облегчение или полное разочарование. Марина прислонилась к косяку двери, недоверчиво глядя внутрь шкафа.
Рубашки, джинсы, свитера аккуратными стопочками лежали на своих законных местах. Так же как и всегда. Сергей всю жизнь был зациклен на чистоте и порядке, в отличие от других мужчин, и жутко раздражался, обнаружив колготки, бельё и другие вещи жены, лежащие на стуле, под кроватью или в любом другом неположенном месте…
Конечно, это могло ничего не значить. А могло и значить очень многое.
Он мог просто «забить» на одежду и другие личные вещи. Денег-то у него вполне достаточно, чтобы купить себе новые шмотки.
Но… всё же была надежда… а вдруг?... Может, он не ушёл насовсем? И всё ещё можно вернуть?...
Обессиленная, девушка скатилась вдоль косяка на пол, и уткнулась головой в колени, отключившись от всех эмоций… Минут через десять резкий гудок проезжающей по улице машины заставил вынырнуть её из отстранённого состояния. Сил хватило лишь на то, чтобы доползти до кровати. Последней мыслью, пронёсшейся в сознании перед тем, как отрубиться, было: «Я справлюсь! Обязательно справлюсь… Не смотря ни на что…»

_________________
Люди столько в тюрьме не сидят, сколько вы в интернете...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 ноя 2007, 23:11 
Не в сети
Лев в заячьей шкуре
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 окт 2007, 21:25
Сообщения: 1199
Откуда: Белгород
***

…Кате снились пальмы, прозрачная вода и жаркое солнце… Она не знала, что спит – и вовсю наслаждалась продлённым отпуском, совершенно забыв про то, что уже вернулась домой. И поэтому организм, привыкший за несколько дней к тому, что просыпается от нежного поцелуя, немного удивился, когда его стали всего лишь мягко гладить по плечу. Уткнувшись в подушку, Катя пробормотала:
- Ну Ром, ну ещё пять минуточек, дай сон досмотреть…
На несколько секунд воцарилось молчание. Катя, уже было решившая, что её оставили в покое, вновь начала погружаться в сладкую дрёму, как рядом послышался удивлённый женский голос.
- Катя?
Моментально проснувшись, девушка резко распахнула веки и села на кровати. Рядом уже сидела Елена Александровна и как-то странно смотрела на дочь.
-О й… мама, это ты… - нервно хихикнула Пушкарёва, пряча глаза.
- Я, Катюш, я… А ты кого ждала?
- Никого… То есть тебя, мамочка, и ждала… Мне сон приснился. Про отпуск…
- А-а-а… - понимающе протянула женщина, и, чуть помолчав, нерешительно спросила, - а кто такой Рома?
- Какой Рома? – чувствуя, что щёки начинают предательски пылать, Катя решила прикинуться валенком.
- Ну, я когда сейчас тебя будила, ты назвала меня Ромой… Это твой новый знакомый?
- Нет! – слишком быстро ответила Катя.
- А кто?
- Никто… то есть я не знаю… я не знаю, кто это. Просто, бессознательно произнесла это имя… совершенно не имею понятия, кто это может быть…
Катя робко взглянула на мать, понимая, насколько неправдоподобно звучит её объяснение. Вряд ли мама поверила в него, но была надежда, что она не станет зацикливаться и просто не придаст этому значения… по крайней мере пока…
Кивнув, Елена Александровна поднялась с кровати и, выходя, сказала:
- Ну, Катюша, давай поднимайся… Час дня уже… Там я оладушек напекла…
Девушка пробормотала что-то нечленораздельное, и, ругая себя за глупость и неосторожность, сползла с дивана.
После завтрака Пушкарёва решила перекинуть фотки из фотоаппарата в компьютер. Создав новую папку на рабочем столе, загрузила в неё все изображения, решив сначала самой просмотреть их все, а потом отсортировать – какие можно будет показать родителям и Кольке, а какие останутся лишь для воспоминаний о приятно проведённых днях этого лета… И что-то Кате подсказывало, что вторая папочка будет гораздо больше.
Просматривая фотки, Пушкарёва будто вновь переживала произошедшие события, на душе потеплело, но вместе с тем вернулась щемящая грусть по ушедшим счастливым денькам… Девушка даже не услышала приближающихся к комнате шагов, и поэтому, когда дверь открылась, тихо скрипнув, Катя заметалась, пытаясь быстро свернуть окно с одной из фотографий, нежелательной для всеобщего обозрения, но никак не могла попасть на нужную кнопку. Наконец, справившись с компьютером и скрыв окно, девушка повернулась и увидела маму.
- Катюша, ты не занята? – спросила та как ни в чём не бывало.
- Д-да нет… - пробормотала Пушкарёва, гадая, успела мать разглядеть изображение или нет. Впрочем, ничего особенного там не было, а просто рядом сидящего с ней на фотке Малиновского мама точно бы не узнала и не придала этому значения. Подумаешь, какой-то мужик рядом сидит! Что здесь особенного? Поэтому, чуть успокоившись, Катя полностью переключила своё внимание на маму.
- Кать, у отца голова что-то разболелась, а я глянула – у нас в аптечке пусто почти… Ты не сходишь в аптеку? Я ведь только курицу в духовку поставила, последить надо…
- Конечно, мамуль, сейчас схожу…
Стоило за Катей закрыться двери, вновь раздался звонок. На пороге нарисовался Зорькин.
- Ой, Коленька, здравствуй, проходи! Давай мой руки, и за стол, там ещё оладушки остались! Скоро курочка будет! – тут же засуетилась Елена Александровна.
- А Катюха где? – проходя на пищеблок, поинтересовался Зорькин.
- Да вышла в аптеку. Сейчас придёт. Да ты кушай, кушай, а то похудел что-то совсем!
Вскоре оладьи были прикончены.
- Пойду Катьку в комнате подожду, - вставая из-за стола, сказал Зорькин. - Заодно поработаю на компе немного, мой опять заглох…
«Так-так! А тут, интересно, у нас что?» – включив компьютер, Коля тут же заметил новую папку на рабочем столе. Во время Катиного отсутствия он неоднократно использовал её лэптоп, и сейчас чисто из любопытства заглянул в, по всей видимости, только сегодня созданный каталог.
«Ага! Фотки! Ну-ка, ну-ка, посмотрим, Катерина Валерьевна, что вы там так тщательно от меня вчера хотели скрыть…»
На первых нескольких фотках Зорькин увидел различные пейзажи, Катю на фоне этих пейзажей, Катю в отеле, Катю в окружении белых собак, Катю с какой-то девушкой, Катю с каким-то мужиком, снова Катю теперь уже с павлинами… стоп!
Зорькин отмотал назад к той фотке, где его драгоценная подруга сидела на лавочке в обнимку с мужчиной. Ему показалось, или этот мужик ему кого-то напомнил?
Фотка была сделана издалека и почему-то получилась слегка размытой, поэтому, как Зорькин ни приближал и не наводил резкость, так и не смог разглядеть объекта, мило обнявшего Катьку за плечики.
Определённо, он его раньше где-то видел. Справедливо рассудив, что наверняка существуют другие фотографии с его присутствием, Зорькин стал листать дальше.
Лучше бы он этого не делал…
Буквально через три изображения кадр повторился. На этот раз хорошего качества.
Зорькин моментально узнал мужчину.
Пушкарёва сидела на красивой плетёной скамейке, обнимаясь с Романом Дмитриевичем Малиновским. И при этом у обоих было чересчур счастливое выражение лица.
Боясь поверить свои глазам, Зорькин закрыл их на пару секунд, а потом вновь открыл. Картинка не изменилась. Тогда он, стараясь пока не делать никаких выводов, снял очки, подышал на них, аккуратно протёр и водрузил на нос обратно.
Катя по-прежнему обнималась с Романом.
Где-то в глубине души надеясь, что это клон или брат-близнец Малиновского, Коля пролистал дальше. Но последующие изображения задушили эту надежду на корню.
Ещё через несколько кадров они целовались на фоне заката….
Не в силах больше держаться на положенном месте, челюсть Зорькина со стуком упала на клавиатуру.
Он даже не сразу понял, что Катя уже вернулась из аптеки. Девушка, тихо открыв дверь и увидев, на что её лучший друг смотрит уже несколько минут, обречённо вздохнула и прислонилась к косяку.
Через пару минут, видимо, почувствовав в комнате присутствие постороннего человека, Коля медленно повернул голову, и, уставившись на подругу детства, как на пришельца с другой планеты, молча разглядывал её ещё около минуты. Пушкарёва, уже смирившаяся со своей участью, с интересом ждала, что же будет дальше.
Наконец, Коля, кажется, обрёл способность говорить. Ещё раз взглянул на целующихся голубков, потом вновь перевёл взгляд на подругу…
- Катя, что это???
Пушкарёва пару секунд смотрела на друга, раздумывая, как лучше среагировать. Начать смущаться, краснеть и оправдываться – означало признать собственную глупость, что было крайне нежелательно. Поэтому было решено держать оборону и делать вид, что всё так как и должно быть.
И так, выдержав паузу, Катерина невозмутимым голосом ответила, пожалуй, даже слегка грубее, чем планировала:
- Коля, у тебя очки запотели? Сам не видишь? – пришлось действовать по принципу: лучшая защита – это нападение.
Зорькин, ожидавший чего угодно, но только не такого наглого наезда в ответ, сначала даже растерялся, но довольно быстро взял себя в руки.
- Пушкарёва, ты перегрелась на солнце что ли? – Зорькин повысил голос. - Или, может, у тебя амнезия?
- Коля, я в полном порядке. Ты сам прекрасно знаешь.
- Судя по вот этому, - Зорькин ткнул пальцем в монитор, где до сих пор продолжала радовать глаз фотография целующихся Кати и Романа, - у тебя далеко не всё в порядке. Я бы даже сказал совсем не в порядке. А если быть до конца точным, то ты, дорогая моя подружка, сошла с ума.
- Спасибо, дорогой мой друг, за понимание и поддержку, - Катерина наигранно раскланялась.
Зорькин вновь уставился на подругу детства, надеясь увидеть в её позе, выражении лица – в чём угодно, игривые нотки, надеясь, что Катя вот-вот развеселится, скажет, что это хороший монтаж, глупая шутка, или ещё что-нибудь, и Зорькин как всегда повёлся, а потом они вместе посмеются над нелепостью этой ситуации…
Но слишком нелогично и неправдоподобно было это предположение, да и Катерина оставалась не в меру серьёзной, абсолютно спокойно глядела на Зорькина и молча ждала дальнейших вопросов.
Но, для того чтобы строить из себя пофигистку, требовалось много сил, которые, к сожалению, довольно быстро иссякли. Не могла Катерина долго притворяться, и, не выдержав взгляд друга, отвела глаза. Коля удовлетворенно ухмыльнулся и перевёл глаза на монитор, продолжив листать картинки.
- Зорькин, хватит. В конце концов, это уже просто неприлично, - тихо попросила девушка, глядя как друг внимательно рассматривает каждую фотку, на которой она запечатлена вместе с Ромой.
Убрав руку с мышки, но не закрыв окно, Коля крутанулся на стуле, и, подъехав к сидящей на диванчике Катерине, проникновенным голосом поинтересовался:
- Да как же ты на него наткнуться-то смогла? Откуда он там взялся вообще?
- Оттуда же, что и я, - пожала плечами Пушкарёва. - Что за глупые вопросы? А наткнулась случайно. Ялта, это тебе, знаешь ли, не Москва с её многомиллионным населением.
- Нда, Пушкарёва… я, конечно, ожидал, что ты там найдёшь себе хахаля… господи, но почему его? Ты же этого господина-как-его-там на дух не переносила!
- Коля, ты бы ещё вспомнил, кто меня в детском садике лопаткой по голове ударил, а я его после этого возненавидела и всю оставшуюся жизнь проклинала!
- А что, и такое было?
Катя посмотрела на друга как на психа.
- Ладно-ладно, ты меня с темы не сбивай. И вообще, причем тут детский сад? Или может, то, что сделал тебе этот тип, приравнивается к безобидному удару лопаткой? Для тебя это также легко и безболезненно? Ты забыла, что ли, как убивалась по своему Жданову, который тебя использовал, благодаря чьим наставлениям? Не помнишь? Случайно не этого красавчика, с которым ты обнимаешься на каждой фотке?
- Зорькин, прекрати! Я давно приняла решение забыть всё, и так и сделала! Что мне, теперь до конца дней своих ненависть к Малиновскому вынашивать и лелеять?
- Да-да, я вижу, ненависть прямо таки и прёт из всех углов.
- Да ну тебя, Зорькин, - Катя обиженно надулась и стала с преувеличенным интересом разглядывать что-то на противоположной стенке. Повисла тишина, нарушаемая лишь мерным гудением старенького компьютера и отдалёнными звуками, доносившимися с кухни.
- Кать… ну ладно… - первым не выдержал Зорькин, - ну хватит дуться. Я… просто это выше моего понимания… ты и… Малиновский… я не могу понять, как ты могла попасться в его сети, зная вдоль и поперёк все жизненные приоритеты сего субъекта.
Пушкарёва, наконец, удостоила друга взглядом.
- С ним весело. Я же не претендовала на серьёзные отношения. Я была в отпуске, мне хотелось поразвлечься. Вот и всё.
- Хорошо развлеклась, я смотрю, - к Коле вернулся его обычный ехидный тон. Вдруг он замолчал и нахмурил лоб, будто что-то вспоминая. Постепенно на лице появилось озарение.
- Слушай, Пушкарёва. Помнишь, когда мы тебе звонили, недели полторы назад… утром… ты ведь тогда уже с ним была, да? То-то я уловил какие-то интонации знакомые в трубке.
- Ну конечно, - скептически улыбнулась девушка. - И уловил, и распознал, и сразу всё понял.
- Ну, практически… Но я всё равно не пойму, как ты смогла его вот так простить…
- Взяла и смогла, - буркнула Катерина, и, помолчав, добавила не слишком весёлым голосом. - Если честно, я сама не поняла как это случилось. Даже тогда, когда я только в первый раз увидела Ромку, не почувствовала почти ничего кроме удивления. Надо же, два года жили в одном городе и ни разу не встретились, а тут уехали к чёрту на рога и свела нас судьба…
- Судьба? – Зорькин скептически приподнял бровь. - Подруга дней моих суровых, а ты уверена, что всего лишь развлекалась с этим Малиновским? Так, по чистой случайности, не стоит ли за этим нечто большее?
- Нет, конечно, - девушка старалась говорить как можно убедительнее, но голос предательски дрожал. - Зорькин, ты ещё скажи, что я в него влюбилась!
- А что? Я уже ничему не удивлюсь… Кстати, как насчёт этого? Точно не влюбилась?
- Зорькин, ещё один идиотский вопрос… - предостерегающе начала Катерина, молясь, чтобы её голос звучал как можно искреннее.
- Всё, всё! – Коля поднял руки в примирительном жесте. - Будем считать, что я тебе поверил. Наверное. И всё-таки, там что, других мужиков не было?
- Мне и с Ромой неплохо было. Зачем ещё кто-то? Мы почти две недели вместе провели…
Зорькин присвистнул.
- Вот это да! Для господина Малиновского, это, наверное, личный рекорд. Ладно, с тобой разобрались. Вроде бы. Но его-то что сподвигло на такие подвиги?
- Вот у него и спроси, - отрезала Пушкарёва. Ведь, по правде говоря, она и сама до сих пор не могла найти чёткого ответа на этот вопрос.
- Непременно. А он тебя не потрудился просветить по этому поводу, я так понимаю?
- Зорькин, отстань. Ты задаёшь слишком много вопросов.
- Понятно. Круто ты изменилась, Пушкарёва. Кстати, а вы планируете продолжать ваше… кхм… общение?
- Я – нет, - не слишком уверенно ответила Катя, - он – не знаю.
- Угу. Ты ещё скажи, что не побежишь к нему сломя голову, если вдруг его превосходительство соизволит позвонить.
- Ничего подобного!
- Что? Не соизволит? Или не побежишь?
- Зорькин, ты меня достал! – застонала Катя, - никто мне не собирается звонить! И никуда я не побегу!
- Ну а вдруг? Вот представь, - Коля заговорил излишне пафосным голосом. Ему это совершенно не шло, поэтому звучало всё очень по-идиотски:
- Звонит телефон. Ты берёшь трубку. На другом конце провода – Он. Говорит: Катенька! Любовь моя ненаглядная! Я так по тебе скучаю! И солнце для меня померкло, и звёзды погасли без тебя! Только ты можешь озарить меня светом и вернуть к жизни запертую в оковах страдания душу, не знающую жизни без своей любимой! И белый свет мне не мил, и ночь так длинна, и воздух не воздух, когда тебя рядом нет! Родная! Снизойди до блага, освети мой дом своим присутствием!
Катя подпёрла подбородок кулачком и скептически улыбаясь, наблюдала за другом, которого уже вовсю понесло. Того переполняли эмоции, и в «порыве страсти» он даже стал размахивать руками.
- Ты слышишь его голос, - продолжил Коля, - и сходишь с ума… Ты летишь к нему на крыльях любви, мчишься, не замечая ничего на своём пути, и вот, наконец, видишь перед собой его дверь. Она оказывается открытой. ты тихо входишь… заходишь в его комнату… а там… он с другой девицей. Которую, по странному стечению обстоятельств, тоже зовут Катенькой. И это ей на самом деле он звонил, и скорее всего, просто перепутал номера.
- И как же тогда она узнала, что он её ждёт? – ухмыляясь, спросила девушка.
- Да как угодно. Может, и не знала ничего. Просто проходила мимо. Дай, думает, зайду. И зашла. Ну это я к чему говорю… Собственно, когда тебе твой ненаглядный позвонит, ты уточни на всякий случай, точно ли тебя он желает видеть. А то, я подозреваю, там таких, как ты у него многочисленное количество.
- Если бы Ромка девушек так зазывал, они бы уже давно все разбежались от него… И вообще, Зорькин, будешь паясничать, я тебе закрою доступ в одно очень тобой любимой место этой квартиры…
- Ну, я переживу как-нибудь без прекрасного вида твоей комнаты, - прикинулся валенком Коля.
- А без очень уютного местечка, откуда постоянно доносятся вкусные запахи?
- У тебя новый освежитель в уборной? – спросил Зорькин с абсолютно серьёзным выражением лица.
- Дурак.
- А я ведь и обидеться могу.
- Валяй. Тогда можешь прямо сейчас начинать прощаться с мамиными пирожками и борщами.
- Ну-у-у! Так ведь не честно! Это подлый шантаж!
- Ты потрясающе сообразителен, Николай!
Тут в комнату заглянула Елена Александровна и позвала обоих на кухню – только что приготовилась курица. Зорькин, опережая Катю, помчался на пищеблок.
- Прощаться побежал, - язвительно пробормотала Катерина.
- Ой, как мальчик проголодался! – умилилась Пушкарёва-старшая.
Катя лишь вздохнула, нехотя плетясь следом на кухню.

***

Роман зашёл в свою холостяцкую берлогу в тот момент, когда стрелки часов показывали полночь. Вывалив все вещи из дорожной сумки, и, не разбираясь, сунув всё в стиральную машину, мужчина прошёл на кухню. Сварил себе кофе, закурил сигарету. Отметил про себя, что курить на балконе в своём бывшем номере ему нравилось гораздо больше. Да и вообще, там, на отдыхе, было лучше. Ну ещё бы – жить на всём готовом, целыми днями заниматься чем угодно, развлекаться днями и ночами, загорать на тёплом солнышке и купаться в ласковом море – что может быть приятней? Но, всё хорошее когда-то кончается. И закончился этот отпуск. Впереди Москва, работа, работа, и ещё раз работа. Радует только то, что работа эта на себя. Сам себе начальник – что может быть лучше? Правда, все проблемы тоже приходится решать самому. Это уже не так замечательно. Радует то, что он не совсем один, и, если что, верный друг и соратник Белов придёт на помощь, всё же фирма их общая.
«Так, стоп, хватит думать о работе! Ещё успеется. Хотя бы пару деньков нужно для того, чтобы прийти в себя после отпуска, привыкнуть к Москве, что тоже требует усилий после трёхнедельного отдыха на море, а потом можно и окунаться с головой в бизнес». Малиновский усмехнулся – да, теперь приходилось работать в полную силу, это вам не «Зималетто»...
Мысли мужчины прервала мелодичная трель телефонного звонка. Причем, звонили на домашний. Более того, звонок был явно междугородний, о чём свидетельствовал частый зуммер. Не задумываясь, кто это может быть, Малиновский взял трубку.
- Привет, Малина! – раздался жизнерадостный голос на другом конце провода. - Ну наконец-то, дорвался! Я тебе две недели дозвониться не могу! Где тебя носит? И мобильный недоступен!
- Жданов, здарово! А я на море был. Вот час назад домой приехал. А сим-карту я сменил пару месяцев назад. Как там дела у вас?
- Да хорошо всё. Слушай, я чего звоню-то. Я ж завтра в Москву вылетаю!
- Что, правда? А зачем? – Малиновский слегка удивился, и задавал слишком глупые вопросы. За все два года Жданов ни разу не приехал в Москву, освоение фирмы на новом месте тоже требовало много сил и внимания, поэтому друзья лишь изредка созванивались, погружённые оба каждый в свою новую жизнь.
- Я что-то не понял, ты не рад? – подозрительно уточнил Андрей. - Вообще-то по делу. Но я наверное на целую неделю вырвусь, так что ждите в гости!
- Здорово, Андрюха! Я правда, очень рад, что ты приезжаешь!
- Ясное дело. Ну ты расскажи, как сам. Как там море? Куда ездил?
- В Ялту ездил. Обалденно отдохнул! Слушай, а кого я встретил там!... – начал Роман, но неожиданно замолчал, поняв, что эту информацию лучше всего будет изложить при личной встрече…
- Ну и? Кого? Анджелину Джоли? Или Джулию Робертс? – заинтересовался Андрей.
- Мелко мыслишь, друг. Вот приедешь – расскажу! А теперь мучайся в неизвестности, ха!
- Ночами спать не буду, - наигранно-трагично вздохнул Андрей.
- Бедный ты, бедный, - Роман поцокал языком.
- Ладно. В общем, так. Ближе к завтрашнему вечеру ждите гостей.
-А га. Кстати, ты один? – спохватился Малиновский.
- Один-один, - радостно подтвердил Жданов.
- Отлично.
- Ну, тогда до завтра, что ли, друг?
- Мягкой вам посадочки, - попрощался Роман и отключился. Настроение поднялось на двести процентов.
Полный радостного предвкушения от грядущей встречи с другом, Малиновский завалился спать.
Проснулся он только в середине следующего дня – сказалась утомительная поездка в поезде и почти бессонная ночь. Послонявшись по квартире и не зная, чем бы себя занять, Роман вновь завалился на диван, захватив с собой ноутбук – и начал самозабвенно резаться в сетевые игры. Да так увлёкся, что резкий звук звонка в дверь, раздавшегося из коридора, заставил его вздрогнуть и чуть не выронить ноутбук из рук. Увлечённый игровым процессом, Роман совершенно забыл, кто к нему собирался сегодня прийти, и поэтому, когда мужчина, как обычно не глядя в глазок, открыл дверь и увидел сияющую физиономию старого друга, в первую секунду опешил.
- Малина! Здарово, друг! Ну что ты так пялишься на меня, я что, так сильно постарел? – спросил Андрей, входя в квартиру. Малиновский к этому времени окончательно прочухался и теперь, немного запоздало, последовала нормальная реакция.
- Жданов! Приехал! – обрадованно воскликнул Роман, обнимая друга.
- Ну, рассказывай, как жизнь, - после радостных приветствий друзья прошли на кухню, и, выпив за встречу по стаканчику фирменного английского виски, захваченного Андреем из Лондона, приготовились вывалить друг на друга все новости и события, произошедшие за последние полтора года.
- Ой, Ромка… жизнь бьёт ключом… и что самое главное – отнюдь не по голове! Я даже не ожидал, что всё так сложится. Зималетто раскрутилось похлеще чем в России… дела идут в гору… С Юлькой, женой моей, всё просто замечательно! Я даже не знал, что такие женщины бывают! У нас полное взаимопонимание. Особенно, если сравнить её и мою дорогую бывшую невестушку Кирочку. Это ж небо и земля! И, кстати, - Андрей довольно сощурился, ну прям как кот, объевшийся сметаны, - у нас ожидается прибавление! Нескоро, правда, сейчас Юлька на втором месяце! Представляешь, Малина, у меня будет сын! Или дочка!
- Представляю… - пробормотал Роман. - Быстро у вас всё, вы же только поженились несколько месяцев назад!
- А чего тянуть? – искренне удивился Жданов. Малиновский деликатно промолчал в ответ.
- Ну, а ты как? – спросил Андрей.
Малиновский вкратце поведал другу о том, как протекала его жизнь последние полтора года. Впрочем, это он сначала планировал поведать вкратце. Во время рассказа вспомнилось множество забавных и не очень историй, и в итоге повествование затянулось часа на два.
- Ну, а потом нам всё надоело и мы решили рвануть на море, - закончил Малиновский, про себя прикидывая, стоит ли рассказывать другу о том, как прошёл отпуск.
- Т-а-а-ак… А теперь рассказывай, как там море! - протянул Жданов уже слегка заплетающимся языком.
- А что море? Море как море! – Роман был немного трезвее, и ещё не успел распустить язык. Почему-то не очень хотелось посвящать друга в подробности. - Чайки летают, солнышко светит, бабОчки в бикини порхают… Всё, как на обычном курорте!
- Да? – с сомнением спросил Андрей. - А что это за таинственная личность, про которую ты мне вчера по телефону рассказывал?
Малиновский затравленно глянул на друга, почему-то не желая говорить правду. Но, подозревая, что тот не отстанет, пока не выпытает всё, а даже если и отстанет, то через некоторое время они напьются и он всё равно ляпнет что-нибудь компрометирующее, то решил долго не ломаться.
- Ой, Жданыч… ты не поверишь… Катьку нашу встретил… прямо там, в Ялте! – выпалил Рома, особенно ярко подчеркнув слово «нашу» и внимательно посмотрел на Андрея, ожидая реакции.
В свою очередь, на лице у Жданова отобразилась яростная работа мысли… Он нахмурился, пытаясь осознать и переварить информацию… Наконец, он слегка просветлел лицом и с неприкрытой надеждой в голосе уточнил:
- А какую это – нашу?
- Жданов, ты дурак или прикидываешься? Уж явно не модельку зималеттовскую и не соседку с четвёртого этажа! Может, ты забыл, была у тебя в своё время одна секретарша… которая потом стала президентом… Что, совсем память отшибло?
- Малина, ты чего вызверился? Всё я помню… - буркнул Андрей, и помолчав, добавил. - Слушай, а что она в этой Ялте делала-то?
- Ты задаёшь просто потрясающие вопросы… Вероятно, приехала на плантациях поработать.
- На каких плантациях? – не догнал Жданов.
- Кукурузных!
Жданов посидел ещё некоторое время с серьёзным выражением лица, потом как-то странно посмотрел на друга и подозрительно спросил:
- Малиновский, что ты несёшь?
Роман лишь безнадёжно махнул рукой.
- Жданов, на тебя плохо влияет ваша английская атмосфера. А может, жена. Не знаю. Раньше ты поумнее был. Ну это так, не в обиду сказано. На правду ведь не обижаются, верно?
- Малиновский, заткнись. Всё я понял прекрасно. Просто я давно уже не вспоминал… обо всей той истории… а тут ты… Ну и как там Катерина поживает? Где ж ты её встретить умудрился?
- Сначала в аквапарке. Правда, я её тогда не узнал ещё, а вот она меня сразу заметила, и замаскировалась хорошо. Потом мы в клубе ночном вновь встретились… можно сказать нос к носу столкнулись… Прикинь, какой у меня шок был! Пришёл я значит, такой весь из себя в клуб, думал с девочками познакомиться, смотрю – возле барной стойки девица симпатичная, ну и подрулил, только даже сказать ничего не успел…. девушка повернулась и, узрев меня, чуть бокал с коктейлем или что там у неё было, не выронила!
- Представляю… - ухмыльнулся Андрей.
- Ну так вот, - Малиновский вошёл в раж, и теперь почти с удовольствием делился с другом воспоминаниями, - стою я, значит, в полном шоке, пялюсь на неё. Думал, на солнце перегрелся что ли… Что глюки уже начались… Но в реальности всё оказалось иначе…Короче, сам не знаю кто меня за язык дёрнул, но я пригласил её за столик, вроде как поболтать… Ну а Катюша наша, видно, в шоке не меньшем, чем я, находилась и согласилась… Протрепались мы всю ночь…
- Да? – с сомнением переспросил Жданов. – И о чём же? О структуре составления поддельных финансовых отчётов?
- Нет, в это сложно поверить, но у нас нашлось множество тем для разговоров…
- Подозреваю, это у тебя нашлось… - хмыкнул Андрей. - Небось забил девушке все мозги…
- А вот и неправда!
- Ладно-ладно! Ну а потом что? Просто потрепались и разошлись как в море корабли?
- Ага. Почти. Только море за день изменило направление, и я поплыл по встречному течению…
- Малина, давай попроще, а?
- Ну что тут непонятного? Лёха уехал, и мне скучно стало. Посидел я, подумал, чем бы заняться, ну и попёрся к Кате…
- Она, наверное, обрадовалась, - ехидно прокомментировал Андрей.
- Ну, разумеется. Короче, дальше всё пошло почти гладко и без взаимных претензий.
- А всё – это что?
- Нуу… - Рома замялся. - Общение наше.
- И что, долго оно продлилось?
- Достаточно…
- Малина, я хочу знать подробности!
-З ачем?
- Ты прекрасно знаешь, как я отношусь… относился к Кате… и хочу знать во что ты сумел превратить несчастную наивную девушку, сделавшую такой опрометчивый шаг, как общение с таким, как ты.
- Жданов, я ведь и обидеться могу! Что я, садист Гестапо? Или извращенец какой-нибудь? Ещё вопрос, кто кого во что превратил… - буркнул Роман.
- Ладно-ладно, и всё же, что у вас было?
- А с чего ты взял, что что-то было? Неужели так заметно?
- Малиновский, ты уклоняешься от ответов, и вообще, ведёшь себя как восьмиклассница на первом свидании – смущаешься и краснеешь! – Андрей с удовольствием отметил, как перекосилось лицо его друга.
- Жданов, сейчас кто-то отправится обратно в свой Лондон без права выезда и переписки!
- Правда? И кто же?
- А ты не догадываешься?
Андрей помотал головой. Малиновский замолчал на некоторое время, погруженный в свои мысли. Молчание затягивалось. Наконец, Роман не выдержал этой напряжённой тишины, и выпалил.
- Ну да, да, я с ней спал! – Малиновский заметил, как у Жданова вытянулось лицо. Он помолчал некоторое время и тихо спросил:
- Ты совсем с ума сошёл?
- Между прочим, всё произошло по взаимному согласию! Никто никого ни к чему не принуждал! А я, кстати, сначала даже и не хотел её соблазнять, просто невозможно, знаешь ли, спокойно смотреть, когда перед тобой постоянно мелькают таки-и-и-е прелести! Да и вообще…
- Господи, Ромка, тебе что, других баб мало? Ты же почти чистой и невинной девушке жизнь испортишь!
- Почти – здесь главное слово… И кстати, каким образом я порчу ей жизнь? Насколько мне не изменяет память, она всем была вполне довольна.
- Изменяет тебе память! Не могла Катя быть всем довольна! Я вообще не понимаю, как она могла вот так просто взять и прыгнуть тебе в постель! Она что, уже совсем всё забыла и простила?
Роман пожал плечами:
- Говорю же, у нас не было претензий друг к другу. Мы поговорили один раз, выяснили всё и забыли.
Жданов с недоверием смотрел на друга. Просто в голове не укладывалось, как всё могло сложиться таким образом! Ладно, Малиновский - пообщавшись с ним хотя бы неделю, уже перестаёшь удивляться чему-либо, но Катя! Этот ходячий образец нравственности и морали в одном лице вот так взял и изменил всем своим годами отлаженным принципам?! Хотя, людям свойственно меняться… Но не до такой же степени!
- Андрей, не смотри на меня так, будто я Родину предал. Пойдём, я тебе фотки покажу, убедишься, что Катюша наша абсолютно счастлива была. По крайней мере, внешне.
Малиновский притащил ноутбук, в который уже успел перекинуть фотографии, и начал показывать другу изображения, увлёченно объясняя, где это, что это, и как они туда попали.
Андрей смотрел и чувствовал, как у него сжимается сердце.
После Катиного ухода он уничтожил всё, что могло бы напомнить о некогда любимой девушке…
Всё, кроме одной старой маленькой чёрно-белой фотографии…
Той самой, где его Катенька была изображена в круглых очках и с косичками…
Вот тогда она была – ЕГО.
Он изредка смотрел на этот чёрно-белый снимок, вспоминая чудесные времена, время чистой и беззаветной любви нежной, доброй девушки…
Но время сделало своё дело. Любимая была далеко, чувства притупились, и лишь одинокими дождливыми вечерами, в те тяжёлые месяцы становления компании в новом городе, Андрей доставал фото из верхнего ящика своего стола и разговаривал с ней. Конечно, говорил только он, но ему казалось, что Катенька его слышит и понимает… и обязательно поддерживает… А ведь и правда – после таких разговоров становилось гораздо легче и теплее на душе.
Но вскоре «Зималетто» встало на ноги. Появилось множество знакомых. Домой Андрей приходил только для того чтобы переночевать, да и то не каждый день.
Фотография одиноко пылилась всё в том же ящике среди каких-то папок и бумаг …
А потом появилась Юля. Добрая, умная, красивая, неконфликтная, понимающая да и просто замечательная девушка. Не женщина, а клад. Андрей с головой окунулся в водоворот новых чувств и ощущений. Казалось, всё забыто.
Оказалось – показалось.
Он смотрел на фотки, где были изображены его друг и эта красивая, весёлая, и даже, похоже, вполне довольная жизнью девушка – и не верил, что эта та самая Катерина, которая ночами писала отчёты и никогда не испытывала нежных чувств к Малиновскому.
Окончательно его, как и Зорькина, добила фотка целующейся парочки на фоне заката.
- Хм, а я здесь вполне ничего себе вышел! Да и Катька… Красиво, правда? – немного нервно хохотнув, Роман уставился на друга, который сидел почему-то с остекленевшими глазами и неотрывно смотрел на экран.
А сам Малиновский уже будто переместился в прошлое – на берег моря, в тот тёплый вечер, и почувствовал как закололо в подушечках пальцев от того, что они не могут сейчас прикоснуться к нежной коже девушке, не могут провести по её волосам и почувствовать их мягкость…
Мужчина помогал головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Нет, с ним определённо происходило что-то странное! Сколько уже можно зацикливаться на одной бабе?
Придя в себя, Роман перевёл взгляд на Жданова, который так и не сказал ни слова.
- Ну что ты молчишь? От восхищения дар речи пропал?
Андрей молча помотал головой.
Постепенно до Малиновского стали доходить причины состояния его друга. Он с недоверием покосился на задумчивого Жданова и сунул ему стаканчик виски. Тот залпом осушил его.
- Нда-а-а… А я-то думал, что ты стал нормальным человеком… - пробормотал Рома.
- Так и я так думал, – наконец вымолвил Андрей. - Я ведь, правда Юльку люблю… А Катю забыл давно… А тут ты со своими фотографиями… Убери их к чёртовой матери! – Жданов резко захлопнул ноутбук.
Друзья помолчали некоторое время, периодически опрокидывая в себя стаканчики с алкоголем.
- А что ты дальше делать-то будешь? – неожиданно спросил Андрей.
- А что надо? – тупо переспросил Рома, не ожидавший подобного вопроса.
- Кого я спрашиваю… - махнул рукой Андрей. - Ты ж уже через пару дней найдёшь себе замену и думать забудешь о ней. А на следующий день опять. И так до конца жизни.
- Так, стоп, Жданов, что-то я не понял, ты это к чему сейчас говоришь?
- К тому Малина, что ты всё равно воспринимаешь всё слишком легко и просто… Наверное, так жить легче, не знаю. Я вот уже отвык, например.
- Рад за тебя всей душою, – пробормотал Малиновский. - И, кстати, если хочешь знать, в моих планах присутствует в ближайшее время вновь встретиться с Катериной. Я даже уже почти соскучился по ней.
- Ну и зачем? Опять будешь пудрить мозги милой доверчивой девочке?
- Жданов, ты застрял во временной дыре. Девочка изменилась, и ещё неизвестно, кто кому мозги пудрить будет.
- Слушай, ну зачем она тебе? Других нет что ли? Оставь её в покое, а?
- Блин, я что-то не пойму, тебе жалко что ли? Мы вполне хорошо провели вместе целых две недели и я бы не отказался продолжить наши отношения здесь!
- А ты её спросить не забыл? – ехидно уточнил Андрей. - Может, девушка не очень-то и разделяет твоих желаний?
- Уж не хочешь ли ты сказать, что для Катерины это был рядовой курортный роман?
- Твоя догадливость просто поражает.
- Не будь таким впечатлительным, друг.
Жданов некоторое время молча глядел на Романа, потом вдруг спросил:
- Слушай, Ром… А ведь правда, зачем тебе Катюха? Ты ж и так с ней две недели провел, сам говоришь! Это ж ого-го какой срок! Ну, для тебя, разумеется.
- Если честно, сам не знаю, – неожиданно серьёзным голосом ответил Малиновский. - Привык я к ней за это время… и не хочется совсем терять её… Может, это пройдёт? Ну, потом, когда-нибудь?
- Когда-нибудь… - эхом повторил Андрей, задумчиво потирая подбородок и внимательно оглядывая друга. - Это конечно всё немного странно… и знаешь, я всё-таки советую не предпринимать ничего… в смысле отстать от Катерины, пока не поздно.
- Жданов, я конечно очень ценю такую искреннюю заботу о моей скромной персоне, но всё-таки решать я всё равно буду сам. И вообще, тебе не кажется, что мы что-то слишком долго застряли на одной теме? Мы ж так и не отпраздновали толком твой приезд! Где там этот благородный напиток?
Малиновский вновь потянулся за виски. Примерно через час Жданов уже был искренне согласен с тем, что Пушкарёва и Малиновский – просто идеальная пара, а свой временный ступор характеризовал как резко нахлынувшую ностальгию по ушедшим временам. В итоге, к ночи бутылка почти контрабандного виски была опустошена, вскоре ей составила компанию ещё одна, и, полностью проспиртованные, друзья отрубились до следующего утра…

***

Вот не зря говорят: понедельник – день тяжёлый! Этим дождливым летним утром сия поговорка оправдала себя на сто процентов по отношению ко всем героям этой истории.
Как честный и трудолюбивый человек, Катя Пушкарёва отправилась на работу в первый же рабочий день после окончания отпуска. Но, так как за довольно длительный период привыкла вставать не раньше десяти утра, то сейчас, соответственно, проспала. Так часто бывает: противно запиликает будильник, человек просыпается, отключает его, собираясь полежать ещё всего пару минуточек, и, естественно, отрубается вновь. Именно такая участь и постигла Пушкарёву в этот злосчастный понедельник.
«Что-то как-то долго я сплю…» - пронеслось в мозгу мирно кемарившей девушки. Лениво открыв глаза и бросив взгляд на часы, которые показывали двадцать минут десятого утра, Катя в ужасе подскочила и начала собираться в бешеном темпе. Как назло, именно сегодня и мама, и папа с раннего утра уехали на дачу к каким-то знакомым, и разбудить, соответственно, её было некому.
Проскакав в ванную в одном чулке, девушка попыталась одновременно натянуть второй и умыться. Чистя зубы, Катя услышала отдалённый писк собственного телефона. Быстро сплюнув зубную пасту в раковину, Пушкарёва помчалась в комнату, но переоценила свои возможности, и, запутавшись в так и не одетом чулке, подвернула ногу и, успев в последний момент зацепиться за куртку, висящую на вешалке, растянулась на полу, увлекая за собой не слишком тяжёлую, чтобы сдвинуть с места, но достаточно ощутимую, когда оказываешься под ней, пластиковую триногу с висящей на ней одеждой. Выругавшись сквозь зубы, Катерина выбралась из-под упавшей вешалки, и, похрамывая, направилась в комнату. Телефон, естественно, к этому времени уже стих, но на дисплее высветился номер звонившего: как Катя и предполагала, это была Юлиана. Перезвонив начальнице и сообщив, что задержится, потому что стоит в пробке, девушка оглядела себя в зеркале. Настроение испортилось ещё больше. Чулки порвались, волосы спутались, а на коленках уже начали наливаться синяки от не слишком удачного падения. Пригладив торчащие в разные стороны космы и нацепив первую попавшуюся одежду – им оказался лёгкий брючный костюм кремового цвета, Катя пару раз мазнула тушью по ресницам и вылетела из квартиры.
Но неприятности никак не желали заканчиваться. Стоило девушке выбежать из подъезда и спуститься со ступенек, как она тут же угодила ногой в довольно глубокую лужу, при этом намочив и испачкав нижнюю часть брюк. О том, что она совершенно забыла взять зонтик, говорить и не стоит… И теперь предстояло идти по проливному дождю до машины, которую папа зачем-то отогнал на другой конец двора. Обречённо вздохнув, девушка прыжками стала добираться до верного коняжки, двигаясь со всей возможной скоростью, на которую только была способна, учитывая ушибленную ногу и частые лужи, вода в которых скапливалась из-за неровно выложенного асфальта. И, только оказавшись в салоне, уютно пахнущем кожей, смогла перевести дух.
«Так! Спокойно! Сейчас я заведу машину, поеду на работу, и всё будет хорошо! Не стоит обращать внимания на мелкие неприятности, совсем не стоит!» - занималась Катерина аутотренингом, нажимая педаль газа и чувствуя как хлюпает вода в туфле…
Половину пути, как ни странно, Пушкарёва одолела относительно спокойно и почти без эксцессов. Ну, это конечно, если не считать того, что она пару раз слегка превысила скорость и чуть не въехала в зад какому-то жигулёнку, и лишь в последний момент затормозила перед откуда ни возьмись взявшимся старичком, которому срочно потребовалось перейти дорогу именно в то время и в том месте, где мчалась Пушкарёва. Но это были такие мелочи…
По привычке выехав на кольцо, девушка с удивлением отметила, что машин стало гораздо меньше, но не придала этому большого значения. А зря. Проехав ещё метров сто, Катерина наткнулась на знак, извещающей о ремонте дороги. Возможно, это было бы не так страшно, если бы эта дорога не была центральной и единственной, ведущей к пиар-агенству Юлианы…В растерянности остановившись перед ограждением, Пушкарёва нерешительно высунулась из машины и огляделась по сторонам. Непрекращающийся дождь явно мешал нормальному обзору местности. В зоне видимости никаких указателей или поворотов не наблюдалось. С ужасом осознав, что придётся ехать в объезд, что займет ещё как минимум час, девушка с обречённым стоном плюхнулась обратно на мягкое сиденье автомобиля.
Лучше бы ей сегодня вообще не вылезать из кровати!
Катя даже уже почти не удивилась, когда обнаружила на объездной дороге довольно большую пробку. Машины двигались со скоростью три метра в минуту и в ближайшее время ситуация не собиралась исправляться. По происшествии минут пятнадцати такой езды, вновь зазвонил телефон. Не стоило быть провидцем, чтобы догадаться, кто именно звонит Катерине…
- Да, Юлиана…
- Кать, ну что случилось? До сих пор стоишь в пробке? – послышался недовольный голос из трубки.
- Да, стою… - пробормотала Катя, - мне пришлось ехать в объезд, на дороге ремонтные работы…
- Катя, я конечно всё понимаю, но может, ты забыла, что у нас в одиннадцать встреча с новым, но просто о-о-очень важным и перспективным клиентом… Мы ведь вчера договорились, что ты им займёшься… Кать, ты ведь знаешь, что мне ещё сегодня параллельно нужно быть на открытии нового музыкального шоу… я ведь не могу разорваться!
Катя бросила взгляд на часы: без десяти одиннадцать…
Это катастрофа…
- Юлиана, ну прости меня, - пытаясь лавировать между плотными рядами машин, бормотала Пушкарёва. - Ну не знала я про ремонты эти, меня ведь почти месяц в городе не было! Ну давай… давай ты встретишься с этим суперважным клиентом, а я пойду на открытие… - предложила Катя, с сомнением оглядывая себя в зеркале заднего вида.
- Нет, - отрезала Виноградова. - Тебя ещё надо вводить в курс дела, а на это времени нет. Ты хотя бы приблизительно через сколько появишься?
- Ну…полчаса… плюс-минус пять минут… - неуверенно ответила девушка, про себя добавив, - «надеюсь…»
- Ладно. Ты там уж постарайся не задерживаться нигде.
Катя отключилась, с тоской обозрев длиннющие ряды машин, движущихся со скоростью, достойной первого места в черепашьем забеге…
Минут через двадцать, наконец, Пушкарёва доехала до нужного поворота. Там дело пошло гораздо быстрее. Не успела Катя обрадоваться и прибавить скорость, как неожиданно почувствовала что-то неладное, происходящее с педалью газа. Она будто запала и не желала нажиматься до конца. Проехав несколько метров по инерции, машина остановилась и заглохла. Сзади послышались недовольные сигналы, всё же, машин по-прежнему было немало, и внезапная остановка одной из них посреди дороги отнюдь не обрадовала остальных водителей.
Катя в отчаянии стукнула по рулю. Прошло всего пару часов с той минуты, как она проснулась, а с ней уже произошли все возможные и невозможные неприятности… Что же будет дальше?..
Машина упорно не желала заводиться вновь, педаль газа также отказывалась функционировать… Не имея не малейшего представления, что делать дальше, девушка схватилась за телефон и набрала номер Юлианы.
- Да, Кать? Что там у тебя?
- Юлиана, я не знаю что мне делать! – тоном, уже приближающимся к истеричному, воскликнула Катя, щёлкая ключами в безуспешных попытках завести машину.
- Так, Катя, возьми себя в руки и спокойно объясни мне, что случилось.
- У меня опять сломалась машина! Сначала заглохла педаль, а потом она вообще перестала заводиться!
- Плохо дело, плохо… ты вообще, где сейчас находишься?
Катерина назвала своё примерное месторасположение.
- Значит так, бросай свою машину и садись на автобус! Тебе пару остановок осталось проехать… И Катя, умоляю тебя, быстрее! К нашему обоюдному счастью клиент опаздывает… Но может появиться с минуты на минуту. Так что поторопись. Поняла?
- Ага…
- Ну давай, удачи.
- Пока… - пробормотала Катя в тишину, и, выбравшись из машины-предательницы, направилась на остановку. Пока она дошла до неё, цвет летнего брючного костюма из нежно-кремового превратился в неопределённо-серый, неуложенные волосы намокли и спутались ещё сильнее, тушь размазалась по щекам… В общем, когда разнесчастная Катерина наконец предстала пред светлы очи своей начальницы и подруги по совместительству, у той случился небольшой шок.
Быстро проведя свою блудную помощницу мимо ошарашенного клиента, который, к сожалению, уже успел явиться, Юлиана буквально затолкала Катю в свой кабинет, и ещё раз окинула её придирчиво-жалостливым взглядом. Катерина стояла, потупив глаза и ожидая выговора. Но, как ни странно, его не последовало.
- Так… что бы с тобой сделать…- задумалась Виноградова. - Одежду я тебе дам, косметику и расчёску тоже… Значит так, у тебя есть десять минут чтобы вернуть себе человеческий облик. Я пока пойду к этому Соболеву…Клиенту нашему разлюбезному…
Бросив на диванчик чёрный классический костюм и высыпав на стол кучу разнообразных тюбиков и карандашиков, Юлиана вышла.
Воодушевлённая Катя сняла с себя грязную одежду и попыталась одеть юбку и пиджак, милостиво предложенный подругой. Но тут возникли небольшие препятствия – Виноградова не учла, что у них с Пушкарёвой были немного разные фигуры – и пышноватые формы Катерины позволили ей лишь с огромным трудом влезть в юбку худенькой подруги. С пиджаком также возникла проблема – пуговки совершенно не собирались сходиться на груди…
«Ужас! С завтрашнего дня сажусь на строгую диету!» - решила девушка, поняв, что пиджак лучше будет не застёгивать вообще.
С волосами дела обстояли сложнее. К сожалению, фена у Юлианы в офисе не обнаружилось и Катя, по крайней мере расчесав свою копну, взбила волосы руками, придавая им хоть какое-то подобие объёма. Подкрасив глаза, и придирчиво оглядев своё отражение в зеркале, Катерина, в принципе, осталась вполне довольна результатом, по крайней мере, уже не хотелось шарахаться от собственного вида. А волосы сами высохнут.
Оставив большую шишку Соболева на растерзание своей подопечной, Юлиана улетела на своём волшебном зонтике, который сегодня даже пришлось использовать по прямому назначению, в тёплые края, а точнее, на открытие какого-то шоу.
Переговоры с клиентом были долгими и нудными. По истечении двух часов Катерина констатировала, что за два года работы не встречала более занудливых и правильных людей. Сначала он ей высказал за опоздание – чтение морали затянулось на полчаса, не меньше; и лишь после этого перешёл непосредственно к делу.
Наконец, обсудив все подробности и условия заключения контракта и взаимного сотрудничества, мужчина соизволил покинуть помещение. Часы показывали двадцать минут третьего. Абсолютно вымотанная, как морально, так и физически, Катерина решила, что имеет полное право на чашечку кофе с бутербродом. Утолив голод и почувствовав, что силы потихоньку возвращаются, девушка потянулась в собственном кресле, и несколько раз крутанулась на нём. Неожиданно на столе запищал мобильный телефон.
«Вам пришло новое сообщение» - успела прочитать Пушкарёва. Внезапно телефон как будто обиженно пискнул и потух. Села батарейка. Зарядного устройства, естественно, с собой не было, и Катя, немного повертев в руках бесполезный кусок пластмассы, кинула его в сумочку и засела за компьютер, полная решимости приступить к накопившимся за время её отсутствия делам…

«Почему так болит голова и кто вчера бил меня по шее?» - сквозь сон подумал Андрей Жданов, пытаясь рукой нащупать тело жены, которое должно было лежать справа от него, но вместо этого наткнулся на что-то широкое и жёсткое, причём совершенно непонятного происхождения. Открыв глаза, мужчина с удивлением обнаружил прямо перед собой спинку дивана, обитую кожей. Несколько секунд пытался сообразить или вспомнить, где он находится и как сюда попал. По мере возвращения памяти голова начинала болеть всё сильнее. В конце концов, Жданов догадался убрать своё драгоценное вместилище мозга и других важных и не очень органов с подлокотника дивана. Шея затекла и нещадно болела, в горле першило от сухости, в общем, сейчас Андрея настигли все признаки похмелья, которые ему довелось пережить за свою жизнь уже множество раз, и поэтому он уже почти научился не обращать на них внимания.
Заглянув в комнату Малиновского и обнаружив того в спящем состоянии, Жданов поплёлся в ванную, дабы вернуть себе человеческий облик. После душа стало немного легче, и тогда Андрей вернулся к Роману, полный решимости разбудить обнаглевшего хозяина квартиры, который продолжал мирно дрыхнуть в то время, когда часы показывали полдень.
- Малиновский, подъём, московское время – пора вставать! – довольно громко произнёс Жданов, входя в комнату. Рома, естественно, никак не отреагировал на такое приветствие и продолжал мирно посапывать.
- Эй, Малина, я сейчас начну применять запрещённые методы! – сказал Андрей, тряся Романа за плечо.
- Катюша, солнышко моё, ну не надо… Дай ещё поспать… - пробормотал Малиновский в полудрёме, отчего-то совсем не удившись тому, что Катюша заговорила басом.
Жданов на секунду офигел – он совершенно забыл о Кате и о том, что его друга теперь связывают… или связывали? Впрочем, неважно, суть в том, что у Малиновского было что-то наподобие романа с Катей… Но Андрей даже и не мог предположить, что Пушкарева настолько прочно закрепилась в сознании Малиновского, что тот даже умудрился принять своего лучшего друга за неё… Подумав немного и решив попозже выяснить истинную природу чувств Малиновского к своей бывшей любимой, Жданов подошёл совсем близко к кровати, и язвительно проговорил прямо на ухо своему другу:
- Малиновский, зайчик мой, поднимайся, завтрак стынет!
Услышав эти слова в исполнении мужского голоса, Роман в ужасе открыл глаза, не представляя, ЧТО вчера могло случиться, что теперь его так почти ласково будит какой-то мужик.
От резкого перехода из сонного состояния в бодрствование закружилась голова, а в глазах слегка помутнело. Впрочем, возможно, это произошло ещё из-за того, что вчера было выпито отнюдь не маленькое количество алкоголя… Огромными усилиями сфокусировав взгляд на одной точке, Роман с удивлением разглядел ехидно ухмыляющуюся физиономию Андрея.
- Жданов?
- Нет, северный олень.
- А что ты здесь делаешь?
- Живу. Я теперь вместо Кати.
- Чего? – не догнал Рома, и лишь спустя несколько секунд вспомнил, как сам только что просил «Катюшу» дать ему поспать… А на самом деле это была далеко не милая девочка Катенька, а почему-то весёлый Андрей Жданов, который должен был…
- Слушай, а ты разве не в Лондоне? – спросил Рома, нехотя поднимаясь с кровати. Андрей как-то странно посмотрел на друга, и осторожно уточнил:
- У тебя склероз?
- У меня? Не, у меня сушняк… - и отодвинув Андрея с дороги, Малиновский протопал на кухню, где жадно присосался к бутылке со спасительной минеральной водой…
- Всё, надо с этим завязывать, - пробормотал Роман, глядя на капельки воды, одиноко притаившиеся на донышке пару минут назад полной литровой бутылки.
- Откуда такие пессимистические мысли? – бодро поинтересовался Андрей, заглядывая в холодильник.
- Навеяны моим состоянием…Я вот когда-нибудь проснусь и имени собственного не вспомню.
- Когда это тебя останавливало? Слушай, а ты в курсе что у тебя в холодильнике вся семья мышей в полном составе повесилась? – недовольно проворчал Жданов.
- Да? – безразлично переспросил Рома. - Ну, значит будем есть мышиное мясо. Впрочем, нет, где-то должна была заваляться растворимая лапша… я покупал ещё до отпуска… - поймав презрительно-сочувствующий взгляд Андрея, Роман пояснил: - ну лень мне было готовить! В ресторан, видимо, тоже лень было идти. И вообще, если ты такая утончённая личность, можешь сходить в магазин. Или съесть вот этот заплесневелый сыр, - заглянув в холодильник. Роман вытащил маленький кусочек некогда вкусного сыра, на данный момент полностью поросшего мхом…
- Нет уж… - скривился Жданов, и, обречённо вздохнув, добавил, - давай сюда свою лапшу…
- Слушай, а ты вообще где жить собираешься? – ненавязчиво, но с намёком поинтересовался Малиновский, управившись с лапшой и теперь с наслаждением прихлёбывая чай.
- Как это где? У тебя конечно! – абсолютно серьёзно ответил Андрей, но, увидев вытянувшуюся физиономию друга, добавил, - да шучу я, шучу! Думаешь, мне сильно понравилось спать на диване, который даже не раскладывается, и ходить потом полдня с больной шеей? Да и вообще… Сниму я номер в гостинице… Там хоть позавтракать можно будет прилично… - закончил Жданов, презрительно оглядывая недоеденную лапшу.
- А ты, кстати, чего не на работе? – без перехода спросил Андрей.
- Завтра пойду, - беззаботно махнул рукой Роман. - Выходить на работу в первый же понедельник после отпуска – преступление. Тем более сегодня у меня уважительная причина – отходняк после твоего приезда.
- А у меня уже сегодня в пять встреча одна… А ты что делать планируешь? – Малиновский пожал плечами, и Андрей как бы между делом вставил, - кстати, как там насчёт Кати?
- А что Катя? – не въехал Роман. Всё-таки птичья болезнь неблагоприятно сказывалась на его мыслительной деятельности.
- Кто-то вчера мне говорил, что непременно желает с ней встретиться…
- Ну, может и встречусь… - пожал плечами Малиновский, - когда-нибудь.
- Когда все остальные бабОчки заняты будут? – почему-то зло спросил Жданов. Малиновский удивлённо посмотрел на друга.
- Нет… Просто разве это так срочно?
- Блин, знаешь что я тебе скажу, друг мой, оставь ты бедную девушку в покое!
- Ты повторяешься, Жданов, придумай что-нибудь поубедительнее.
- Ну вот скажи, зачем она тебе нужна? – более Андрей сменил тон на вкрадчивый.
- Как это? Нравится она мне…
- Ладно. Пусть так. А вот ты зачем ей нужен?
- У неё спроси, - почему-то сердито ответил Роман, - зачем-то ведь был нужен целых две недели.
- Ха! Целых две недели – это, конечно, по твоим меркам почти два тысячелетия. Тем более, вы были на курорте… А сейчас в Москве. Это разные вещи.
- Жданов, отвали. Тебе не кажется, что тебя это вообще-то не слишком касается? Какой-то занудный ты стал. Я уже говорил что на тебя плохо твой Лондон влияет?
- Я просто… беспокоюсь и чувствую ответственность за Катюшу.
- Ты ей папаша что ли, чтоб ответственность чувствовать? Жданов, расслабься. Если я захочу встретиться с Катей, то сделаю это, и ты меня не остановишь.
- Сколько страсти, однако… - ухмыльнулся Андрей, – и всё равно я не могу тебя понять. Ты самоутвердиться, что ли, хочешь?
- Перед кем, Жданов, перед кем? – раздражено спросил Малиновский, и, не дождавшись ответа, резко встал из-за стола.
- Пойду, прогуляюсь… - сказал Роман и прошёл в прихожую, где надел кроссовки, и, ни слова не говоря, вышел из квартиры.

_________________
Люди столько в тюрьме не сидят, сколько вы в интернете...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 ноя 2007, 23:15 
Не в сети
Лев в заячьей шкуре
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 окт 2007, 21:25
Сообщения: 1199
Откуда: Белгород
Бродя по огромному супермаркету, Малиновский бездумно набивал тележку продуктами, бросая в неё почти всё, что попадалось на пути. О чём позже пожалел – на кассе обнаружилось, что он сунул в тележку пакет корма для собак, которых у него отродясь не было; ананас, на который у него с детства была аллергия; мазь против блох и клещей… Но, если это он ещё смог пропустить, то ДВЕ огромные упаковки памперсов его удивили и одновременно возмутили просто неимоверно.
- Девушка, это не моё! – воскликнул Роман, указав кассирше на два полиэтиленовых пакета с изображением розовощёких младенцев, приехавших на движущейся ленте.
- Вы взяли, значит ваше, - равнодушно пожала плечами девушка, продолжая пробивать чек дальше.
- Но… я это не брал! – не слишком уверенно возразил Роман, покосившись на памперсы.
- Послушайте, молодой человек… - начала раздражаться кассирша. - Памперсы вместе с вашими продуктами лежали, вы думаете, это я их туда положила?
- Не знаю… - сморозил Малиновский. - То есть нет… но мне они не нужны…
-Ясное дело, размерчик маловат будет, - съязвила девушка, оглядывая Рому. От такой наглости Малиновский растерялся и не сразу сообразил, что нужно ответить. Тем временем чек был пробит, и Роману ничего не оставалось, кроме как заплатить по нему и отправится с огромными пакетами к себе в машину.
Направился было домой, но передумал, и отъехал в тихий переулок. Остановился, опёрся руками о руль…
«Что со мной происходит?! - думал мужчина, - какого хрена я набрал столько ерунды? На какой планете я летал, пока тележка наполнялась памперсами и собачьим кормом?!!
Блин, это всё Жданов со своими дурацкими вопросами и советами… Точно, он!
Какое ему вообще дело до того с кем я сплю, встречаюсь или собираюсь встречаться? У него есть жена – так пусть и печётся о ней, а в чужую жизнь его не просили нос совать!
Вот как возьму сейчас и позвоню Кате, и что он сделает? Ни-че-го! Кто он такой, чтобы указывать, что мне делать?
… Где там телефон?»
Достал мобильник, с каким-то остервенением начал выискивать Катин номер в записной книжке. Нашёл, и уже даже занёс палец над кнопкой вызова… Но… остановился в последний момент.
Кому и что он сейчас пытается доказать?
Мы настолько круты и умны, что всегда говорим только то, что делаем? И делаем то, что говорим?
Неужели и правда… это всего лишь самоутверждение?
Но перед кем?
«Вот чего я сейчас добьюсь, позвонив Катерине? Неужели я и правда хочу с ней встретиться? Но зачем? Что она может значить для меня? Что может значить для меня обычная, вроде бы, женщина? Чем она отличается от других?»
«Всем!» – шептал внутренний противный голосок.
Но конкретных и удовлетворивших бы его ответов на свои вопросы Роман найти не мог.
«Да, это самоутверждение!
Перед самим собой!
Да ну и пусть!»
…СМС сообщения… создать новое…
Так, стоп, и что написать?
Что-то стандартное и банальное здесь явно не прокатит…
Роются в голове какие-то мысли, но тут же ускользают… чёрт…
Что делать?
Подумал ещё немного. Набрал текст. Нет, не то. Стёр. Снова подумал. Снова набрал. Вроде нормально.
…Отправить…
Сообщение ушло – конвертик, на прощание помахав крылышками, улетел в неизвестную даль.
Хотя почему неизвестную?
Малиновский представил, как Катерина берёт в руки мобильник, удивляется, увидев сообщение от него… Почему-то стало тепло на душе от этих мыслей.
Роман решил подождать ответа, и вышел из машины, чтобы покурить на свежем воздухе. Но на улице моросил противный мелкий дождь, и мужчина забрался обратно.
Прошло 15 минут. Странно, но ответа всё не было. Почему-то Малиновского это слегка напрягало… Отчёт о доставке пришёл сразу же, значит, сообщение она получила и прочитала. Была вероятность, конечно, что Катя не услышала звук пришедшей смс или просто ушла на работу, забыв дома телефон.
Или она просто не захотела отвечать.
«Ну и чёрт с ним!»
Роман завёл машину, врубил музыку на полную громкость и выехал на центральную дорогу…

- Жданов, принимай товар! – заорал Ромка, стоило ему войти в собственную квартиру.
Помогая разбирать другу купленные вещи и продукты, Андрей, естественно, не мог не заметить ни большого увесистого пакета «Педигри», ни двух огромных «Хаггисов».
- Малина, ты зачем это приволок? – обалдевшим голосом поинтересовался Жданов, указывая на пакеты.
- Это? А, ну это тебе презент.
- Мне? – недоверчиво уточнил Жданов. - Друг мой, а ты часом головой не стукался нигде? Я конечно понимаю, что памперсы, корм для собак, – Жданов порылся в пакете и вынул из него цветастый тюбик, - а особенно мазь от насекомых – это вещи практически первой необходимости… но откуда в тебе столько благородства, а?
- Жданов, так всё ж ради тебя, родного! Ты ж мой лучший друг! – по-братски приобнимая Андрея за плечо, воскликнул Рома, причём в его голосе практически не наблюдалось ноток иронии. Андрей внимательно посмотрел в лицо друга, потом, скинув его руку с плеча, уселся за стол и произнёс:
- А теперь давай рассказывай всё. Ты что, тайно обзавёлся дитём и содержишь подпольный собачий питомник?
- Интересно, а почему это – подпольный? – возмутился Роман. Что странно, это его задело куда больше чем предположение о незаконном ребёнке. Разумеется, это не могло пройти мимо Жданова.
- Тебя только это волнует? Значит, во всём остальном я прав?
- Нифига не прав. Жданов, прекрати меня доставать, я сегодня не в том настроении.
- Заметно.
- А памперсы, кстати, правда можешь себе забрать. Может, дитю будущему пригодятся. Впрочем, корм для собачек тоже прихвати. Вместе с мазью от блох. Вдруг вы псинку заведёте, кормить её чем-то надо будет? А если блохи появятся? А кто предупрежден – тот вооружён.
- Мда-а-а…. – только и смог вымолвить Андрей и убрал ненужные вещи подальше, решив отложить разговор до лучших времён.
Через некоторое время Андрей умотал на свою встречу, и Роман остался наедине со своими мыслями, коих было немало и на разные темы, и они сгребались в одну кучу, путаясь и мешая уловить общий смысл. Положение усугубляло то, что заняться было решительно нечем. Жданов сообщил, что переговоры предстоят длительные, и, скорее всего, после них он отправится в гостиницу. У другого верного друга – Алексея, как оказалось, на этот вечер уже были свои планы, в которые Малиновский решительно не вписывался. И в итоге остался Роман неприкаянный. Не зная, куда податься, Роман поплёлся в ближайший ночной клуб с милым названием «Звездочёт». Подойдя к барной стойке, заказал себе стаканчик виски, но, только пригубив его, поморщился, и отодвинул от себя. С тоской оглядел окружающую местность, неожиданно, вот в этот самый миг поняв, насколько сильно ему это всё осточертело. Это мельтешение народа, находящегося в различной степени трезвости, бомбящая по мозгам музыка, девушки-прилипалы, готовые в любой момент вцепиться в любого, чей кошелёк имеет мало-мальски широкую толщину. Вот именно сейчас остро захотелось простого домашнего уюта, тёплого общения без всяких уловок и недоверий.
Выйдя из душного прокуренного помещения, Малиновский присел лавочку и задумался.
Что с ним произошло, как это называется, и к каким последствиям приведёт?
А может, ничего особенного и не случилось, а во всём виновато его чуть подпорченное настроение?
Ладно, пусть так. Только кем и когда оно было подпорчено? Где это вообще видано, чтобы главный оптимист всея Руси ходил кислый аки квашенная капуста, и совершенно не имел желания развлекаться? Разве это вообще нормально? По всему выходило, что не слишком.
«Вот и старость подбирается…» - печально констатировал Малиновский, поглядывая на ярко-мерцающие и переливающиеся вывески ночного клуба.
- Извините, у вас прикурить не найдётся? – раздался рядом звонкий девичий голосок. Роман удивлённо поднял голову, будто он раньше считал, что находится один, и глядит на всё происходящее как бы извне. Оказалось – нет, он всё в той же суровой реальности.
Малиновский молча протянул девушке зажигалку. Кстати, надо отметить, что девушка была вполне ничего – высокая, пожалуй даже слегка чересчур, стройная и одетая со вкусом. Золотисто-русые вьющиеся волосы мягкой волной струились по плечам, а большие зелёные глаза придавали симпатичному личику ещё большую выразительность.
В любое другое время Роман не упустил бы возможности тут же начать кадрить эту мадам, запустив в ход всё своё обаяние, но сейчас не было никакого желания даже разговаривать…
Девушка прикурила, и посмотрев на Романа ещё пару секунд, неуверенно спросила:
- Я присяду, вы не против?
Малиновский пожал плечами, даже не удостоив взглядом нарушительницу его спокойствия.
- А вы давно здесь сидите? – неожиданно спросила девушка, устраиваясь рядом. Удивлённо посмотрев на неё, и пытаясь понять, что этой дамочке от него надо, Роман пробормотал:
- Минут пятнадцать… а что?
- Я тут с подругой договорилась встретиться… Но опоздала немного… звонила ей, а она недоступна, что странно… Она телефон круглосуточно включенным держит, и заряжает всегда вовремя…Вы не видели её? Она такая невысокая брюнетка…
Роман пожал плечами.
- Вроде нет. Хотя мало ли тут брюнеток ходит, за всеми не уследишь.
- Жаль…
- А вы в «Звездочёт» хотели вместе пойти? – неожиданно для самого себя спросил Малиновский.
- Ага, – кивнула девушка, - и я теперь не знаю что делать. Ждать её или не стоит.
-Советую подождать, мало ли что могло в дороге могло случиться. А вот в клубе этом делать нечего. Сегодня там ужасная музыка и вообще угнетающая атмосфера.
Девушка удивлённо воззрилась на своего нового собеседника:
- Почему? Мы часто туда ходим… Раньше неплохо было… А вы только что оттуда, да? А почему вы один? – вопросы из неё сыпались как из рога изобилия, и, запоздало поняв это, девушка осеклась, - ой… я наверное не в своё дело лезу, извините…
- Да нет… просто сегодня все мои друзья заняты, а дома одному сидеть не хотелось… вот я и пошёл в этот клуб… не понравилось мне совершенно, и пришлось уйти.
- Ну так понятно, одному всегда скучно и неинтересно… Я одна вообще не люблю никуда ходить… для меня общение с людьми очень важно. Правда, бывают такие моменты, когда хочется, чтобы тебя оставили в покое… просто хочется побыть наедине с собой, своим внутренним миром… И как правило именно в такие моменты всем от меня срочно что-то нужно… - девушка вновь осеклась, - что-то я много говорю сегодня… вы не обращайте внимания.
- Да ну… - Роман теперь уже с интересом посмотрел на девушку. - Разве можно не обращать внимания на такую очаровательную собеседницу? Меня, кстати, Рома зовут.
- Я Оля, - улыбнулась девушка, и без перехода спросила. - Ром, а почему ты… ничего, что я так сразу на ты? – Роман кивнул, - почему ты грустный такой был? Когда я подошла… у тебя взгляд такой был.. как будто в никуда? Нет, если не хочешь, не отвечай… мне просто интересно…
- Серьёзно что ли? – Малиновский не понимал, как этой девушке могут быть интересны проблемы абсолютно чужого ей человека. Вот ему бы точно было наплевать. Наверное…. Хотя, ведь по себе людей не судят…
- Конечно серьёзно, что здесь особенного?
- Ну… я просто задумался, - Роман ухмыльнулся про себя. Что-то часто он в последнее время стал задумываться. Самое обидное, что это ни к чему не приводило…. То есть никаких логических выводов он выстроить не мог… Что порождало всё новые и новые мысли, только сильнее загружающие его светловолосую голову…
- Бывает, - понимающе протянула Ольга, - слушай, а ты с юга что ли недавно вернулся? Загорелый такой?
- Ага… - вяло кивнул Роман, для которого напоминание о юге почему-то оказалось неприятным.
- Может, расскажешь, где ты был? – не унималась девушка, - я тоже планировала съездить, но на работе отпуск не дали… я весной брала по семейным обстоятельствам… и полгода ещё не прошло…
- На море был, - сухо ответил мужчина. - Ничего особенного. Слушай, Олечка… как ты смотришь на то, чтобы пойти прогуляться? Или в кафе зайти? Что мы тут сидим на лавочке, как два пенсионера?
- Ну… не знаю… - девушка глянула на часы, - хотя моя Ирка не придёт уже наверное…
- Тогда пойдём?
- Пошли…

К счастью, для Кати так тяжело начавшийся первый рабочий день закончился вполне благополучно. Сдав в очередной раз сломавшуюся машину в автосервис, девушка поехала домой на метро, что оказалось гораздо быстрее… Стоило ей войти в квартиру, на неё тут же налетел неугомонный Зорькин, и, ухватив ничего не понимающую Катерину за руку, поволок её в комнату.
- Катя, я тебе целый час дозвониться не могу! Где тебя носит и что у тебя с телефоном?
- Батарейка села. А что такое? Ты так сильно по мне соскучился?
- Пушкарёва, не льсти себе. Ты же знаешь, что у меня компьютер в ремонте! И я же говорил, что твоим пока попользуюсь, если мне что понадобится. А надо мне постоянно! Так вот вопрос – какого чёрта ты поставила пароль при входе в систему? И даже не сделала свободного доступа для гостей?!
«Потому что некоторые гости очень любят рыться по чужим папкам, совершенно не предназначенных для постороннего просмотра!» - удовлетворённо ухмыльнувшись, подумала Катя.
- Зорькин, ты что, помер полчаса без компьютера? И вообще, заведи себе отдельного пользователя.
- У тебя есть что-то ещё, что нужно скрывать?
- Не знаю.
- Короче, давай включай комп и советую зарядить телефон. Мало ли что от тебя людям может понадобиться.
В одиннадцать вечера, наконец выпроводив Колю из квартиры, Катерина начала готовиться ко сну. Выдернув зарядку из телефона, Пушкарёва заметила конвертик так и непрочитанного сообщения, пришедшего ещё днём.
Открыла…

Катюшка, привет! Я уже скучаю! Ты помнишь, что с тебя фотка, которую я в рамочку повесить собирался? Где ты – русалка, а я – морячок! Как ты смотришь на то, чтобы встретиться и вернуть долг? Желание именинника, как-никак! ;) Твой Ромка.

Пушкарёва судорожно вздохнула. Не особо веря в происходящее, Катя, нервно закусив губу, перечитала сообщение ещё раз. А потом ещё… Неизвестно – чего она ждала, но смс никуда не делось, и буквы складывались в те же слова, что и при первом прочтении. Убедившись, наконец, что всё только что прочитанное – не плод её больного воображения, девушка почувствовала, что внутри неё бушует буря разнообразных эмоций, начиная от удивления и недоверия и заканчивая предательским счастьем. Огромными усилиями подавив разбегающиеся в разные стороны мысли, Катерина силой воли заставила разум взять верх над чувствами, и, глубоко выдохнув, попыталась трезво оценить ситуацию.
Странно, но за прошедший день Пушкарева ни разу не вспомнила про Малиновского – она настолько погрузилась в работу, что та отогнала все посторонние воспоминания. Впрочем, неудивительно – рабочие дела уже не раз избавляли Катю от тоски. И вот сейчас… эта смс… Первый порыв был - моментально написать ответ, согласиться на встречу, а также объяснить в подробностях причину долгого молчания. Но, как ни странно, Пушкарева довольно быстро смогла остудить свой пыл, не смотря на то, что остатки гордости тихонько попискивали и поскуливали где-то в недрах сознания.
Итак, на повестке дня стоял вопрос: стоит ли отвечать Роману, и если да, то как и зачем. Самоубеждения, вроде таких как «жить сегодняшним днём и не думать о завтрашнем» по возвращению в Москву потеряли свою актуальность. Катерина прекрасно понимала, что если согласится сейчас на встречу, то… то что? Может быть, он действительно всего лишь хочет получить эту дурацкую фотку и всё… Ну конечно. Она придёт, отдаст ему это фото, и они будут пить чай. С плюшками. Ага, и марки заодно посмотрят… Действительно, ведь чем ещё можно заняться с господином Малиновским?
Отвечать или не отвечать?
«Ха, практически быть или не быть» - усмехнувшись, подумала Катя.
Помучавшись ещё несколько минут, девушка приняла решение. Набрала смс, и, скрепя сердце, отправила. Но ответа ждать не стала – и, отрубив на телефоне звук, легла спать.

Роман с Ольгой сидели в маленьком уютном ресторанчике с преимущественно французской кухней, находящемся неподалеку от того самого «Звездочёта». Звук пришедшей смски раздался почти сразу после того, как им принесли заказ. Увидев имя отправителя, Малиновский слегка напрягся. Его спутница, естественно, не могла этого не заметить, но всё же промолчала, решив, что проблемы Романа – не её дело; захочет – сам расскажет.
Тем временем мужчина открыл сообщение.

Привет, Ром! Извини, что сразу не ответила – дела. Фотографии могу скинуть на диск, заезжай после работы, заберёшь.

И всё. От сообщения веяло если не холодом, то равнодушием уж точно. Малиновский и сам не понял, почему это его внезапно разозлило. Дела у неё! Да он никогда в жизни не поверит, что за полдня не нашлось минутки, чтобы отправить сообщение из пары слов, или перезвонить. Да и вообще… ни одного нежного слова, ни одного намёка на то, что она тоже скучала… Неужели Катя смогла так быстро всё забыть? Даже он – Роман Малиновский, который забывал имя девушки, стоило ей исчезнуть из поля зрения, с неприсущей ему теплотой и нежностью вспоминает их недолгий роман, и кажется, действительно скучает. А его, самого обаятельного, красивого, доброго, умного, и главное – скромного вот так почти открыто игнорируют! Вот и где здесь справедливость?
Но, не смотря ни на что, Роман отправил ответ: «Заеду завтра в шесть», и отключив телефон, переключил своё внимание на Олю, которая невозмутимо потягивала коктейль, периодически поглядывая по сторонам.
-Что-то случилось? – почти равнодушно спросила девушка, заметив, что, убрав телефон, Роман о чём-то глубоко задумался.
- Что? Нет, всё нормально… «Пора срочно выкидывать Катерину из головы! Что это за дела такие – зацикливаться на одной бабе и не замечать вокруг других радостей и прелестей жизни?! Вот сейчас самое время! Передо мной сидит очень очаровательная девушка, вполне милая, и, кажется даже, не дура. Хотя вот последнее обстоятельство в моём случае, скорее является недостатком… Ну ничего… Наличие у девушки ума ещё не самая страшная вещь в жизни. Может, так даже интереснее… Вот, например Катя, тоже…. Так, стоп! Нет Кати, забыли Катю!»
- А расскажи о себе! – неожиданно попросила Оля, отставив коктейль в сторону.
- О себе? – удивлённо переспросил Роман, - а что тебя интересует?
- Всё! – улыбнувшись, ответила девушка.
- Ну-у-у… Я обычный мужчина русской национальности, тридцати пяти лет отроду, с личной ж/п и почти без в/п. Не женат. Не привлекался. Веду свой бизнес. Э-э-э… ещё вопросы?
- Можно составлять досье! – хмыкнула девушка. - А где ты работаешь?
Далее последовал ряд обычных, по сути, ничего не значащих вопросов и ответов, в итоге, примерно минут через двадцать к Роману вернулась его обычная лёгкость в общении, и кажется, даже немного поднялось настроение. Вот чего ему оказывается не хватало – простого свободного общения с женщиной… А также маячившей впереди перспективки познакомиться поближе…
- Э-э-э… Оль… - вклинился Роман в бесконечной поток слов, льющийся из девушки. - Тебе не кажется, что здесь душновато? Может, прогуляемся?
Девушка тактично промолчала о том, что в ресторане на полную мощность работали кондиционеры, но предложение прогуляться приняла – ей и самой надоело просиживать время на стуле. При выходе из ресторана Малиновский начал делать недвусмысленные намёки на то, что неплохо было бы зайти к нему домой – и живёт он недалеко, и тортик у него в холодильнике ждёт-не дождётся, когда же его наконец отведает какая-нибудь очаровательная представительница прекрасного пола. Но Оля виртуозно делала вид, что намёков не понимает, обратно в душное помещение ей совсем не хочется, и вообще, она на диете.
Поняв, что жертва не сдастся ни под каким напором, Роман потерял интерес к своей спутнице и теперь лишь молча шёл, совсем не слушая её бесконечное щебетание, не замечая, что они давно ушли из привычного района. Как они оказались на набережной Москвы-реки, Малиновский так и не понял.
- Люблю это место… - опёршись о парапет, пробормотала девушка, и это, наверное, были первые слова, смысл которых уловил Роман за последние полчаса. Но положительных эмоций это не добавило – сразу же подкатили воспоминания об отпуске и о том, как они вот почти также стояли по вечерам с Катей, смотрели на море, болтая ни о чём…
- От тебя девушка ушла? – неожиданно спросила Оля. Голос её был спокойный и размеренный, и вопрос этот она задала таким тоном, будто спрашивала, который сейчас час. Может, поэтому Роман растерялся и не сообразил, что нужно ответить. Да и вообще, кажется, подобных вопросов ему не задавали за всю его жизнь. Девушки появлялись-уходили-приходили, Малиновский воспринимал этот процесс как естественный круговорот веществ в природе, никогда ни на чём не зацикливался, жил просто и легко, и никогда ещё никому не приходило в голову подумать о том, что он не в духе из-за того, что от него ушла девушка.
Тогда почему сейчас этот вопрос вязкой паутиной расползся в самом сердце, ещё больше запутывая мысли и чувства, которые и так переплетались в один огромный клубок, не давая выпутаться и сконцентрироваться на чём-то конкретном? Роман всеми фибрами души сопротивлялся такому простому ответу на свои вопросы, и теперь даже испугался, неожиданно поняв, что эта почти незнакомая девушка близка к истине… Как она сумела разгадать его мысли, для Романа оставалось загадкой, но сам факт вызывал в душе одновременно и бурю протеста, и сладкого умиротворения…
Но этого нельзя было показать… Это против правил… Ведь он – прежний Роман Малиновский, которому и море по колено, и горы по плечу, особенно, когда море можно заменить бассейном, а горы – миленькими холмиками в ближайшем лесу.
Не понимая почему, но Роман отчаянно не хотел признаваться Ольге в том, что она почти права. Может, она выбрала не совсем точную формулировку для описания его проблемы… но смысл был очень близок…
Поэтому сейчас, пару секунд недоуменно поглядев на свою спутницу, Роман постарался придать своему лицу максимально беззаботное и легкомысленное выражение, и небрежно, но с небольшой толикой заинтересованности в голосе спросил:
- С чего ты это взяла?
- Симптоматика похожа, - ответила девушка, переводя взгляд на мост.
- Странно… Я же не хожу убитый и не бьюсь головой об стену… И с моста вроде не прыгаю…
- Ты утрируешь… Просто я хорошо вижу людей… может, конечно, в твоём случае я ошибаюсь… Но у тебя точно какие-то проблемы.
- Что ты, дорогая, какие у меня могут быть проблемы? – обаятельно улыбаясь, Роман осторожно приобнял Оля за талию, но той почему-то это действие не слишком понравилось, и девушка мягко, но настойчиво убрала непрошенную руку.
- Не хочешь – не говори… Ходи, мучайся, и страдай.
- А ты – прямо моё спасение, ангел во плоти просто! – буркнул Роман.
- Ну а вдруг? – лукаво улыбнулась девушка.
- Кажется, скоро я вообще перестану что-либо понимать в этой жизни, - тяжело вздохнул Малиновский. - Сначала старая знакомая за две недели из весёлого пофигиста и циника превращает меня в загруженного совершенно несвойственными мне мыслями человека, потом практически незнакомая особа изо всех сил желает оказать психологическую поддержку, даже не претендуя на меня как на мужчину… - в этом месте Малиновский осёкся, услышав сдавленный смешок.
- Ну и что смешного я сказал? – Роман уже приготовился сделать обиженный вид.
- А ты сам не догадываешься?
Рома не ответил, а, оперевшись локтями об ограждение, уставился на воду, с преувеличенным интересом начав разглядывать лунные блики, переливающиеся золотистым сиянием…..

***

Прочитав с утра смс от Малиновского, Катерина почувствовала, как в душе невольно появляется червячок волнения от предвкушения встречи, которая расставит все точки над «Ё» и поможет окончательно убедить Катю в том, что никакого будущего у их отношений с Малиновским нет и быть не может. Так считала одна Катина сторона. Другая уже заставляла нестись в ванную, чтобы успеть помыть голову и сделать красивую укладку, макияж…. ну, можно было бы ещё и маникюр, но вот, к сожалению, на него время вряд ли останется. Сегодня непременно хотелось выглядеть на все сто. Повод для этого был вполне ясен и убедителен.
Наконец, совершив все необходимые манипуляции со своей внешностью и наведя марафет, Катерина уже одевала в коридоре босоножки, и лишь сейчас вспомнила, что совершенно забыла про основную, или официальную, так сказать, причину встречи с Романом. Поняв, что скидывать на диск фотографии уже нет времени, Пушкарёва схватила цифровик, собираясь просто-напросто сунуть Малиновскому флэшку из него… Если он, конечно, вообще вспомнит про свою эту «официальную причину»….
Выйдя из подъезда, Пушкарёва улыбнулась яркому солнышку – в этот день погода существенно отличалась от вчерашней, что также не могло не радовать. Такси подъехало быстро, и проблем с доставкой на рабочее место не возникло. В офис Катерина вошла ровно в девять ноль-ноль, сияя улыбкой, которая сама наворачивалась на лицо при одной лишь мысли о вечере…
Но, как назло, время тянулась, словно жвачка. Юлиана опять умотала на очередную презентацию, почти не загрузив Катю работой. Переделав все дела, Катерина залезла в Интернет и проторчала там часа три – ровно до тех пор, пока перестала соображать, что и где ещё можно поискать и почитать.
В шестнадцать часов по московскому времени, отчаянно нервничая, Катя попыталась разложить пасьянс, но мысли были слишком далеко от этих карт и их мастей… В половине пятого Пушкарёва не выдержала и просто стала ходить туда-сюда по кабинету, мысленно подгоняя часовую стрелку… Без пятнадцати пять девушка поняла, что даром ускорения времени её явно обделили, и решила позвонить Коле. Просто поболтать. Но тот ей ясно дал понять, что не все люди такие лентяи, и в рабочее время некоторые даже предпочитают работать. В пятнадцать минут шестого девушка окончательно измаялась, и, наверное, впервые в жизни пожалела о том, что не курит. Сейчас это, по крайней мере, заняло бы руки, и, возможно, хотя бы слегка помогло успокоиться. Отогнав дурацкие мысли, Катерина решила сделать себе крепкий кофе. Как ни странно, процесс его приготовления помог отвлечься, а аромат молотых зерен, приятно щекотавший ноздри, даже успокаивал, в итоге, распитие маленькой чашечки затянулось ещё на двадцать минут.
В шесть вечера Катерина начала складывать вещи, собираясь домой и нервно поглядывая на часы через каждую секунду. Почему-то только сейчас в её голове появилась мысль, что Роман мог попросту передумать и не прийти.
Все вещи были собраны, компьютер выключен, а Катя тупо сидела на диванчике, маясь в сомнениях – пойти домой или остаться и подождать ещё. Прошло уже пятнадцать минут. Больше всего было жаль потраченные нервы. Мысли в голове расползались, и Катя уже даже не пыталась уловить их ускользающий смысл, попросту отключившись от внешнего мира, и не чувствуя ничего, кроме пустоты в голове. Поэтому, когда раздался мелодичный звонок в дверь, кровь разом ударила в виски, запульсировав с бешеной скоростью, а сердце ухнуло в пятки…


***

…После ночной прогулки с новой знакомой Малиновский долго не мог заснуть. Минутное чувство злости на девушку за отказ посетить его скромную обитель довольно быстро сменилось обычным человеческим интересом к этой странной особе, а также желанием понять логику поступков этого человека. Так и не придя ни к каким выводам, мысли плавно перекочевали в другое направление – к Катерине Пушкарёвой, встреча с которой предстояла мужчине завтра вечером.
Хотел ли он её видеть на самом деле?
Скорее да, чем нет.
Как ни странно, Роман осознавал, что Пушкарёва сейчас может замкнуться в себе и начать его игнорировать. Разговор со Ждановым всё же слегка прочистил Малиновскому мозги, и тот уже не был уверен в правильности своего поступка – он понимал, что Катя, скорее всего, уже начала питать к нему некие светлые чувства, и сейчас ему было жаль причинять этой девушке очередную боль – ведь однажды он и так стал причиной её страданий – пусть косвенной, но всё же… Пусть даже он сам на данный момент и ощущает какую-то неведанную ранее теплоту по отношению к Кате – но привязывать себя к ней на длительный период он точно не в состоянии. Ну не таким он родился, что теперь сделаешь? Они приятно провели время в отпуске, возможно, даже могли бы продолжить эти лёгкие, ни к чему не обязывающие отношения здесь… Но Роман был не полный кретин, чтобы думать, что Пушкарёва вот так просто согласится стать его временной подстилкой до тех пор, пока не запылится… Уж слишком хорошо она его знает.
Поэтому, подумав ещё немного, Малиновский решил пустить всё на самотёк – ведь так было проще плыть по жизни, решая проблемы по мере их поступления. А то, в последнее время он стал довольно часто загружать свою светлую голову лишними мыслями и рассуждениями, которые негативно сказывались не только на его настроении, но и на отношении к привычному окружающему миру.
Наконец, когда чернота ночи начала сменяться серостью раннего утра, Роман провалился в сон.
Сновидений, к счастью, не было….

…Хорошо быть самому себе начальником – в этом Малиновский убеждался в сотый раз, уезжая с рабочего места на полтора часа раньше официального конца рабочего дня. Правда, плохо, когда собственная секретарша, которая, кажется, соскучилась по своему шефу за время его почти месячного отсутствия, пытается настойчиво выяснить, куда этот самый разлюбезный шеф направляется, видимо, надеясь, что он захочет насладиться очередным вечерком в её компании…
Малиновский уже тысячу раз пожалел, что однажды холодным зимним вечером купился на глубокое декольте и длинные ножки, затянутые в соблазнительные ажурные чулочки – было холодно, а так хотелось уютной женской ласки, и было трудно устоять, когда красивая девушка вот так почти открыто предлагала себя. В общем, на следующее утро Роман довольно долго объяснял Анечке – именно так звали его секретаршу, - что продолжать, а тем более развивать отношения нет совершенно никакой возможности. Анечка гордо молчала и глотала слёзы. Но, как ни странно, не уволилась, а продолжала исправно выполнять свои непосредственные обязанности, изредка всё же пытаясь вновь соблазнить приглянувшегося шефа – то оголенной ножкой посветить, то наклониться слишком сильно, показывая выдающиеся формы. Но Роман, казалось, и не замечал этого, предпочитая находить себе бабОчек для развлечения в другом месте. Всё же, каким бы бабником он ни был, на собственной фирме предпочитал порядок и спокойные отношения с подчиненными – дабы избежать постоянных истерик и упрёков. В общем, со временем, девушка, кажется, смирилась и прекратила бесплодные попытки соблазнения, чему Роман был только рад. Но сегодня – в день его возвращения Аня заходила к нему в офис, наверное, раз пятьдесят, всё время интересуясь, не нужно ли ему что-нибудь, игнорируя заверения в том, что если ему что-то понадобится, он сам к ней непременно обратится, и теперь вечером настойчиво пыталась выяснить причину его преждевременного ухода. Попытавшись спокойно объяснить девушке, что он направляется по касающимся только его одного делам, Роман в уже слегка раздраженном состоянии выскочил на улицу и направился к своей машине. В планах было заехать домой, а потом предстояла встреча с Катериной…
Но в пятидесяти метрах от родной улицы машина внезапно остановилась, отказавшись ехать дальше. Причина остановки была явно не в двигателе – выйдя наружу, Малиновский заметил сдувшееся колесо. Запасного, естественно, не было, поэтому пришлось вызывать техническую службу, что заняло немало времени. Таким образом, товарный вид верному коняжке Малиновского был возвращён только около шести вечера – как раз в то время, когда мужчина уже должен был быть на подъезде к офису Виноградовой. Поэтому Рома поехал со всей возможной скоростью, боясь опоздать и застать лишь закрытую дверь – он и сам не понимал почему для него так важно именно сегодня встретиться с Катей…
Подъехав, наконец к нужному месту, Малиновский вышел из машины и направился ко входу в здание, но на полпути дорогу ему перегородил длинный золотистый зонтик, а через пару секунд взору явилась и непосредственная хозяйка этого зонтика.
- Ромочка, Малиновский, какими судьбами? – удивлённо спросила Юлиана, оглядывая старого знакомого.
- Юлианочка, родная, здравствуй! – широко улыбнулся мужчина. - Я так рад тебя видеть! Как поживаешь?
- Лучше всех, впрочем, как всегда, - покручивая зонт в руке, ответила девушка. - Так что тебя привело в наши края?
- А ты мне не рада? – оскорбился Роман.
- Я такой радостной с рождения не была… И всё же? Поболтать пришёл или помощи просить? А?
- Вообще-то я к Кате… - сдался мужчина.
- К Кате? – удивлению Виноградовой не было предела. Что Малиновскому могло понадобиться от Кати?
- А что тебе надо от Кати? – девушка озвучила свой вопрос.
- Она знает… - неопределённо ответил Роман, почему-то решив пока не распускать язык….
Нет, определённо с ним творились страшные вещи…
- Я пожалуй, её здесь подожду… - продолжил мужчина. - Рабочий день ведь уже закончен, так?
- В том-то и дело, что закончен…. – протянула Виноградова. – И, вполне возможно, Катюша уже давно покинула это место…
Юлиана подошла к двери собственного офиса и позвонила….
«Ничего страшного! Всё хорошо! Ничего особенного не происходит!» - занималась аутотренингом Пушкарёва, медленно направляясь к выходу. Потом, внезапно будто что-то твёрдо решила для себя, и, в одно мгновение преодолев расстояние до двери, нажала на ручку и… дверь не распахнулась. Когда и зачем она закрыла её на замок, Катерина не помнила. Стоило ей повернуть защёлку, как дверь открылась сама и в проёме показалось жизнерадостное лицо Юлианы.
Из Катиной груди тут же вырвался вздох то ли облегчения, то ли сожаления…
- Ой, Катюша, как хорошо, что ты ещё здесь! Кажется, я оставила на столе ключ от офиса… Мне сейчас срочно нужно забрать кое-какие документы… - Юлиана уже находилась в другой комнате. Катя стояла посреди приёмной с растерянным лицом, не зная, что говорить и куда вообще себя деть.
- А ты чего здесь сидишь так долго, кстати? – выглянув из-за шторки, спросила Юлиана, могла бы всё сделать и домой пойти, работы немного ведь!
- Да… я…
- Понятно всё с тобой. – Виноградова вновь исчезла. Катя молча посмотрела на колыхающуюся занавеску.
- Да, кстати… - вновь показалась голова Юлианы, - там тебя гость дожидается. На улице.
- Кто? – уже зная ответ, сиплым голосом спросила Пушкарёва.
- Старый знакомый, - улыбнувшись, проворковала Юлиана, но тут же сменила тон на недовольный. - Честно говоря, не знаю, что ему здесь понадобилось, а особенно от тебя… Мы одновременно подошли к двери… Но он решил пока покурить на крыльце… В общем, сбежать не удастся, Катюха!
- Жаль… - пробормотала Катерина, и решила по-быстренькому смотаться из офиса, чтобы Виноградова, не дай бог, ничего не заподозрила.
- Юль, я ушла!
- До завтра, Катюш! – крикнула Виноградова из другой комнаты.
Отбросив, наконец, все сомнения, Катерина решительно вышла на улицу. Остановившись на крыльце, скосила глаза влево… и тут же увидела Малиновского, который спокойно курил, поглядывая на вывески. Катино сердце затрепыхалось подобно крыльям бабочки, попавшей в паутину.
Как только он увидел её, его губы непроизвольно расплылись в широкой улыбке. Девушка неуверенно улыбнулась в ответ. Роман отметил про себя, что её щёчки покрывал лёгкий румянец.
- Привет… - стараясь не прятать глаза, которые почему-то упорно смотрели куда угодно, только не на Рому, поздоровалась Пушкарева, подходя к Малиновскому.
- Привет, Кать! – Роман быстро чмокнул девушку в щёку, - как дела?
- Нормально всё… - оглядываясь на дверь офиса, нервно ответила Пушкарёва, и оттащила его за угол. - Когда в следующий раз захочешь продемонстрировать ко мне столь нежные чувства, делай это, пожалуйста вдали от… моего места работы.
- Почему? – удивился Роман.
- Сам подумай! Мне придётся всё рассказать Юлиане! – Катя сама удивилась, насколько быстро ей удалось подавить всё своё волнение от встречи и взять себя в руки.
- И что? – Роман явно не понимал сути проблемы.
- Я… я не хочу ей рассказывать… Она не поймёт…- пробормотала Катя.
- Ладно. Тебе виднее, – быстро согласился Роман, решив пока ни с чем не спорить. - Может, прогуляемся? – к Малиновскому вернулось его обычное настроение.
Катя согласилась почти без колебаний.
Странно, но разговор не клеился. Точнее, в первые пятнадцать минут оба поделились общими впечатлениями от прошедших дней, а потом синхронно замолчали. Как будто невидимая стена выросла между ними, создавая напряжение, вызывающее чувство явного дискомфорта. Даже болтливый Малиновский заткнулся, не зная что сказать. Когда они остановились возле ларька, чтобы купить воды, у Романа завибрировал телефон. Номер почему-то не определился.
- Алло…
- Привет Малина, где тебя опять носит? Вот так приедешь в гости к лучшему другу, а на тебя внимания не обращают! Где в этом мире справедливость?
- Жданов, заткнись, - вздохнул Роман, покосившись на Катерину. - У меня… свидание…
А Пушкарёва стояла с отвисшей челюстью, чуть не забыв заплатить за воду. Она даже не обратила внимание на то, что Малиновский сказал про свидание, после того как он мило упомянул про Андрея. Он что, в Москве?!! Или звонит из Лондона поинтересоваться как дела?!
А Роман совершенно забыл что Катя ещё не в курсе дела, и поэтому увидев выражение её лица, понял, что их внезапно возникшему молчанию пришёл полный и бесповоротный конец. Правда, нравится ему это или не слишком, он ещё не понял.
- Опять свидание… Ром, ну сколько уже можно бегать по свиданиям, тебе же не 15 лет! Жениться тебе… пора…
- Андрей, хватит чушь нести. Говори, чего хотел.
- Вообще-то встретиться, поболтать нормально, вспомнить старые добрые времена, а? В прошлый раз ведь не вышло толком. Я ведь не на месяц приехал, Малина! Может, ты там наплетёшь что-нибудь своей модельке, и приедешь домой?
- Жданов, нет, сегодня никак, уж извини… - пробормотал Роман, время от времени поглядывая на ошалевшую Катерину. Но внезапно в мозгу что-то щёлкнуло и его посетила идея…
- А хотя… мы можем и втроём встретиться…
- Втроём? Зачем втроем? – подозрительно спросил Андрей на том конце провода, - мне тебя одного хватит!
- Нет, Андрюша, не хватит! Значит, так! Через полчаса подъезжай ко мне, и мы тоже подтянемся! Всё, и это не обсуждается! – утвердил Роман скорее для яростно замотавшей головой Кати, нежели для Жданова. И отключился.
- Ты что, с ума сошёл? – зашипела Катя. - Какой ещё Жданов? Что он здесь делает?
- Ну, какой Жданов, я думаю ты уже поняла… - спокойно ответил Рома. - Так что он, не может нанести визит родному городу?
- Зачем ты сказал, что мы придём вдвоём? Он ведь наверняка думает, что ты модельку какую-нибудь приведёшь для развлекаловки! А тут я! Здравствуйте, я ваша тётя! Ты хочешь, чтобы у него инфаркт вместе с инсультом случился? Тогда давай скорую прямо сейчас вызовем, чтоб уж точно к этому времени подъехала!
- Катя, Катюш, успокойся! Если у тебя ещё не случился этот инфаркт, когда ты узнала об Андрее, то с ним и подавно ничего не будет! Тем более, что… - мужчина осёкся, чуть было не сказав, что уже успел растрепать Жданову про всю их лав стори. Почему-то Роме казалось, что Кате это не слишком понравится.
- Так что? – поторопила его девушка, нервно теребя ремешок сумочки.
- Ну, ты разве сама не хотела бы сейчас с ним встретиться? – попытался выкрутиться Малиновский.
- Нет, конечно! – воскликнула девушка, - зачем, Ром? Зачем мне с ним встречаться, мы ведь люди с разных планет, нам и обсудить-то нечего!
- Не преувеличивай… Кать… А может, ты просто боишься? – Роман взял в свои ладони её лицо, заставив посмотреть ему в глаза, которые Катя постоянно отводила.
- Чего мне бояться… Не съест же он меня, - буркнула девушка. - Просто я не представляю, о чём с ним можно будет разговаривать… Ведь прошла чёртова пропасть времени с тех пор как мы виделись… Это была другая жизнь, которую я похоронила, понимаешь? И если твоё появление я смогла пережить, то Жданова – нет!
- Ну почему, Кать? – Малиновский и сам не понимал, зачем продолжает настаивать на встрече Андрея и Катерины - он просто где-то в подсознании чувствовал, что она должна состоятся… А ещё ему казалось, что это очень похоже на мелкую месть Жданову за тот не слишком приятный недавний разговор.
И поэтому продолжал уговоры.
- Кать… ну вот представь – мы встречаемся… втроём… как в старые добрые времена, которые были почти три года назад, ты ведь помнишь наш нерушимый тройственный союз? Помнишь, как было здорово, пока всё не поехало к чертям из-за… - из-за чего – Роман решил не уточнять, подумав, что Катя сама всё прекрасно помнит.
- Ром… ну как ты не можешь понять… не хочу я сейчас с ним встречаться… я ведь морально к этому не готова!
- Ну, подготовишься, пока мы будем ехать до моего дома! Времени достаточно…
- Как у тебя всё просто… И всё же я не пойму, зачем ТЕБЕ это нужно…
- Это нужно всем нам, тебе не кажется? И не стоит ничего бояться, ты ведь сама говорила, что все твои чувства к Жданову давно прошли! Или всё же… нет? – последнее предположение ему самому очень не понравилось и вызвало в душе какой-то странный протест…
- Нет, Ром, я действительно перегорела… и поэтому совсем не вижу необходимости ворошить прошлое.
- Так, Катя! Никто не будет ворошить никакого прошлого! Всё будет нормально! И вообще, поехали уже, а то человек нас там будет два часа ждать…
Малиновский схватил Пушкарёву за руку и повёл к своей машине.
- Ты изверг! – проворчала Катя, уставившись в окно и глубоко задумалась, оглядывая проносящиеся мимо пейзажи…

- Кать… Катюш, очнись, мы приехали!
Всю дорогу ехали молча – Катя, погрузившись в свои мысли, абстрагировалась от внешнего мира, а Роман, понимая, что сейчас ей лучше не мешать, не лез с разговорами. Но теперь они находились возле его дома и Малиновский уже заметил Жданова, переминающегося с ноги на ногу возле подъезда.
Девушка слегка вздрогнула от звука голоса, неожиданно громко прозвучавшего после длительных минут тишины и испуганно посмотрела на Романа.
- А может, всё-таки… ты один… пойдёшь? – робко спросила она, прекрасно понимая, что это, в общем-то, бесполезно.
- Ну уж нет, давай вылезай! – Рома открыл Кате дверцу и помог выбраться.
С этого места очень хорошо просматривался подъезд Малиновского и Катя помимо своей воли, лишь чуть подняв глаза, увидела фигуру Андрея. Кажется, тот внимательно наблюдал за ними…
Посмотрела… и тут же отвела взгляд… Сама не поняла, почему сердце забилось с сумасшедшей скоростью, ладони вспотели, а глаза забегали по земле, будто пытаясь отыскать там какую-то потерянную вещь. Это ведь неправильно, такого не должно быть! Она ведь давно выкинула его из головы и сердца, ей совершенно безразличен этот человек!
Малиновский, ччччёрт побери! Удружил, родной!
…Жданов, увидев девушку, которая вышла из машины Малиновского, поначалу возмутился – значит Ромка всё-таки притащил с собой свою очередную пассию! Зачем его друг это сделал, Андрей так и не понял. Взгляд невольно начал блуждать по фигуре девицы, а мозг машинально отмечал, что эта самая фигура очень даже неплоха – впрочем, иначе и быть не могло, ведь за дело взялся Роман! Девушка встала боком, и тут Жданов почувствовал, что его пробил озноб. Неуловимо знакомые очертания со спины теперь материализовались в полную и чёткую картину – уж слишком хорошо Андрей знал и помнил это тело…
Мужчина чувствовал, как внутри него разгорается огонь самых разных чувств – начиная от злости на Романа за то, что он пропустил все его слова мимо ушей и всё-таки продолжил встречи с Катей, и заканчивая удивительно сладким теплом, разливающимся по телу от осознания того, что он сейчас видит воочию объект своих мыслей, терзающих его на протяжении очень долгого времени.
Андрей молча наблюдал, как Роман подошёл к Кате и взял её за руку; с мстительным удовлетворением заметил, как Катя покачала головой и освободила свою кисть… А потом подняла глаза и посмотрела прямо на него…. Андрей попытался сделать равнодушный вид – нельзя показать, сколько эмоций терзают его душу… поэтому он лишь улыбнулся краешком губ и продолжил смотреть, как эта странная парочка направляется прямо к нему.
- Привет, Палыч! – Малиновский обменялся рукопожатием с Андреем, отметив, что тот уже успел нацепить маску вежливого равнодушия, и усмехнулся про себя. Уж надолго ли его хватит?
- Вечер добрый, Роман! И вам, - Жданов осёкся, - Екатерина… Валерьевна… Какая встреча!
Пушкарева подивилась его самообладанию и лишь утвердилась в мысли, что нужно как можно скорее взять себя в руки и не показать своего взвинченного состояния. А ещё она начала подозревать, что Андрей почти не удивлен её появлению вовсе не потому, что от природы такой пофигист – кем, он, впрочем не был; а потому, что Малиновский по простоте душевной уже выложил лучшему другу все тайны мадридского двора – а точнее, посвятил в подробности своего недавнего времяпровождения в солнечном городе Ялте. А также, прислушавшись к своим ощущениям, Катерина с удовлетворением отметила, что звук Ждановского голоса не заставил сердце биться чаще, чем оно уже билось, и в целом, не добавил никаких взрывных эмоций, бушевавших в её сознании. Скорее, напротив – наконец разорвалась эта нить напряжения, накалившаяся за то время, пока они с Романом преодолевали расстояние от машины до подъезда… В общем, главное сейчас – взять себя в руки и постараться полностью контролировать ситуацию!
- Действительно, вот так встреча! – ехидно ухмыльнувшись, проговорила Пушкарёва, но тут же мило улыбнулась и добавила. - Здравствуйте, Андрей Палыч!
- Поднимемся? – обратился Малиновский к своим спутникам, которые нацепили искусственные улыбочки и сверлили друг друга глазами. Роман даже почувствовал некий дискомфорт и ощущение того, что он здесь явно лишний – что совсем не радовало.
- Конечно, Ромочка, пойдём! – проворковала Катя, не отрывая взгляда от Андрея, и, взяв Малиновского под руку, сама повела его внутрь. Жданов нахмурился, и, сняв очки и потерев фалангой пальца переносицу, помедлил, наблюдая за парочкой, прошествовавшей к лифтам.
- Палыч, ай-да ко мне на огонёк! Что там застрял? – крикнул Рома, выглянув из-за стены.
- Иду, - буркнул Андрей, и вздохнув, перешагнул порог дома…

***

- Катенька, я украду Романа на пару слов! – сказал Жданов, стоило им троим войти в квартиру Малиновского. Хмыкнув, Пушкарёва кивнула, поглядывая на обреченное лицо Ромы, который, наверное, уже сам пожалел о своей дурацкой затее свести их всех втроём.
«Кое-кому сейчас предстоит неслабая прочистка мозгов! А потом, конечно же, вновь начнётся обсуждение самой популярной личности сегодняшнего дня – то бишь меня…» - думала Катерина, глядя в сторону комнаты, куда Андрей с настойчивостью барана потащил Рому. Тут же появилось вполне естественное желание подслушать, которое изо всех сил пыталась подавить так не вовремя вспыхнувшая совесть. Но в конце-концов, любопытство победило.
«Я ведь имею право знать, зачем на самом деле всё это затеялось!» - примерно с такими мыслями Катерина приникла к предусмотрительно закрытой двери в комнату. Голоса были приглушены, и поэтому пришлось довольно сильно напрячь слух, в попытке разобрать хоть что-нибудь.

- Малиновский, у тебя крыша поехала?! – стоило двери закрыться, Жданов тут же накинулся на Романа, - ты мог меня хотя бы предупредить о своем плане!
- Зачем? Что бы это изменило? И ты разве не рад?
- Рад, рад, безусловно рад! Хочешь, я спляшу тебе от счастья?
- Непременно. И на дудочке сыграй заодно.
- Хватит паясничать!
- Тебе тоже самое могу сказать…Слушай, да что вы оба на меня так взъелись? Делаешь как лучше…
- А получается как всегда, правильно? Послушай, Малина, дело даже не в этом… Мы же говорили с тобой по поводу Кати и ваших отношений… ну зачем ты продолжаешь с ней встречаться? Тебе что, баб мало?
«С чего он взял, что мы встречаемся?! - напряглась Катя по ту сторону баррикад, - или меня просто как всегда забыли поставить в известность? Дежа вю, однако!»
- Сам полчаса назад мне жениться предлагал! – ухмыльнулся Рома, - вот я и стараюсь.
«За-а-а-мечательно! Ну просто отлично! Я в полном восторге! Может, тебе, Ромочка, ещё и детишек родить? Для полного комплекта?!» - хоть и понимая, что Малиновский как всегда сейчас просто хохмит, какое-то неприятное чувство стало разливаться у Катерины в душе. Почему-то создавалось впечатление, что она - объект своеобразного эксперимента на прочность, который проводил Роман из неизвестных пока побуждений.
Андрей косо взглянул на друга, и, буркнув: «идиот!», отвернулся к окну. По истечению пары минут Малиновский не выдержал тягостного молчания, и, положив руку на плечо Андрея, немного раздраженно спросил:
-Слушай, Жданов, ну что ты паришься-то? Ты ж женат давно, дитё скоро будет! И Катьку не любишь больше, так ведь?
Катерина даже перестала дышать, замерев в ожидании ответа. Как назло – Жданов медлил, что напрягало и Малиновского, для которого почему-то было очень важно знать ответ на вопрос; и Катю, над которой уже висела угроза задохнуться от длительного непоступления кислорода в легкие.
- Так… - наконец, едва слышно произнес Андрей, и оба его слушателя – как видимый, так скрывающийся, с облегчением выдохнули, - я люблю Юлю. И нашего будущего ребенка тоже. А к Кате все чувства давно прошли…
- Это ты сейчас себя или меня убеждаешь? – подозрительно уточнил Роман.
- Чччёрт, Малина, ну чего ты от меня хочешь? Не знаю я ничего, и понять также ничего не могу ровным счётом! Может и правда… стоит поговорить с Катей… и тогда прояснится всё.
- Позволь поинтересоваться, о чем именно ты собрался с ней говорить?
- А ты никак ревнуешь? – прищурившись, спросил Андрей.
- Я? С чего бы это? Да и к кому?
- Ну, с чего – тебе виднее. А кандидатура пока у нас одна.
- Слушай, мы с Катериной в вечной любви друг другу не клялись, да и вообще, с чего ты решил, что мы встречаемся?
- А кто мне пару дней назад рассказывал душещипательную историю о том, как замечательно провёл время на морском курорте? И не ты ли собирался продолжить эти отношения?
- Тебе послышалось, - не слишком уверенно ответил Роман.
«Ах вот оно значит как! Ну ты и трепло, Ромочка!» - Пушкарёва уже начинала злиться, причём на всех: на Андрея – за то что приехал и начал этот дурацкий разговор, на Романа – за то что устроил эту встречу, ну и конечно, на себя – за чрезмерное любопытство, не дающее покоя сидеть на месте и не лезть везде куда не просят.
- Да ну? – наигранно-удивленно спросил Жданов, - а может, мне это приснилось, а?
- Ну что ты пристал! Ну, может я и говорил о чём-то подобном… но это были обычные рассуждения… мысли вслух… А сегодня мы с Катей вообще по делу встретились.
- То есть ты не собираешься дальше продолжать с ней встречаться? – уточнил Андрей.
«Вот пристал же, как банный лист к заднице!» - с раздражением подумал Роман. Замялся, не зная, что ответить. Катя снова напряглась, ожидая услышать ответ, который, как она полагала, расставит все точки над ё. Ну а, даже если не расставит, то, по крайней мере, ей будут ясны истинные мотивы Малиновского – вряд ли он будет врать Жданову!
- Ну так что? – поторапливал Андрей друга.
Так что – услышать не удалось, потому что внезапно у Пушкарёвой на груди разлился звонкой трелью телефон, и, чертыхнувшись, девушка поспешила отойти от двери, дабы не быть пойманной на месте преступления.
Мужчины в комнате, разумеется, услышали мелодичные звуки, раздавшиеся прямо под дверью, и, переглянувшись, тут же вышли в коридор, где смогли лицезреть Катю, стоящую к ним спиной и невозмутимо разговаривающую по телефону. Девушка довольно быстро закончила разговор и, повернувшись к вышедшим Роману и Андрею, постаралась улыбнуться как можно естественнее.
- Наговорились, мальчики?
- Да… - быстро ответил Роман, покосившись на Жданова с легкой опаской – продолжения банкета ему совершенно не хотелось, а друг наверняка планировал завалить его своими дурацкими вопросами. Это начинало слегка раздражать. В конце концов, какое Жданову дело до его планов? Приехал тут жизни учить! Оно ему надо?!
- Кать, будешь кофе? – предложил Малиновский, подходя к девушке, собираясь сопроводить её на кухню. Пушкарёва неуверенно кивнула.
- А меня, я так понимаю, никто кофе угощать не собирается? – послышался сзади голос Андрея.
- Жданов, хватит строить из себя оскорбленную невинность, пошли уже…

Как ни странно, неловкость пропала достаточно быстро и лёгкий разговор завязался почти сразу же – к облегчению всех троих; пропало наконец то тягучее напряжение, и даже Катерина перестала чувствовать себя чужой в этой «компании».
Наконец, минут через двадцать ничего не значащего трепа, Андрей Жданов обвёл внимательным взглядом сначала Катю, а потом Романа; те, заметив это, слегка напряглись в ожидании явно не слишком приятного вопроса.
«Спрашивать или нет? – задумался Жданов, - с одной стороны, Малиновский мне уже рассказал всё что мог и хотел, а с другой, очень хотелось узнать, что по всему этому поводу думает Катерина! Всё-таки спрошу! Да! Вот, прямо сейчас…»
- Кать… Ром… и всё-таки… как же вас угораздило… столкнуться таким образом?
Пушкарёва вздохнула с облегчением – вопрос оказался не таким ужасным как она могла себе предположить.
- Вероятно, судьба такая! – философски изрёк Роман.
- Встретились да встретились. Так вышло, - пожала плечами девушка, - что тут обсуждать?
- Действительно… нда… ну, рад за вас…
После этого заявления Катерина слегка испуганно посмотрела на Романа, в надежде увидеть на его лице хоть какие-нибудь эмоции. Надежды не оправдались. Малиновский сосредоточенно прихлёбывал свой кофе, делая вид, что это самое интересное занятие в его жизни, а всё остальное его абсолютно не волнует.
Жданов заметил этот мимолётный взгляд в сторону своего друга, поняв теперь, что всё ещё запутаннее, чем ему казалось раньше. Со стороны не было похоже, что эти люди испытывают друг к другу какие-либо нежные чувства – по крайней мере, глядя на то общение, что происходило между ними, можно было классифицировать их отношения как приятельские – да и то, с большой натяжкой. Жданов также с удовлетворением отметил, что с ним Катерина ведёт себя даже более раскованно, чем с Романом; правда, нельзя было исключать тот вариант, что та сдержанность по отношению к Малиновскому вызвана именно его, то есть Ждановским присутствием.
Андрей рассказывал очередную историю создания «Зималетто-2», изобилующую всевозможными приколами и курьёзами. Окончательно расслабившись, Катерина с интересом слушала, изредка вставляя свои комментарии, а Роман, напротив, заскучал – во-первых, для него все эти истории были не новы – Андрей рассказывал их ему раньше; во-вторых – все его замечания и комментарии почему-то упорно игнорировались. Катя, казалось, вообще забыла о его существовании; девушка сидела, не сводя глаз с Андрея, и кажется, у них двоих появился (или вернулся?) искренний интерес друг к другу. Поэтому, когда Малиновский, устав слушать это милое воркование, со взглядом, полным оскорбленного достоинства, встал, с грохотом отодвинув стул, эти двое замолчали лишь на пару секунд, равнодушным взглядом окинув мужчину, и, даже не поинтересовавшись причиной его ухода с кухни, продолжили свой треп.
- Обиделся, кажется… - глядя на скрывшуюся в дверном проёме фигуру друга, пробормотал Андрей.
- На что обиделся-то? – Пушкарёва казалась искренне удивленной.
- Ну как это на что, с ним никто не захотел общаться, вот он и надулся, – хохотнул Жданов.
- Детский сад – штаны на лямках… - вздохнула Катерина.
Но, как ни странно, теперь, когда они остались наедине, разговор перестал клеится. Вновь возникла какая-то неловкость, отчаянно мешающая раскрепоститься. Казалось, Андрей будто хочет о чём-то спросить, но никак не может решиться. Помявшись некоторое время, мужчина, оглянувшись на дверной проём и удостоверившись, что хозяин квартиры по-прежнему в обиженных чувствах шляется неизвестно где, всё же решился.
- Кать… - прокашлявшись в кулак, осторожно начал Жданов. - Ты не пойми меня превратно… Я… просто я чувствую какую-то ответственность, что ли… ну, волнуюсь… ну, ты поняла, да?
Девушка неуверенно кивнула, ещё не особо понимая, куда он клонит.
- Короче, Кать… скажи, только честно… ты влюбилась в Ромку, да?
- Я? С чего ты взял? – стараясь говорить как можно ровнее, спросила девушка. Она сама запуталась во всех своих чувствах и ощущениях – особенно после того подслушанного разговора, ей нужно было ещё раз всё переосмыслить наедине с собой. Со Ждановым обсуждать свои чувства ей не хотелось и подавно – в первую очередь было почему-то неловко…
- Я просто предполагаю, что если у вас… что-то было… то оно не на пустом месте возникло. Это я к тому, что ты, как мне кажется, не стала бы с ним…- хотелось сказать «спать», но Андрей понимал, что тогда Катерина смутится ещё больше и вообще замкнётся в себе, - кхм… общаться, если бы не испытывала какие-то… чувства…
- Какие чувства, Андрей, мы общались-то всего две недели! – наигранно-беззаботно рассмеявшись, воскликнула Катерина. Потом, сообразив, что сказала, призадумалась: а ведь и правда, какие чувства могли возникнуть за столь короткий срок? Любовью это точно назвать было нельзя… но границы флирта были пройдены… и что же всё-таки это было? Симпатия? Влюблённость? Или банальное влечение? Чёрт, Жданов, ну вот кто тебя просил лезть со своими вопросами! Забил уже всю голову!
- Ну, какие чувства, тебе виднее… Впрочем, не хочешь – не говори… Просто я на самом деле волнуюсь за тебя, ты же знаешь, что ты далеко не безразличный для меня человек… - при этих словах Катерина смутилась и опустила глаза, что не могло укрыться от Андрея, и слегка его озадачило.
«Что могло означать её смущение? Может, она подумала, что я всё ещё… люблю её? Так я ведь и правда люблю… правда, страсти больше нет… просто тёплое чувство в груди… наверное, так любят сестру… или друга… А вдруг… что, если она сама до сих пор не забыла?... Нет, это бред, Жданов, уйми своё больное воображение… Кате ты нужен сейчас как негру солярий… и вообще, тебя жена в Лондоне дожидается…»
- Андрей, не нужно беспокоиться… - наконец, выдавила из себя Катерина, и через силу продолжила. - У нас с Ромой… у нас был простой… курортный роман… и всё… а сегодня мы действительно встретились по делу…
Жданов не знал, стоит ли верить этому сбивчивому оправданию; к тому же что-то во всей этой фразе резануло слух… Буквально через пару секунд он понял – что.
- Действительно? – удивленно приподняв бровь, переспросил мужчина, - почему действительно?
Девушка прикусила язык, поняв, что выдала себя с потрохами – кажется, Андрей понял, что она подслушала их разговор. Ведь именно тогда Малиновский оправдывался тем, что сегодняшняя их встреча сугубо деловая…
- Потому что я должна была кое-что вернуть твоему разлюбезному другу, - буркнула Катя, надеясь, что Андрей не будет цепляться к случайно вырвавшемуся слову.
«Сами виноваты! – думал Андрей, - могли бы уже взять на заметку, что стены у нас почти из картона, а шептать мы не умеем… История повторяется, однако… К счастью, сегодня, кажется, мы ни до чего особо страшного или обидного договориться не успели…»
- Ладно… - Андрей решил всё же не смущать Катерину окончательно и не стал заострять внимание на её оговорке, - если всё так и есть на самом деле, я спокоен… Ты ведь понимаешь, Кать, что с этим клоуном у вас ничего хорошего не может получиться… уж извини за прямоту, но дольше недели ваши отношения не продлятся… Впрочем, ты должна это знать не хуже меня.
- Андрей, у нас ничего нет… и быть не может… - потухшим голосом проговорила Пушкарёва. - И мы все это понимаем…
Теперь, когда Катерина вслух признала этот факт, стало немножко грустно… но вместе с тем – и легче, теперь она была свободна от напряжения, не отпускавшего со дня её возвращения в Москву, она признала правду не только перед собой – а значит, назад дороги нет. Наверное, оно и к лучшему… И Андрей прав…
Господи, кто бы мог подумать, что она и Жданов будут обсуждать её с Малиновским амуры! Этот мир сошёл с ума…
- Браво, Жданов, настроил против меня девушку, можешь радоваться! – послышался за спиной спокойный голос, в котором, однако, отчётливо прослушивались язвительные нотки.
Андрей и Катерина одновременно повернули головы и увидели прислонившегося в беззаботной позе к дверному косяку Романа, на лице которого блуждала ехидная полуулыбка, а руки, скрещенные на уровне груди, будто ещё сильнее указывали на закрытость и недоступность этого человека для окружающих.
Пушкарёва спокойно выдержала Ромин взгляд, всем видом показывая, что ей абсолютно наплевать на его уязвленное самолюбие, и принятое решение целиком и полностью является её личной инициативой.
- Рома, в чём дело? – стараясь, чтобы её голос звучал как можно холоднее, спросила Катерина.
- Уже ни в чём, - оторвавшись, наконец, от косяка, и проходя вглубь кухни, не менее ледяным тоном ответил мужчина, - вы все свои проблемы решили? Или, может, мне ещё оставить вас?
- Малиновский, ну чего ты обиженного строишь? – поморщившись, спросил Андрей.
- Я? Обиженного? Жданчик, да я самое неконфликтное существо на свете! – переходя к своему обычному беззаботному тону, ответил Роман. Однако в голосе вовсю сквозила фальшь…
«А и правда, чего он выделывается, ему ведь, по всем законам жанра, наплевать на всё это должно было быть… Что ему от Кати-то надо? Или просто страшно захотелось построить из себя оскорбленную невинность? Как-то странно всё это…»
- Мне пора домой, – резко вставая со стула, решительно произнесла Пушкарёва.
- Тебя подбросить? – без энтузиазма спросил Малиновский.
- Что ты, Ромочка, не стоит тратить на меня своё драгоценное время. Так что счастливо. Андрей, удачи тебе, – последняя фраза была произнесена гораздо более тёплым тоном, нежели всё, обращенное к Малиновскому.
И, не говоря больше ни слова, Пушкарёва покинула квартиру, отрезая все пути к отступлению.
«А ведь у Малиновского остался мой фотоаппарат… - вдруг подумалось девушке, когда она ехала в такси домой, - а, ну и чёрт с ним! Новый куплю…»

- Отлично. Просто замечательно! – глядя на захлопнувшуюся за Катериной дверь, воскликнул Малиновский.
- А что ты недовольный такой? – удивился Андрей. - Или ты на что-то другое надеялся?
- Я, Жданов, сейчас надеюсь только на то, что ты как можно скорее покинешь мою квартиру. Всё, что от тебя требовалось, ты уже сделал.
- Ром… ну что ты обижаешься, а? Ты что, думаешь, Катя вот так просто взяла и прониклась моими словами? Думаешь, она сама не знала, что ей делать? И ты, вообще, что от неё хотел-то? Пудрить мозги? Тебе других мало, что ли?
- Жданов, мы это уже обсуждали. Хватит героя из себя строить.
- Вот именно, что обсуждали! Только ты весь наш разговор ушами прохлопал.
- Позволь мне самому решать чем и когда я буду хлопать. А теперь, будь добр, освободи территорию.
Тяжело вздохнув, Андрей вышел из квартиры. Роман прав – всё, что от него требовалось, он сделал…

Постояв пару минут после ухода Андрея возле окна, Малиновский взял трубку телефона и набрал знакомый номер.
- Танечка, радость моя, здравствуй! Как делишки? Рад за тебя, рад…У меня? Ой, зая, мне сейчас так грустно и одиноко… Да… Скучаю по тебе безумно… Солнышко, ты не занята сегодня? …Нет? Как насчёт встречи? … Отлично, жди меня через полчаса!
Положив трубку, Малиновский удовлетворённо хмыкнул и подумав, что с этого момента он возвращается к прежнему образу жизни – тому, каким он был чуть более двух недель назад… Ведь это так просто!
И больше ничего ему для счастья не нужно…

_________________
Люди столько в тюрьме не сидят, сколько вы в интернете...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 ноя 2007, 23:22 
Не в сети
Лев в заячьей шкуре
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 окт 2007, 21:25
Сообщения: 1199
Откуда: Белгород
***

Боль… Тупая гулкая боль в затылке не даёт никакого покоя – и сделать с ней невозможно абсолютно ничего! Никакие анальгетики не помогают, думать о чём-либо вообще нереально, и даже сон не идёт, не смотря на принятое недавно успокоительное… Стрелки старого будильника непрерывно тикают… и нет ничего громче и ужаснее этого звука… Кажется, кто-то проверяет её на прочность – сможет она выдержать это испытание или нет?
Кажется, уже нет…
Катя еле сдержала себя от того чтобы не встать и не запустить этим чудом дореволюционной техники в стену… Остановило её, пожалуй, только осознание того факта, что звук разбившегося о бетонную стену сего устройства будет во много раз громче, и её несчастная голова этого просто не вынесет… В конце концов, девушка додумалась запихнуть мерзкий будильник в шкаф.
Но головная боль от этого, конечно же, не прекратилась. На улице завыла сигнализация. Катерина и в обычном состоянии не переваривала эти ноющие сигналы, а сейчас вообще жить перехотелось. С мученическим стоном накрыв голову подушкой, Пушкарёва зажмурилась и уже чуть ли не умоляла сон прийти, наконец, к ней. Но молитвы не были услышаны – боль не умалялась ни на секунду, изредка даже усиливаясь – и тогда жилка на висках пульсировала с ещё большей скоростью…
- Чёрт побери… когда же это пройдёт?!... – простонала Катя в подушку, ко всему прочему, кажется, её начало знобить. Преодолевая приступы боли, девушка поднялась с кровати, и, закутавшись в теплый махровый халат, поползла на кухню. В закромах холодильника должна была заваляться маленькая баночка сваренного мамой малинового варенья - оно всегда спасало от высокой температуры…
Название этого шедевра народного лечения тут же натолкнуло на неприятные ассоциации. И, сделав пару глотков малинового чая, Катя, поморщившись, отставила чашку.
«Будь проклят этот Малиновский! Из-за него теперь приходится терпеть озноб! И зачем надо было соглашаться на встречу?!»
- Бред какой-то… - пробормотала Пушкарёва и придвинула чашку обратно к себе.
Времени, чтобы проанализировать произошедшее за вечер, не было – в такси думать просто не хотелось, а по приезду домой Катерина почувствовала, что её очень сильно разморило – и завалилась спать. И проснулась два часа назад от нестерпимой боли в затылке. Чем она могла быть вызвана, Катя понятия не имела, и теперь сидела на тёмной кухне и тупо смотрела в одну точку, прихлёбывая чай.
Как ни странно, от малинового чая головная боль начала притупляться, что не могло не радовать. Однако не замедлил и сказаться побочный в данном контексте эффект – в прояснившихся мозгах тут же начали проявляться события, произошедшие накануне вечером.
Но, вопреки здравому смыслу, обиды не было. Ни на Романа, ни на Андрея – хотя по всем законам жанра Катерине в данный момент нужно было затаить на обоих огромную злость – на Жданова за то, что влез, по сути, не в свое дело, и послужил толчком для принятия окончательного решения; на Романа – за то что во-первых, всё это затеял; во-вторых – за его умение перевоплощаться за пару мгновений из обаятельного и милого парня в редкостного мерзавца. Нет, пожалуй, последнее немного всё же задело. Слишком натурально он сыграл – а то, что Роман именно играл, Катя почти не сомневалась; и своей манерой игры он будто вернул Пушкарёву назад, в прошлое, туда, где они с Романом были если и не врагами, то явно не приятельствовали.
Но сейчас – именно в данный момент Катерина не могла сказать, что она жалела о проведенном вместе с ним времени, тем более, что это самое время прошло более чем неплохо… Сейчас она винила себя только за то, что поддалась на провокацию и согласилась на встречу ради той дурацкой фотки, о которой, кстати, Роман ни разу не упомянул. Но теперь точки над ё, похоже, расставлены, теперь главная задача – выкинуть из головы всё, что связано с этим товарищем, и сделать это как можно скорее, пока навязчивые мысли не испортили психику и не довели бы до не очень правильных выводов… Так что…. прочь, Малиновский, прочь!

***

Приехав домой после встречи с милой Танечкой, которая оказалась на редкость покладистой и участливой – но вместе с тем обладала бурным темпераментом, что вернуло Малиновскому жизненные силы, Роман первым делом наткнулся на оставленный Катей цифровик – просто взгляд автоматически выхватил незнакомый предмет из привычной окружающей обстановки.
Подошёл, взял фотоаппарат в руки, задумчиво повертел его, размышляя над тем, стоит ли смотреть его содержимое, или лучше не оставлять никаких воспоминаний о приятно проведенном времени. Ну, естественно, думы длились совсем недолго и любопытство вскоре победило – мужчина справедливо решил, что от одного-единственного просмотра ничего плохого не случится, а позже ему это и не будет интересным – трудное ли дело, забыть очередную дамочку, пусть и слегка задержавшуюся в его гавани! Сентиментализмом Роман никогда не страдал, поэтому уподобляться романтичным юнцам, чуть ли молящимся на фотки бывших пассий, он совсем не собирается.
…Оказалось, что не всё так просто. Буквально с первых кадров воспоминания нахлынули волной, подобно той, что накрывала в море при шторме повышенной силы, и крутила внутри себя в водовороте, сопротивляться которому обычному смертному было почти бессмысленно – стихия всё равно оказывалась сильнее.
С просмотром каждого нового изображения на лице непроизвольно стала появляться улыбка – мысленно мужчина переживал эти события заново. Листая картинки, Роман неожиданно узрел себя любимого в весьма интересном положении и виде. На фотографии он сладко спал, свернувшись в позе эмбриона и подперев щёчку ладошками, сложенными лодочкой.
- Вот, Катерина, собирает тут компромат на солидного мужчину! Как продаст ещё эти фотки потом в какую-нибудь газету… - Малиновский сам захохотал, стоило ему представить такую ситуацию. - Хотя, пожалуй, тут и на неё что-нибудь найдётся…
Увидев собственно заказанное фото – а именно их головы в фанерном стенде с нарисованными дурацкими телами, настроение поднялось ещё больше. Изображение собственной головы, торчащей из песка, также вызвало кучу воспоминаний о вполне конкретном дне – собственном дне рождения. В общем, ближе к концу просмотра Романом овладело такое количество самых разных эмоций, что, осознав это, он сам пришёл в ужас – слишком давно он не чувствовал ничего подобного!
«Катька, господи, что же ты сделала со мной!» - думал Малиновский, глядя на их физиономии, улыбающиеся с экрана ноутбука.
Наваждение схлынуло так же внезапно, как и появилось. Резко захлопнув крышку ноута, мужчина почувствовал подкатывающее раздражение по отношению к самому себе – за весь тот спектр эмоций, захвативший его и за то, что поддался этому так легко и безропотно, даже не сопротивляясь.
Теперь Роман лишь утвердился в правильности принятого вечером решения – наверняка Катя очень обиделась за этот устроенный им на кухне спектакль, но это ведь ерунда по сравнению с тем, что было бы, продолжи они отношения на более серьезном уровне, и если бы они расстались несколько позже – когда потеря стала бы более ощутимой и болезненной для обоих.
Да, Роман боялся именно этого. Разочарования и потери…Он тоже не хотел терять дорогого ему человека – каким непременно стала бы для него Катя, не поступи он сегодня так, как поступил….
….Очевидно, сегодня судьба решила устроить Малиновскому Роману Дмитриевичу экскурс в прошлое – наверное, пришло время для переоценки ценностей… И как мужчина не пытался этому сопротивляться, память услужливо подсовывала яркие кадры из того далекого времени, когда небо было кристально-голубым, травка изумрудно-зелёной, солнышко светило ярко-ярко, и жизнь была почти прекрасна как в качественно нарисованном детском мультфильме… и оттого сейчас казалась такой же нереальной…
…Рома Малиновский большую часть детства провел в небольшом городке в Московской области. В средне-подростковом возрасте он не сильно отличался от сверстников, обычный распорядок его дня был примерно следующим: школа – двор - футбол – посиделки с друзьями на лавочке с пивком и сигареткой и так далее. Правда, у парня присутствовала одна отличительная черта – он был, пожалуй, чересчур доверчив и слегка наивен. Друзья и знакомые это дело быстро просекали и неоднократно использовали паренька в своих корыстных целях. Впрочем, всё было вполне безобидно и вреда никому не приносило. До определённого времени… Лет в 15, когда мозгов ещё было не очень много, зато нереализованные амбиции просто переполняли, у Ромочки случилась любовь. Да, так действительно бывает – даже парни могут влюбляться, только по-своему, подчас их чувства проявляются совсем не так, как бы хотелось противоположному полу; впрочем, что было – то было, и любовь Рому настигла вполне такая серьёзная, с длинными письмами, многочасовыми телефонными разговорами и тайными встречами по тёмным переулкам. И была у Роминой возлюбленной одна особенность – девушка была старше его, пусть немного, на три года, но в подростковом возрасте это была вполне ощутимая разница. И когда девушка ответила взаимностью, счастью парня не было предела. Но, как позже выяснилось, все оказалось не так просто и чисто. Однажды родители Малиновского уехали за город на выходные, предоставив квартиру в полное Ромино распоряжение, чем он и не преминул воспользоваться, пригласив даму сердца отметить временную свободу. После распития бутылочки винца, парочка переместилась в спальню, чтобы заняться более приятным делом. Однако, завершить начатое Роме не удалось – минут через 10 он почувствовал, что окружающие краски размываются, а сам он проваливается куда-то в невесомость. Очнулся он от резкого запаха, проникшего, как ему казалось, до мозга костей – позже выяснилось, что это был нашатырь. А ещё через некоторое время до него донесли новость, узнав которую, Роман чуть было вновь не провалился в глубокий обморок. Оказалось, что их ограбили. Причём дело не ограничилось простым лишением драгоценностей и какой-то небольшой суммой денег – исчезла очень большая сумма, можно сказать, даже огромная. Рома сразу понял – кто это сделал.
Деньги были сняты со счёта буквально за день до кражи, и должны были пойти на операцию для смертельно больной старшей сестры Романа - Марии. Операцию эту могли сделать только в США, и перелет должен был состояться в ближайшие дни – место в клинике для сестры уже было забронировано. Родители Малиновского были людьми среднего класса – и данную сумму насобирали с большим трудом, по уши погрязнув в долгах. Естественно, во второй раз это сделать уже не представлялось возможным, тем более за такой короткий срок. В милиции, разумеется, ничего сделать не смогли – лишь по фотороботу подтвердили, что такая девушка уже числится в розыске за несколько краж средних размеров, и также сообщили, что девица сидит на игле, что собственно, и является основным стимулом для краж. Тут-то Роман и вспомнил, что бывшая подруга постоянно носила кофты с длинным рукавом, а когда однажды он случайно заметил синяки на внутренней стороне сгиба локтя, девушка разозлилась, начала огрызаться и кажется буркнула что-то о том, что недавно упала. Роман толком и не понял – как можно было таким образом упасть, но решил не придавать этому особого значения…
Маша чахла с каждым днем. Через три недели случился очередной приступ – откачать уже не смогли…. С сестрой у Ромы всю жизнь были замечательные отношения – парень доверял ей чуть ли не больше, чем самому себе…она была поистине его лучшим другом. Она всегда могла утешить или подбодрить… даже родители не высказывали такой заботы о своем сыне. И ещё она всегда говорила только правду – в лоб, даже если это было не всегда приятно, а иногда даже больно, но лишь много времени спустя Роман понял, что благодаря этой правде научился лучше понимать мир…
Малиновский очень долго винил себя в её смерти… Смерть сестры нанесла мальчику огромную душевную рану, которая никак не желала затягиваться… Но не смотря ни на что, жизнь продолжалась, и нужно было как-то выплывать, выкручиваться, словом, жить… Кое-как закончив школу, Роман поставил родителей перед фактом, что переезжает в Москву, где намерен поступить в университет и остаться на ПМЖ. И как ни странно, планы осуществились. Правда, с переездом в столицу прежний Роман Малиновский умер – а появился новый, эдакий мачо, у которого жизнь текла легко и беззаботно. С новой ролью свыкся не сразу – но игра стоила свеч, при общении с людьми Малиновский с самого начала чётко определял допустимые границы, и не подпускал никого к себе близко, и был намерен прожить таким образом всю жизнь. Постепенно маска срослась с кожей – мужчина и сам не заметил, как всё стало получаться естественно, казалось, что так и было всегда. Спустя несколько лет Роман даже наедине с собой не становился прежним – просто потому, что прежнего больше не существовало… С девушками Малиновский предпочёл иметь сугубо постельные отношения, не впуская никого из них в душу. Поэтому все его отношения длились не больше недели-двух, что впрочем, его вполне устраивало…
….А вот сейчас дистанция пошатнулась. И эти устойчивые границы нарушила эта странная девочка Катя, которая уже сбивала с проторенного пути второго человека…
Поэтому он правильно сделал, что перерубил все мосты сразу. Только так он сможет спасти и её, и себя от неприятностей в будущем… Да, только так…

***

Он всё же решил отдать цифровик хозяйке – как-никак, на вид вещь была довольно дорогая, конечно, вряд ли Катя на нем разорилась, но элементарное чувство такта не позволило ему присвоить себе эту вещь. «Просто отдам и тут же уйду, даже говорить ничего не буду!» - решил мужчина про себя, подъезжая к офису Юлианы Виноградовой.
Легко нажав на ручку двери, мужчина проник внутрь помещения. Комнатный звоночек отозвался мелодичным позвякиванием. Девушка, сидящая в приемной, подняла на вошедшего равнодушный взгляд, который, впрочем, довольно быстро сменился заинтересованным.
- Чем я могу помочь? – непроизвольно приосанившись, проворковала секретарша.
- Я…ээээ…. А я к Пушкарёвой… - неуверенно ответил Роман.
- Катя, это ты? – выходя из своего кабинета, на ходу спросила Юлиана, но, увидев Малиновского, осеклась, - Роман? Что-то ты зачастил, родной.
-Я тоже рад тебя видеть, Юлианочка! – усмехнувшись, ответил Малиновский, - будь добра, дорогая, передай вот это, - мужчина сунул в руки ничего не понимающей госпожи Виноградовой позабытое Катей чудо цифровой техники, - своей помощнице! И пусть в следующий раз следит за тем, где оставляет свои вещи! Адьёс! – и, развернувшись на 180 градусов, Роман быстрыми шагами покинул помещение.
- Ничего не понимаю…. – пробормотала девушка. - Ты что-нибудь поняла? – обратилась она к своей секретарше, которая всё это время с интересом следила за разворачивающимися прямо у неё перед носом событиями. В ответ девушка сделала большие глаза и отрицательно покачала головой.
Задумчиво вертя в руках фотоаппарат, Юлиана вернулась в свой кабинет.
«Что может связывать Пушкарёву и Малиновского?! Какого чёрта он таскается сюда второй день подряд?!»
Любопытство полностью овладело молодой женщиной, и она уже всерьёз раздумывала над тем, чтобы влезть в фотоаппарат – наверняка там найдутся ответы на некоторые её вопросы. Нет, конечно можно дождаться Катерину, но нет гарантий, что она скажет правду, если вообще что-то скажет. Была отличная возможность выяснить всё самостоятельно сию секунду, но девушка понимала, что это будет не слишком вежливо с её стороны по отношению к лучшей подруге, не смотря на всё то безграничное доверие, царившее между ними уже долгое время.
И так, пока любопытство боролось с совестью, Катерина вернулась из банка, куда, она, собственно, и отлучалась.
- Юлиана, расчёты верны, у нас всё нор… - войдя в кабинет, девушка поспешила поделиться новостью, но осеклась на полуслове, заметив знакомую вещь в руках у подруги.
- Это… твой? – указывая на цифровик, осторожно поинтересовалась Пушкарёва, ведь вполне было вероятно, что у них обеих могли быть одинаковые модели.
- Нет. Твой. – спокойно ответила Виноградова, заметив, что Катя прилично побледнела. В её голову тут же пришла идея – как можно выведать всю правду. Способ был не слишком честный, но зато действенный.
«Неужели видела? Или нет? Господи, если видела, то слушать мне нотации до конца месяца как минимум! Глупо надеяться, что она поймёт…. а может, не успела посмотреть?» - Катя лихорадочно размышляла над сложившейся ситуацией. Признаваться Юлиане в связи с Малиновским решительно не хотелось.
- А… откуда он у тебя? – решив пока закосить под дурочку, спросила Пушкарёва.
- Сорока на хвосте принесла.
- А… она, в смысле сорока, что-нибудь говорила?
- Что-нибудь – говорила.
- И… что именно?
- Что у кое-кого прогрессирующая дезориентация на местности с частичной потерей памяти относительно личного имущества. «Нет, мы так полдня вокруг да около плавать будем! Вопрос в лоб – самое оно…» Катя, что у тебя с Малиновским?
«Приехали…Что у меня с Малиновским? Почему это всех так интересует?!! С каких пор моя личная жизнь стала достоянием общественности?! Почему я должна всем и каждому в подробностях рассказать, что у меня с тем или другим?! Я не хочу, не хочу ни перед кем отчитываться! Надоело!»
Юлиана с некоторым испугом наблюдала за стремительно меняющимся выражением лица Катерины: сначала она побледнела и будто растерялась, затем её глаза нехорошо сузились, губы плотно сжались, а лицо из бледного стало очень быстро багроветь, а потом и вовсе приобрело какой-то неестественный оттенок…
- Кать, всё в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась Юлиана.
- Да, - сквозь зубы прошелестела девушка, - всё хорошо, Юль. Я не понимаю, что ты хочешь сказать… С Малиновским у меня ничего нет и быть не может… А фотоаппарат… он просто взял его напрокат. «Очень правдоподобно! Молодец, Пушкарёва, фантазии у тебя непочатый край просто! Малиновский взял у Пушкарёвой напрокат цифровик… Большего бреда в жизни не придумать… Эх…» Ну… И всё. Давай закроем тему, ладно?
«Значит что-то всё же есть… или было…Ну ладно, Катюша, придёт время, сама всё расскажешь… Я же тебя знаю…»
Пару секунд посмотрев в Катины глаза, Юлиана встрепенулась и бодро сообщила:
- Ладно. Расскажи-ка мне лучше, как там дела с нашими договорами…

***

- Аня, на сегодня свободна, - выходя из своего кабинета, сухо бросил Роман.
- Как? Но время же… три часа… - захлопала глазами секретарша.
- Дорогуша, я сказал – свободна, иди, развлекись где-нибудь, погуляй!
- Хорошо, - девушка покорно встала со своего рабочего места и начала собирать вещи.
Глядя вслед удаляющейся спине, Роман опустился в кресло и устало вздохнул. Несмотря на то, что сезон отпусков давно закончился, клиенты в турфирму ломились роем, не оставляя времени даже для элементарного обеда. К тому же – две недели назад сотоварищ по организации всей рабочей деятельности Алексей Белов неожиданно слег в больницу, и теперь приходилось выполнять работу за двоих. Кажется, даже летом у туристов не наблюдалось такой активности, а в начале ноября всем непременно понадобилось разъезжать по Турциям, Кипрам, Египтам и другим солнечным и тёплым странам! Конечно, во всём этом присутствовал большой жирный плюс – доходы фирмы несравненно повысились, учитывая, что заграничный отдых сейчас стоил недёшево – и ради этого приходилось исправно трудиться ради собственного же благополучия.
Но на сегодня хватит. Всё. С утра уже их скромную обитель успело посетить 12 человек с желанием заключить договор на отдых в Тунисе, Испании, Париже (что можно делать в столице Франции слякотным ноябрём – Малиновский так и не придумал, но перечить потенциальному клиенту, естественно, не стал) и некоторых других странах. Справедливо решив, что на сегодня, пожалуй, вполне достаточно, Роман продумывал план вечернего времяпровождения, время от времени щёлкая зажигалкой. Так и дощёлкался – подпалил себе ноготь. Ойкнув, отбросил зажигалку в сторону, нахмурился… Взял телефон, пролистал записную книжку, надеясь найти номерок какой-нибудь очаровательной рыбки, способной скрасить своим присутствием этот хмурый вечер. Поиски не увенчались успехом – с половиной бабОчек, имена которых были указаны в справочнике, он уже встречался по многу раз, и соответственно, они ему малость поднадоели, вторую половину он вообще с трудом вспомнил – а точнее, так и не смог понять, кто они и что из себя представляют… Настроение немного упало… Перспектива была одна – вновь тащиться в какой-нибудь клуб, дабы подцепить жертву там. С ужасом для себя Роман отметил, что уже совсем не рад тому, что сейчас придётся тащиться в это прокуренное помещение с долбящей по мозгам музыкой.
«Вот и приплыли! И как это называется?! Всё, РоманДмитрич, это старость, однозначно!»
Тряхнув головой, дабы отогнать навязчивые, но совсем не весёлые мысли, Малиновский вырулил на шоссе и поехал в направлении, только ему одному и известном.
…Какая же мерзкая погодка! Ледяной ветер задувает за подол тонкой куртки, мелкие острые капельки дождя неприятно колют лицо… кругом лужи… бррр…. Единственное желание в этот момент – как можно скорее оказаться в тёплом помещении, и пусть там будет накурено и музыка постучит по мозгам, зато не будет этого пронизывающего ветра и прочих радостей серой московской осени…
Вот, наконец, знакомая вывеска… Кажется, здесь он уже бывал раньше… хотя он редко посещает заведения в непосредственной близости от собственного дома. А, впрочем, сегодня без разницы - надолго он тут задерживаться не собирается, сейчас только нужно найти красотку поаппетитнее и…
- Рома?!

***

Устав от шума и суеты, царящих внутри элитного ресторана, Катерина вышла на крыльцо и с каким-то мазохистским наслаждением вдохнула полной грудью загазованный воздух самого центра Москвы. Не смотря на то, что на календаре перевалило за вторую половину декабря, зима не спешила опускаться на столицу России. Даже ночью температура воздуха редко опускалась ниже ноля градусов. Мелкий мокрый снег, смешиваясь с каплями дождя, падал на землю, моментально тая и образуя многочисленные лужи. Сырой промозглый ветер обдувал лицо, оставляя на нем мокрые следы от капель непрекращающегося совсем не зимнего дождя… Но как ни странно, здесь, снаружи, Катя чувствовала себя гораздо комфортнее….
Впереди безудержным потоком проносились стаи машин, самых разных, таких непохожих друг на друга, но вместе с тем заведомо выполняющих одну главную функцию – доставление сотен и тысяч людей в места назначения за короткий промежуток времени. Какой-нибудь припозднившийся работник сейчас наверняка торопится домой, к семье, к уютно накрытому столу и радостным детям, которым непременно захочется поделиться с родителем возникшими за день новостями и их маленькими свершениями…. Кто-то другой сейчас спешит на свидание, наверняка уже мысленно пребывая в ином временном промежутке – на несколько минут вперед, когда долгожданная встреча, наконец, состоится… Какая-нибудь одинокая душа сейчас просто не спеша катается по городу, погруженная в свои мысли… Возможно, в этот момент решается чья-то судьба… тысячи людей рождаются и умирают именно в эту секунду….
Вот неподалёку припарковался серебристый «бентли». Из него выскользнула молодая парочка… Он, мужчина лет тридцати, высокий шатен в дорогом костюме и накинутым сверху пальто; и она – сверхгламурная блондиночка в песцовом полушубке и высоких лакированных сапожках на длиннющей шпильке… Окинув Катю мимолётным взглядом, парочка исчезла за дверьми ресторана, где и проходило празднование дня рождения Пушкарёвой…
Вечеринка, разумеется, была организована с лёгкой Юлианиной руки. Накануне Катя отнюдь не горела желанием отмечать свой личный праздник, но Виноградова не хотела ничего слушать, и за несколько дней просто поставила Пушкарёву в известность, что ресторан уже заказан и гости приглашены – поэтому отвертеться не получится даже при всём желании. И вот теперь, смирившись со своей участью, Катерина поплелась в этот ресторан, и даже не удивилась тому, что больше половины приглашённых она видит впервые. Позже порадовало одно обстоятельство – на именинницу почти не обращали внимания, что могло бы выглядеть верхом неуважения, будь на месте Пушкарёвой кто-то другой; и на попытки верной подруги всё же сконцентрировать внимание на Катиной скромной особе, Пушкарёва намёками дала понять, что сложившаяся ситуация её вполне устраивает, и менять ничего совершенно не нужно.
И в данный момент, с тоской поглядывая на непрерывно движущуюся дорогу, девушка начала всерьёз подумывать о том, чтобы по-тихому сбежать. С каждой секундой эта мысль всё больше утверждалась в её сознании, и спустя ровно пять минут, Пушкарёва, отыскав Юлиану среди кучи снующего по ресторану народа, поставила подругу в известность, что удаляется с этого мероприятия. Для вида поуговаривав Катерину остаться ещё хоть ненадолго, Виноградова всё же отпустила девушку.
За целый день Катя так вымоталась, что сейчас, едя в лифте на свой этаж, мечтала только об одном – поскорее оказаться внутри квартиры, принять тёплый душик, и завалиться спать. Но таким нелепым в сей знаменательный день мечтам не суждено было сбыться: прямо на пороге квартиры нарисовался радостный Колька в разноцветном треугольном колпаке, который сходу начал свистеть в свистульки, перемежая свои свисты поздравлениями. То обстоятельство, что утром Зорькин уже поздравлял Катерину, правда без всех этих выкрутасов, видимо, выпало у него из памяти.
Буквально силой затащив сопротивляющуюся девушку на кухню, разумеется, не без помощи Пушкарёвых-старших, и, разлив по бокалам шампанское, Коля притворно-тяжело вздохнул и негромким трагичным голосом изрёк:
- Ну вот ты и стала совсем старой, Пушкарёва…
- Эй, оглоед, а ты случайно не одного года с нашей Катенькой, а? За пенсией вместе пойдёте! – тут же вмешался Валерий Сергеевич, отставив свой бокал.
- Папа, женщинам пенсию начинают выплачивать раньше, - ухмыльнулась Катя.
- Ну а этому другу она вообще не полагается – он её всю проел в раннем возрасте!
- Вот всякий обидеть норовит! – выпрямившись ровно по спинке стула и каким-то скорбно-надменным взглядом уткнувшись в собственную тарелку, ответил Коля.
Зрелище со стороны выглядело настолько забавным, что Катя не удержалась и фыркнула. Зорькин надулся ещё больше…
- Э-э-х, ладно тебе, Николай, мы ж любя! Давай, говори тост за нашу Катюшу!
Тут же встрепенувшись, Зорькин начал в обычной своей манере сыпать поздравлениями и пожеланиями, и заставить его замолчать удалось совсем нескоро…
Наконец, уже за полночь, Катя добралась до своей комнаты, мечтая лишь скорее опустить голову на мягкую подушку и отрубиться от этого мира... Уютно завернувшись в тёплое одеяло, девушка закрыла глаза, предчувствуя тут же оказаться во власти Морфея… Но как ни странно, бог сна и покоя не спешил укутывать её в своих объятиях. Так прошло пять минут… десять… полчаса… Повертевшись с боку на бок, Катерина возмущенно уселась на диванчике, понимая, что сна ни в одном глазу.
Не представляя, чем себя можно занять, девушка взяла в руки мобильный телефон и начала в нем копаться – просматривать фотки, картинки и сообщения. «Заодно удалю всякое старьё!»
Старья оказалось завались – у телефона было достаточно много памяти, и первая в списке смс была получена ещё более полугода назад. Методично стирая малосодержательные сообщения от Коли, родителей, некоторых коллег по работе, девушка неожиданно наткнулась на завалящую СМС от… Романа Малиновского…На ту самую, где он предлагал встретиться… сразу после отпуска…
Катя, в целом, довольно быстро выкинула из головы все те события и этот нелепый роман. Хорошо, что она… или он?... впрочем, сейчас это не было важным – главное, что они вырубили всё но корню… Она уже долгое время ни о чём не думала, не вспоминала… А теперь воспоминания нахлынули волной… Ночь и слегка вскруженная шампанским голова только тому поспособствовали…
И сейчас Катерина явственно ощутила, насколько ей не хватает твердого мужского плеча и всё той же мужской ласки… Она стала старше на год… Ей уже 28… А в жизни так и не предвидится никаких изменений – кругом только работа, личная жизнь отошла даже не на второй, а на десятый план. Ну, а если быть точной, вообще выпала из кадра. После Малиновского у неё не было ни одного мужчины, и если раньше кто-то звал в рестораны, кино и театры, то за прошедшие с лета месяцы не поступило ни одного подобного предложения… Даже Колька, кажется, нашёл себе где-то девушку, и отношения их развиваются пусть медленно, но в правильном направлении… А у Кати ни одного просвета…
«…Жизнь, конечно, ещё не закончена… но своеобразный рубеж - тридцатник уже на подкате… А я до сих пор живу с родителями! Квартиру себе, что ли купить…
…А может, мне просто суждено всю жизнь быть полезной для общества… другими словами – строить карьеру, а семья – это вовсе не моё предназначение?...»
Семья… Катерина закрыла глаза и воображение тотчас подсунуло картинку: она в окружении двух розовощёких ребятишек – непременно мальчика и девочки – находится в большой комнате; вокруг разбросаны игрушки, по телевизору показывают какой-то новый мультик, и дети с упоением вглядываются в экран, то и дело задавая маме извечные вопросы: а почему?.... а как?... а зачем?... а если?....
А потом из прихожей слышится поворот ключа в замке, и дети с криком: «Папа вернулся!», сбивая друг друга с ног, несутся к двери, а Катя спешит за ними. И вот – заходит он – отец её детей, её муж, её любовь и радость… она не видит его глаз; ей видна лишь его улыбка – та самая, от которой становится так тепло и уютно, а сердце наполняется любовью…
Внезапно раздаётся мелодичный звонок… стоп! Откуда звонок? Она совсем не мечтает ни о каких звонках!... И только сейчас до замечтавшегося мозга Катерины доходит, что звонит мобильный в её руке… Номер не определился…Поднесла трубку к уху… Какой-то свист, шипение, треск… Несколько раз удивленно моргнув, Катя сбросила вызов. Стало как-то не по себе. Нет, не то чтобы её это напугало, мало ли придурков по ночам дурью мается, просто…этот звонок будто был призван прервать её мысли и мечты, будто и состоялся только для того, чтобы вернуть её с высоких небес на грешную землю… и только лишний раз подтвердить, что не стоит летать в заоблачных краях – нужно жить, плыть, переплывая буйки и преграды, и если что-то должно случится – то оно обязательно произойдёт, не смотря ни на что…

***

- Ромка, ты чего такой сонный? – спросила девушка, входя в квартиру. - Четыре часа дня ведь уже!
- Да? – находясь в полупрострации, удивился мужчина, совершенно не поняв смысл сказанного этой девушкой. Сегодня был явно не его день… А может, он просто начался слишком поздно… В восемь утра он прилетел из Испании, где продлял договор о сотрудничестве на следующий год со своей туристической фирмой… Все формальности уладились довольно быстро, но почему-то очень не хотелось возвращаться из солнечной гостеприимной страны с ласковым морем и загорелыми красотками в промозглую декабрьскую Москву с серым небом и хмурым народом. Правда, некоторые лица понемногу теряли выражение крайней озабоченности текущими делами и проблемами, что не могло не радовать, ведь назревала весомая причина – приближался Новый год. До праздника оставалось уже чуть больше недели…. Со дня на день предновогодняя суета захватит город…
…А сейчас очень хочется спать… Странно, раньше он за собой такого не замечал… обычно четырёх часов в сутки с лихвой хватало для того чтобы чувствовать себя относительно бодрым… не мог же на его состоянии таким образом сказаться перелёт от тёплого моря к замерзающим лужам? Впрочем, неважно, если уж его разбудили, то пусть теперь компенсируют это сполна…
Мужчина потянулся, чтобы поцеловать девушку, но та, ответив как-то несерьёзно и будто второпях, прервала поцелуй и повела мужчину на кухню.
- Пошли, горе моё, я тебе кофе сварю…
Малиновский, естественно, и не думал сопротивляться. Кофе эта девушка варила отменно и этот напиток всегда очень его взбадривал… Может, и сейчас поможет?
Разлив готовый дымящийся ароматный кофе по чашечкам, девушка присела за стол, и будто между делом поинтересовалась:
- Кстати, какие у тебя планы на Новый год?
- Не знаю… - на автомате ответил Роман, но через пару секунд всё же уловил суть вопроса, и, спохватившись, поправился, - то есть нет, знаю… Меня, как обычно, уже приватизировали, организовывается праздник для… ну, короче для всяких полезных и небедных людей столицы… Вот так. Из года в год почти одно и то же. Хотя иногда это бывает выгодно, поэтому не пойти нельзя. Кстати, приглашение на два лица, как положено. Так что ты идёшь со мной.
- Серьёзно? – ухмыльнувшись, спросила девушка. - Спасибо что поставил в известность.
- А у тебя разве уже есть планы? – удивился Роман.
- Да так, кое-какие предположения были… Я, знаешь, не очень люблю все эти балы, фуршеты, - девушка даже скривилась, - мы народ простой… Новый год – семейный праздник, и я предпочитаю справлять его в кругу родственников и друзей… А вся эта гламурщина и показуха… нееет, это не для меня… И к счастью, я не страдаю необходимостью там светиться… Мой социальный уровень от посещения этого мероприятия вряд ли сильно изменится…
- То есть - ты со мной не пойдёшь, - скорее утвердительно, нежели вопросительно сказал Малиновский.
- Ром… не знаю, правда… Тебе же самому без меня там лучше будет… Потому что я засну сразу после боя курантов… где-нибудь в уголке пристроюсь… и засну.
- Там не так уж и скучно как кажется… приглашены звёзды эстрады… Напитки, закуска – всё на высшем уровне.
Девушка лишь скептически улыбнулась.
- Ромочка, если ты думаешь, что я сломя голову туда помчусь, только чтобы посмотреть, как под фонограмму подёргаются на сцене какие-нибудь силиконовые куклы, то ты жестоко ошибаешься. А еда у нас дома будет не хуже, уж в этом я уверена.
- Злая ты, - вздохнул Рома. - Ну… и что, даже просто ради меня не пойдёшь? Понимаешь, я не могу заявиться туда один!
- Я думаю, всегда найдутся желающие составить тебе компанию… - тихо ответила девушка.
- Кто? Какие-нибудь курицы кудлатые, которые всю ночь будут доставать меня своими тупыми предложениями и разговорами? Да я и до полуночи не выживу! – воскликнул мужчина.
- Раньше выживал…
- Откуда тебе знать, что было раньше?!
- Я догадываюсь…
- Ладно. Как хочешь. Нет, так нет. Тема закрыта.
Закусив губу, девушка поглядела в действительно расстроенное лицо мужчины. Она просто не верила своим глазам. Неужели для него действительно так важно, с кем идти?! Как же он изменился… А может, то, что она слышала – и вовсе неправда? И он всегда такой был?... Нет, не всегда… Точно, не всегда… но то, что сейчас многое изменилось – тоже слишком заметно. Она его перевоспитала… Теперь можно гордится… Нда…
- Ром… ну не обижайся, Ром… Ну… я ещё подумаю…
Улыбнувшись, Роман встал со своего места, и, подойдя со спины к сидящей на стуле девушке, обнял её и прош