Приветик! Ну что, приступаем ко второй части нашей истории.
Чур сильно за поворот сюжета не бить
Давно не было у него такого хорошего настроения. Очень давно. Он был полон сил и энергии. Пришло ощущение, что все он делает правильно, что трудности в его жизни преодолимы. Что понял он, наконец, что-то очень важное и теперь все будет хорошо. Хотелось работать. Он решал текущие проблемы легко, с увлечением, даже не заметил, как рабочий день подошел к концу.
Зачем он зашел к ней в каморку? Потом это было очень трудно вспомнить. За какой-то ерундой. Понадобились ему то ли списки поставщиков, то ли сведения о продажах. На зов Катя не откликнулась. Видимо, вышла куда-то, а он не заметил. Увлекся. Заработался. И решил поискать необходимое сам. Принялся рыться у нее на столе. А что тут такого? Он ведь ее начальник, а она его помощница. Переложил несколько папок и наткнулся на какую-то толстую тетрадь в синем переплете. Взял ее в руки машинально, бегло полистал, продолжая думать о том, где же могут быть нужные ему списки...
"Как тяжело быть некрасивой, никто не замечает меня..." - зацепился вдруг взгляд за странные слова, написанные аккуратным круглым почерком. Андрей вздрогнул и автоматически захлопнул тетрадку. Недоуменно уставился на потертую обложку. Что это такое? Неужели Катин дневник? Она держит его вот здесь, на работе? Девушки часто ведут дневники, он слышал об этом. Изливают на бумагу свои, так сказать, девичьи мечты. В замешательстве он оглянулся на дверь. Читать чужие дневники нельзя. Неприлично. Стыдно.
Но... У него в руках - правда. Возможность узнать ее настоящие мысли, планы, чувства. Вот сейчас, через несколько минут он окончательно убедится, что Пушкарева ему не врет. Он и так уверен в этом. Почти...
Соблазн был велик. Жданов решительно открыл тетрадь. Глаза жадно забегали по строчкам:
"Я так люблю его, в нем, только в нем заключена вся моя жизнь! Когда он обнимает, ласкает меня, я забываю обо всем на свете. Наши волшебные, сказочные ночи! Столько тепла, нежности... Он тоже любит меня, я в этом совершенно уверена..."
Ничего себе! Такого Андрей не ожидал. О ком это она? О Зорькине? Влюблена таки в него? Снова заколебался. Ведь это очень личное. Какое право он имеет лезть? Прислушался к происходящему в собственном кабинете. Там было тихо.
Быстрее! Ну, не может он прекратить! Не идеален он. Грешен!
„ Я люблю его каждой клеточкой, я дышу им... Когда вижу его улыбку, весь мир вокруг меня переворачивается... Я не знаю, как могла жить без него раньше. Неужели я вообще жила?“.
Андрей почувствовал, как лицу стало жарко. Покраснел, что ли? Такая искренность... Душа нараспашку... Да нет, что за ерунда? Когда он краснел в последний раз? Это, наверное, от неловкости. И от страха, что его сейчас застукают за неприглядным делом.
Доверчивая, наивная Катька! Такие сильные чувства... Разве заслуживает этот Зорькин или вообще кто бы то ни было такого отношения? Вскружил девчонке голову...
Так, скорее. Она сейчас вернется. Ее личная жизнь его не касается. Перелистнул сразу несколько страниц. Кто же он, ее герой-любовник? Неужели этот заморыш Зорькин может вызвать такую любовь?
"Никогда не думала, что способна на такое. Моральные принципы, воспитание, честность... Где это всё? Нет ничего. Важен только он. Я готова ради него на все, абсолютно на все! На мошенничество, обман, притворство. Готова даже взять вину на себя и пойти за него в тюрьму! Только бы он не переживал“.
А это еще о чем??
„Он так волнуется из-за фирмы... Я делаю все, что он хочет, все, что могу. Подпишу любые бумаги.... Это такое счастье - быть нужной любимому человеку, отдавать ему всю себя, все силы, всё, что у меня есть!“
Зазвенел телефон. Пронзительно, требовательно. Совершенно неожиданно. Андрей дернулся, тетрадка выскользнула из рук и шлепнулась на пол. Закрылась.
Резко нагнувшись, он схватил ее снова. Открыл, где попало.
„ Мы снова были вместе. Я так счастлива. Мне хорошо с ним везде, куда бы он меня ни позвал. Я, не раздумывая, иду за ним... Вестибюль с помпезными рыцарями в шлемах с красными перьями, широкая лестница, лифт с зеркалами со всех сторон..."
Что, что? Какие еще рыцари с перьями?? Может, это - Ромка? Андрей хмыкнул и даже головой помотал, чтобы отбросить нелепое предположение. Видимо, распространенное явление - эти рыцари в вестибюлях!
„Наша ночь была удивительной... Что бы нам ни было суждено, какие бы удары не преподносила судьба, я сохраню в памяти все. Все до мельчайших подробностей. Всегда буду помнить его глаза, улыбку, руки... Мне дорого каждое мгновение рядом с ним, каждая деталь. Огромная, круглая кровать, на которой мы любили друг друга, пододеяльник со смешными красными медвежатами... Запах свежесваренного кофе, тиканье часов, тихая музыка... Сказал бы мне кто раньше, что буду с таким трепетом вспоминать квартиру Романа Малиновского...„
В его кабинете громко хлопнула дверь. Раздался звук шагов. Андрей действовал на автомате. Положил тетрадку на место, схватил несколько каких-то листков и выскочил из каморки.
- Андрюша, привет.
Кира. Его невеста Кира Воропаева. Улыбается ему.
- Ты скоро освободишься?
Она что-то говорит, что-то у него спрашивает. Надо сосредоточиться и ответить. Только вопроса он не услышал. Что же ей нужно?
Ее улыбка стала обеспокоенной.
- Андрей, что с тобой? - подошла поближе, взяла его за руку, - ты такой бледный. Тебе плохо?
Да. Наверное, ему плохо. Он еще не понял. Он вообще ничего еще не понял! В голове абсолютная пустота.
- Нет, все в порядке, - как он сумел это произнести?
- Уверен? Ты как-то странно выглядишь. А что у тебя с голосом? Не простудился?
Отнял руку, отошел к столу. Отгородился.
- Все нормально, Кирюша, не волнуйся, - речь восстановилась, и даже хрипа больше нет. - Тебе показалось. Замотался я просто. Дел куча.
- Андрюш, ну нельзя же так много работать, нужно когда-нибудь отдыхать...
Поговорили, поцеловались, он ей что-то в очередной раз пообещал... Кажется, прийти скоро в ее обитель. Ему даже вроде бы удалось пару раз раздвинуть губы в так называемой улыбке. Говорил отстраненно, вслушиваясь в свой голос будто издалека. Голос звучал громко, красиво. Четко произносил какие-то правильные слова. Как по радио.
Наконец, Кира ушла.
Он в оцепенении смотрел на закрытую дверь. Мыслей в голове все еще не было. Мозг отказывался функционировать. Думать, вспоминать, анализировать. Не сейчас. Позже.
Пришла Пушкарева. Мозг этот факт зафиксировал, дал организму команду собраться. Андрей вел с ней беседу так же, как с Кирой - на автопилоте. В нужном месте говорил, в нужном месте замолкал.
- Я на сегодня все закончила, Андрей Палыч.
- Хорошо.
- Я пойду домой?
- Конечно.
- А завтра приду после обеда, машину, может, поищу, да?
- Да.
Старался на нее не смотреть. Не мог. Попытался сначала, глянул коротко и понял, что не может. Она, конечно, почувствовала неладное, прицепилась: „Что с Вами, Андрей Палыч? Как вы себя чувствуете, Андрей Палыч?“
Сделал вид, что с огромным вниманием углубился в изучение какой-то бумажки. Глаза даже заболели от напряжения.
Пушкарева повздыхала, покрутилась рядом, спросила в десятый раз ничего ли ему от нее не нужно. Вся такая заботливая и встревоженная.
Чертова лгунья!! Не сдержался.
- Я занят! Идите, Катя!
Побледнела. Отшатнулась.
- Конечно, - пробормотала, - извините.
Вылетела из комнаты.
Что ж он так опрометчиво? Нельзя так себя с ней вести. Владеть надо собой.
Мысли потекли вяло. Все еще заторможенно. И все еще не о самом главном. Думать о главном было невозможно. Немыслимо. Абсурдно.
Захотелось встать. Показалось, что в комнате очень жарко и душно. Снял пиджак, швырнул его в кресло. Расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Открыл форточку. Нашел на тумбочке графин и умылся, выливая воду прямо на пол. Легче не стало. Но возникла, оформилась, и неистово забилась, наконец, в голове страшная, неотвратимая, дикая мысль:
„Роман Малиновский - предатель!!!
Его лучший и единственный друг, человек которому он безоговорочно верил, предал его!“
Осознание пришло.
Что-то сбилось в машине времени...Синичка, спасибо! И как теперь хочется продочку, побыстрее... 
И теперь у него появилась очень веская причина для ревности и недоверия. Мне его даже жалко стало. 
Он чувствует себя обманутым. Обманутым самыми близкими людьми, которим полностью доверял.